кофе, пьеса, дом

и в зале ярко вспыхнул свет, сменяясь тёмной синевой. мона вздрогнула, почувствовав, что умиротворение беспричинно резко сменилось тревогой. она определенно не хотела рассказывать абсолютно все детали каждого из своих планов, но моне слишком уж хотелось вывести разговор с эссой на чистую воду. жаль, что пьеса началась так неожиданно. эскофье даже не стала отвечать, усевшись на свое место ровно, уже не так близко к моне, как до этого. мегистус виновато опустила глаза, почему-то почувствовав то, что называется позором. она словно сболтнула что-то очень неуместное, хотя по сути ничего плохого не произошло… — где-то вдалеке, где за небосводом встаёт и садится солнце, люди не знали ни горя, ни поражений, ни страха. никто не жаждал новых знаний, что лежали за пределами их мира, не пытался найти ответы на вопросы… мона начала вслушиваться в повествование, краем уха услышав позади странный переполох. оборачиваться было бы неосмотрительно. @Ifa: мы немножко опоздали, да? @astro_mona: в самое начало пришли молодцы @Ifa: интересно, это сарказм? @astro_mona: да неудобно писать я с эссой она опять какая-то с мегистус не успела дописать сообщение, почувствовав, что эскофье хочет повернуться к ней и что-то сказать. — …а говорили, что спектакль интерактивный. ну и где? мона пожала плечами. @Ifa: скуренная? @astro_mona: … странная. онр сапосилв гдк в и впоскму я не ааришьа с вамр @Ifa: мона под чем ты @astro_mona: МНЕ НУВДОБНО ПИСВТЬ @Ifa: ааааа мы поняли она спросила где мы и почему не пришли с тобой? это не мы это аякс перевёл пипец мона мона негромко рассмеялась, заглушив смешок кашлем. эсса краем глаза посмотрела на подругу. ифа, оророн и аякс пришли к самому началу пьесы, усевшись на самые последние свободные места. сверху им открывался отличный обзор и на сцену, и на практически каждого сидящего в зале: ифа успел найти фишль с флинсом, тарталья старательно выискивал бывшего друга, а оророн поныро сидел, опустив голову. — бро, что с тобой? — спросил у него ифа. — у меня… живот болит. предчувствие отвратительное. — последний раз тебе было так плохо после блюда эскофье… ифа продолжал блуждать взглядом по залу, не найдя взглядом никого, кто хоть чуть-чуть был похож на скарамуччу. — вы тоже не видели его?.. — в глазах ифы читалось недоверие. парни покачали головой. — я пройдусь по этажам. — предложил тарталья, незаметно выйдя из зала. @Ifa: скару мы так и не нашли точнее, аякс пошел искать его @astro_mona: пучть в туалете поищет ествественная среда обитания такого как ое телефон лежал слева от моны, которой приходилось печатать левой рукой. тем временем пьеса становилась более насыщенной… — …и когда грянуло страшное бедствие, из расщелин стали выходить страшные чудовища, затмевая своей тьмой блеск поднебесных звёзд… эскофье выглядела так, словно ей было плевать на все вокруг, и она действительно наслаждалась происходящим. мона же не сводила взгляд с прекрасной эми, которая вновь разбивала ей сердце. любому человеку не понравилось бы, что их парень или девушка позволяет себе такое. но это же мона мегистус! у неё всегда все через одно место. @Ifa: аякс написал что скары нигде нет @astro_mona: ну и пошёл он в жопу @Ifa: зачем ты так с ним он же наш друг @astro_mona: ифа ты дурак никакого интерактива в зале не происходило. это странно. видимо, решили модифицировать представление для школы. и все же, скарамучча действительно решил не приходить? серьезно? решил упустить возможность перехватить мону среди толпы и затащить в какой-нибудь темный угол, чтобы поиздеваться? или он поджал хвост и понял, что мегистус под защитой? мона видела вовлеченность эскофье и решила действовать издалека. — что, запала на актера? — прошептала мона тихо, загадочно улыбаясь. — а? что?! мона… боже… эсса дрогнула. мегистус сделала вид, что подыгрывает. — ну а что, симпатичные такие… уродцы. — т-ты серьезно?.. — по тону эссы было ясно, что что-то не так. — я даже лиц их не вижу! они все в гриме. по сей видимости, тема симпатий давила на эссу, потому что она влюблена в скарамуччу. тем временем на задних рядах кипели бурные обсуждения. — вы как знаете, но я считаю, что скарамучча не пришел на пьесу. где он и где «странствующие по звёздам»? — настаивал на своем ифа. — а мне кажется, что он спрятался… — оророн был иного мнения. — нет. — ифа, да. — нет. — хорошо, бро. почему нет? — оророн повернулся в парню, получив от впереди сидящей девушки замечание. видимо, их спор стал слишком пылким. — а почему да?! аякс сидел тихо, в спор не вмешиваясь. он не мог принять сторону ни одного из них. да, скарамуччи нигде не было, и да, аякс прекрасно знал, что искусство не по душу его друга. но ведь школа немаленькая, а прочесывать все углы смысла не было. к тому же, проведя поиски, ничего подозрительного он не нашел… — чшшшш! — простите. так вот… — продолжил оророн достаточно спокойно. — вспомни, что было прошлый раз? у нас нет времени прочесывать все кабинеты, даже если мы будем делать это втроем. тарталья смотрел на то, что между эскофье и моной протекала оживленная, но немного нервная беседа… он узнал фишль, её парня, потом понаблюдал за парочкой своих одноклассников, а потом наткнулся взглядом на лайлу, и что-то в нём щёлкнуло. а не мог ли он опять втянуть её во что-то? хотя девушка выглядела вовлеченно и не подавлено, так что маловероятно. и все же, было что-то не то в этом моменте. — …мы не можем прямо сейчас прочесать все подвалы, во-первых, у нас нет ключей, во-вторых, кто-то должен оставаться в зале! — раздраженно говорил ифа. — да уймитесь вы… — та же девушка спереди не выдержала. — простите, мисс, но у нас тут решается судьба подруги. — ответил оророн, привлекая к себе внимание ещё нескольких ребят. зато девушка, с недовольным видом закатившая глаза, отстала. — я могу остаться в зале!.. — …но как и бывает в таких историях, всегда найдётся тот, кто откроет слепым глупцам правду на истину этого жалкого мира… твою мать. этот голос. — странствующая из внешнего мира хотела знать слишком много, но, услышав правду, поняла, что весь её путь был напрасным. мона моментально обернулась назад, выискивая взглядом мальчиков. её испуганные глаза моментально встретились с ифой, которого она едва узнала в темноте помещения. мегистус нервно задышала, пытаясь не подавать вида, но эскофье сразу это заметила. — это… голос скары? — спросила она, явно обращая внимание на состояние подруги. — тебе тоже так кажется?.. — мне не кажется. это он и есть. что ещё за хрень… с каких пор скарамучча участвует в пьесах? и с каких пор от такого сценария моне становится жутко? она осмотрелась по сторонам, а затем обратила внимание на действия актеров: они были в легком замешательстве. получается… все идёт не по сценарию? — у меня дурное предчувствие, эсса. эскофье сидела с видом человека, который был готов принять свою судьбу, но все ещё боялся. взгляд у неё был какой-то… стеклянный. — ты в порядке? — тихо спросила мона, уже не беспокоясь за конфиденциальность своих миссий. — если ты что-то знаешь, скажи. — я не… — эсса ответила мгновенно с дрожью в голосе. — мона… жалостливый взгляд эскофье приковался к подруге, не выражая ничего, кроме страха и сожаления. выглядело, как попытка раскаяния. но почему сейчас? почему в самый напряжённый момент?.. @Ifa: мы правильно поняли что это ээээ…… @astro_mona: да мегистус ответила, не прячась. где-то позади ликовал один оророн. но радости от выигрыша в споре у него особенно не было. что есть победа перед лицом главной опасности? — мона… — ещё раз выдохнула эскофье. — наверное, уже слишком поздно обо всём рассказывать? — никогда не поздно, если можно что-то изменить. но эскофье ничего не успела сделать. на весь зал загремели фанфары, темно-синие лучи света сменились яркими желтыми, и на сцену, облаченный в образ рассказчика «странствующих по звёздам», вышел скарамучча. эсса даже не успела открыть рот, чтобы вымолвить хотя бы слово, когда свет прожекторов направился прямо на них с моной. — вот черт! — выпалила мегистус, сжимая глаза. она очень пожалела в тот момент, что не вышла сразу, как только услышала первые нотки знакомого голоса. было было бы неплохо сделать это вместе со всей компанией. — а вот и главные звезды нашего вечера. десятки глаз тут же устремились на девочек. «что сейчас подумает фишль?» — пронеслось в голове у моны, поэтому она на пару мгновений перевела взгляд на эми. она с сочувствием и виной смотрела на свою девушку, сжимая руку флинса от напряжения. фишль кивнула моне, и та едва заметно ответила ей тем же. — это тоже часть пьесы?.. — шептались ребята вокруг них. — это тот самый интерактив?.. но никто из них даже не подозревал, чем это обернется. сидящие позади друзья моны напряглись, готовые в любой момент стереть в порошок этого самоуверенного урода. — как же ты похожа на главную героиню этой жалкой пьесы… — выдохнул скара, расхаживая по сцене туда-сюда. — тоже постоянно пытаешься сунуть свой нос, куда не следует… мона не дышала. — нихрена себе сюжет. — сзади сидящий парень сказал это так чётко, что часть зала усмехнулась, но моне вообще было не до смеха. эсса нащупала руку подруги, схватившись за неё и не отводя взгляд от скарамуччи. никто в этом зале не подозревал, во что выльется безобидная хэллоуинская пьеса. — и, как полагается хорошему и честному рассказчику, я готов удовлетворить публику и дать ответы на все вопросы!.. — говорил скара праздно, но противно, растягивая слова во всём своем самодовольстве. он жестом растормошил публику, которая поддерживающе взорвала зал аплодисментами. каждый сидящий в зале, за исключением очевидных людей, ликовал и шумно требовал продолжения этой пьесы. хотя, вернее будет сказать, что пьеса постепенно превращалась в шоу. — знаешь ли ты мона, что я в курсе твоих детективных приключений? зал притих, с нездоровым любопытством уставившись на мегистус, которая сгорала от стыда. — …что ты в тайне от всех встречаешься с самой популярной девочкой школы? что отношения с твоей лучшей подругой явно напряжены?.. мона от изумления вытаращила глаза на скарамуччу, медленно переводя их на фишль, на лице которой читалось что-то среднее между шоком и болью от предательства. мона смотрела на неё и качала головой, молясь о том, чтобы эми поняла, что мона не… но мона рассказывала этот секрет своим друзьям. она с той же бездонной удивленностью в глазах обернулась на ребят, сразу возвращаясь в прежнее положение. она только что подала скарамучче идею того, что он может отыграться на всех её друзьях. зал перешептывался. — это неправда. — мона встала с места, грозно глядя на скару. актеры, все ещё стоящие на сцене, отошли ближе к кулисам… — неправда? — усмехнулся скарамучча. — я все слышал своими ушами. и более того, дорогая мона, я знаю гораздо больше… мегистус сняла шляпу и сжала кулаки. — он сейчас несёт какую-то чушь, чтобы отомстить просто за факт моего существования! — пригрозила мона, оборачиваясь к залу, но, видимо, она была недостаточно убедительна. — скарамучча, хватит. — за мону заступился аякс, и прожектора тут же перевели на него. — я почти год дружил с тобой, и думаешь, мне нечего про тебя рассказать? — ха! да ты ещё хуже всех их вместе взятых! — скара показал пальцем на всех участников их затянувшейся детективной истории. в зале ходили перешептывания: «это явно лучше оригинала; я за мону; я за скарамуччу; я не жалею, что пришел сюда; неужели это та девчонка, которую слили в сентябре», — твердили голоса. а моне становилось лишь тревожнее. зал бездействует. они все будут бездействовать, потому что все эти люди — они попросту не могут осознать, что шоу переходит все границы, а с участием скарамуччи во главе и вовсе становится цирком уродов. — так вот, позволь мне продолжить, дорогая мона… — говорил скара, словно певчая птичка. — твоё, как ты выразилась, существование мне нахрен не сдалось. — ха? да? правда? — вспылила мегистус, снова повернувшись к скаре и приняв уверенную позу. — да если бы тебе было насрать на меня, ты бы не пытался отравить жизнь мне и таким же невинным людям! скарамучча показал рукой какой-то жест, и свет в зале стал чуть темнее обычного, однако прожектора с задних рядов и моны не исчезли. они освещали лишь определенных людей, всех, на кого скарамучча имел свои взгляды: мона, эскофье, аякс, ифа, оророн, эми, флинс и лайла. все эти ребята переглянулись, а зал погрузился в тишину. — вы хотите, чтобы я раскрыл вам все тайны? — скара заводил толпу и был громче с каждым вопросом. — хотите знать, какой финал будет у пьесы? мона не уходила. она не могла. не сейчас. сейчас каждый из её друзей, на которых указывал прожектор, чувствовал напряжение и ответственность. тем временем скарамучча, довольно встав в самом центре сцены, решил начать с самого безобидного. на его взгляд. — что же тебе нашептали звезды, мона? они ничего тебе не сказали про твою дорогую эскофье?.. про все то, что она успела натворить? эсса, сидевшая рядом с моной, избегала зрительного контакта. а мегистус и не нужно — её взор направлен только вперёд. — …я ведь всегда, всегда, мона, давал понять, что твои дорогие друзья не те, за кого себя выдают. так почему ты не слушала? почему ещё тогда, в коридоре, когда ты взяла и заблокировала меня, ты не хотела слушать? ты хреновый детектив, если до сих пор так ничего и не поняла. у этой идиотки на лице все написано! скарамучча был высокомерен, жесток, холоден и циничен. оскорбления не вызвали у эскофье должных эмоций, а мона продолжала слушать с каменным лицом. залу такое шоу было лишь в усладу для глаз. — …так вот, я буду тем, кто откроет тебе истину на каждого из твоих друзей. — продолжил скара. — эскофье. миловидная стерва. жадная на внимание эгоистичная кукла. мона кратко кинула взгляд на эссу: девушка сидела с видом, близким к шоку. её лицо стремительно бледнело. — …влюбилась в меня сразу после моего перевода в эту сраную школу! — скара презренно посмотрел на эскофье. — не давала мне спокойной жизни, но в итоге своего добилась. мы переспали. и после этого, конечно, уделом этой тупой курицы стали грезы о нашей искренней взаимной любви. какая мерзость. зал заохал, погружаясь в хаос. мегистус посмотрела на эскофье с видом сосредоточенной нахмуренности. волна удивления быстро пробежала по залу и быстро стихла. сидящие на последнем ряду ребята молча переглянулись друг с другом, не вмешиваясь, словно все шло так, как должно было идти. до моны эти слова донеслись не сразу, они слишком мутно отдавались в голове. неужели… они с ребятами были правы? неужели в день, когда мона впервые поговорила с ифой наедине, ознаменовался её первой маленькой детективной победой? мона и представить не могла, что все могло бы пойти иначе, если бы она не соврала эскофье о болезни перед вечеринкой. а если копнуть ещё глубже… те интимные фотографии, отправленные эссой, слова скары о том, что её имя невозможно произнести, и что именно он стал называть ее сокращенно, и… совершенно точно! пазл сходился. все вставало на свои места. — скар, ты ублюдок. — произнесла эскофье, чуть ли не рыдая. — я? пусть так. но это не я со скоростью света пересылал всем видео твоей дорогуши-моны с её позорным танцем. не я доносил на свою подружку, и это не я пытался искать защиту за чужими плечами, чтобы вызвать, мать его, ревность? или чего ты хотела этим добиться? думала, что если будешь таскаться с этим придурком тартальей, я тебя не трону? аякс нахмурился, решив что-то сказать, но крепкая ладонь ифы легла поверх его руки, останавливая. он не хотел, чтобы тарталья рисковал своим и без этого плачевным положением. — и в конце концов, эсса, не я сливал данные от телефона мегистус, и уж точно не я обещал сделать что угодно, чтобы мона не мешала нашим с тобой отношениям. да, я говорю про случай, когда ты почти согласилась запереть эту конченую в одном из кабинетов. но жаль. что-то ведь есть в тебе человеческое. освещенная прожектором лайла испугано охнула. сидящие рядом с ней ребята заметили странную дрожь в плечах девушки, но ничего не предприняли. оророн пытался обдумать каждую из деталей, сказанных скарамуччей. он был единственным, кто чувствовал, что скара действительно вот-вот перейдет границы, о которых никому лучше не знать. но что он может сделать, не спровоцировав лишнего шума? и почему никто не останавливает его? всем нужно только шоу? бесчеловечно. мона с разочарованием смотрела на эскофье сверху вниз. — мона, нет! я отказалась помогать ему! я бы никогда не затащила тебя насильно… — молчи. — резко выпалила мона, очевидно давая понять, что готова к правде, которая пусть и разобьет её, но наведет на путь честности. враньем и издевательствами она была сыта. — оооо, вижу, тебе нравится слушать истории о своих друзьях? что ж. следующая на очереди… фишль, не хочешь поговорить с нами? эми горделиво посмотрела на скарамуччу, но промолчала. — …знаешь ли ты, моночка, что твоя девушка не собирается бросать своего дорогого бойфренда ради тебя? что это расставание сможет сломать весь её выстроенный образ?.. — за эту клевету на меня ты отплатишь сполна! — ответила эми звонко и чётко. — клевета? я уже не помню, откуда узнал о ваших фальшивых и уродливых отношениях с флинсом, но факт остается фактом… если кто-то в зале знает, что между ними ничего нет… — скара посмотрел на мону, не моргая. — пусть же знает, что это правда. — ни в одном из случаев наши взаимоотношения никого не касаются. я требую воздержаться от таких слов. — заступился за себя и фишль флинс. откуда… черт. скарамучча действительно знал слишком много. мегистус опустила голову в раздумьях, пытаясь найти в памяти хоть что-то, что могло стать оплошностью с её стороны, которую она допустила, соблюдая секретность своих отношений с эми. ну конечно! тот день, когда она зажималась с флинсом на третьем этаже, они зашли в кабинет и устроили разборки. ифа тогда написал ей, что проследил за скарой и увидел его с лайлой. а потом… а потом скарамучча, предположительно, поднялся на третий этаж, на котором у него обычно проходят уроки. вероятно, слившись с толпой, он, сумев подслушать, ушел. мегистус со злостью посмотрела на самодовольную рожу скары. для чего весь этот цирк?! — позволь мне угадать, фишль… — скарамучча снова стал расхаживать из стороны в сторону. — ты планировала продолжать это шоу и без зазрений совести целоваться со своим фейковым парнем на глазах у моны? вот видишь, мона, я тут не самое ужасное звено. а ты мне не верила. он нарочно сделал жалостливый тон, громко расхохотавшись. его движения и манера речи выглядели омерзительно, и мона, предположив, что он снова не в адеквате, даже не удивилась. обычное состояние для такого ублюдка. все же, фишль была самой обсуждаемой девушкой школы, поэтому… — фишль, это правда? — так вы не вместе?.. — …я считала вас идеалом своих отношений, а вы… в зале поднялся шум. критика ударила по самолюбию эми, но она… оставалась на месте, едва сохраняя рассудок и самообладание. потому что так было нужно. эмоции били через край, доводя фишль до тревожного состояния. — и что же ты думаешь дальше, мона? что это все? нихрена. я как-то сказал, что мне есть, что рассказать тебе обо всех твоих друзьях. хочешь послушать, или тебе хватило отсеянных фишль и эссы? — попробуй сказать что-то адекватное, кретин. — что ж, я тебя понял… пожалуй, мы приблизились к моей самой любимой части. скарамучча принял слова мегистус за желание слушать дальше. и не прогадал. мона понимала, что сейчас наткнется на что-то не очень приятное и, возможно, будет жалеть. но отступать уже нельзя. сейчас она главная героиня «странствующих по звёздам», которой вынуждено сгореть под палящими лучами истины. сердце моны бешено колотилось от страха и предвкушения перед неприятной правдой, и к своему счастью, она не видела, как сильно напрягся аякс, который с ненавистью смотрел на бывшего друга, словно пытаясь остановить его, но… — ты успела близко сдружиться с аяксом, да? — говорил скара, глядя прямо в его глаза, находя их даже через почти два десятка рядов и выжидая паузу, чтобы смешки и присвистывания в зале утихли. — немало слухов про вас тут ходило… но есть и мой любимый. — удиви меня. — процедил тарталья. — хотя, это, пожалуй, даже не слух… драгоценная публика… — ядовито обратился скарамучча к зрителям. — все помнят его крайне личные фотографии, которые распространила мисс эскофье в начале сентября? я даже видел, как тарталья их делал. застал по случайности в кабинке туалета. аякс напряженно и недовольно усмехнулся, с неприязнью встав и дойдя до середины лестничного прохода, ведущего вниз к сцене. — какое тонкое наблюдение… — он пару раз хлопнул в ладоши. — имею право делать такие фотографии. мона почувствовала неладное напряжение. ощутив то же самое, оророн с ифой поднялись с мест и встали позади на несколько шагов от друга. — конечно, имеешь. тебе ведь уже есть восемнадцать, да? только ты, очень вероятно, скрыл это от нашей дорогой моны. конечно, свои причины у тебя на это есть… — скара, заткнись, пока не поздно. мегистус хорошо знала, что в прошлом аякса есть прогрехи, но он почему-то ни разу не вдавался подробности и… все выглядело так, будто эту тему он и вовсе предпочитал избегать. но в чем смысл скрывать свое совершеннолетие? в этом ведь нет ничего такого… мона не понимала проблемы и с вопросительным взглядом уставилась на аякса. его глаза были тёмными, полными нескрываемой агрессии и злобы на бывшего друга. — видишь ли, мона… твой дружок кое-что от тебя скрыл. не только подробности своей славы, но и то, что он с позором остался на второй год. — пока скарамучча говорил, зал молчал. — и мы, конечно, поговорим об этом… — скарамучча… — сказал аякс, чуть ли не рыча, слышалось что-то очень болезненное в его груди. оророн положил руку на его плечо, но руку тут же стряхнули. мона в моменте чувствовала лёгкое разочарование и жуткую усталость от всего этого. ей хотелось исчезнуть. возвыситься к звёздам, чтобы просто быть, но не здесь. — кстати говоря, мона, все твои друзья знали об этом. — скарамучча смотрел на мону, которая выглядела, словно ребёнок, у которого отняли все игрушки и лишили любви, добра и света. — лайла, например, узнала об этом по случайности. она у нас девочка странная, не раз была у директора. там и наткнулась на аякса, который, ох, как не кстати отмечался и расписывался… обязательная процедура для всех, кто стоит на учёте и может вылететь. «быть этого не может… вот почему он каждое утро постоянно опаздывал… и вот что за дурацкий маневр с ручкой!» — подумала мегистус, без сил рухнув обратно в кресло. эсса даже не думала смотреть на подругу, а самой моне тоже было ни до эссы, ни даже до фишль. мегистус, практически полностью разочарованная в этой школе, молча пялилась сквозь скару. и быть того не может… он ведь действительно подавал знаки. но почему? почему он решил так подло делать намёки на все грешки ее друзей? это что, новый вид подлости? — самое ужасное, что никто, никто, кроме меня, мона, не собирался раскрывать тебе правду. ни лайла, ни эскофье, ни фишль, ни даже те два придурка. — следи за языком, скарамучча. — жёстко крикнул ему ифа сверху. — ха? правда что ли? как страшно. и что ты сделаешь? это вы все проебались, а не я. моне было до отвращения мерзко это слушать. здесь все не святые, но скарамучча — худший из них. она искренне не знала, как ей жить дальше, только вот… не заходила речь о доказательствах? зал полностью погрузился в тишину, а свет прожектора в моменте пал на одного конкретного человека. на аякса. — а почему мы молчим о том, что ты самый главный подонок в школе?.. строишь из себя святошу, помогая подружке? — скарамучча заговорил быстрее, выдав легкую раздраженность, совсем легкую и почти неуловимую, так как все остальное в его тоне перекрывала чувство превосходства. — …я тебя… — прошипел тарталья, сделав предупреждающий шаг, но скара тут же ответно шагнул назад, устремив взгляд на мону. — давай не будем делать вид, мона, что ты по-прежнему не сомневаешься в нём! — сказал скарамучча, и что-то задело мегистус за живое. — давайте все не будем делать вид, что не знаем, что аякс чудом не вылетел из школы за домогательства к училкам и остался на второй год, благодаря мамочке с папочкой? давайте вспомним, что по его вине умерла его несчастная маленькая сестрёнка? а что с лайлой было весной, помнишь?.. аякс не мог сдвинуться с места. он выглядел совершенно обезоруженным и сломленным. — …что, до сих пор чувствуешь вину? до сих пор уверен, что ничего не сделал с ней? делаешь вид, что не помнишь и глубоко сожалеешь?.. — со скоростью молнии проговаривал скарамучча каждое слово таким тоном, словно пытался уничтожить своего бывшего лучшего друга. — так вот напомню тебе, аякс. в том, что твоей сестры не стало, виноват исключительно ты, а не та шайка, на которую ты свесил ответственность!.. сидящая рядом эскофье тревожно обернулась на тарталью, встряхнувшись, весь зал встревожился и стал напоминать реакцию тела, покрытое мурашками. по каждому из присутствующих словно провели электрическим зарядом. что касалось моны… ей приходилось слушать каждое слово, но ни одно уже не впечатляло её. сил у неё осталось крайне мало. взаимодействовать с кем-либо прямо сейчас ей было максимально противно. — ебаный ты ублюдок! аякс уверенно шагнул к сцене и набросился на скарамуччу с кулаками. не долго думая, тот начал давать отпор, но, очевидно, был слабее. эсса сидела рядом, причитая и охая, а драку на сцене останавливали те, кто сидел ближе: флинс оттаскивал тарталью от скарамуччи, у которого уже была разбита половина лица, а оророн с ифой помогали удерживать друга. в зале стоял настоящий переполох. мгновенно все помещение залило ярким теплым светом. на сцену, подходя к скарамучче, вышла мона мегистус, готовая дать последний отпор. — да мне сейчас насрать на то, кто что сделал. — очень твёрдо и резко начала она. — ты… это ты разрушил мне жизнь, ты и только!.. — правда что ли? — скара вытирал кровь с подбородка. — точно не твои паршивые друзья, которые предали тебя? мона решительно сняла пиджак и повернулась лицом к залу, чувствуя, как бешено колотится сердце. её голос дрогнул: — здесь… на моем плече есть пара шрамов от сигарет. ещё пара на ногах… в прошлой школе, когда мы учились вместе, он издевался надо мной, словно я кукла. я… я!.. я ничего не могла поделать! мона сдалась. она расплакалась прямо среди сцены, чувствуя, как, смешиваясь с тушью, по щеке скатывается слеза. — я до сих пор не могу понять… что творится в твоей сраной башке? тебе, блять, никто никогда не давал права так со мной обходиться, но я терпела, просто потому что была одинокой и слабой! скарамучча отвратительно рассмеялся. весь зал был готов поклясться, что это звучало жутко и нездорово, он словно был психом. — ууу… ничего ты не понимаешь, мона! с чего ты взяла, что люди будут верить твоему вранью?.. — вранью?! ты издеваешься?! я больше не терплю эти унижения. пусть все эти люди врали мне, но они хотя бы во многом помогли мне! — мона достала телефон. — у меня есть фотографии. вот. взгляните. это он с лайлой… — пх, и что такого? нельзя поговорить с симпатичной девочкой? лайла постыдно закрыла лицо руками, когда люди стали поворачиваться к ней. неприятно. — с симпатичной девочкой? а не над ней ли ты издевался в день концерта фишль и барбары?.. — смешная ты. доказательства будут? как и ожидалось, главной проблемой скарамуччи было его высокомерие и, конечно, проблемы с веществами и поехавшая психика. он никогда не давал понять причины такого поведения. возможно, то было что-то особенно личное, возможно, проблемы в семье или что-то ещё… но ни одна из них не оправдывала его гнилого поведения. скара ненавидел мону, эскофье, лайлу и многих других. он недооценивал противников, их численное и качественное превосходство и, конечно, был невменяемым. сложно сказать, верил зал ему или мегистус. вероятно, люди разделились на две стороны: одни активно в глубине души поддерживали мону, другие пытались понять, что вообще происходит. мисс детектив продолжала контратаку. — доказательства? по-твоему, этого недостаточно? — она показала на свои шрамы и на каждого из своих друзей, который пребывал в нестабильном состоянии. — что ещё нужно? — чаще всего самыми убедительными доказательствами становятся видео. — скара подошел к моне. — но так как я ни в чем не виновен… ладно, парочка дурных дел, которые тебя не касаются, есть, но видео… видео чего? скара подошел так близко, что на коже чувствовалось его дыхание и запах крови. — никаких видео у тебя нет, моночка. — шептал он так тихо, чтобы слышала только она. — видео с вечеринки успешно стерто этой невзрачной дурочкой, которую я попутал с тобой. мона впервые за вечер почувствовала удовлетворение. — вот как?.. она кивнула фишль, уверенно ухмыльнувшись ей. — я требую минуту вашего внимания!.. — сказала эми громко и праздно и встала с места. все взгляды обратились к ней. моментально. она включила со своего телефона то самое видео. зал погрузился в гробовую тишину, чтобы услышать хоть что-то, и мона, отойдя от скары ещё на один шаг, сложила на груди руки, глядя на эми. стоящие рядом видели все своими глазами: на видео скарамуччу держал ифа, испуганная лайла тряслась с глазами, полными ужаса, и умоляла выключить камеру… а скарамучча… скарамучча предстал во всей «красе», что подтверждал его внешний вид и расширенные зрачки. зал смотрел на скару по-новому: с отвращением, неприязнью, разочарованием и грустью. — ах ты сука!.. скарамучча занес на мегистус руку, но его моментально схватили ребята: оророн с ифой успели подобраться к сцене, готовые в любой момент защитить подругу. — всё конечно, скарамучча. — прошептала она, поворачиваясь к зрителям. зал взвыл аплодисментами. все встали со своих мест, хлопая и крича неразборчиво фразы в сторону скары, а мона, натягивая безжизненную улыбку, смотрела на всех с самого центра сцены. мимолетно она столкнулась взглядом с каждым, кто участвовал в этой истории, особенно задержавшись на фишль. если бы не тот день, когда они решили начать отношения, ничего этого сейчас бы не было. они долго болтали всю ночь после того вечера, и мона решила пойти на риск… если бы она не попросила эми стать хранительницей этого видео и не доверилась ей, сейчас все было бы куда плачевнее. фишль казалась ей человеком, с которым скара стал бы контактировать с наименьшей вероятностью, а ифа с оророном были в зоне риска. и вообще… эми выручила её даже после всего этого?.. мона, оставив овации зрителей, повернулась и пошла со сцены в коридор. она шла так быстро, что, казалось, может упасть. видео скоро дойдёт до директора, скарамуччу исключат и посадят за решетку, и все снова будет хорошо. возможно, будет… — я устала. — тихо прошептала она себе под нос, опираясь о стену. ей жизненно необходимы были свежий воздух и одиночество. если бы за ней сейчас шел кто-то из… друзей, она бы едва слышно, но твёрдо, ответила «не сейчас». на сегодня с неё достаточно. их детективная история на этом подошла к концу. больше не будет никаких дурацких планов, никаких «мисс детективов», никаких слежек и тайных переговоров. больше не будет скарамуччи. осталась только мона, парочка нерешенных вопросов, и звезды, что мирно сияли на небе.

***

прошло полтора месяца.