Лекарство от предрассудков

Холод Великого чертога Винтерфелла пробирал до самых костей. Огромный зал, выстроенный из массивных блоков серого гранита, казался Наталье вековым склепом, где под высокими сводами навечно замерли запахи торфяного дыма, прогорклого жира, эля и мокрой псины. Узкие, похожие на бойницы окна неохотно пропускали блеклый свет бледного северного солнца, и в этих косых лучах медленно кружились серые пылинки. Наталья стояла в самом центре, чувствуя себя диковинным зверем, которого выставили на торги. Силы после безумной скачки стремительно таяли, затылок горел тупой, пульсирующей болью, а к горлу то и дело подкатывала тошнота — верный маркер сотрясения мозга. Но Наталья Андреевна Сибирская упрямо держала спину прямой. Ее высокое тело в туго зашнурованном терракотовом южном платье и тяжелом меховом плаще, который ей набросил Робб, приковывало к себе взгляды всех присутствующих. Окружавшие ее гвардейцы и челядь шептались, разглядывая ее высокую наливную грудь, тонкую талию и крутые бедра. Но еще больше их пугал ее леденящий, абсолютно спокойный взгляд синих глаз и руки, по локоть испачканные в подсохшей крови Халла. На высоком помосте, в массивном дубовом кресле с резными головами лютоволков, сидел лорд Эддард Старк. Его лицо, обрамленное короткой русой бородой, казалось высеченным из того же гранита, что и стены крепости. Рядом с ним, прямая как стрела, сидела леди Кейтилин. Ее синие глаза уроженки Речных земель сканировали Натали с леденящей, чисто женской проницательностью — хозяйка Винтерфелла мгновенно оценила и ухоженную светлую кожу незнакомки, и благородную южную грацию ее позы. Чуть позади лордской четы стоял пожилой мужчина в серой мантии, чья шея была обвита тяжелой цепью из множества разных металлов — мейстер Лювин. В тени монументальных опорных столбов, у самой галереи, перешептывались молодые люди. Теон Грейджой буквально пожирал Натали сальным, плотоядным взглядом, нагло ухмыляясь и толкая локтем стоявшего рядом Джона Сноу. Джон же, напротив, был хмур и сосредоточен; в его серых глазах читалось не вожделение, а острое сочувствие к девушке, которую выставили на судилище посреди чужого холодного замка. — Клянусь Семи пеклами, Сноу, — цинично ухмыльнулся Теон Грейджой, не отрывая сального взгляда от талии и бедер Натали. — Юг шлет нам прекрасные дары. Ставлю три серебряных оленя, что её отец был лордом, раз так щедро одарил её красотой. Изголодалась, бедняжка. Я бы согрел её в своей постели прямо сегодня. — Заткнись, Теон, — резко и тихо оборвал его Джон Сноу. Его серые глаза были прикованы к лицу незнакомки. В отличие от Грейджоя, Джон видел, как сильно она напугана, несмотря на гордую осанку. Лорд Эддард поднял руку, и гул голосов в чертоге мгновенно стих. — Джори говорит, тебя нашли на Королевском тракте, посреди разоренного обоза, — низкий, гулкий голос Неда Старка эхом отразился от каменных сводов. — Ты не похожа на торговку или простую служанку. Кто ты, девица, и как оказалась на землях Севера? Наталья сделала медленный вдох, укрощая дрожь в коленях. Ей нужно было строго держаться легенды Натали Флауэрс, зафиксированной в кожаном блокноте, который сейчас мягко давил на ее ребра сквозь потайной карман плаща. — Меня зовут Натали, милорд. Натали Флауэрс, — ее голос, чистый и полностью лишенный северной хрипоты, прозвучал удивительно твердо. Она расправила плечи, бесстрашно встретившись взглядом с Хранителем Севера. — Я прибыла из Староместа. При звуке этой фамилии леди Кейтилин Старк едва заметно поджала губы, а ее пальцы сильнее сжали подлокотник кресла. Флауэрс. Бастард. Взгляд леди Винтерфелла на секунду метнулся вглубь зала, где в тени колонн стоял Джон Сноу. Присутствие еще одного незаконнорожденного, да еще и молодой девушки с такой яркой, притягательной внешностью, явно не вызвало у нее восторга. Джон же, услышав фамилию, подался вперед. В его груди вспыхнуло мгновенное понимание. Она тоже бастард. Тоже чужая. — Мой отец был лекарем в Староместе, — уверенно продолжила Наталья, препарируя реальность под свою легенду. — После его смерти мачеха выгнала меня из дома. Я нанялась к торговому обозу, который шел на Север, надеясь найти место прислуги или помощницы у лекарей в Белой Гавани. Но на тракте на нас напали разбойники. Охрану изрубили. Меня ударили сзади по голове в самом начале стычки, я покатилась в овраг и потеряла сознание. Очнулась, когда всё уже закончилось. Я не видела нападавших, милорд. — Бастард лекаря из Староместа? Через весь континент? — подал голос мейстер Лювин, сделав шаг вперед и с любопытством разглядывая девушку через толстые линзы. — Джори доложил мне, что случилось на дороге, леди Натали. Он уверяет, что ты остановила фонтан крови из артерии Халла за считанные секунды, соорудив какую-то «закрутку» из ветки и куска холста. На Севере женщины не смыслят в искусстве исцеления, если только они не лесные ведьмы. Откуда у тебя такие познания? Лювин подошел ближе, собираясь осмотреть рану на ее затылке, и достал из своей сумки несколько глиняных склянок и горшков с притирками, расставляя их на краю судейского стола. Наталья поняла: это ее единственный шанс закрепить статус полезного специалиста, а не подозрительной бродяжки. Она сделала шаг к столу, скользнула взглядом по склянкам старого мейстера и, превозмогая головную боль, уверенно прочла латинские медицинские обозначения, которые Лювин вывел на пергаментных наклейках. — Мой отец учил меня по древним книгам, милорд мейстер, — спокойно произнесла она. — И если вы собираетесь приложить к моей ране или к руке Халла этот горшок с надписью «Stercus» — то есть коровий навоз, — то я покорно прошу вас этого не делать. Лювин буквально застыл на месте. Склянка с мазью едва не выпала из его пальцев. Старик побледнел, его челюсть слегка отвисла, а глаза округлились от глубочайшего шока. Термины, которые она только что произнесла с безупречным, твердым произношением — латынь ее родного мира — в Вестеросе звучали как архаичный, чистейший Высший Валирийский язык. Язык, на котором были написаны самые древние, секретные медицинские трактаты Цитадели, доступные только архимейстерам. — Ты... ты говоришь на языке древних валидаторов здоровья? — потрясенно прошептал Лювин, хватаясь за свою тяжелую цепь на шее. Он обернулся к Неду Старку, его голос дрожал. — Милорд Эддард... Эта девушка не лжет. Она действительно дочь великого ученого. Простому лекарю не под силу знать эти тайные слова. И то, что она сделала с Халлом — это истинная магия исцеления! Парень жив только благодаря ей! Леди Кейтилин внимательно посмотрела на руки Натали. Несмотря на дорожную грязь и пятна крови, ее пальцы были длинными, точеными, с ухоженными ногтями — совсем не похожие на заскорузлые лапы кухонных девок. Подол ее платья, разорванный ею самой на жгут для Халла, был заколот ровным, аккуратным швом, который она сделала по дороге. Грамотная, знает язык ученых, умеет шить, спасла жизнь человеку...Кейтилин наклонилась к мужу и тихо, так, чтобы слышал только он, произнесла: — Нед. Она бастард, но она обучена лучше, чем многие благородные дамы Простора. И ее руки могут пригодиться Лювину. Его глаза слепнут, а скоро зима, в замке будет много больных. К тому же... — она бросила строгий взгляд в сторону Теона Грейджоя, который продолжал раздевать Натали глазами, —Оставлять девушку с такой внешностью среди простых солдат без дела — значит накликать беду. Лорд Эддард Старк медленно кивнул. Его суровое, высеченное из камня лицо смягчилось, а в серых фокусах глаз появилось суровое северное сочувствие. — Хорошо, Натали Флауэрс, — громогласно объявил Лорд Винтерфелла, и его слова поставили точку в допросе. — Дом Старков принимает тебя под свою защиту. Ты совершила благородный поступок и спасла моего гвардейца. Мейстер Лювин, возьмите ее в свою аптеку. Выделите ей чистую каморку в башне слуг. Вейон Пуль выпишет ей жалование помощницы лекаря. И дайте ей теплую одежду — на Севере в таких платьях не ходят. — Благодарю вас, милорд, миледи, — Наталья низко и изящно поклонилась, чувствуя, как колоссальное напряжение последних часов наконец отпускает ее плечи. Когда Джори Кассель повел её в сторону мейстерской башни, она прошла мимо галереи и на секунду встретилась взглядом с Джоном Сноу. Бастард Винтерфелла едва заметно, с глубоким облегчением и робким восхищением кивнул ей. Наталья слабо улыбнулась ему одними уголками губ. Первый раунд в этом суровом гранитном мире остался за ней. Она выжила и получила легальный статус.