Senator Edwards

Пентхаус вновь замер в ночи. Огни города отразились в панорамных стёклах, рассыпались световыми бликами по полу спальни. Но Кристиан не спал. Вернее — тело его лежало под лёгким одеялом, дыхание ровное, лицо спокойное… Но внутри был другой мир. Холодный. Искажённый. И — чужой. Сон начался с того, что он снова бежал. Пустая улица Детройта, асфальт — как стекло, отражающий мертвенный свет фонарей. Тело лёгкое, ноги сами несут, но что-то давит сзади, будто гравитация изменяется. Как будто кто-то смотрит, и взгляд этот имеет вес. Он оборачивается — и он там. Коннор. Но не тот, с которым они говорили днём. Этот — другой. Безэмоциональный. Безэмоционально-преследующий. Как будто не человек, не даже андроид — а система, алгоритм, цель. В его глазах нет раздражения, нет агрессии. Только неизбежность. — Ты тоже начнёшь сбоить, — звучит голос, металлический, приглушённый, как из-под воды. — Он делает с тобой то, что делали с нами. Ты не заметишь, как сломаешься. Как станешь… одним из нас. В сновидении Габриэля нет. Только Кристиан. И приближающийся Коннор, каждый шаг которого словно замораживает воздух. Тот подходит вплотную. Протягивает руку — но не касается, просто держит её в миллиметре от груди Кристиана. — Здесь у тебя тоже программа. Ты просто не знаешь её кода. В тот момент Кристиан всхлипывает — и просыпается, с рывком. Тело влажное от пота. Грудная клетка ходит вверх-вниз. Он сидит, обхватив руками колени. Голова — опущена. А в коридоре уже раздались мягкие шаги. Габриэль. Он не заходит сразу — только тихо стучит в дверной косяк. — Ты в порядке? Голос — ровный, глубокий. Ни капли испуга. Но в нём есть предложение: «Если нужно — я рядом». Кристиан молчит секунду, две. А потом тихо: — Можешь… остаться? Просто посидеть? Габриэль кивнул. Он сел рядом — не на кровать, а на пол, у самой стены. Рядом, но не навязываясь. Кристиан впервые за ночь расслабился. Сон вернётся не сразу. Но в этот раз — он будет тише. *** Наследующий день Кристиану нужно было заехать в офис отца за определенными документами. День выдался солнечным, но не тёплым. Габриэль в чёрном пальто сидел за рулём, его взгляд то и дело скользил по боковым зеркалам. Кристиан молчал. Вокруг глаз — темные тени. Он не жаловался, но каждая черта лица кричала: я не спал. — Уверен, тебе стоит отдохнуть, — сказал Габриэль мягко. Кристиан только покачал головой: — Мне надо забрать документы. Это недолго. Обещаю. Офис находился в башне, где каждый коридор пах деньгами и клинической дистанцией. Стекло, мрамор, шёпот переговоров за закрытыми дверями. Кристиан шагал с ровной осанкой, но всё внутри дрожало. От недосыпа, от сна. От Коннора. Через пару этажей после ресепшена Кристиан попросил Габриэля подождать — Я сам, правда Поднялся. Получил запечатанный пакет с документами. Подписал. Поблагодарил. — Где у вас… уборная? — спросил он у секретаря. — Третий поворот направо, сэр. Он пошёл. Спокойно. Но как только толкнул дверь и вошёл — пространство сжалось. Он почувствовал это до того, как услышал шаги. Тот самый холод в позвоночнике, знакомый по ночи. И вот — из зеркала напротив выходит фигура. Коннор. На этот раз без Хэнка. Один. В сером плаще. С тем же взглядом, который прожигает, как сканер через рентген. Время замерло. Кристиан напряг плечи. Его голос был почти шёпотом: — Пр… Привет. — Доброе утро, — спокойно ответил Коннор, взгляд его прошёлся по нему, будто вновь искал слабости, уязвимости, разломы. — Ты выглядишь… уставшим. Кристиан отвёл глаза. Пальцы вцепились в собственный пиджак. Он хотел уйти, но ноги на секунду не слушались. — Всё в порядке, я… Я просто забираю документы. Родители… — он запнулся. — У меня дела. И почти вбежал мимо. Не оглядываясь. Внутри пульс бился, как пульс у пойманной птицы. Габриэль всё ещё ждал его внизу. И как только Кристиан вошёл в машину, тот сразу понял — что-то произошло. — Он был там, — прошептал Кристиан, едва машина тронулась. — Коннор. Мы пересеклись. В уборной. Я… он Он не договорил. Просто закрыл глаза и выдохнул. *** Габриэль не произнёс ни слова, пока машина не свернула с шоссе на ровную, как стекло, улицу элитного квартала. Только когда пентхаус уже показался вдали, словно маяк, он включил нейтральный голос. Но в этом спокойствии чувствовался стальной контроль. — Он что-то сказал? Кристиан мотнул головой: — Нет. Только… что я выгляжу уставшим. — Он прав, — Габриэль бросил быстрый взгляд. — Ты не спал. Кристиан кивнул. Опустил взгляд. — Мне снился он. Тишина. Только тихое гудение шин. — Сон, связанный с угрозой? — Он стоял надо мной. Смотрел. Как в темноте. Я… Я не мог пошевелиться. А потом он начал сканировать меня. Не словами. Как будто лазером. Я чувствовал, что он ищет во мне ошибку. И если найдёт — уничтожит. Голос дрогнул. Не в слезах — в стыде. За этот страх, неуместный, иррациональный. Кристиан тут же добавил: — Это просто… из-за стресса, наверное. Ерунда. — Нет, — сказал Габриэль. Тихо, но непоколебимо. — Это не ерунда. Это реакция твоего подсознания на психологическое давление. Он использует язык угрозы — не прямой, но сканирующий, лишающий тебя субъектности. Такие сны — не случайны. Они защитные. — Защитные? — Когда ты чувствуешь себя объектом. Когда кто-то сильнее — анализирует тебя, вместо того чтобы видеть. Тогда твой разум создаёт сны, чтобы предупредить тебя. Это древний инстинкт. Он говорит: осторожно. Машина остановилась. Габриэль повернулся к нему. Его глаза не светились, не мигали — и всё же в них был странный отблеск человеческого участия. — Этот андроид вызывает в тебе страх. Он хищник. Но ты — не добыча, Кристиан. — А кто я? — прошептал Кристиан. Габриэль улыбнулся едва заметно. — Тот, кого я защищаю. Даже от тех, кто считает, что может прикасаться к тебе без разрешения — даже во сне.