Senator Edwards

Подошло время субботнего званного ужина. Вечер был обёрнут в позолоту: хрустальные бокалы, чопорные улыбки, большие деньги, тяжёлый парфюм и лёгкая агония. Кристиан шёл по ковру, как по льду. Выверенные движения, уверенность натянутой струной. Он репетировал это сто раз в голове: спина прямая, голос ровный, не оглядываться, не запинаться. Габриэля нет. Не положено. На таких вечерах андроиды — лишь тени за шторами. Он держался. Достойно. До тех пор, пока ему не понадобилось выйти в уборную. Просто перевести дух. — Ты, похоже, сегодня один, — голос сзади, надменный и самоуверенный. Кристиан обернулся — высокий парень с бокалом в руке и дешёвой ухмылкой. — Да, — нейтрально. — А может, поговорим? Я давно тебя заприметил. Ты вроде как милый. — Я не заинтересован. — Ну не будь стеснительным… — шаг ближе. Рука потянулась к его плечу. Кристиан резко отступил. Но парень надавил. Железный хват. Угрюмый взгляд. Что-то зазвенело внутри него — не страх. Гнев. Кристиан вывернулся и ударил. Глухой хруст кулака о челюсть. Парень пошатнулся, выругался и ринулся на него. Стычка была быстрой, но жестокой. Кристиан пытался отбиться, но тот был крупнее и явно опытнее. Всё закончилось ударом об кафель. Хруст, звон. Потом — тишина. Кристиан лежал на полу. Губы разбиты. Кровь сочится в уголке рта. Белые волосы липнут к вискам. Всё тело звенит от боли, дыхание рваное. Парень ушёл. Как трус. Как те, кто знает, что система на их стороне. Через несколько минут кто-то нашёл его. Крики. Шепот. Паника, но деликатная — по-аристократически сдержанная. — Господи… это же Кристиан Эдвардс. Кто это сделал? — Немедленно позовите кого-нибудь.        Кристиан не отвечал. Он просто лежал. Всё внутри дрожало. Боль. Шум в ушах. Отец Кристиана узнав об инциденте отправил своего ассистента, чтобы тот отвез его в ближайшую клинику. Родители даже не удостоили его своим вниманием, продолжая этот вечер так словно ничего не случилось. Кристиан сядет на скамье у входа и отпустит ассистента, ожидая Габриэля. *** Габриэль вошёл в холл особняка по звонку — с точностью армейской походки, но глазами, что сканировали пространство с хищной точностью. Он знал, что что-то не так, ещё до того, как увидел Кристиана. Тот сидел на скамье у входа. Хрупкий. Заломанный. Закутан в пальто, чужое, явно не своё. Капля крови всё ещё висела в уголке губы, а левая скула уже наливалась тяжёлой синевой. — Кристиан, — спокойно. Тот поднял глаза — не заплаканные, нет, но какие-то… опустошённые. Как будто внутри не осталось ни голоса, ни мыслей, только боль, как глухая нота. — Поехали, — прошептал Кристиан, — пожалуйста. Габриэль кивнул. Его пальцы коснулись плеча Кристиана — ни слова, просто якорь. Тёплый, устойчивый. Машина двигалась быстро, но плавно. Габриэль вёл безупречно, но при этом регулярно поворачивал голову, чтобы оценить состояние Кристиана. Тот пытался держаться прямо, как обычно, но глаза выдавали. В клинике всё прошло чётко: рентген — без переломов, антисептики — жгли, перевязки — тугие, молча — всё. Уже на выходе Кристиан спросил: — Ты впервые видишь меня таким… — Да — И что думаешь? Пауза. — Думаю, тот, кто тебя ударил, сделал ошибку. Когда они приехали домой, Кристиан наконец выдохнул — не как в тот раз, после родителей, нет… Сейчас он сломался. Тихо. Без истерики. Просто осел на пол прямо у двери, как будто с него сняли последний слой защиты. Габриэль присел рядом. Не обнял. Не пожалел. — Мне кажется или ты злишься? — выдавил Кристиан. — Я злюсь. Но я не теряю контроль. — Мне стыдно… — Почему? — Потому что я снова оказался слабым. Габриэль повернулся к нему. — Слабость — не в том, что тебя ударили. А в том, чтобы позволить этому остаться в тебе. Ты встал? — Да. — Этого более, чем достаточно. Сила духа заключается не в том, чтобы быть непобедимым, а в том, чтобы суметь подняться после поражения