Когда ты проснешься

Джокер шагал по ночному Лондону, подняв воротник куртки против пронизывающего ветра. Где-то позади цокали когти по асфальту — Монти, как всегда, следовал за ним по пятам, то и дело отвлекаясь на мусорные баки и тени в подворотнях. — Давай быстрее, мурчало, — буркнул он, оглядываясь. — А то опоздаем. Кот, словно отрицая слова своего хозяина, уселся посреди дороги, вылизывая лапу. Его янтарные глаза в свете фонаря отсвечивали зелёным. Внезапно из-за поворота вырвалась машина. Слишком быстрая, слишком тихая. Фары ослепили Джокера. Он зажмурился — и услышал хруст. Тупой, мягкий. А когда он открыл глаза, машины уже не было. Было только оно на асфальте: рыжая шерсть, кровь, растекающаяся по трещинам в бетоне. Лапа, дёрнувшаяся в последний раз. Джокер закричал — и проснулся в своей кровати в холодном поту. Рот был сухим, как пустыня, сердце бешено колотилось, а руки дрожали. Послышался скрежет — будто кто-то осторожно царапает дверь когтями. — Монти? — хрипло позвал он, протирая глаза. В ответ — тишина. Комната была погружена в полумрак, но уличный фонарь за окном отбрасывал на стены длинные тени. Он потянулся к тумбочке, нащупывая телефон — 3:17. Скрип повторился. Теперь явно из коридора. Джокер встал, босые ноги коснулись холодного пола. — Мурлыка, что случилось? — он говорил шёпотом, чтобы не разбудить соседа. Художник вышел в коридор. Ванная дверь была приоткрыта, оттуда лился тусклый свет — видимо, Майк забыл выключить лампу. — Мортон? Ни ответа, ни шороха. Только капающая вода. Кап, кап, кап. Джокер толкнул дверь плечом, ванная была пуста. Кран не тек. Но на кафеле — мокрые следы. Маленькие, кошачьи. Они, очевидно, вели к зеркалу. Джокер подошёл ближе: отражение было неправильным. Вместо его лица — пустота, а у ног... Монти. Но не живой, мокрый. Шерсть слипшаяся, глаза остекленевшие, как у рыбы на рынке. Изо рта свисал розовый язык. Джокер отпрянул — и в этот момент зеркало треснуло, разделив трещиной отражение кота пополам. Он задохнулся. А вдох сделал в своей реальности, проснувшись в этот раз по-настоящему. Но точно ли? Он вскочил с кровати, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться через рёбра. Простыня у ног была холодной и пустой. Только сейчас в голове пронеслись обрывки вчерашнего дня, от начала до самого конца. Но самое страшное, что ни в одном из них не было Монти. Завтрак в его тарелке остался нетронутым, любимая игрушка лежала в одиночестве на прежнем месте. Какой же Джокер идиот, что даже не заметил, как потерял собственное пушистое чудо! Было не по себе. Он привык просыпаться от кошачьих лап, топчущихся по одеялу, или от мокрого носа, тыкающегося в щеку. Но сейчас — только скрип половиц и предательски громкое тиканье часов. Джокер дрожащими руками схватил планшет с тумбочки. Кот, конечно, уходил и раньше, но к ночи всегда старался возвращаться. Экран ослепил синим светом — карта Лондона, пульсирующий поиск... Ни одной красной точки. Одна лишь надпись на весь экран: "Устройство не найдено". — Чёрт... — пальцы впились в корпус так, что стекло затрещало. Он стукнул по планшету свободной рукой, будто от этого мог появиться сигнал. — Где же ты... Из гостиной донёсся храп Майка. — Майк! — голос сорвался на хрип. Парнишка слетел с кровати, ударившись коленом о тумбочку, но даже не почувствовал боли. Мортон спал на диване, свернувшись калачиком под одеялом, с глупой улыбкой во сне. Джокер встряхнул его за плечо: — Просыпайся! Монти нет! — Мррррхм? — Майк приоткрыл один глаз, тут же зажмурившись от света планшета. — О, привет... Ты тоже не спишь? Я вот сон видел классный, там мы... — GPS не работает! — Джокер сжал его плечи так, что Мортон наконец проснулся и сел, протирая глаза. — Э-э... Может, ошейник слетел? Или батарейка... — Да нет же, он новый! Не может быть, — Джокер уже бежал к двери, хватая первый попавшийся свитер. Майк, спотыкаясь о собственные ноги, догнал его. — Погоди! Ты в чем вообще собрался искать? В пижаме? На улице холодина, ещё и в три часа ночи! Но Джокер уже распахнул дверь — и на пороге, свернувшись в клубок, сидел Монти. Повисла гробовая тишина. Кот поднял голову, медленно моргнув жёлтыми глазами. На шее болтался ошейник — с разбитой крышкой и торчащими проводами. — Бля... — Джокер схватился за дверной косяк. Монти зевнул, потянулся и невозмутимо прошёл между его ногами в квартиру, оставляя за собой мокрые следы от лап. Майк фыркнул: — Ну что, Шерлок, продолжаем поиски? Джокер не ответил. Он просто опустился на колени в дверном проёме, вдруг ощутив, как подкашиваются ноги. Майк осторожно прикрыл дверь и взъерошил одним движением алые волосы: — Ладно, герой, давай спать. Завтра разберёмся с этим вашим высокотехнологичным ошейничком. И он был прав. В гостиной Монти уже устроился на своём любимом кресле, вылизывая лапу с видом полного непонимания всей этой суеты. Джокер медленно поднялся. — Вот чепушила, — пробормотал он, но голос дрогнул. Майк потянулся к выключателю: — Спокойной ночи, параноик. Тьма снова поглотила квартиру. Где-то за стеной заскрипели пружины дивана, Монти урчал в своём кресле, а Джокер лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к каждому шороху. Он думал, что сегодня уже не заснёт. Но ошибался. Когда художник открыл глаза, в комнате стояла та особая предрассветная тишина, когда даже звук собственного дыхания кажется громким. Джокер потянулся, жмурясь и слушая, как за окном редкие капли стучат по подоконнику — не дождь, а что-то неуверенное, будто небо не могло решиться на полноценные слезы. Лежать больше не хотелось. Он тихо вышел из комнаты увидел Майка, свернувшегося калачиком на диване. Тот спал, прикрыв лицо рукой, как ребенок — странно беззащитный для вечного авантюриста. Джокер сжал зубы. Сегодня всё должно закончиться, пока не стало слишком поздно. Он прошёл мимо так тихо, как только мог, но старые половицы все равно предательски скрипнули под босыми ногами. Майк хмыкнул во сне, но не проснулся. В холодильнике нашлось два яйца, полпачки масла и банка какого-то подозрительного джема — достаточно, чтобы сделать завтрак. На кухне Джокер двигался механически: разбил яйца на сковороду, поставил чайник, достал две кружки. Его руки сами помнили движения, пока мысли крутились вокруг одного: "Сказать сразу или после еды?". Вилка звякнула о тарелку громче, чем нужно. — М-м?.. — послышалось из комнаты. — Джо? Ты там взрываешь что-то? — Готовлю завтрак, — коротко бросил Джокер, с силой переворачивая яичницу. Желток растекся. Майк появился в дверях, потирая глаза и почесывая живот под мятой футболкой. Его волосы торчали в разные стороны, как у испуганного ежа. — Ух, какой запах! — Майк с довольным видом подошёл ближе. — Ты что, решил меня порадовать вкусняшками? Он потянулся к кофе, но Джокер резко поставил перед ним тарелку. Ему было нелегко говорить, но и молчать до последнего неправильно. — Поезд в 11:30. Ты уезжаешь сегодня. Майк замер, рука зависла над яичницей. — ...Что? — Билет уже куплен, я утром успел, — ответил Джокер не поднимал глаз. Тарелка громко стукнула о стол. Майк вскочил, глаза вдруг стали неестественно широкими. — Ты... ты серьезно? Я думал... — голос его дрогнул. — Мы же вчера... я думал... — Думал неправильно. Майк схватился за край стола, пальцы побелели от напряжения. — Джо, послушай... — голос его сорвался на хрип. — Я не могу вернуться к Мурро. Ты же знаешь, как там... Пожалуйста. Еще пару дней. Неделю. Я... — Нет. — Я могу платить! Ну или... или мыть посуду! Готовить! Что угодно! — Майк сделал шаг вперед, лицо исказила странная гримаса между улыбкой и мольбой. Он неожиданно, но аккуратно схватил Джокера за плечи, поворачивая к себе, но тот всё равно смотрел куда-то сквозь него. — Я же не такой плохой сосед, да? Вчера даже не сломал ничего! Ну, разве что, кран, но... Джокер резко отодвинул его от себя подальше. — Готовься. Через час выходим. Майк схватил его за рукав. — Ну почему?! После всего, что... — он резко замолк, губы задрожали. — Ладно. Ладно, я... я сейчас. Он выбежал из кухни, громко хлопнув дверью. Через мгновение из комнаты донесся глухой удар — будто что-то тяжелое швырнули в стену. Джокер стоял, сжимая раковину, пока белая эмаль не впилась в пальцы. Из-под двери комнаты доносилось приглушенное ворчание. Он закрыл глаза. Так надо. Так будет лучше. Кто знает, какие побочные эффекты есть у новых таблеток. Капли за окном наконец переросли в дождь. Он звонко застучал по стеклу, когда Джокер опустился перед Монти на колени. Кот сидел на подоконнике, наблюдая, как капли сливаются в мутные потоки. Его медная шерсть казалась темнее в сером свете утра. — Ну что, мурчалка... — Джокер протянул руку, пальцы нашли застежку ошейника. Монти повернул голову, уши настороженно подрагивали. Щелк. Ошейник разомкнулся. "Мяу?" — вопросительно протянул кот, ворочая головой из стороны в сторону. — Теперь ты свободен, — пробормотал Джокер, сжимая черный ремешок в кулаке. — Никаких GPS. Никакого слежения. Я тебе доверяю. Монти прищурился, будто понимал больше, чем следовало. "Мррр..." — он потянулся, когти цокнули по подоконнику. — Да, я знаю. Ты и так всегда возвращаешься. За исключением того раза... Но это ведь случайность, да? Кот прыгнул ему на плечо, мокрый нос ткнулся в щеку. "Мяв!" — коротко, как команда. Джокер усмехнулся. — Я куплю тебе ошейник с номером. Красивенький, тебе понравится. Где-то за стенкой послышалось шуршание Майка и глухой стук. Непонятно было, что он там делает, учитывая, что вещей у него не было и все эти дни он гонял в одежде Джокера. Кот прижал уши, желтые глаза сузились. "Мррррр..." — Уверен ли я? Джокер задумчиво провел рукой по его спине: — Не твое дело, хвостатый. В ответ Монти лишь недовольно фыркнул и замолчал. Мортон наконец вернулся с крайне кислой миной и остановился посреди кухни, переминаясь с ноги на ногу, словно надеясь, что Джокер передумает просто от того, что за окном льёт как из ведра. — Не смотри так печально, мы поедем на такси. — Такси, говоришь? — он неуверенно ухмыльнулся, потирая затылок. — Ну, знаешь... В такую погоду водители жуткие накрутки делают. И вообще, дороги развезёт, пробки будут... Джокер не поднимал глаз, перебирая пальцами бархатную шёрстку Монти. — Я оплачу. — Да не в деньгах дело! — Майк махнул рукой и тут же пожалел — голос сорвался на что-то слишком высокое, почти визгливое. Он кхмкнул и добавил уже тише: — Просто... Может, ну его? Монти, свернувшийся клубочком на диване, приоткрыл один глаз и издал короткое "мрр", что, несомненно, означало: "Ну ты и тряпка". Джокер сжал пальцы так, что костяшки побелели. — Майк. — Да? — Ты помнишь, о чём мы вчера говорили? Комната на мгновение замерла. Даже дождь за окном будто притих. Белобрысый медленно кивнул. — Ты всё ещё не можешь здесь оставаться, — Джокер наконец поднял глаза. — Наши пути разошлись, и я не хочу возвращать то, что было раньше. Без этого всего будет, ну, проще. Прошлое должно остаться в прошлом, понимаешь? Майк помолчал пару секунд, а затем резко рассмеялся — фальшиво, нервно: — О, ну конечно! Просто, может быть, кому-то стоит перестать зацикливаться на прошлом? Мне, может быть, обидно! Тоже нелегко далось расставание с цирком. Но, что было, то прошло, и раз уж я здесь, раз уж мы встретились, сейчас можно было бы... — Я не хочу об этом говорить! — Джокер чувствовал, что к горлу подступает ком, поэтому слегка повысил голос и отошёл в другой конец комнаты. Монти спрыгнул с подоконника вслед за ним. — Я... Он хотел сказать, что вообще не знает, как пережил тот период, хотел закричать "думаешь, мне легко сейчас оставаться одному вновь?", но вместо этого просто выдохнул: — Вызываю такси. Майк больше не спорил. Он просто сел на пол, спиной к стене, и закрыл лицо руками. А Монти... Монти прыгнул на подоконник и уставился в дождь.

***

На вокзале было пустынно. Поезд на табличке значился как "задерживается", но никто не спешил расстраиваться — впереди ещё весь день. Джокер купил себе латте в ближайшем автомате с кофе, а Майк ел щедро подаренную ему булку с изюмом, крошки от которой падали на его поношенные кеды. — Ты знаешь, что изюм — это... — Если ты скажешь "сухофруктовые трупы", я тебя брошу под поезд, — предупредил Джокер, который готов был взорваться в любую секунду. Настолько подавленным он не ощущал себя довольно давно. Всё шло так, как и было запланировано. Но хотел ли он этого? Мортон уедет и у Джокера останется только Монти. Ни о какой социализации, кружках по вязанию и прочей дребедени он и не размышлял. Он не справится. Он не захочет справляться. Он сведёт себя в могилу, и никто даже не узнает, что он умер. Майк захлопал ресницами: — Я хотел сказать — "виноград, который прошел через ад". Джокер фыркнул. Мысли по-прежнему оставались слишком депрессивными. Может потому, что таблетки перестают помогать, может потому, что дождь продолжал стучать по крыше вокзала, а может потому, что он опять делал "как правильно", а не "как хочется". Он вытащил из внутреннего кармана своей курточки пачку сигарет. — Будешь? — Ты куришь? — Майк сощурился, поймав на себе отстранённый взгляд Джокера. — Будешь или нет? — Не, не хочу, — белобрысый уставился куда-то перед собой, покачивая ногами. — Как знаешь, — художник прикрыл зажигалку ладонью, чтобы отгородить от ветра, и в следующую секунду уже выпускал облачко пара в воздух. Ну и мерзость же... — Слушай, а как ты вообще меня нашёл? У тебя есть знакомые в Лондоне? — Э-э, ну, — Мортон глупо улыбнулся, складывая руки лодочкой. — Только понял, что ты совместил кофе и сигарету, каков романтик! — Не переводи тему, балбес. Мне интересно. — Да это Мурро помог. У него же друзья по всему миру, знаешь, эти их дедовские объединения... У тебя внешность запоминающаяся, а Лондон маленький, так и получилось. Сказал мне твой район, а там уже я сам у людей поспрашивал. — У людей? Но я ведь ни с кем не общаюсь, откуда им знать? Майк пожал плечами. Громкоговоритель хрипло объявил прибытие поезда. Приятели обменялись взглядом. — Ну... — Майк выбросил пакетик от булочки, но не сделал ни шага к перрону. Джокер сжал сигарету крепче, отводя взгляд. "Скажи что-нибудь. Хоть что-нибудь." Но слова застряли где-то между рёбер, и сигарета полетела в мусорку вместе с равнодушным "угу". Благо, Мортон снова взял инициативу в свои руки. — Я, пожалуй, схожу за кофе. Художник горько усмехнулся, осознавая, что это самая дорогостоящая встреча в его жизни. — Тебе дать на него денег? Майк удивлённо посмотрел на Джокера, будто тот спросил что-то нереальное, и махнул рукой перед собой. — Ну что ты, у меня не всё так плохо! С шаурмы сдача осталась, знаешь ли. И Майк отошёл к автомату, оставив Джокера одного на лавочке. Дождь за окнами вокзала превратился в сплошную серую пелену, за которой едва угадывались очертания поезда. Джокер прислушался к себе: в груди было пусто. Не больно, не тяжело — просто ничего, будто кто-то выскоблил всё ножом. Он закрыл глаза, пытаясь поймать хоть одну мысль, но вместо этого почувствовал, как пол под ногами поплыл. Пустота уступила место панике. Джокер чувствовал такое впервые. Он принял все необходимые таблетки для сегодняшнего дня, которые должны были блокировать приступы дереализации, галлюцинаций и прочих отвратительных последствий нарушения ментального здоровья. «Боже, да что со мной?» Он попытался пошевелить руками, но тело уже не слушалось. Пальцы онемели, в висках застучало, а звуки вокруг — голоса, шаги, гул громкоговорителя — исказились, будто кто-то прокручивал плёнку назад. Джокер встал с лавочки и схватился за голову, стараясь дышать как можно глубже. «Раз, два, три, четыре..» В лёгких будто застряла вата. Он не мог почувствовать, дышит ли вообще. «Три, четыре, пять» В глазах потемнело, мир словно обесцветился. Поезд за окном расплылся в чёрные пятна. «Шесть, семь, восемь, девять...» Где-то вдали мелькнула шапка Майка. Джокер хотел позвать его на помощь, но вместо крика из груди вырвался сдавленный вздох. «Десять, двенадцать, пятнадцать» Юноша уже не мог сосредоточиться на счёте. Что-то будто прокралось в его сознание и мешало любой здоровой работе мозга. «Семнадцать.» Колени подкосились. «Восемь...надцать?» Похоже, это конец. Стальной пол перрона стремительно приближался к лицу, обрекая Джокера на столкновение с неизбежным. Последнее, что он успел увидеть — стайка голубей, взмывающих в серое небо. Или это были пятна на стекле? Падение оборвалось резко. Чьи-то тёплые руки поймали его с неестественной ловкостью — так уверенно, будто ждали этого момента. А следом, совсем рядом, послышался голос, слишком спокойныйдля паники: — Спи, Джо. Когда ты проснешься, всё будет хорошо. Всё станет проще...