Big in Umag

      Поведение Яна удивляло Марко. Вы смотрите: мужик поманил пальцем, и он готов заполночь ехать с ним на кладбище. После сомнительного не-свидания с Пуришичем Розмановски не блестел, не радовался, как бывали радостными пылкие влюбленные. Скорее он был удовлетворен встречей, но отмалчивался о пикантных подробностях, на откровенные провокации не реагировал.       После скомканной беседы Ян уединился в своей комнате, а когда вышел в гостиную, то сразу же приступил к обзвону людей из списка Секуля. Короткие лишённые интереса беседы Марко слушал вполуха, с тоской поглядывая в окно.       — Ян, я пойду пройдусь, — Марко предупредил друга, набросил на плечи мантию и вышел в вечерний пригород. До наступления темноты было ещё пару часов, Марко хотел успеть дойти до того места в лесу, где он в первую ночь встретился с медведем. Он не верил, что яркие живые воспоминания были простой игрой разума, слишком уж хорошо въелись мелкие детали и даже запахи в его память.       Марко бодро шёл по обочине, наслаждался вечерней прохладой и вскоре вышел за территорию пригорода, дойдя до поворота, в котором он когда-то свернул, наивно предположив, что там будет кольцевая дорога, и по ней он скорей вернётся домой.       Густой лес успокаивающе шумел кронами на ветру. Кудлатые розовеющие облака казались пучками сладкой ваты, от чего настроение было таким же лёгким. В голове как пузыри лопались гнетущие мысли, что они с Яном перестали понимать друг друга. Это всё временное, всё пустое. Ян имел право на счастье и на простые телесные радости. Бошняк ощущал в себе силы и желание стать поддержкой для напарника, слушателем, разделяющим горести и радости. Да, наверное, Марко был не таким ужасным другом, каким он считал сам себя.       Лес становился гуще, кроны деревьев заслоняли небо, на пути попадались буреломы, от чего приходилось перепрыгивать через валяющиеся стволы. Марко ощущал в своих мышцах проснувшуюся силу, логически приходил к тому, что правильно углубляется в чащу. Тот дом с медведем не мог стоять поблизости с человеческим жилищем.       Переливчатый девичий смех сперва показался отскочившим от деревьев эхом. Марко остановился, крутя головой по сторонам, но сделав пару шагов, понял, что гомон голосов раздаётся где-то поблизости. Может быть тот владелец медведя устроил вечеринку в глухом лесу?       Марко нагнулся под низкой широкой веткой, как почувствовал, что на его шею кто-то накинул верёвку.       — Что за?..       На лицо упала плотная ткань, спрятав окружение, а веревочная петля на шее затянулась, заставив его упасть на колени.       — Кто вы?! — изо всех сил крикнул Марко. Шальная мысль, что Охотники взялись всерьёз за них, сковала по рукам и ногам. Всё пропало. Своими звонками Ян выдал их планы, и грозный Секуль решил действовать.       Но трёхголосный звонкий смех заставил его пересмотреть эту теорию. Охотники были зрелыми воинами, не настолько юными, как хозяйки звучавших голосов. Да и действовали Охотники согласно заведённому порядку, без вынесения приговора не приступали к активным действиям.       — Важнее, кто ты? И что ты здесь делаешь? — его легонько ткнули в бок палкой, от чего Марко выгнулся, но верёвка на шее ограничила его движения.       — Отведём его к Зоффи. Пусть Премудрая решит, что с ним делать!       — А потом съедим! — голоса щебетали наперебой. Марко решил довериться случаю, не действовать, не выведав ситуацию. Раз их Зоффи такая премудрая, то с ней можно попробовать договориться. Он не доверял женщинам, но умел с ними договариваться.       Шли не так долго. Голоса звучали всё громче и чётче. Марко мысленно считал свои шаги. На двадцатом он различал лёгкий перелив гитары и аромат благовоний. То есть это не Охотники, а женские практики? Например, йога с мечами, ему как раз недавно такие ролики попадались. Или же его ждёт сектантская оргия? Марко бы предпочёл йогу с мечами и котятами.       — О, Премудрая, мы поймали его на нашей границе! — вновь трио голосов слились в унисон.       — Нарушитель ли это или гость? — голос Зоффи был глубок, темп речи размерен, а тембр мягкий, убаюкивающий.       — Мы… мы не знаем!       Ну конечно, хмыкнул Марко, у них же только одна Премудрая на всю компанию. Остальные явно умом не блещут…       — Если будешь и дальше хулить моих дочерей, я отдам тебя им на съедение. Я не шучу, — кажется, обращались к нему. — К тебе, к тебе. В округе не найти подобного глупца, который бы осмелился проникнуть на место, где празднуют вилы.       Марко всё понял. Точно, одержимые неоязычницы играют в ролевые игры, прикидываясь сверхъестественными созданиями. Начали с ритуалов в далёком истрийском лесу вдали от цивилизации, потом его посадят на комплекс для пилатеса, напоят матчей…       — И перережут тебе горло. Слишком много болтаешь, даже в своей собственной голове, — голос Зоффи звучал с раздражением. — Снимите с него эту тряпку.       Марко жадно задышал ртом и захлопал глазами, привыкая к последним солнечным лучам, когда с него стянули плотную ткань. Он проморгался и посмотрел на молодую девушку, сидящую на причудливом изгибе сухого ствола. Длинные тёмные волосы Зоффи чуть завивались на концах, по обеих сторонах лица свисали вплетённые цепочки, на которых были нанизаны маленькие полумесяцы из кварца, который переливался на закатном свету, создавая эффект свечения. Чёткие брови и пухлые губы смягчали крупные черты лица, делали её лик женственным, несмотря на то, как острые стрелки в уголках глаз делали её взгляд смертоносным, а алые губы выглядели окровавленными. Фигура была спрятана в длинном просторном белом платье с тканным кружевом и свисающими лентами завязок, как и остальные девушки вокруг нее. Своей горделивой позой и высокомерным, полным чувства собственного достоинства взглядом она выделялась из всех присутствующих. Марко знал, что никогда не смог бы позабыть ту, которая называла себя матерью этих созданий.       — Вы и правда вилы, — в благоговении вздохнул Марко. Сказки о лесных феях даже в детстве ему казались скучными, и вот теперь он угодил прямо им в руки. Марко опустил глаза — земля под его ногами была усеяна пышными цветами, а мягкая ярко-зелёная трава доходила до середины икр.       — Ты ворвался на наше празднество зашёл за выжженный круг, осквернил таинство, — Зоффи вскинула руку и указала за его спину. Марко обернулся — вдалеке виднелась чёрная земля. Выжженная граница вил. Откуда-то оттуда его и привели. Дело дрянь. — Именно, дрянь, — верховная оскалилась, явив два ряда острых треугольных зубов. — И тебя ждёт наказание: я заберу твоё зрение или же дар речи, выбирай. А не сможешь, — она захохотала в голос, и сидящие под деревом вилы ей вторили, — умрёшь от тоски.       — Я вам заплачу, — сглотнул Марко. Смерть от депрессии его совсем не прельщала.       — Нет, — они прищурилась, продолжая широко улыбаться. — Твой страх дороже золота.       Марко ощущал, как неприятно липнет футболка под мантией к вспотевшей в страха спине, и мысленно перебирал знания о вилах, пытаясь найти лазейку, которая могла ему помочь. Взбалмошные духи природы не признавали чужаков, но любили веселиться ночами. Точно!       — Сейчас только закат! Ваше празднество не началось! — запротестовал Марко. Зоффи с любопытством посмотрела на него, склонив голову.       — Да, ты прав. Но мои дочери уже разжигают костры. К тому же, — она указала на груду, которая при рассмотрении оказалась тремя парнями, которые лежали друг на друге без движения, — мы жёстко чтим свои границы. Разве только ты не музыкант, способный нас развлечь. Ты не музыкант?       — Нет, — голос Марко дрогнул. Он оказался загнан в угол, не зная, как уклониться от прямого вопроса.       — И этого туда, — Зоффи взмахнула пальцами и кивнула на обездвижимых жертв. Вилы вокруг них защебетали, и сильной хваткой потянули Марко за верёвку на шее, заставляя встать на ноги. Марко с леденящим ужасом и внутренним протестом смотрел на лежавших парней, чувствовал, что должен сорваться, побежать, но ноги отяжелели, с трудом волоклись.       Голоса сливались в инфернальный гул, вторили учащённому пульсу. Марко затошнило, стало тяжело дышать.       — Нет, — Марко делал отчаянные попытки упереться ногами в землю, чтобы остановиться, но сверхъестественные существа были его сильней.       — Нет, — Марко ужаснулся, как же жалко звучал его голос. Вилы лишь смеялись в ответ.       — Оставьте его! — громкий властный оклик перебил их стройный хор. Голос был знаком Марко.       — Здухач, — Зоффи прозвучала разочарованно. — Не лезь не в своё дело. Мы караем нарушителя.       — Ещё раз повторяю: отпустите моего друга.       — Вот же блохастый мешок. Отпустите пленника, — скомандовала Зоффи безо всяких театральных ужимок. Вилы бросили верёвку на землю. Марко глубоко вдохнул, наслаждаясь свободой, и обернулся, встречаясь с серьёзным взглядом тёмных глаз.       — Мартин! — воскликнул Марко.       — Он и правда тебя знает? — удивилась Зоффи.       — Зоффи, ты меня знаешь, я не буду помогать посторонним, — вздохнул Мартин и подошёл к Марко, чтобы развязать верёвочную удавку на его хрупкой шее.       — Что он делал в нашей части леса?       — Мы договорились о встрече. Мы с ним разминулись, и он заблудился, — Марко, не дыша, смотрел на Мартина, пытаясь разобраться, кто же перед ним, и почему та, которой подчинялась эта толпа, прислушалась к нему.       — Ты лишил нас развлечения, — Зоффи нарочито громко вздохнула.       — Если бы вы меньше убивали зевак, то могли бы славно развлечься. Несите гитару, сыграю вам, — распорядился Мартин и притянул к себе Марко, придерживая его под локоть. — Не беги, не дёргайся. Со мной есть шанс выбраться. Я сейчас спою им пару песен, ты в это время рядом посидишь, — Мартин еле слышно проговаривал ему инструкции. Марко прижался к его тёплому боку и кивал на каждом слове, боясь упустить что-то важное. — Будут угощать, не отказывайся, а то затаят обиду. На спор ни с кем не пей, в карты не играй, не пытайся торговаться. Вокруг особо не озирайся, в декольте вилам не заглядывай…       — Это тоже из правил, или уже от себя пожелание выразил? — пошутил Марко. Мартин окинул его взглядом и протянул с уважением:       — А ты пришёл в себя быстрей, чем я думал. Очень хорошо для городского.       — Но у меня остались вопросы. Ты здухач? Это как? Я не понимаю, –Бошняк ощутил прилив уверенности. Его шкура была в сохранности, а значит, был шанс узнать, как можно больше о сверхъестественном, окружающим Умаг.       — Всё потом, — отрезал Мартин и подтолкнул его на траву.       Марко сел, скрестив ноги, а Мартин устроился на поваленном рядом бревне, приняв гитару, поданную маленькой вилой.       Пальцы перебрали струны, на пробу выдав первые аккорды, и, кивнув самому себе, Мартин начал играть. Тоскливую, рвущую душу Марко изнутри мелодию. Он смотрел на прямо сидящего Мартина и дёрнулся от прикосновения вилы к своему плечу. Она, дружелюбно улыбаясь, будто не пытавшаяся убить его пару минут назад, протянула огромную глиняную кружку с чем-то тёмным. Марко принял тяжёлый сосуд и принюхался. Пахло спелым виноградом, самим солнцем, чуть-чуть душистым персиком. Кивнув в благодарность, Марко отпил напиток. Вила, поправив за ухо волосы, подмигнула ему. Вино раскрыло свой вкус, стало ярче, богаче. Марко проглотил эту амброзию. И в тот же момент Мартин запел.       Глубокий сильный голос вплетался в музыкальную канву гитарной мелодии, пел о тоске потери, о бесконечно долгом поиске, о ярком свете маяка, который вёл единой неизведанной, но верной дорогой. Марко прикрыл глаза. Пение Мартина пробирало, трогало глубоко запрятанные эмоции, напоминало, что он такой же человек, потерянный в далёком море. Обернувшись вопреки наказу, Марко осмотрел поляну. Вилы замолкли, сидели в траве и смотрели только на музыканта. Даже Зоффи легла на дерево, с грустью улыбаясь.       Мартин замолчал, мягко проведя по струнам, успокаивая инструмент. Вилы зашептались. Юная фея подошла с прозрачным кувшином к Мартину, угощая и его. Мартин улыбнулся ей, кивнул, как старой знакомой, и принял угощение из её рук.       Царившая атмосфера казалась сказочной, нереальной. Умаг, Загреб, Ян — всё это казалось призраками прошлой жизни. Будто Марко сидел тут всегда, пил вино, слушал песни Мартина, который, сделав пару жадных глотков из кувшина, подсел к нему.       — Не соскучился?       — Не знал, что ты умеешь петь, — Марко не сдержал искреннего удивления.       — Нам с тобой не выдалась возможность как следует познакомиться, — Мартин мягко улыбнулся. Марко потянулся к нему, чтобы разгладить лапки морщин в уголках глаз и выпрямить упрямую складку на лбу, но вовремя остановился. Вот чёрт. Лёгкое фруктовое вино раскрепостило, и теперь Марко хотелось тактильности, например, обнять Мартина, такого мощного.       — Надо это исправить, — улыбнулся Марко в ответ. Мартин кивнул.       — Здухач, мы скучаем! — Зоффи окликнула его. Мартин встал на ноги и вновь взял в руки гитару.       Вторая песня была бодрой, заряжающей. Марко, окрылённый согласием Мартина узнать друг друга поближе, пил вино, не стесняясь разглядывал вил, которые прятали в ладонях свои улыбки, и любовался Мартином. Бошняк по-прежнему не понимал, кто же он, но это стало как будто бы не так уж и важно.        Разгорались первые ночные костры, лёгкое вино текло рекой, а звонкий смех вил раздавался вокруг, сводя с ума Марко, увлекая его в хоровод эмоций.       Мартина отпустили после пятой песни. Он пел что-то народное, порой переходя на истрийский говор, от чего Марко окончательно потерял связь с реальностью.       — Пей. У тебя, наверное, пересохло в горле, — Марко подал кувшин Мартину, когда тот устало завалился рядом с ним на траве.       — Не то слово. Спасибо, — поблагодарил мужчина и жадно отпил. Марко вытянул ноги и заинтересованно смотрел на младшего из братьев Пуришичей.       — Как ты узнал, что мне нужна помощь?       — Я здухач, — повел плечами Мартин и вытер подбородок от капель пролитого вина.       — Что-то вроде друида? — Марко не понимал эту сущность.       — Что-то вроде. Мне подконтролен лес. Можно сказать, деревья нашептали, что ты движешься к месту скопления вил, и я поспешил тебя отгородить от них.       Марко отвернулся в смущении. Забота Мартина была приятной, но стало жутко от мысли, что могло случиться, не поспей он вовремя. Исполнила ли Зоффи свои угрозы? Вернулся ли он домой? Марко поёжился. Его дар и годы учёбы оказались бесполезны перед дикой природой.       — Верховная пригласила здухача и его друга, — девичий голос отвлёк от мыслей, и после краткого кивка Мартина, вила упорхнула к подругам.       — Пойдём. Сейчас всё решится, — Мартин грузно встал. Марко вскочил на ноги, со смаком потягиваясь после длительного времени без движения.       Зоффи лежала величественно и следила за тем, как вилы белыми тенями перепрыгивали через костры, танцевали в хороводах, шептались и смеялись. Марко ощущал себя чужим в тяжёлой мантии, чёрной вороной среди белых лебедей.       — Ты развлёк нас, здухач, — удовлетворённо кивнула Мартину верховная вила. — Твой талант спас шкуру этому мальчишке. Так всё же, кто он? — Зоффи не обращала внимания на Марко, говорила о нём, как о пустом месте, но Бошняк вовремя прикусил язык.       — Мой друг, — устало повторил свою версию Мартин.       — Друг? Уверен? Пусть так, — Зоффи многозначительно улыбнулась и перевела взгляд на Марко. — А ты не так-то и прост, — вила издала мурлыкающий звук. Марко прокашлялся и пояснил:       — Я гадатель. Мужчина-гадатель.       — Вижу, — Зоффи сощурилась, хищно обнажила острые зубы.       — Мы с другом ищем здесь книгу грибанцияши, — выпалил Бошняк, надеясь на благосклонность сверхъестественного существа. Зоффи склонила голову и посмотрела на Мартина.       — Отводи его в музей.       — Я не люблю смотреть на черепки, — съязвил Марко.       — Покажи ему зеркало Небесного отца, — не обратив внимание на шпильку Марко, продолжала наставлять Зоффи.       — Кого? — Марко шёпотом спросил у Мартина. Тот тихо пояснил:       — Это защитник людей из пантеона местных божеств. Его реликвия храниться в музее. Хорошо, Зоффи, я так и сделаю, — Мартин учтиво склонил голову. Марко так же склонил голову перед Верховной. Та разразилась серебристым смехом.       — Мне нравится, что ты начал выбирать сторону, здухач. Тебе это идёт, — цокнула языком вила и тряхнула волосами. — Идите, пока я не решила всё же скормить милого гадателя моим дочерям.       — Пойдём, — Мартин легонько потянул за собой Марко, который во все глаза смотрел на создание хаоса, играючи распоряжающейся его жизнью в эту ночь.       — Спасибо, — наконец нашёлся с благодарностью Марко и двинулся вслед за Мартином.              Шум веселья с каждым шагом становился всё тише и тише. Мартин уверенно выводил их из леса, мягко ступая. Марко создавал больше шума, чем массивный мужчина. Выйдя из леса, они продолжили свой путь по лугу. Полумесяц ярко освещал им путь, россыпь ярких звёзд блестела дорогими камнями, ласковый ветер трепетал волосы.       — Мартин, спасибо, — тихо поблагодарил Марко.       — Не за что, — так же тихо ответил Мартин.       Они продолжили идти молча. Марко понемногу приходил в себя. События вечера укладывались в голове, осаждаясь яркими воспоминаниями, как только что просмотренный в кинотеатре фильм.       — Куда мы идём?       — К машине. Я отвезу тебя домой. Если, конечно, ты хочешь вернуться, — Мартин хмыкнул. Марко была приятна его забота, прямолинейная, совсем не похожая на романтические ухаживания. Мартин явно потратил несколько часов сна, чтобы участвовать в импровизированном концерте и вытащить его из хищных лап вил.       — Хочу. Я не знаю, как тебя отблагодарить.       — Просто не ввязывайся в подобные ситуации. Хлопотно тебя из них вытаскивать, — Мартин вздохнул. И в этом вздохе гудела вселенская усталость. — Что ты вообще делал в лесу?       — Я хотел найти хижину медведя… — взялся объяснять свой порыв Марко, но Мартин резко остановился.       — Кого? Начитался детских сказок?       — В первую ночь я и правда заблудился в лесу, а потом встретил медведя, и он меня забрал в свою хижину. Когда проснулся, он лежал рядом, такой меховой. Потом я очнулся дома. Это звучит как бред, но я знаю, что это не выдумка. Мне нужно ещё раз увидеть этот дом, я уверен, что это важно! — не обращая внимание на застывшего камнем Мартина, Марко начал рассказывать ему свои путанные воспоминания. — Ты здухач. Если тебе и правда подконтролен это лес, то ты и эту хижину знаешь! — поражённый своей догадкой, Марко бросился к Мартину. Тот посмотрел внимательно на него и обронил:       — Не стоит её искать. Вообще. Забудь об этом всём, — и обогнув Марко, он зашагал дальше. Марко сорвался с места и нагнал Мартина.       — Вот ещё! Теперь я уверен, что ты что-то скрываешь, — не унимался Марко и схватил Мартина за локоть. Тот резко дёрнулся, вырываясь. — Да что с тобой не так? — Марко не понимал происходящее.       — Я здухач, — повторил Мартин, повернувшись к нему. — Я не просто охраняю лес. Я и есть лес. Медведь — это дух истрийского леса.       — Дух леса? То есть тогда… — Марко медленно складывал всю информацию как диковинный паззл, — это был ты? — в лицо ударило жаром, уши заложило от волнения. От воспоминания, что в постели он лежал полностью обнажённым, прошибло молнией. — Ты меня видел голым! — крикнул Марко и отшатнулся от Мартина.       — Технически, тогда я тоже был без одежды, только в меху, — пожал плечами Мартин.       — Извращенец! — выпалил Марко.       — В сырой одежде ты бы переохладился. С тебя лилась вода. Не хотелось класть такое в свою постель, — без тени смущения рассуждал Мартин, чем только подтверждал правдивость догадки Марко.       — Да не надо было меня вообще в неё укладывать, — сквозь зубы процедил Марко, выдыхаясь.       — Ты тогда не жаловался, так что думаю, тебе не было плохо, — хмыкнул Мартин. — Накричался? Стало легче?       — Да, вполне, — осторожно ответил Марко, ощущая лёгкость на душе и в голове от решённой загадки последних дней. Прекрасно, теперь можно было все силы бросить на поиски книги, не отвлекаясь на малозначительное.       Он нагнал бодро шагающего Мартина и ойкнул, когда чужая ладонь накрыла его пальцы, чуть сжимая, тем самым согревая и успокаивая. Марко сглотнул. Контакт Мартина был мимолётным, по-детски наивным, но в прикосновениях здухача чувствовалась защита. Его поступки говорили громче всех слов, которыми разбрасывались его бывшие ухажеры.       Марко залез в машину и потёр ладони, выдыхая на них тёплый воздух.       — Сейчас заработает печка, — пообещал Мартин и завёл мотор. — Марко? — осторожно позвал он. Марко повернулся к нему, молча вскинув брови. — Я знаю, как ты можешь меня отблагодарить. Пойдёшь завтра выпить со мной кофе?       — Просто кофе? — уточнил Марко, чтобы проверить крепость границ между ними.       — Просто кофе и ничего большего, — заверил Мартин. Марко не мог не согласиться.       Просто Бошняк ненавидел быть кому-то должным.       

***

      Марко бы соврал, если б сказал, что не волновался. Единственное в предстоящей прогулке с Мартином его бесило то, что у него был ограниченный гардероб — он не планировал так долго застрять в Умаге, а потому приехал с небольшим багажом. Пусть никто из них этого не проговаривал, но было понимание, что это их первое свидание. И Марко теплился надеждой, что с продолжением. А выгодно показать себя было не в чем.       Пришлось ограничиться лёгкой рубашкой и льняными шортами. Марко наглаживал стрелки на ткани и судорожно перебрал в уме разы, в которые он мог надеть этот комплект: видел ли уже его Мартин в этом? На каждый день он не мог надеть светлый комплект, на пляже он был в более лёгком, в лесу он был в застёгнутой наглухо мантии. Получалось, что Мартин не должен был видеть его в этом. Гадатель облегчённо выдохнул, разгибаясь над гладильной доской.       — Как-то ты чересчур паришься из-за обычной прогулки, — со стороны дивана раздалась издёвка. Марко метнул гневный взгляд, желая испепелить Яна на месте, но тот тут же прикрылся ноутбуком. Ему легко было говорить: у них с Марко пусть и был какой-то сопливый подростковый роман, но зато они оба были на одной волне: то взаимно притягивались, то взаимно отстранялись. Глупые подарки, идиотские ужимки, ночные побеги из дома — Марко так проводил свои бунтарские пятнадцать лет. Но раз Пуришича с Розмановски это устраивало, то он не лез к ним с критикой и своим мнением.       — Мартину всё равно, подойдут ли друг другу верх и низ по текстуре ткани и оттенку, — Розмановски звучал одобряюще. Но Марко всё равно зашипел:       — Откуда тебе знать?        — От Марко, — кратко ответил Ян, вновь отрываясь от ноутбука, чтобы посмотреть на Бошняка. Посмотреть серьёзно, без ехидной улыбки.       — Вы нас обсуждали? — Марко выключил утюг и свернул шнур.       — Он рассказывал про Мартина. Я хотел побольше узнать о его брате, но про тебя он не спрашивал.       Бошняк понятливо кивнул и снял с доски одежду. Он отошёл в ванную, чтобы быстро освежиться в душе, смывая с себя пот и волнения, нанёс на себя любимые духи и оделся. Марко застрял около зеркала, чтобы нервно поправить волосы в ужасной укладке. В Загребе он бы уже сидел в салоне, может по пути заглянул в магазин, чтобы прикупить обновку к свиданию. Марко был расстроен: будь они в большом городе, свидание шло бы по заученному сценарию. Он бы уговорил Мартина на ресторан, нарядился бы до лоска, позволял бы за собой красиво и правильно ухаживать. Но они оставались в долбанном Умаге. Нет, Марко знал о наличии неплохих итальянских ресторанов, но Мартин твёрдо настаивал на простой встрече без заморочек. Бошняк ощущал неуверенность, оказавшись в непривычных условиях.       — Ты выглядишь на все сто, — Ян провожал его, стоя в дверном проёме в коридоре. Марко обул мягкие туфли, покрутился перед зеркалом, проверяя, как он выглядит, и кивнул, растирая щёки обеими ладонями.       — Эй, чего ты? — Розмановски подошёл к нему и положил ладонь на плечо. Чужое тепло заземлило Бошняка. Ян действительно переживал за него.       — Я почти месяц не ходил на свидания. Потерял форму, — пошутил Марко с виноватой улыбкой.       — Брось, ты всегда в форме. Просто позволь ему рассмотреть тебя настоящего, — Ян, не зная, своими словами надавил на душевную мозоль Марко.       — Вот этого я и боюсь, — признался Бошняк и вышел из дома.       Волнения по поводу внешнего вида оказались напрасными. Мартин ждал около машины, одетый просто, в чёрные брюки и чёрную рубашку, но этот цвет шёл здухачу. Марко в своём светлом костюме ощущал лёгкость и осознавал, как же они гармонировали друг с другом. Мартин подошёл к Бошняку, протянул руку, но тут же отдёрнул её. Приблизился, будто чтобы обнять, но снова спасовал. Его глаза бегали, и Марко с облегчением понял: тот нервничал не меньше его. Марко сам сократил расстояние между ними и приобнял Мартина, обеими руками придерживая его за плечи.       — Чшш, я не кусаюсь, — Марко пытался шуткой разрядить обстановку. — По крайней мере в самом начале вечера, до первой бутылки вина, — Бошняк заправил прядь волос за ухо и сел в открытую Мартином машину.       — Вино не предлагаю, давай остановимся на хорошем кофе, как и планировали, — откашлявшись, предложил Мартин. Марко пристегнулся ремнём безопасности и склонил голову.       — Давай начнём с этого, — согласился Марко, растворяясь в тепле подогрева сидения и в приятном свежем аромате в машине, то ли от освежителя, то ли от духов Пуришича. Они вновь гармонировали, дополняя друг друга. Бошняк пару раз сжал и разжал кулаки, успокоившись. Пускай он и оказался в новых условиях, но уже предвкушал, что всё будет прекрасно.       Надежды на приятный вечер начали рушаться в кофейне, когда Марко отпил кофе. Лёгкая судорога щупальцами опутала его желудок, а в голову ударил жар. Бошняк знал эти звоночки — криворукая бариста использовала обычное молоко для его капучино, не обратив внимание на то, что они заказали альтернативу.       Марко ощутил, как от волнения заложили уши. Злость поднималась по позвоночнику вверх. Она посмела испортить ему свидание?       — Мы заказывали капучино на альтернативном. Вы отличаете альтернативное от обычного? Или коровы для вас уже нетрадиционно? — Марко хотелось кричать на тупицу, стоящую за кассой, но вмешался Мартин, легонько отставив Марко в сторону.       — Римма, мы заказывали два альтернативных. Вот чек. Переделайте заказ, — настойчиво попросил Пуришич.       — Ты знаешь её? — спросил Марко, когда бариста вернулась за кофе-машину.       — Нет, просто на бейдже прочитал её имя, — флегматично ответил Мартин. Для него будто не было никаких проблем.       — И творожное кольцо, — задумчиво пробормотал Марко, изучая витрину. От переживаний у него упал сахар, смертельно захотелось какую-то калорийную гадость.       Когда Римма передала им стаканчики, Мартин ткнул пальцем в стекло.       — И два творожных кольца.       Бошняк напряг губы, пряча довольную улыбку. Он ощущал тепло и копошение внутри, стоило ему посмотреть на Мартина. Чтобы отогнать лишние мысли, он откусил творожное кольцо. Лёгкое тесто и сладкая с кислинкой начинка подняли настроение. Факт оставался фактом: Мартин поддержал его, не стыдил за всплеск агрессии, не выходил из себя, как случалось раньше с другими, а просто спокойно настоял на своём. И исполнил его прихоть. Это было приятно. Губы Марко растянулись в довольной улыбке. Здухач одним походом за кофе заработал себе кучу баллов. А когда открыл дверь, приглашая в машину, то Марко замер.       — Ты разрешаешь с едой сесть в свою машину? — уточнил Марко, жадно кусая творожное кольцо. Он ощутил липкую сахарную пудру на губах и быстро облизал их.       — Ну да. Я не буду заводить машину, чтобы тебе было удобней доесть. Но если для тебя это проблема, мы можем и на скамейке посидеть.       Марко обернулся. Скамейка, а точнее переполненный мусорный бак рядом с ней, совсем не привлекала.       — Просто обычно владельцы авто борются за чистоту в салоне, — пояснил он своё удивление. Мартин пожал плечами:       — Не вижу никакой проблемы в лишней уборке. Да и верю в твою аккуратность, — с улыбкой добавил он. Бошняк кивнул:       — Тогда давай в машине.       Марко сел на соседнее с водителем место. Мартин аккуратно захлопнул дверь, так как у Бошняка были заняты обе руки, и сел на водительское кресло, отпивая свой кофе. Марко честно старался не пялиться на Мартина, но обаяние Пуришичей было семейным и завоёвывало. Поэтому получалось из рук вон плохо. Мартин поймал его взгляд.       — Вкусно? — спросил он.       — Попробуй, — Марко нашёлся, хитро улыбнулся и протянул бумажный сверток с целым кольцом ко рту Мартина. Возможно, игра требовала, чтобы он сам приблизился к его губам и позволил слизать с себя вкус угощения. Но Бошняк хранил целомудрие, держал себя в руках, флиртуя филигранно, не переходя грань пошлого.       Когда Мартин приблизился к его ладони и, не прерывая зрительный контакт, откусил, Марко ощутил предательский жар и пришёл к выводу: оно стоило того, во взгляде Мартина читалось восхищение. Так близко они не рассматривали друг друга. Марко наконец смог рассмотреть и теплоту глаз, и ровный ряд натуральных, не отбеленных в салоне зубов, и пухлость губ.       — Очень вкусно, — заключил Пуришич, но Марко не позволил ему отстраниться. Легонько свободным мизинцем он смахнул сахарную пудру с чужого рта и задержался на губе, тёплой, действительно мягкой. Тем самым он перевел встречу на иной уровень. Но отстранился, придерживаясь рамок, установленных им же самим.       — Теперь куда? — Марко отпил кофе, прогоняя сухость волнения во рту. Он вскоре расправился с едой. На языке чувствовался сахар, а на кончике мизинца ощущение губ Мартина. Украдкой он потёр свою губу, почти физически слыша звук рвущегося по швам самоконтроля.       Но Мартин был все таким же невозмутимым.       — Хочу показать одно место в городе. Оно чем-то напоминает тебя.       — Надеюсь, это не вход в Преисподнюю, — Марко согласился, не удержавшись от шутки.       Реальность удивила. Они свернули с центральной улицы Умага ближе к морю через узкие спальные улочки. Марко с любопытством рассматривал окрестности. Сюда они с Яном ещё не забредали. Окружающие дома выглядели не так помпезно, как в туристическом районе, но место всё равно притягивало взгляд. Город показывался Марко с новых сторон, обнажая свои грани. Оставалось только его принять, и быть может, Умаг принял бы и его, приоткрывая свои тайны.       Пока Марко витал в своих мыслях, они подъехали к набережной и проехали мимо стройного ряда лодок и яхт, пришвартованных в гавани. Марко ахнул от открывшегося вида: они выехали на длинную изгибающуюся косу, омываемую с обеих сторон морем. Дорога впереди уходила будто бы в водную гладь, Марко с восторгом смотрел на линию слияния синевы неба и воды.       Мартин заехал на пустующую стоянку. Марко вышел из машины. Он зря переживал за свою причёску, приморский ветер лохматил его волосы, но Бошняк ощущал себя как никогда свободным.       — Я напоминаю тебе море? — он обернулся к Мартину. Тот сунул руки в карманы и подошёл ближе.       — Да. Спокойное в погожий день, порывистое в шторм, который может начаться в любой момент.       Марко опустил голову, глядя на пёстрые камни под ногами. Слова Мартина повторяли претензии, которые он получал в свой адрес от других людей. Но впервые его характер кто-то находил поэтичным.       — Но не для всех, — пожал плечами Марко, привычный к подобному исходу.       — Ты стихия, — настойчиво повторил Мартин. — Тобой любуются на расстоянии, ведь ты можешь сломать, можешь поглотить.       — А ты не боишься? — Марко никогда не ощущал страха от Мартина до этого момента. И сильней всего он хотел, чтобы так оставалось и впредь. Мартин показал на огромные камни вала.       — Это я. Мы разные, возможно, даже несовместимые. Но я знаю, что выдержу твои волны.       Марко смотрел, куда указывала рука Мартина, следил за неистовыми волнами и слушал успокаивающий шум. Море волновалось, а Марко уже нет. Стихия уносила его сомнения, его мечты о лоске города и ресторане, его желание стабильности и правильности. Он перевёл взгляд на Мартина. Не могло быть места более похожего на них.       — Как ты это почувствовал? — вырвалось глупое восхищение. Мартин на секунду задумался.       — Я наблюдал за тобой, как только вы приехали в город и познакомились с Марко.       — И даже не подошёл ко мне, чтобы познакомиться, — пожурил Марко.       — Я не умею общаться с такими, как ты, — честно признался Мартин. Марко нахмурился:       — Если это предполагалось как комплимент, то он прозвучал хреново, знаешь. Мы не настолько разные, как ты думаешь, — Марко не хотелось осуждать Мартина за честность, но так вырвалось.       — Марко, посмотри на меня ещё раз, — Мартин повернулся к нему правой стороной, демонстрируя щёку, которая была обезображена буграми, которые оставались после подросткового акне.       Марко смотрел на изъян, который замечал раньше, но так и не чувствовал, чтобы он хоть как-то отвращал его от Мартина. Марко положил ладонь на чужую щёку и погладил.       — У меня были разные партнёры. Красивые мальчики, куколки-девочки, утончённые женщины, светящиеся лоском мужчины.       Мартин не отстранился, позволял себя гладить, но нахмурился от исповеди Марко. Тот продолжил, видя, что его слушают.       — Но они все были со мной до того момента, как я открывал рот. До первой ситуации, когда случалась вспышка агрессии, до того вечера, когда я был уставшим, когда мне было страшно или грустно. До того, как я был живым человеком, а не просто смазливым парнем для развлечения. Понимаешь, о чём я?       Мартин сглотнул, от чего кадык на его шее высоко дёрнулся. Марко осознал: его поняли.       — Ты дважды спас мою шкуру, — тише сказал Марко. Пришлось для этого приблизиться к чужому лицу, чтобы ветер не украл его признания, но так оказалось ещё удобней опуститься губами на поврежденную кожу, чтобы поцелуем выразить благодарность и искренность своих слов.       — Я бы спасал тебя столько раз, сколько понадобится, — ответил Мартин и доверительно прижался к нему. Бошняк прикрыл глаза. Это свидание шло против всех его правил, но было самым чувственным.       — Мартин, — тихо позвал он, вслепую нащупав крепкую ладонь. — Не отпускай меня сегодня.       Мартин переплел с ним пальцы.       — Не отпущу, — пообещал он.              После невинных поцелуев в щёку и согласия Мартина забрать Марко на ночёвку стало невозможно не позволить чужой ладони бережно держаться за его. Мартин неспешно рассказывал о своём прошлом, почти не рассказывал о старшем брате. Марко ощутил некоторую пропасть между ними, но не настаивал. Он с удовольствием отвечал на расспросы о себе, порой поёживаясь от вечерней прохлады.       — Замёрз? — спросил Мартин, зачесав его волосы назад. Марко виновато улыбнулся.       — А ещё немного проголодался.       — Тогда предлагаю заехать в магазин и приготовить ужин у меня дома.       — В последние дни я слишком часто подхожу к плите. Меня начинает пугать эта тенденция, — пошутил Марко.       — А если я скажу, что твоя задача будет в том, чтобы пить вино и дегустировать то, что я буду тебе приносить? — Мартин направился к машине, Марко с лёгкостью поддался ему, позволяя тянуть себя к спасительному теплу.       — Я согласен, — хихикнул Бошняк, ощущая в голове приятную лёгкость, а в животе узел предвкушения.       Отъезжая с пирса, он написал Яну о том, что ночью не придёт, и что у него всё в порядке. Ян только отметил его сообщение сердечком-реакцией, но больше ничего не написал. Не пошутил, не прокомментировал, не спросил. Марко испытал некоторое разочарование, но Мартин быстро отвлёк его мимолётным, будто бы случайным поцелуем в висок, прежде чем застегнуть его ремень безопасности.       Марко отключил в телефоне звук и спрятал его в сумку. До завтрашнего утра для него больше не существовало других людей, кроме Мартина Пуришича.