Big in Umag

      Марко устроился на соседнем с Мартином месте, Ян молча сел на пассажирском сидении. Расспрашивать о чувствах Розмановски хоть и хотелось, но было неловко в присутствии третьего, как и продолжать флиртовать с младшим Пуришичем. А Бошняка так и тянуло припомнить его заливистый ночной храп, к примеру.       Когда они приблизились к выезду из города, Марко попросил у Мартина:       — Останови, пожалуйста, около той пекарни.       Мартин кивнул и перестроился в ряд, ближайший к тротуару.       — Сладкого захотелось? — Мартин не осудил его желание купить еды после сытного завтрака, чем заслужил очередной балл на свой счёт.       Марко оказался в пекарне в её первый час работы. В пекарне сладко пахло ванилью и свежей сдобой, и пара покупателей выбирали себе аппетитный завтрак. Бошняк подошёл к стеклу витрины и залюбовался румяными эклерами, с которых ещё стекала шоколадная глазурь.       — Два шоколадных эклера и две слоёные улитки с зеленью, — попросил Марко и расплылся в благодарной улыбке, получив заветный пакет. — А ещё вот этот шоколад, — он добавил к своему заказу упаковку лежавшего на кассе шоколада, ткнув в неё.       С благостным выражением на лице он вышел из пекарни, унося с собой запах домашнего уюта.       — А теперь домой, пожалуйста, — попросил Марко. — Мы с тобой выпьем кофе, и ты мне всё расскажешь, — более строго сказал он Яну, заглянув на него через зеркало заднего вида. Ян, отстранённо смотревший в окно, перевёл на него взгляд и кивнул. Бошняк цокнул языком. Мысль, что в лесу могло произойти нечто непоправимое, волновала и не давала ему покоя.       Вскоре Мартин довёз их. Ян громко поблагодарил за поездку и первым вышел из машины. Марко положил шоколад на приборную панель и потянулся к Мартину, чтобы жарко зашептать ему на ухо:       — Это, конечно, не настолько изысканная сладость, как у меня в штанах, но надеюсь, ты получишь не меньшее удовольствие от неё…       Его бессовестный подкат пропал в чужих губах, которые накрыли его рот. Мартин положил ладонь на его загривок, не давая отстраниться, грубо раздвигал языком губы, чтобы вылизать весь его вкус. Марко застонал и положил руки ему на грудь, сжимая в кулаках черную мягкую ткань футболки.       — Дьявол, — Мартин выругался, насытившись поцелуем.       — Это аванс на будущее, — пообещал Марко. — И благодарность за вчерашний вечер и это утро, — отстраниться от Мартина было выше его сил, Марко продолжил держать ладони на чужой груди, чувствуя пальцами пульсации сердца. Мартин ощущался мощно, надёжно. А от осознания, что его целовала древняя сущность, хранитель леса, становилось до сумасшествия хорошо.       — Возвращайся к Яну, — Мартин положил ладонь на руки Марко, лежавшие на его груди, и сжал их, делясь своим теплом. Марко прижался щекой к его лицу, наслаждаясь пузырьками возникшей влюблённости. — Верховная посоветовала сходить в музей. Давай я улажу свои дела в лесу, разберусь с травами, которые собрал Марко, и заеду за тобой?       — Ты готов тратить своё свободное время на меня? — отстранившись, уточнил с недоверием Марко. Мартин притянул его руки к губам, чтобы оставить осторожные поцелуи на фаланги. Марко с замиранием сердца чувствовал, как проваливается в романтичные подростковые годы.       — Нисколько. Пока вы в городе, хочу тебя рядом. Должно же быть преимущество в том, что я одарённый без стабильной работы?       — Марко сказал, что ты избегаешь людей, — Бошняк прищурился, припомнив Мартину слова его брата.       — Я избегаю конкретных людей, — выдохнул Мартин и расплёл плен своих рук. Марко вытащил пальцы и легонько стряхнул их.       — То есть я могу рассчитывать на то, что пока мы в Умаге, ты будешь меньше проводить времени в лесу?       — Можешь.       В тёплых глазах Мартина хотелось утонуть. Захлебнуться. Пропасть. Спрятаться от всего мира.       — Позвони, как освободишься, — попросил Марко и вышел из машины.       Из ванной комнаты доносился шум воды. Марко положил пакет из пекарни на кухонную тумбу и включил чайник. Руки чуть подрагивали от эйфории и дозы дофамина от последних часов взаимодействий с Мартином. Они успели обсудить многое, но ещё не дошли до уровня выяснения отношений. Бошняк признался, что не хотел обременяться обязательствами, а Мартин сказал в ответ, что не хотел привязываться к кому-либо. Но они оба сходились в желании хорошо провести время, и то время, которое они проводили вместе, ощущалось волшебным.       Ян вышел из душа и встретился с ним взглядом.       — Иди сюда, — мягко позвал Марко. Ян робел, топчась на месте, но всё же подошел. Бошняк приобнял его, легонько поглаживая по спине. Ян молча вздохнул, но ничего не говорил, не отстранялся и не жаловался.       Щёлкнул чайник, закипев.       — Пойдём пить кофе и перемывать кости Пуришичам, — предложил Марко и ногтями почесал плечо Яна. Тот наконец улыбнулся и дёрнулся от ощутимого прикосновения.       Бошняк хлопотал за ними обоими, сдерживал свое эго, которое жаждало тотального внимания к своей персоне и к своим проблемам. Пока он раскладывал посуду, готовил им две кружки кофе, то сдерживался от скоропалительного выкладывания всех своих новостей. И к своему удивлению обнаружил, что ему стало легче выслушивать Яна, не перебивать и вовлечься в чужую историю.       — …Вот же придурок! А вдруг бы тебе стало плохо во сне? Как бы он пришёл на помощь? — негодовал Бошняк на момент, когда Марко оставил Яна в одиночестве о время ночёвки. Ян провёл указательным пальцем по ободку кружки и пожал плечами.       — Думаю, он просто не знал особенностей работы спиритов, которые знаешь ты, — голос Яна звучал тихо, неуверенно. — Да и у тебя самого нет традиции ночевать со мной после тяжёлых ритуалов, — Ян озорно блеснул глазами. Марко ощутил лёгкость в его тоне: Яна наконец начало отпускать.       — Признай, что тебе всегда этого хотелось, — под заливистый хохот Марко Ян от души стукнул его кулаком в плечо.              Информации было много, но она была новой и полезной делу. Значит, всё же пути поисков книги грибанцияши вновь приводили к Охотникам. Не удивительно, что местные неохотно говорили о чёрном колдуне. Охотники всегда тщательно заметали следы.       В ответ Марко пришлось пересказать полученные им сведения. Ян слушал с широко распахнутыми глазами. О, Марко смаковал, как же удачно он сперва выслушал тревоги Яна, потому что теперь он был больше погружён в рассказ Бошняка. Отдельно заинтересовала Яна та странная ночь, когда Марко попал на поляну к вилам и узнал тайну сущности Мартина.       — Тебя спас медведь, который являлся Мартином? — Ян смотрел ошарашено на Марко и шевелил пальцами, производя в голове многоступенчатые расчёты. — Это бы объяснило не все нестыковки в моём понимании ситуации, но многие. Марко за него поручался, и они оба были виновны в твоей пропаже в первую ночь.       — И в моём спасении, — парировал Марко, пожав плечами.       — Пускай так, — задумался Ян. Теперь он выглядел собранным, совсем не как потерянный от отверженности подросток, а взрослый осознанный владелец агентства. — Значит, у нас есть непрямые свидетельства, что книга у Охотников, но их главный может быть не в курсе.       — Тем более, что не мы с ним говорили о книге, а Марко, — напомнил Бошняк. Ян кивнул.       — Именно. Нужно позвонить Секулю.       — А мы пойдём в музей искать какой-то артефакт.       — С Мартином? — уточнил Ян. Марко ощутил горячую волну стыда. Чёрт, возможно, ему лучше было пока избегать Пуришича, или, по крайней мере, не рассказывать о них Яну, чтобы не расстраивать. Но Ромзановски просто кивнул, приняв к сведению полученную информацию.       — Добро, — одобрил Ян. Он собрал посуду и отнёс её в раковину. — Ты меня угостил, я уберу, всё справедливо, — рассудил он. — И, знаешь, я не ненавижу Марко. Я слишком многого хотел и придумал себе его образ, а Марко просто не соответствовал моим ожиданиям. Но я рад за вас с Мартином, — Марко тронула искренность Яна, мягкая, светлая.       — Чем займёшься, пока меня не будет?       — Попробую немного поспать, а потом хочу связаться с Векославом. Появились вопросы о его связи с местными Охотниками. А ты пока хорошо проведи время, — Розмановски включил воду и намочил губку.       — А если наша встреча затянется до утра?       — Особенно, если ваша встреча затянется до утра.              ***        Древняя застройка города уже не удивляла Марко, но он не переставал любоваться видами. Городской музей Умага находился в здании средневековой башни в самом сердце исторического центра Старого города, и толпы праздных туристов подтверждали, что они прибыли в правильное место.       — На первом этаже проводится временная выставка изобразительного искусства, на втором выставлена коллекция исторических ценностей Истрии, — щебетала молоденькая экскурсовод, пробивая им билеты.       — Я не ценитель картин, это скорей история Яна, — поморщился Марко, оказавшись в большом светлом помещении, стены которого были увешаны пёстрыми картинами.       — Значит, пойдём наверх, — кивнул на его замечание Мартин и направился к массивной лестнице из тёмного дерева. — Как он? Мой брат порой бывает тормозом.       — С ним всё в порядке, — заверил его Марко и птицей взлетел по широким деревянным ступеням.       — Марко, — позвал его Мартин. Бошняк обернулся. — Можно я тебя сфотографирую? Ты хорошо смотришься здесь, — несмотря на то, что вокруг них проходили смеющиеся люди, семьи с громкими детьми, Марко мог поклясться, что слышал свой учащённый пульс. Мартин стоял среди ярких картин, выразительных скульптур, насыщенных мазков краски, но всё равно смотрел только на него, будто он был краше и дороже всех произведений искусств. Марко был одет по-простому, неброско, но мог прочесть восхищение в глазах Пуришича. От этого сильного, громкого, насыщенного чувства хотелось свернуться клубком, греть своё заледеневшее сердце и залечивать раны на сердце, оставленные неосторожными словами и поступками десятков людей, которые случились с ним до. До Умага. До Мартина.       — Конечно, — Марко улыбнулся, подошёл к перилам и опёрся локтем, игриво прогнувшись. Мартин сделал пару снимков, чуть топчась на месте в поисках лучшего ракурса.       — А теперь пойдём, — улыбнувшись в экран, Мартин нагнал Марко и зашёл на второй этаж. Обстановка была не такой роскошной, как на первом этаже, но артефакты древности, глиняные, деревянные, лучше вписывались в исторический антураж здания.       Марко с Мартином неспешно проходили вдоль экспозиции. Обсуждать их не хотелось: Марко не был любителем истории, да и Умаг он так и не полюбил, но ничего похожего на зеркало не было. Внезапно Мартин резко прибавил ход, Марко поспешил за ним.       — Вроде это оно. Я его вспомнил. Ты понимаешь, что это? — взволнованно спросил Мартин. Марко посмотрел на круглое глиняное панно, в центре которого располагалось блёклое от времени зеркало. Но Марко не хотел шутить про вышедшей из трендов дизайн. Он жадно всматривался в вязь выцарапанных рун, которые расползались по ободку и складывалось в понятный ему узор: это была инструкция к расшифровке гадания по нему.       — Это руны гадателей, — Марко склонил голову, чтобы вчитаться в местами стёртые знаки.       — О, вас заинтересовал этот древний артефакт? — голос пожилой женщины отвлёк Бошняка. К ним подошла хранительница экспозиции в возрасте, но выглядела она оживленно при видя интереса посетителей.       — Расскажите о нём, — хриплым от волнения голосом попросил Марко. Он понимал, что это зеркало Небесного отца, защитника простых людей, но на нём были нанесены руны гадателей. Что-то не сходилось.       — Это зеркало было найдено при раскопках в окрестностях Умага. По преданиям считалось, что им владел сам Небесный отец. Хотя по найденным письменным свидетельствам мы всё же делаем вывод, что это зеркало использовалось его жрецами для проведения определённых ритуалов…       — Для гадания, — уточнил Марко.       — Именно. Откуда вам это известно? — заинтересовалась хранительница.       — Тут всё написано. Я гадатель, — ответил Марко, ожидая издевку. Но хранительница молчала.       — Это очень редкий дар, — проговорила она. Марко кивнул в ответ, соглашаясь с тем, что он и так знал. — И он был у самого Небесный отец.       — Разве Небесный отец мог быть женщиной? — вступил в беседу Мартин. Хранительница посмотрела на него и покачала головой.       — Нет.       От простого слова у Марко всё внутри затряслось от волнения.       — Значит, это первый мужчина-гадатель, — медленно проговорил Марко.       — Но Небесный отец не мог быть одарённым — Охотники же чтят его как своего защитника, — Мартин потирал висок, хмурясь.       — Охотникам это известно. Небесный отец, как и подобные ему древние боги, имели двойственную природу и использовали силу нескольких даров, — пояснила хранительница. — Он прорицал, врачевал, ознаменовал бедствия, стоял на границе порядка и хаоса — и тем самым оберегал простых людей. А Охотники сокрыли саму его суть, посеяв раздор между нами, — она поморщилась как от горькой пилюли воспоминания. И Марко понял, что перед ними стояла пожившая непростую жизнь хранительница музея, которая была такой же одарённой.       Марко подошёл к ней и склонил голову.       — Мы приехали за книгой гриб… — резкая боль не дала закончить фразу, ослепила и заложила уши. Марко зажмурился. На его голову легли легкие сухие ладони.       — Ничего не говори, наследник Небесного отца. Найди его жрецов. Если у тебя будет доказательство божественного происхождения твоего дара, Охотники признают твоё право и вернут украденное.       Марко задыхался от тяжести, но не ладоней, а груза ответственности, который на него возлагали. Он никогда не считал, что тянет на уровень божественного. Но посторонний человек верил.       — Вы так спокойно это всё рассказали нам. Почему? — Мартин спросил с недоверием.       — Зоффи предупредила, что пошлёт здухача и некого гостя, — хранительница опустила руки, и Марко разогнулся.       — Вы не боитесь, что мы её вывезем из Умага, когда найдём? — Марко шёпотом спросил.       — Книга грибанцияши была создана тёмным колдуном для тёмных дел. Может быть Истрия станет более чистым местом после этого.       В голове Марко витала сотня вопросов, но он понимал, что им ещё не время и определённо не это место.              — Я не понял, тебе зеркало помогло? — спросил Мартин сразу же, как они вышли из музея. Марко подставил своё лицо солнечным лучам, чувствуя, как мир маленького города раскрывался переплетениями жизней его жителей.       — Определённо да. Теперь я знаю, что мне нужно попасть к жрецам. Без Яна я это делать не буду. Он хотел нашему заказчику позвонить, может появятся новые сведения, — Марко потёр переносицу, чтобы разогнать напряжение. Мартин подошёл ближе и тронул его за руку.       — Мне показалось, или тебе было больно говорить про книгу?       — Иногда мне больно даже думать о ней. Моё гадание на неё не сработало. О… чёрт, — Марко медленно начал осознавать ситуации. Он громко расхохотался в голос, чем испугал и Мартина, и проходивших мимо зевак.       — Марко? — обеспокоенно позвал Мартин. Марко утёр проступившие слёзы.       — Всё в порядке. Я и правда как-то связан с этой книгой. Видишь ли, гадатель не может предвидеть своё будущее. Это негласный закон высших сил. А я никак не мог нагадать про книгу. Даже когда начинал мысленно представлять её, мне становилось невыносимо больно. Вот значит, кто поставил этот барьер — я сам, — Марко ещё раз окинул здание музея взглядом, полным благодарности. Кто бы мог подумать, что незнакомая хранительница знала столько о нём?       — Звучит странно. Но чёрт возьми, мы живём и в без того странном мире, полного всяких совпадений, порой более чудных, чем это, — выдохнул Мартин. — Кажется, я задолжал тебе поход в ресторан, — с хитринкой проговорил он. Марко расплылся в улыбке. От вкусного ужина с красивым видом он бы точно не отказался.              Марко оценил выбор Мартина. Ресторан средиземноморской кухни стоял на каменном уступе на обрывистой береговой линии, а столик был зарезервирован на открытой террасе. Марко устроился напротив моря, вдыхая полной грудью солёный воздух, и крутил в пальцах хрупкую ножку бокала аперитива.       — … Хорошо, ты добьёшься расположения жрецов культа Небесного отца. А дальше что? — Мартин отрезал очередной кусочек стейка и задал вопрос Марко. Тот задумчиво накручивал на вилку пасту.       — Значит, мы ещё раз свяжемся с главным Охотником. Твой брат, полагаю, не откажет Яну и устроит встречу с Секулем.       Лицо Мартина вмиг почернело. Марко запоздало подумал, а стоило ли ему вообще рассказывать о поездке Яна к Охотникам? Не держал ли Марко это в секрете от него?       — Марко связывался с Секулем? — с долгими паузами между словами уточнил Мартин.       Бошняк кивнул, сложив в обороне руки на груди. Он чувствовал шестым чувством, что нужно защищаться, но пока не понимал, от чего именно.       — Как я понял, Ян просто попросил прямые контакты, а Марко вызвался устроить им встречу…       — Ну конечно, он вызвался! — с нервным смешком прикрикнул Мартин. Марко озадаченно смотрел на него, не понимая отношений в этой тройке. — Они встречались, и достаточно долго, чтобы Секуль оказывал на Марко влияние даже после разрыва.       Тёмные глаза Мартина обжигали своим холодом, до крови кололи, стоило посмотреть в них, поэтому Марко опустил взгляд на тарелку с блюдом, которое перестало казаться столь аппетитным, как при подаче.       — Ян рассказывал, что Секуль не отпускает Марко.       — Брехня! — оскалился Мартин. Марко был уверен — под чёрной одеждой вздыбились все его волоски подобно шерсти дикого животного, а мышцы были напряжены перед атакой. — Марко сам выбрал страдать и убиваться по нему, заодно убивая всех вокруг своим трауром, — Мартин так же скрестил руки на груди, глядя за спину Марко. Бошняк потянулся за напитком, чтобы смочить пересохшее от напряжения горло. Ян иначе воспринимал эту ситуацию. Мартин, обычно не эмоциональный, выдавал слишком много реакций от этой истории. В его словах было много злости и обиды. И вряд ли дело было только в незадачливом бывшем его брата, который маячил в их жизни.       — Ты беспокоишься за него, — тихо, но уверенно произнёс Марко. — Он тяжело переживал разрыв?       — Я его почти что из петли доставал, — Мартин спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул. Марко сидел, ошарашенный и опустошенный. Это определённо не вязалось с внешним видом и кажущейся беззаботностью Марко Пуришича, с которым он впервые столкнулся в музыкальном магазине, который заезжал за Яном и который залихватски играл с ними в волейбол. Уши будто заткнуло пробками. Голос Мартина донёсся до него будто сквозь вату: — Не буквально. Но саморазрушение и наказание себя у него тогда было единственным смыслом существования. Я пытался его остановить, образумить, но он слишком упрям. Впрочем, именно из-за упрямства и любви к своим кошкам, он не сделал с собой ничего непоправимого.       Марко кивнул, принимая ментальный груз Мартина. За пять лет работы в агентстве он часто встречался с человеческими пороками, слабостями, горестями. Иногда Ян подкидывал мрачные истории. Но он не был готов встретиться лицом к лицу с человеком, у которого всё ещё болела рана. Точно не в солнечном Умаге, когда они стали на шаг близки к выполнению заказа.       — Ты сказал, что ушёл в лес из-за конкретного человека, — медленно начал Марко. — Это началось из-за Марко?       — С чего ты это взял? — Мартин выглядел изнеможённым, но он сидел прямо и смотрел в глаза Марко.       — Потому что тебе могло быть невыносимо рядом с ним без возможности как-то помочь.       Мартин часто заморгал.       — Ты… Ты не мог знать об этом. Даже Марко не знает, я уверен, — покачав головой, сказал Мартин, будто не веря словам Марко. Бошняк пожал плечами и поводил вилкой по тарелке, чтобы наколоть большую запечённую креветку. — Но как-то понял, чёрт тебя побери. Марко. Ты невероятный, знаешь? Так. Ты хотел найти дом медведя? — Мартин посмотрел на Марко совсем иным взглядом. Без отблесков прошлого, тени неуверенности, следов боли. Только с живым интересом. Марко даже выронил вилку от неожиданности предложения.       — О, Мартин, конечно! Мне до сих пор кажется, что наша первая встреча был каким-то кислотным трипом. Мне бы хотелось прочувствовать и принять эту реальность, — Мартин улыбнулся в усы и кивнул.       — Ты не против отправиться туда после нашего ужина?       Марко сжал губы, чтобы не разулыбаться во всё лицо, и качнул головой в полном согласии.       Атмосфера ужина вновь вернула себе ту искристую лёгкость флирта, которую они чуть не растеряли сложным, но нужным Мартину разговором.              От Умага отъехали недалеко, и Марко не узнавал дорогу, хоть и всматривался в пейзажи за окном.       — Ты попал в лес с другой стороны. Я тогда бежал к тебе насквозь всего массива.       — Так боялся, что я попаду под дождь? — Марко обернулся к безмятежному Мартину. — Что, испугался, что что-то сделает меня мокрым, а не ты?       Мартин бросил на него молчаливый взгляд с укором, но ничего не сказал. А потом его губы растянулись в улыбке.       — Как же легко ты это делаешь, — цокнул он языком. Наверное, это было восхищение — решил Марко. Поэтому он нисколько не смутился:       — Ты обещал быть скалами, которые сдержат мои волны. Мой флирт с тобой это тоже они, — было непривычно говорить вслух о своём отношении, но после обнажения души Мартином, Марко не боялся приоткрыть свою.       — Я помню, я сдержу, — Мартин заулыбался, глядя в лесную дорогу, на которую они выехали.       — И мне нравятся твои реакции на мои слова. И на меня, — Марко положил ладонь на крепкие пальцы Мартина, которые держали рычаг коробки передач. Мартин глубоко вздохнул.       — Скоро приедем, погоди немного.        Марко отстранился, но отверженности не ощутил. С Мартином было всё так же надежно и спокойно, как и каждый раз в их встречах.              Хижина казалась невзрачной. Даже если бы Марко и проскочил мимо неё, то в дождь и в полутьме сумерек не заметил бы её. Мартин первым поднялся по ступенькам, отпёр дверь и пропустил Марко перед собой.       Внутри было тесновато, но уютно, пахло сухими душистыми травами. Марко узнал некоторые, которыми сам пользовался в рабочих ритуалах. В сенцах была прибита вешалка для верхней одежды, поодаль стояла тумба с чайником, маленькой походной плиткой, на полу стояла полупустая бутылка воды.       — Тут не очень роскошно… — пытался оправдаться Мартин, но Марко даже не хотел сравнивать этот дом со всеми теми, в которых когда-либо бывал. Нос щекотал сладковатый запах, в разложенных вещах наблюдался порядок, аккуратность, забота о доме, Марко с удовлетворением это отметил.       — Здесь и не должно быть роскошно. Это твоё личное убежище, где ты прятался от негативных мыслей и чувства вины, — Марко подошёл к Мартину и взял его ладонь. Тот сжал пальцы и смотрел на него с трепетом. Бошняк ощущал, как из него выходила желчь и злоба на чёртов мир. Единственное, он продолжал злиться на Марко Пуришича, но это был разговор в будущем. Сейчас Марко успокаивали чёрные омуты глаз Мартина и манили мягкие губы, которые обязательно будут его в этот вечер. — Зайдём ли мы дальше? — многозначительно поиграл бровями Марко, пользуясь двусмысленностью фразы. Мартин улыбнулся.       — О да, поверь, сегодня мы зайдем как можно далеко, — второй рукой Мартин притянул Бошняка к себе за талию, поцеловал его в подбородок, чмокнул в щёку и провел губами по скуле к уху. — Возможно, и глубоко зайдём.       Марко приоткрыл рот.       — Мартин Пуришич, ты и так умеешь? — Марко откровенно восхитился умению Мартина поддерживать пикантный разговор. Тот горделиво выпятил грудь и потянул его в сторону комнаты. В ней всё было точь-в-точь как в воспоминании Марко: широкие свечи, расставленные по всей комнате, большая кровать, которая с лёгкостью бы вместила тушу медведя, скрутки трав, свисающие вдоль стен, цветастое одеяло.       Марко присел на край кровати.       — Знаешь, Ян сразу сказал, что наша встреча растянется до утра.       — Думаешь, ему рассказали об этом духи? — Мартин присел рядом и осторожно погладил по щеке. Марко подался вперёд, чтобы получить ещё ласки.       — Не знаю… — мягко мурлыкнул Бошняк, наслаждаясь аккуратными, но сильными прикосновениями. — Возможно, со стороны заметней, как я очарован тобой.       Мартин улыбнулся от этих слов и поцеловал его. Марко оплёл обеими руками крепкие плечи мужчины, позволяя уронить себя на мягкую постель. Мартин навис над ним, и это казалось правильным: здухач взял над ним опеку, он берёг его, был его личным хранителем и поводырём. Мартин выбрал его гораздо раньше, чем сам Марко осознал их взаимную симпатию.       — Я должен признаться, — тихо сказал Мартин, оторвавшись от смакования его губ. Марко вопросительно промычал, глубоко дыша от захлёстывающих голову и душу эмоций, — тогда на пляже я ведь действительно смотрел на твою задницу, пока ты не видел мои глаза через солнечные очки, — Мартин звучал таким самодовольным, что Марко простил бы ему даже если бы он сейчас это всё придумал и попросту дразнился. Марко провёл по широкой груди Мартина и спустился ниже на мягкий живот. Боги, так хотелось уткнуться в него лицом, наслаждаясь его теплом и уютом. Мартин перехватил руку Марко, не давая ей спуститься на пах.       — Не так быстро, — попытался звучать строго Мартин и с силой прижал его руку к постели над головой. Марко чувствовал, что воспротивься он такому уязвимому положению, Мартин бы отпустил его без лишних слов, но всё же позволил доминировать над собой. Бошняк не так часто доверял людям, но в Мартина Пуришича он погрузился с головой, а потому доверился. — Сегодня я всё сделаю сам, — прошептал Мартин и второй рукой начал расстёгивать пуговицы его рубашки. Марко лишь прогибался в спине, стараясь стать ближе, и показать, как сильно нуждался в чужих ладонях на своём теле. на себе. Откинув полы светлой рубашки Марко, Мартин замер, глядя на загорелый торс.       — Ты такой… — с придыханием сказал Мартин. От чужого восхищения стало на несколько градусов жарче. Марко смущённо воспротивился:       — Ты видел меня на пляже…       — Но когда ты лежишь в моей постели, то выглядишь невероятно. И на пляже я не мог делать так, — отпустив его руку, Мартин начал покрывать поцелуями обнажённую кожу, порой прикусывая, не до отметин, но до ощутимой боли.       — Мартин, — стонал Марко его имя, глядя в исступлении на деревянный сбитый потолок.       Мартин на секунду замялся, чтобы стянуть с себя одежду. Марко опустил на него взгляд и магнитом притянулся к сочным свежим татуировкам рун на руке.       — Жду не дождусь, когда ты меня придушишь, — пробормотал, рассеянно облизнувшись, Марко, от чего Мартин издал свистящий звук и вновь нагнулся к нему за поцелуями. Руки тем временем судорожно раздевали, сам Марко помогал ему. Хотелось прямого контакта тел, хотелось ощутить кожу к коже.       Мартин трогал его губами, ласкал ладонями, позволял таять в тепле и любви. Марко расплёл тугой хвост Мартина, выкинув подальше резинку, и позволил чёрным длинным волосам растечься змеями по плечам и спине.       — Негодник, — проворчал Мартин, но ничего не сказал, а приспустил штаны с бельём и поцеловал выпирающую тазовую кость. Марко простонал от чувственности и сжал длинные волосы в кулаках, не давая Мартину отстраниться.       — Мартин, пожалуйста, — всхлипнул Марко, извиваясь. Мартин не был садистом, не мучил его — накрыл губами напряжённое возбуждение и принял в теплоту своего рта. Из горла Бошняка вырывались стыдливые хныканья и стоны. Мартин не отступал от своего решения причинить ему как больше удовольствия. Усталость, страх, переживания, эйфория от курортной интрижки — всё скопилось в пульсирующем члене и выплеснулось вместе со спермой на грудь отстранившегося Мартина.       Марко распластался на постели, пытаясь отдышаться. В теле была лёгкость, в голове пустота, а во рту засуха. Мартин, уловив его желания, поднёс ему стакан воды. Пока Марко жадно пил, он завороженно смотрел на внушительный контур проступающего через ткань белья стояка. Хотелось так же обглодать взглядом Мартина, рассмотреть, чем наградила его природа, вкусить языком или хотя бы примериться рукой.       И Мартин разрешил утолить этот интерес.       Даже в послеоргазменной неге Мартин был учтив и заботлив. В хижине не было душевой, лишь умывальник стоял на улице, но они расправились с потом и спермой с помощью влажных и сухих салфеток. Мартин перемещался с поцелуями по его родинкам от линии волос до крыльев лопаток, пока Марко, сидя, вытирался. Думалось о многом. Хотелось многого. Но Марко был удовлетворён этим днём. Для сна было ещё слишком рано, но уезжать из чудесной лачуги, пропитанной даром и волшебством, не хотелось.       Марко сидел у изголовья кровати и перебирал длинные волосы Мартина, который спиной опёрся о его грудь и лёг, вытянув ноги.       — Я утолил твой интерес? — сонно спросил Мартин. Марко улыбнулся — Пуришич явно хотел комплиментов, напрашивался на похвалу. Какой бы скалой он не был, всё равно был живым и эмоциональным человеком.       — Не скажу, что я согласился бы тут жить или гостить несколько дней, но мне нравится тут быть, с тобой, — Марко мурлыкал, растягивая рычащие звуки. — Но я хочу ещё попросить.       — О чём же? — Мартин жмурился от массажа головы и был податлив. Марко рискнул:       — Покажешь ещё раз медведя?       Мартин замер, но был спокоен от такой просьбы.       — Утром. Пойдёт?       Марко кивнул и потянулся за мимолетным чмоком в лоб.       Мягкие касания, осторожные поцелуи, доверительные разговоры — Марко наконец ощутил себя цельным, определённым, отдохнувшим за последнюю неделю. Будто рядом с Мартином находился его дом.              Заснул он в тёплом объятии Мартина, но проснулся в одиночестве. Марко недовольно прищурился, но тут же расслабился, решив, что у здухача нашлись утреней хлопоты в лесу.       На плитке обнаружилась горячая вода в чайнике, а рядом со стоящей на столешнице кружкой — банка кофе. «Самообслуживание», — проворчал Марко, но сделал себе ароматный утренний напиток.       В хижине не было мебели кроме кровати, поэтому он решил выпить кофе на улице, где вовсю светило утреннее солнце. Марко вышел из дома и присел на крыльцо. Глотки чёрного обжигающего крепкого кофе бодрили. Марко зажмурился от удовольствия. Ему нравилось быть в этом моменте. Он так расслабился, что достал телефон и сделал селфи на фоне этой хижины, чуть кривляясь на камеру, под влиянием хорошего настроения.       Когда он убрал телефон, то заметил неподалёку среди деревьев тёмную мощную фигуру. Мартин? Или же обычный медведь? Марко вскочил на ноги и поставил чашку недопитого кофе на перила. Тем временем медведь вышел из леса. Марко смутно припоминал медведя из их первой встречи. Казалось, что это был действительно Мартин. Медведь привстал на задние лапы, становясь в разы выше и массивнее, и тут же сел, поставив перед собой передние лапы. Звериные зрачки неотрывно смотрели на Марко. Ждал его действий?       Марко медленно спустился по ступеням и подошёл к зверю. Медведь не шелохнулся, продолжал смотреть своим тёплым взглядом. С каждым шагом Марко ощущал всё более сильные приливы спокойствия и принятия. Всё так же медля, он подошел к сидящему медведю и протянул руку. Медведь встал на лапы и коснулся его ладони влажным носом. Марко улыбался, чувствуя, как его щекотно обнюхивают. Мартин, а это без сомнений был он, подошел ближе и шумно дышал ему в шею, обнюхивая.       — Ну, Мартин! — со смехом протестовал Марко. Медведь издал мягкий, вибрирующий изнутри рокот. Пальцы Марко зарылись в плотный густой мех. Стало интересно: а где медведь любил почёсывания больше всего? Но урчание в проснувшимся желудке отвлекло. — Знаешь ли, твоя звериная форма не отменяет того, что нам пора возвращаться в Умаг. Хотя бы на завтрак. Да и Ян уже небось волнуется…       Мартин ткнулся мокрым носом ему под подбородок, заставляя посмотреть наверх. Марко обнял медведя за крепкую шею, гораздо мощнее, чем у самого Мартина, и почувствовал, как ужас неизведанного ночного страха, наконец начал его отпускать, давая место распуститься и заполонить его сердце совсем другому чувству.