Сквозь прозу безвозвратно

Приветствую, читатель. Надеюсь, это не последнее, что мне останется вам рассказать. Возможно, самонадеянно с моей стороны рассчитывать на самого себя, но... Что мне остаётся? Лишь думать и записывать. Далее, краткое описание для любителей такового. "Засыпать одному — привычно. Просыпаться — больно. Особенно когда за плечами лишь груз ошибок, а впереди — только пустота. Дазай давно перестал плакать, но его раны кричат за него. Когда привычные лезвия и обжигающая ванна снова оказываются единственным способом что-то почувствовать, в дверь врывается тот, кому не всё равно. Чуя не станет читать нотаций — он будет перевязывать кровоточащие раны, убирать хаос в комнате и готовить завтрак, даже если сам Дазай уже не верит, что достоин такой заботы" ............. Быть вместе с кем-то – приятно. Даже если ты законченный интроверт, иногда неплохо ощутить кого-то у себя под боком, с кем будет чуть лучше, чем без него. ... Засыпать одному – это привычно. Для меня. Но в этот раз было как-то... По-особенному холодно. Я поднялся с кровати, не в силах пытаться заснуть. Проверил телефон. Куча пропущенных, неотвеченнвх сообщений... Серьёзно? С каких пор кому-то есть до меня дело? В любом случае, не хочу с этим разбираться. Не сейчас. В комнате царил затхлый запах, куча красновато-грязных салфеток разбросаны повсюду, поношенная одежда, пустые бутылки и упаковки от еды заполонили пол. Я потёр глаза, ногами нащупал тапочки и направился в ванную, слегка прихрамывая. Яркий свет резал глаза. Я посмотрел в зеркало. Растрёпанные, жирные волосы, бледное лицо, пара синяков. Высохшие следы от слез на щеках. Одним словом, совершенно привычный вид. Немного подняв взгляд, я их вновь быстро опустил, испугавшись своего же взгляда. Даже на себя в зеркало нормально нельзя посмотреть. Я включил воду в ванной, заткнул слив и принялся ждать, сев на закрытый унитаз. Я напевал все песни, которые только мог вспомнить, дабы хоть чем-то заполнить мою непутевую голову. Рассматривал плитку под ногами. Черная, белая, черная... Будто шахматная доска. Вроде шахматы – неплохая игра, насколько я помню. Любил в нее играть, до того момента, пока не надоело проигрывать партию за партией из-за потери концентрации. Что-то вывело меня из транса. Я вздрогнул и метнулся к ванной, вода в которой уже проливалась на пол. Вроде же не так долго сидел... Разве нет? Я быстро выключил кран, слил немного воды. Почувствовал, что в глазах опять мокро. Я снял с себя одежду. Украдкой увидел в зеркале, что ключицы и ребра стали ещё более выразительными. Белые и красные, розовые и черные полосы были агрессивно выведены на предплечьях и на локтевом сгибе... На нижней части живота, на бедрах и ляжках, на обороте коленный чашечек... На щиколотках, где-то чуть ниже затылка... Все и не счесть. Не важно, не так ли? И так хуже некуда, зачем вдаваться в подробности? Залез в ванную. Горячо. Очень. Обжигает. Руки болят. ... Наверное, было бы несправедливо назвать меня несчастным. Ведь всегда есть тот, у кого все в тысячу раз хуже, чем у меня, и это клишированный, но вполне себе логичный вывод. В последнее время все больше читал, что надо больше заботиться о себе и не бояться говорить о своих проблемах. В основном вижу это в предупреждениях, когда гуглю что-нибудь про передозировку снотворным или обезболивающим. ... Раз... Настал тот час. Два... Мне все мало, да? Три... Лезвия остры. И четыре... Во мне новые дыры. Пять... Вот бы перестать. Шесть... Сих следов не счесть. Семь... Вот и нет проблем. Восемь... Будто бы в гипнозе. Девять... Песня без припева. Десять... ...Хватит себя резать... ... "Ну вот, опять слышал хруст рассеченной кожи. А раньше я слышал только свои всхлипы. Почему я больше не плачу?" ... Кап-кап. Тук-тук-тук. Вдох-выдох. Бам-бам. ... Если раны будут опущены в теплую воду – кровь будет сворачиваться медленнее. Да, это так. Только умереть я от этого все равно не смогу. Даже в этом я не могу преуспеть. ... И кто в такое время по подъезду ходит и топает? Неужели не знают, что надо спать... А разве я лучше? Кажется, ещё в дверь барабанят. Наверное, не в мою. Кому я нужен? ... Потолок красивый. Никогда не надоедает. По лбу стекает пот, иногда попадая в глаза. Будто варюсь в котле. "А что, если бы я не завалил свою жизнь? Что, если бы я мог не совершать ошибок? В конце-концов, сам я – одна большая ошибка. Даже человеком быть не могу." Голова потяжелела и упала вниз, взгляд невольно опустился на руки. "А, это... Снова напомнили о себе... Жгутся, а поток все не иссякает. Уже приелись как-то." Дыхание участилось. Зрение поплыло. Будто что-то щелкнуло. Пусто. ... "Вода уже почти остыла. Теперь я опустел ещё на немного... Хотя, какая уже разница? Больно, не больно – разве этот должно меня волновать? Рутина." ... Пахло железом. Сильно. Вода краснела поминутно. Я так и сидел, медленно ощущая, что все слабею. Наверное, и встать будет сложно... Щелкает замок. Входная дверь хлопнула. Затопорились шаги в мою сторону. Я дрожал. Губы тряслись, а слезы не останавливались. Холодный воздух ударил в лицо. – Ты..! С его губ сорвалось лишь это, прежде чем он не отпрянул, закрыл рот рукой, будто пытаясь остановить приступ рвоты, стукнувшись о стену позади него. Это был мой... Друг, Накахара Чуя. Человек, с которым я прошел огонь и воду. Хороший парень. Добрый такой, бывает грубоват, но не со зла. Люблю его выбешивать. ... Лишь спустя пару мгновений я вышел из оцепенения и привстал в ванной. Пульс бил по всему телу. – ...что ты здесь делаешь? Мои глаза были подобны мутному стеклу, а мой собственный голос звучал таким далёким... Вода, помешанная с кровью, стекала с моего тела, с моих рук, ярко контрастируя с мертвецкой кожей. Казалось, мои кости бились и тёрлись друг о друга, когда я пытался пошевелиться. Я вроде как смотрел в его глаза. – За тебя переживаю, идиот! Что ты с собой сделал, Дазай?! – Да так... Голова опустилась, а дыхание стало неровным. Хотелось кричать, но я не мог. Казалось, голосовые связки стали настолько тонкими, что и шёпота не смогут выдать. В следующее мгновение я ощутил тепло. Болезненное тепло. Руки Чуи обхватили мои, крепко удерживая. Лезвие упало, зазвенело, ударившись о плитку. Рыжеволосый сидел на полу. Мои глаза были прикованы к красным каплям, падающим на пол и на его одежду. – Почему ты молчишь, кретин?! Я осмелился посмотреть на его лицо. Казалось, Чуя боролся с приступами взрыдов, сохраняя хмурое, почти обиженное выражение лица. Я не мог этого вынести. Его сочувствие, попытки меня понять и простить... Это было слишком больно. Просить прощения я был не в силах. Чернота. ... Очнулся я уже в своей комнате, когда Чуя перебинтовывал мои руки. Я тряхнул головой, прогоняя пелену с моих мыслей. Мое тело трещало по швам. Что это за боль, что пропитала всего меня? Почему все опять казалось таким невыносимым? Хотелось исчезнуть. Мой голос был еле слышим. Потрескавшиеся губы почти не двигались. Да, я настолько ничтожен, что и за себя постоять не могу. Не могу отпрянуть от рук, что обжигают. Не могу взять контроль над собой. Не могу убить себя. – Вот скажи, зачем ты все это делаешь? Разве... Тебе не надоело? Разве тебе не противно? Я же... даже не человек... За что? Чуя хранил молчание. Просто лил перекись на раны, заклеивал пластырями, перебинтовывал. Он казался таким сконцентрированным. Будто для него ничего больше не существовало, кроме меня. – Нет. Его устойчивый, но в то же время нежный голос рассек толстую тишину. Он завязал последний узел на бинтах, затем поднял голову на меня. Его глаза, подобные сапфиру и янтарю, блестели от слёз, что он игнорировал. Его одежда была в моей крови. – Дазай, я тебя не брошу. Слышишь? Даже когда думаешь, что не достоин существовать. Он сел рядом со мной, а затем обнял мое растерзанное тело своим, что было полным жизни. В ушах звенело. Мое тело размякло, и я невольно уткнулся в его плечо. Кажется, заплакал. Я не понял. ... Открыл глаза я уже в светлой, прибранной комнате. Окно было открыто впервые за несколько недель. В моей комнате не осталось ничего от меня. Голова раскалывалась. Похоже, меня переодели в пижаму. Белоснежные бинты были вновь обмотаны вокруг моего тела. С кухни доносился запах кофе. Было слышно, как что-то шипит на сковородке. ... – Приятного аппетита. Я, конечно, не повар... Но я не позволю тебе морить себя голодом. Я работал вилкой, поглощая новоприготовленную яичницу безо всякого аппетита. Чуя старался, когда готовил для меня завтрак... И лучшее, что я мог сделать – принять его заботу, даже если есть совсем не хотелось. – ...спасибо, Чуя. Ты тоже поешь. Он присоединился ко мне. Так мы и позавтракали, болтая о всякой чуши. ... Когда мы доели, Чуя привстал, будто что-то вспомнил. Он посмотрел на меня вкрадчиво, будто решая, поднимать эту тему или нет. Какой деликатный. – Точно, Дазай. Я ключи взял у консьержа... Ну, знаешь, такая понимающая женщина, да и помнила меня с тех пор, когда я к тебе ходил чуть ли не каждый день. Я склонил голову, рассматривая остатки пищи на тарелке. Живот скрутило. – А, понятно... Меня это не удивило. Это был единственный вариант, как он мог проникнуть сюда... От воспоминаний о событиях прошедшей ночи сводило тело и бросало в дрожь. Впрочем, все позади. Все проходит. ... Всё хорошо, правда? Мы с Чуей снова будем проводить время... Вместе. Будем смеяться, гулять, играть... Вместе. Будет так хорошо. Я буду рад ним подшучивать, а он так мило злиться. Будем жить и любить... Вместе. Но почему в моей душе больше нет тепла, что я ощущал раньше? В конце концов, остаётся лишь пустота.