Big in Umag

      Ян проснулся по своему обыкновению поздно, когда утреннее солнце вовсю светило в окно, завешенное шторой цвета нежного персика. Светлый интерьер не мог спрятать его от назойливых лучей и сохранить его сон в целости, как было в его съёмной квартире в Загребе, в которую Ян купил плотные блэкаут шторы, потратив на них свою первую получку целиком, до последнего цента. Но зато кровать в Умаге была в разы мягче и удобней, так что нельзя было жаловаться на условия. Ян потянулся, вскинув руки, до покалывания в мышцах. В голову настойчиво лезли дела, которые следовало сделать сегодня: основательно прогуляться по городу, чтобы проникнуться атмосферой курорта, зайти за документами в Управление, но главное, вечером, в конце рабочего дня, когда все обыватели уйдут, нужно было съездить на старейшее кладбище города. Кто-то из духов должен был помнить местного грибанцияши и знать, куда тот спрятал свою книгу. Всё же пятьсот лет было не таким большим сроком по сравнению с вечностью потустороннего мира.       Марко, бодрый и уже с влажными после утреннего душа волосами, обнаружился за кухонным столом, на котором были чуть отставлены в сторону кружка и тарелка с остатками завтрака. В руках парень держал винил, внимательно читая текст на обороте. Рядом с ним лежала небольшая стопка пластинок.       — Откуда такие сокровища? — спросил Ян и протёр глаза, отгоняя остатки сна. Реальность казалась интереснее. Марко повернул к нему голову.       — И тебе доброе утро, — хмыкнул гадатель и отпил ароматный кофе. — В углу гостиной стоит тумба, на ней небольшой проигрыватель. Вчера мы на него не обратили внимания, это и понятно, не до того было. А там коллекция винила. Правда, выбор такой, кхм, — многозначительно сжал губы Бошняк и, аккуратно придерживая края пластинки пальцами обеих рук, положил её на верхушку стопки, — сам увидишь. Заслуженные югославские ансамбли, народные шлягеры восьмидесятых, записи классических симфоний. Скука смертная, — поморщился Бошняк. Ян подошёл к столу и взял верхнюю пластинку из стопки.       — «Obren Pjevovic», — прочёл он и прочувствовал разочарование Бошняка в осознании, какое дремучее ретро записано на спирали пластинки. Сама обложка выглядела интересно, если не сказать, сюрреалистично. Черно-белая фотография солиста, неаккуратно вырезанная не графическим редактором, а ножницами, располагалась на изображении летящей ракеты в ярко-оранжевом зареве над планетой*. По отдельности элементы выглядели так плохо, что в единой композиции смотрелись хорошо. Но доверия к исполнителю Ян не испытывал и с тихой надеждой пересмотрел всю стопку. Остальные пластинки были немногим лучше. Такую коллекцию не хотелось пафосно слушать с бокалом игристого, что он наблюдал на фотографиях у друзей.       — В центре, где ты вчера ставил машину, я видел музыкальный магазин. Давай по пути обратно туда зайдём? Я бы взял себе что-нибудь в коллекцию, — попросил Ян. Марко пожал плечами.       — Давай. На кладбище мы всё равно отправимся вечером. Нужно как-то убить время, мне не хочется сидеть дома.       Ян, довольный согласием Бошняка, отошёл к фильтру, чтобы налить в чайник воды, и начал колдовать над нехитрым завтраком для себя. Марко освободил ему стол и, помыв за собой посуду, забрал пластинки, бережно подхватывая стопку. Пусть порой их интересы и расходились по разным полюсам, Ян ценил, что Марко разделял его увлечение музыкой.       — Вчера я не мог заснуть, — начал разговор Марко, когда они выехали со двора. Ян перестроился на кольцевую в сторону города и кивнул, показывая готовность слушать, — и я искал информацию про грибанцияши и их книги. Ты знал, что их самым сильным заклинанием считалось заклинание вызова и изгнания дракона? — Марко замолчал и выжидательно посмотрел на него. Ян нахмурился: он что, говорил об этом всерьёз?       — Ты веришь в эти сказки? — бросил он многозначительный взгляд, отказываясь верить таким глупым слухам. — Драконов не существует, Марко.       — Или же пятьсот лет назад их изгнали заклинанием чёрных колдунов, вот они и не существуют в нашем мире под его действием? — не унимался Бошняк. — А сейчас мы ищем то, что может их вернуть.       Ян постучал в раздражении большим пальцем по рулю. А ведь он считал, что вчера они с Марко обменялись своими сомнениями и определились в действиях. Сейчас Марко отступает на несколько шагов. Это было плохо.       — Не знай я тебя все эти годы, то решил бы, что ты испугался, — покачал головой Ян. — Магии не существует, Марко, — уверенно добавил он, повторив мантру, которую говорил Векославу и которую повторял про себя каждый раз, когда сталкивался с чем-то необъяснимым. Марко в отрицании помотал головой.       — Не испугался. Я не ищу путей назад. Просто… а чёрт, — он усиленно потёр лоб. — Чем больше я думаю о книге, тем больше в голове давит. Не болит, а сжимает, будто не пускает дальше думать.       Ян нахмурился: это могло быть ментальной защитой, но от чего, ведь они даже не начали вести активные поиски? Только обсуждали заказ между собой. Об истинной цели их прибытия в Умаг знал Векослав, вскользь — работники Управления, которые приняли и обработали их анкеты для регистраций. Оставались только ночные поиски в Интернете, которые затеял сам Марко. Неужели отследили?       — Так, погоди, давай остынем и подумаем, — не отрывая взгляд от дороги, принялся рассуждать вслух Розмановски. — Я подозреваю, что это может быть чьё-то воздействие со стороны. Ты подключался вчера ночью к Интернету через домашний вай-фай?       Марко замолчал, некоторое время глядя в проносившееся виды в боковом стекле, а после замедлено, как в фильме, кивнул.       — Да, это была сеть для постояльцев. Чёрт.       — Именно, чёрт, — вздохнул Ян, внутри радуясь, что этот довод будет принят Марко. — Мы не знаем, какие одарённые живут в этом городе, каковы их способности и какие тайны они охраняют. Я допускаю, что кто-то насылает головную боль и этим хочет отвернуть тебя от выполнения заказа. Прошу, больше не влазь в сеть с подобными запросами.       — А может ли так случиться, что нас отправили выкрасть что-то ценное и нашими руками увезти в Загреб? — с беспокойством спросил Бошняк. Он не умел прятать эмоции, всегда говорил, что думал, резко, от души. Боялся он, соответственно, так же от души. Ян отстучал короткую дробь пальцами по рулю. Так лучше думалось.       — Вполне возможно. Но это только моя гипотеза о происходящем. Пока рано делать как-то конечные выводы. Смотри, вот что я предлагаю: мы ищем книгу, определяемся, чья она, кто хозяин и имеет ли кто-нибудь на неё виды. Если полученная информация нам не понравится, мы просто вернём её истинному владельцу, извинимся, чуток сверху доплатим, а Векославу скажем, что не смогли найти. Нам же дали путь к отступлению, правильно?       Марко встряхнул волосами и заметно посветлел лицом, улыбаясь.       — Да. Это хороший план. Если бы мы вчера к нему пришли, то я бы не читал в интернете разные страшилки про чёрных хорватских колдунов, и не убегал бы всю ночь от злого дракона во снах. — Ян хихикнул от представленной картинки. — А ведь удачно для заказчика сложилось, что мы оба не из Хорватии, да? — внезапно спросил тихим голосом Марко. Ян физически ощутил шевеление червячка сомнения, который начал точить его спокойствие изнутри. Этот факт совершенно выпал из его головы. Они не шифровались, никогда не скрывали, что их жизненные пути разными дорогами из разных стран привели их в Загреб. И было вполне ожидаемо, что они не могли знать всех тонкостей местных мифов и обычаев. Но они уже сворачивали на центральную площадь в Умаге, и времени на основательные раздумья уже не оставалось. Решив отложить полученный элемент пазла на потом, чтобы хорошенько сложить всю картинку в голове, Ян припарковал машину и вышел из неё. Хлопнула дверца со стороны Марко.       В Умаге было солнечно. Лучи полуденного солнца отражались в витринах магазинов, солнцезащитных очках прохожих, их улыбках. Курортный город полностью оправдывал свой статус, был гостеприимным, ласковым, раскрывал свои объятия, завлекая остановиться и отдохнуть, забыть про свои заботы.       Ян, наверное, смог бы полюбить это место. Оказавшись на оживлённой улице, но не такой шумной, как у них в Загребе, он вновь мыслями вернулся к тому зданию, объявленному на продажу за весьма приемлемую цену, которое они вчера встретили. Ян трезво оценивал свои возможности: учитывая чистый доход его агентства, офис в обособленном здании он смог бы купить в Загребе ещё не скоро. Но вновь заводить беседу о покупке с Марко он не хотел начинать — на хмуром лице Бошняка отражалось его стойкое непринятие города, толп туристов, своей собственной жизни.       В Управлении их направили в другое крыло здания, противоположное тому, где они подавали документы вчера. Для получения регистраций нужно было обратиться в отдельный кабинет, коридор около которого пустовал, а потому удалось зайти без скандалов и склок местной публики. Ян получил дежурный белый бумажный конверт, поставил свою роспись и вышел в коридор, пропуская в кабинет Бошняка. Пока Марко отстутсвовал, Ян решил утолить своё любопытство. Он раскрыл широкий, в два альбомных листа, конверт и начал медленно перебирать содержимое. Маленькая пластиковая карточка регистрации с фотографией его испуганной гримасы, брошюра с экстренными контактами, рекламные листовки, небольшая книжка с перечнем уголовных статей, для которых его статус одарённого был отягощающим фактором. Да у него и в мыслях не возникло бы желание заниматься мошенничеством и вымогательством! А вот если бы кто-то пожаловался на него, у Яна оставалось мало доводов, чтобы защитить своё честное имя. Было ясно: им категорически нельзя было разъединяться с Марко, так у каждого из них был бы свидетель друг для друга.       В этот самый момент из кабинет раздался громкий голос Марко. Кажется, это было грязное боснийское ругательство. Ян вскочил со стула, с тревогой глядя на дверь. Нужно было всеми правдами и неправдами вытаскивать напарника, чтобы не усугублять их и без того шаткое положение в новом городе. Но решиться на действие Ян не успел — Марко сам вылетел из кабинета.       — Ублюдки, — прошипел Марко, когда Ян его нагнал. Бошняк шёл энергичным широким шагом, приходилось приложить усилия, чтобы поспеть за ним. Подмышкой Марко придерживал заветный конверт: значит, регистрацию он всё же получил, а сцена скандала случилась после. Если вообще случилась. Это обнадёживало. — Ничего не спрашивай, — предупредил он Яна. Розмановски кивнул, но после чуть запоздав, осторожно спросил:       — Нас депортируют из Умага? Приставят к нам полицию? Оцепят дом?       — Что? — Марко повернулся к нему и растерял свой запал. Лицо его расслабилось, а уголок рта невротично дёрнулся. — Нет. Конечно же, нет. Всё в порядке. Просто опять не поверили, что я гадатель.       Ян сжал зубы. Стоило догадаться. Бошняк до болезненного остро реагировал на расспросы любопытных о своём даре. Традиционно считалось, что дар гадателя передавался по женской линии и проявлялся только у женщин. Но он почему-то открылся у Марко. Это стало главной причиной его разрыва с родительской семьёй — Марко не мог жить с открытым непринятием отцом своего неправильного сына и с излишней обеспокоенностью матери, которой было бы проще, если бы он, чтобы не выделяться из толпы, прикинулся, например, тарологом. Их же Бошняк считал шарлатанами, которые были способны лишь выучить книжку с интерпретациями карт и не более. Себя он никогда не считал неправильным, дар в себе принял, блестяще его освоил в кругу хорватских гадалок, куда его привела его родная тётка. Но он упорно продолжал остро реагировать, когда кто-то упоминал об этом несоответствии. И без того уязвлённого и ранимого Марко это не делало более смиренным, а потому он злился, ругался, отстаивал собственную самость.       — Раз у нас полно времени, давай зайдём в кофейню, — примирительным тоном предложил Ян.       — Ты же хотел в музыкальный магазин утром, — напомнил Марко, но выглядел успокоившимся, выпустившим пар. Ян ободрился.       — И сейчас хочу! — пылко заявил он, бодро шагая по тротуару.       Яна подвели его слабая память на новые места и плохая внутренняя навигация: они долго петляли кругами по узким улочкам Умага. Розмановски крутил головой, пытаясь найти верную дорогу, Марко шёл рядом с ним и, казалось, был увлечён видами города: он делал фотографии уютных дворов, цокал вслед уличным котам. И Ян расслабился — раздражённый Бошняк стабилизировался, забыв свой эмоциональный всплеск. Он позволил себе так же погрузиться в неспешную прогулку и беседу. В зданиях ощущалось застывшее время, мостовая, выложенная большими камнями, заставляла обращать на себя внимание, чтобы ненароком не споткнуться.       — Умаг наполнен престарелыми туристами, — Бошняк заметил и откомментировал контингент вокруг них. Ян замер. Ему не было дела до людей вокруг.       — Это какая-то проблема для тебя? — не понял он оброненной фразы Марко.       — Молодёжь не остаётся в таких небольших городах. Если ты перенесёшь сюда своё агентство, то лишишься привычного объёма клиентов, а значит, и выручки. Подумай об этом, — пояснил Бошняк. Ян поджал губы. — Я видел блеск в твоих глазах, когда ты смотрел вчера на тот дом, — миролюбиво объяснил Марко.       Ян задумался: у Бошняка имелся интерес в прибыли места его работы, но всё равно он звучал обеспокоенно. Мысль о чутком Марко Бошняке, который обычно только огрызался и не замечал проблемы других, была новой, он к такому не привык.       — Так мы идём? — нетерпеливо спросил Марко, вырывая Яна из раздумий о своих дружеских взаимоотношениях. — Я пробил в телефоне маршрут, если ты нагулялся, то может уже выдвинемся?       — Ты… — Ян только ахнул, но резко захлопнул рот, не выдавая того, что банально не знал верного пути, а не просто гулял. Пришлось делать вид, что всё именно так и задумывалось, иначе Бошняк бы ему это долго припоминал.       Музыкальный магазин находился невдалеке от сетевой кофейни, которую присмотрел для дальнейшей остановки Бошняк, в старом здании, каждый кирпичи которого отдавал благородной стариной. В помещении чувствовалась приятная прохлада от кондиционера, которая давала свободу дыханию после жары улицы. Уши Яна тут же областились лёгким джазом, который сразу поднял настроение и дал понять: он пришёл в правильное место.       — Думаю, я тут надолго, — предупредил он Марко. Тот отмахнулся, отпуская его во все тяжкие, и отошёл к стенду с яркими дисками новинок.       Ян неспешно проходил по торговому залу, его взгляд цеплялся за знакомые имена, от чего становилось приятно в груди. Лёгкая улыбка растянулась, когда он дошёл до желаемого отдела. Рука сама начала перебирать запечатанные винилы, останавливаясь на приметных обложках.       — Вам что-нибудь конкретное подсказать? — раздался рядом мелодичный приветливый голос. Ян оторвался от задумчивого созерцания богатой коллекции на полке и поднял глаза. Заговоривший с ним консультант был почти одного роста с ним, имел крепкое телосложение, мужественные черты лица, носил форму в цветах логотипа вывески магазина, имел растянутые туннели в ушах, аккуратное серебряное колечко на крыле носа и короткие выбеленные волосы. Опустив взгляд ниже, Ян зацепился за татуировки на руках.       — Ну вот, а Марко говорил, что тут только пенсионеры живут, — рассмеялся Ян, от чего на лице мужчины возникла эмоция непонимания.       — Что, простите?       На его бейдже Ян прочёл имя. Марко. Тоже. Стало стыдно за свои глупые слова, сказанные импульсивно.       — Я про своего друга говорил. Не про вас, — Розмановски ощутил смущение, как запутались мысли в его голове и как от этого пересохло в горле. Марко, консультант, откашлялся и тут же доброжелательно улыбнулся, вернув себе самообладание.       — Смотрю, вас интересует азиатский соул?       Ян облегчённо вздохнул, радуясь возвращению к первоначальной цели их разговора. Тишину неловкой паузы он бы не выдержал.       — Да. Хочется чего-то спокойного, умиротворяющего. Чего-то похожего на Miho Fukuhara или же на Tavito Nanao, — Ян привёл в пример исполнителей, которых прослушал недавно и которые ему понравились.       — Хорошо, — Марко сделал грациозный, но лишённый излишней наигранности, шаг к стенду. Ян оценил плавность движений мужчины, который до него полдня общался с клиентами и должен был вымотаться, к тому же он выглядел более габаритным, чем сам Ян. — Тогда я бы предложил вам посмотреть вот эту, — не обращая внимание на внимательный взгляд Розмановски, Марко ловким движением достал пластинку с верхнего ряда, — эту, — пробежав пальцами по надписям ряда чуть пониже, он снял ещё одну, — и вот эту. Интересная подача музыки, ненавязчивый вокал. Хороший саундтрек для ленивого утра выходного дня или же для неспешного вечера в тесном кругу друзей, — Марко чутко уловил нужное настроение, которое хотел купить вместе с пластинкой Ян. Ян посмотрел на три винила в чужих руках, попробовал слегка прижать конверт к своей груди, чтобы он не помешал рассмотреть пластинки со всех сторон, но тут же ослабил хватку, побоясь помять бумагу в первые же полчаса, как стал её владельцем. Тогда он попробовал сместить конверт, зажав подмышкой, чтобы прижимать к себе только за уголок. Но это было тоже неудобно.       — Можете здесь оставить, — Марко осторожно взял конверт свободной ладонью и положил его на полку сверху. — Так он никому не помешает, — пояснил он.       Ян принял пластинки и начал рассматривать обложки и читать описания на оборотах. Текст был написан в иероглифах, на одной — японских, на двух других — корейских. Наклейка магазина давала некоторую информацию на хорватском языке, это и спасало. Для Яна было важно изучить и оформление, и примерное содержимое перед покупкой. А Марко тем временем смотрел на его конверт.       — Решили по дороге из Управления зайти к нам? — чуть тише и более осторожно спросил он. Ян вздрогнул: неужели они в первом же заведении сделали какое-то нарушение правил? Где же Бошняк, чтобы быть вместе, как он планировал?       — Одарённые не могут ходить по магазинам? В Умаге настолько суровые ограничения? — Ян был раздосадован: он не успел изучить все полученные материалы и прочесть предупреждения. Может быть и существовал какой-то подобный абсурдный запрет.       Но Марко совсем не злился, смотрел на него с лёгкой тоской в глазах.       — Нет. Никаких запретов нет. Просто я тоже, одарённый, — ещё тише, почти шёпотом добавил он. Ян понятливо кивнул. В Загребе об одарённости человека могли знать или его близкие друзья, или клиенты. Реакция обычных людей была непредсказуемой. Смятение Марко ему было знакомо. — Это всегда событие, когда в наш небольшой город прибывают новые люди. Люди нашего толка, как ты понимаешь, — то ли из-за волнения, то ли из-за личной темы, но Марко перешёл на «ты». Ян не посчитал это каким-то нарушением.       — О чём шепчетесь? — Бошняк появился внезапно. Яркий, громкий, в каждом звуке его голоса слышалось нетерпение.       — Это и есть мой друг, который тоже Марко, — представил Бошняка Ян и повернулся к нему. — Вот, смотри, а ты говорил, что тут нет никого нашего возраста.       Бошняк бросил оценивающий взгляд на растерявшегося от такого поворота Марко и кивнул, прищурившись.       — Допустим, но это всего один человек.       — А как вас зовут? — деликатно спросил у Яна Марко-консультант, спасая от парирования аргумента Бошняка. Розмановски хлопнул ресницами — и точно, он всех перезнакомил, а сам забыл представиться.       — Ян, — протянул он свободную ладонь. Рукопожатие Марко было крепкое, но осторожное. В жесте мужчины ощущалась его сила, напор, но одновременно контрастирующие с ним чуткость и внимание. Ян искренне наслаждался их мимолётным общением, тем более, что тот многое знал в музыкальной индустрии, и с ним точно было, что обсудить.       — Где твой конверт? — Марко нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ян в ответ поднял руку и постучал пальцем по верхней полке, на которую его положил.       — О, вы тоже одарённый? — заинтересованно спросил консультант Марко, уже не прячась.       — Да, — с достоинством отчеканил ответ Бошняк. — Мне нечего скрывать. Я гадатель. Это что-то меняет? — с вызовом спросил он. Ян сглотнул, ощущая приближении бури.       — А разве мужчины могут быть гадателями…? — сам того не зная, Марко собственноручно поднёс факел к фитилю этой бомбы. Бошняк оскалился, вцепившись в ненароком оброненные слова.       — Представь себе! Может быть мне штаны ещё снять, чтобы ты убедился, что могут быть? — с жаром спросил Марко, хватаясь рукой за пояс своих джинс. Ян сделал шаг, чтобы остановить Бошняка от каких-то непоправимых поступков. Но к ним пришла подмога.       — Марко, что у вас здесь происходит? Всё в порядке? — прозвучавший голос был неуловимо похож на голос Марко. Ян выглянул из-за спины Бошняка. Мужчина, который подходил к ним, не был в униформе, но шёл со стороны кассы, наверное, помогал другу. Когда он подошёл к ним, Ян обратил внимание, как неуловимо похожи они между собой. Розмановски был из многодетной семьи, от того замечал некоторые еле уловимые черты сходства людей, которых можно было считать братьями. Брат Марко был чуть ниже его, имел более плотную, сбитую комплекцию, мягкие черты лица, обезображенного буграми, которые случались у людей, боровшимися с акне, харизматичные усы и волосы, натурального цвета, собранные в маленькую косичку, обнажая тем самым сбритые виски.       — Мартин, не знаю, наверное, всё в порядке, — Марко с вопросом посмотрел на Яна. Розановски схватил друга за локоть.       — Нас сейчас выгонят за твоё хулиганство и дебош, — зашипел Ян. Марко резко двинул рукой, выдёргивая локоть из захвата.       — Да понял я! Извини, вспылил, — Марко бросил в Марко-консультанта своё извинение, не очень похожее на искреннее, развернулся, встретившись лицом к лицу с Мартином. — Ухожу, я уже ухожу, не надо меня провожать, — Марко поднял руки, согнув их в локтях, показывая небывалое смирение. — Ян, я буду в той кофейне, — бросил он через плечо.       — Он собирался раздеться? — Мартин спросил у Яна.       — Насколько я знаю его, ещё пару слов, и он бы это в запале сделал бы, — вздохнул Розмановски.       — И подумал, что я охранник? — спросил Мартин уже у Марко. Тот более уверенно ответил:       — А я тебе говорил, если наденешь мою запасную футболку, то и вопросов ни у кого, кто ты, не будет.       — А я тебе говорил, что использовать бесплатный братский труд незаконно, — в тон ему переругивался Мартин. Ян, глядя на эту сцену, ощутил в груди лёгкую тоску от ностальгии по своей семье, которую давно не видел, по таким же громким, пустым и шутливым перепалкам с братьями, которые верили в него, и по душевным разговорам с сёстрами, от которых он ощущал поддержку в минуты слабости. Когда они вернутся в Загреб нужно будет всем им позвонить — решил Ян.       — Я хочу купить эти две пластинки, — вклинился он в беседу впечатлённых событиями братьев, благо, кроме них с Марко в магазине других посетителей не было. Марко повернулся к нему и принял из его рук оставленную пластинку.       — Пойдёмте на кассу, я вас рассчитаю, — Мартин радушно пригласил за собой и стоило им сделать пару шагов, громко сказал: — Я делаю прибыль, Марко Пуришич! Помни о моей доброте и о моей переработке.       Ян фыркнул от смеха.       Мартин, даже не будучи работником магазина, держался за кассой уверенно, пробивал товар с первого же касания к аппарату и ловкими движениями упаковывал пластинки.       — Хозяин магазина не против, что доступ к кассе имеет человек, который здесь не считается официальным работником? — пересилив свою скромность, спросил Ян, чтобы утолить своё любопытство. Всё равно ведь завтра их уже не будет в Умаге, почему бы и не спросить?       — Владелец магазина наш общий с Марко друг, — нисколько не смутившись от такого вопроса, ответил Мартин и объявил цену: — С вас девятнадцать семьдесят. — Ян достал карту и приложил к терминалу. Мартин продолжил: — Напарник Марко утром сказал, что заболел, на замену никто не вышел, вот эти черти меня и попросили выйти в помощь брату. Хорошо, что сегодня будний день, наплыв посетителей небольшой. Так что справимся, — он протянул пакет с покупками. — А за другом своим следи. Он у тебя слишком взрывной.       — Не то слово, — Розмановски стало стыдно за некрасивый поступок Бошняка. А ведь через пару часов им придётся ехать на выполнение заказа. Кофе, возможно, было плохой идеей. Ни к чему было принимать стимулянты.       — Ян! Ты забыл! — у дверей его окликнул Марко и нёс в руках его конверт. Ян нахмврился: как же он мог забыть самую ценную вещь. А ещё: Марко, явно забывшись, снова обратился к нему на «ты». И это грело ему слух.       — Ты был прав, он и правда, никому не помешал, что я его не заметил и о нём забыл. Спасибо, что позаботился, — Ян принял свою пропажу из чужих рук и положил в пакет к пластинкам.       — Приходите ещё, — крикнул из-за кассы Мартин. Ян обернулся, кивнул, и повернул голову к Марко.       — На самом деле мы сегодня выполняем заказ, и завтра уезжаем назад, в Загреб. Но я обязательно зайду в ваш магазин, когда снова приеду в Умаг, — пылко пообещал Ян. Марко улыбнулся, не формальной улыбкой консультанта, но и глазами тоже, от чего его несколько суровое лицо смягчилось. Розмановски силой заставил себя отвести взгляд от мужчины, чтобы не так открыто пялиться на него.       — Тогда удачи вам с заказом, — доброжелательно пожелал Марко.       Ян в благодарность кивнул. Но он резко вспомнил, что Марко был тоже одарённым, а значит, он мог немного прояснить ситуацию.       — Скажи, а охотники в Умаге такие же суровые, как о них ходят слухи? У нас в Загребе просто разное про них рассказывали, — Ян умолчал, что обстановку нагнетал его заказчик. Марко нахмурился.       — Нет, нисколько. Они строгие, судят по законам, но действуют справедливо. Поверь мне, я с ними знаком. Умаг всегда был портовым городом, разные люди, и простые, и одарённые через него проходили, разные дела и разные сделки проворачивали. Ордену охотников приходилось участвовать во многих мелких и не очень конфликтах. В городе побольше у людей есть надежда на местную силу, здесь же — только на охотников.       — Ты не чувствуешь в них угрозу? — спросил с недоверием Ян.       — Мартин считает их угрозой, я, скорее, вижу их необходимость, — сухо отрезал Марко. — Иди. Тебя вроде бы ждал твой друг.       Ян понял, что тема была болезненна для Марко, и большего он от него не узнает. Как бы не хотелось расходиться на такой гнетущей ноте с приятным продавцом музыкального магазина, но тот был прав — Ян и так задержался, а его ждал Бошняк.       В этот раз Ян дошёл сам, без блужданий по городу. Марко сидел на террасе, погружённый в телефон.       — Наобщался? — не поднимая взгляда, буркнул он.       — Вот, купил, — Ян специально прошелестел пакетом, привлекая к себе внимание. Марко поднял на него взгляд и отпил кофе. — Я решил, что возьму сейчас себе декаф — боюсь излишней стимуляции на кладбище.       Марко пожал плечами.       — Как знаешь. Мне наоборот нужен кофеин для концентрации на гадании. Дома перед выездом ещё сварю. Что мы сейчас делаем? — он отложил телефон и посмотрел на Яна. Розмановски выискивал на чужом лице досаду, обиду или хотя бы разочарование на него, но лицо Бошняка было под непроницаемой маской. Когда он отходил от ситуации, то мог держать свои эмоции под контролем, не давая взять им над собой вверх. Ян вздохнул — им определённо стоило поговорить о ситуации в магазине, чтобы избежать дальнейших неловкостей. Но настроение обоих будто к этому ещё не располагало.       — Я предлагаю съездить на набережную. Глупо будет остановиться в Умаге и так и не увидеть море.       Марко кивнул, принимая его предложение. Телефон Марко кратко завибрировал от уведомления, он тут же взял его в руки. Ян оставил пакет на соседнем стуле, взял с собой кошелёк и зашёл в кофейню.       Вернувшись со стаканчиком холодного кофе без кофеина, Ян подсел к Бошняку. Тот снова отложил телефон и кивнул на пакет из магазина.       — Похвастаешься покупкой?       — Когда вернёмся домой, обязательно включу, — Ян улыбнулся — Марко обращал на него внимание, а значит, не был в серьёзной обиде. Глупо было игнорировать друг друга — им как никогда нужно было сегодня собраться и сотрудничать друг с другом в этот вечер. Цена успеха была слишком высока.       Прогулка по набережной расслабила. Ян подъехал к пляжу, удалённому от района гостиниц, на котором оказалось мало лежаков, людского гомона и толпы туристов. Да, пляж выглядел несколько неприглядно, в чем-то даже нелепым, не аккуратным, но Ян насладился прогулкой босыми ногами по нагретому песку. Шум моря стал идеальным фоном для неспешного пересказа Яном событий в магазине после ухода Марко и собственных подозрений о степени родства братьев, которые подтвердились словами Мартина. Марко немного заинтересовался ими, соглашаясь, что люди с неординарной внешностью всё же встречались и в этом маленьком городке.       Они вернулись домой уставшими, с пакетами готовой еды. Оставалось пару часов, чтобы отдохнуть после прогулки, поесть, и настроиться на поездку на кладбище.       Как только Ян вышел из охлаждающего душа, он пошёл в гостиную со своими приобретениями к проигрывателю. Проигрыватель был простеньким, но с интуитивно понятным управлением. Выбрав альбом-сборник, Ян поставил пластинку и включил проигрывание. Он устроился на полу, на мягком ковре, поджав под себя ноги. Неспешное вступление на фортепьяно настраивало на умиротворение. Внутри разливалось тепло от наслаждения своим увлечением, а ещё, самую кроху — от воспоминаний о приятном общении с консультантом Марко.       — Это тебе тот консультант посоветовал? — Бошняк подошёл к нему и навис через его плечо, разглядывая коробку пластинки в руках Ян.       — Он, — согласился Ян, надеясь, что его голос не выдал лишних эмоций.       — Мелодия очень на тебя похожа. Такая же романтичная и наивная, — сделал вывод Бошняк и забрался с ногами на диван рядом. — Я поставил будильник, когда нам нужно будет собираться и выезжать. Можешь поспать. Тебе нужны силы, — Марко говорил тише будто специально, чтобы не так фонило в его словах заботой. Но Ян всё услышал. Услышал и ценил.       А поговорить о проблемах Марко они смогут и позже.