Книжный вор
2 октября 2025 г., 19:22
По окну автобуса, в которое смотрел цесаревич, стекал апрельский дождь.
Автобус ехал с привычной для междугородних автобусов скоростью. Рядом мелькали машины. Моросил дождь. Небо было серым и не пропускало солнца.
Но Алексей всё равно заметил на обочине что-то, точнее кого-то живого. Он даже не понял, что конкретно увидел. Поэтому захотел проверить. А чтобы проверить, ему нужно было остановить автобус.
И автобус остановился: его занесло на мокрой дороге и он слетел на обочину, ощутимо встряхнув всех пассажиров.
Люди стали громко переговариваться и вскакивать с мест. Водитель выбежал на улицу, а за ним высыпала горсть пассажиров. Но никто из них не обратил внимания, как мимо проскользнул девятилетний пацанёнок.
Он в мгновение забежал за автобус и вышел на дорогу, где наперебой сигналили застопорившиеся машины. Прошмыгнул на противоположную сторону дороги и побежал туда, где видел что-то живое.
Попутно думая о том, что рядом должны появиться люди из секты Дэвида Клементса. На этот раз точно должны. Всё то, что он делал до этого, их не волновало. Возможно, потому что было слишком — в буквальном смысле — мелочным. Но пассажирский автобус, съехавший на обочину... Вряд ли они и это пропустят.
Поэтому, наверное, придётся объяснять, зачем девятилетний Гарри, в воскресенье, в одиночку и в дождь, мотался в Лондон.
Через десять дней после того, как Алексей взорвал библиотеку, семейство его хозяев, судя по разговорам, уехало в Лондон. А цесаревич остался у какой-то женщины-кошатницы.
Он любил кошек. Не так, конечно, как собак, но всё же. Чего Алексей не любил, так это беспорядка. Поэтому не столько предложил, сколько попросил у кошатницы разрешения всё вокруг убрать. И когда закончил, она насыпала ему в ладонь целую кучу мелочи.
Цесаревич её даже не считал, а сразу спросил, можно ли ему в магазин. И после немого согласия и нескольких сотен метров пути, купил себе то, о чём мечтал с момента перемещения в тело Гарри — собственную зубную щётку.
Всё остальное, в плане бытовых вещей, цесаревич считал излишним.
Но кое-какие желания у него всё же были.
Он хотел знать с чем конкретно ему предстоит сражаться. А для этого нужно было углубиться в то, как конкретно устроен СССР и мир вокруг него. Но к библиотеке, на всякий случай, не стоило даже приближаться. А в газетах зачастую писали какую-то чушь.
Единственным более или менее полезным, что Алексей узнал из газет, было название города — Литтл Уингинг.
Чуть позже, разбирая почту, цесаревич увидел фамилию хозяйки — Дурсль, с приставкой «миссис». И с тех пор, когда это было нужно, именно так её и называл:
— Миссис Дурсль, — что её, вероятно, вполне устраивало, потому что она ни разу его не поправила.
А потом, в начале сентября, Алексей пошёл в школу, и вопрос с книгами решился сам собой.
Цесаревича, в принципе, не очень удивило, что такой ребёнок как Гарри — прислуга и, вероятно, сирота — будет ходить в школу. Всё-таки, прошло больше семидесяти лет и мир изменился.
Алексея больше удивила сама по себе школа — огромная, светлая, облепленная кучей цветных плакатов. И в ней, как вскоре выяснилось, была библиотека, в которой можно было брать книги. Они, конечно, в основном были художественными и детскими, но попадались и полезные.
На уроках тоже проскакивало что-то интересное. Но в основном Алексей либо уже знал то, о чём говорят, либо считал это бесполезным. Но всё равно молча слушал. Когда учителя что-то спрашивали — коротко отвечал. А детей, как, впрочем, и дети его, практически не замечал, все перемены проводя там, куда они никогда не заглядывали — в библиотеке.
Общаться с кем-либо он не горел желанием. И даже если бы это желание возникло, он всё равно не мог воплотить его в жизнь.
Цесаревич понял, что Гарри, вероятно, родился англичанином, поэтому и речь у него соответствующая. Но сам он, будучи русским, произносил некоторые английские слова так, как это было удобнее русскоговорящему человеку. И, вообще, тот английский, что знал Алексей, слегка отличался от английского вокруг Гарри.
Поэтому говорил цесаревич лишь по необходимости и короткими фразами.
Спустя чуть больше месяца школы Алексей всё же решился подойти к городской библиотеке. И увидел, что она выглядела точно так же, как и до разгрома.
Внутри скучала библиотекарша. А наблюдая за посетителями, Алексей понял, что из городской библиотеки, как и из школьной, можно выносить книги.
Но спросив об этом задолбанную библиотекаршу, цесаревич узнал, что для него это нереально. Чтобы вынести что-то из библиотеки, нужно было притащить туда Дурслей и заставить их что-то подписать. А эта задача казалась практически невыполнимой.
На какое-то время Алексей перестал об этом думать.
Но в городской библиотеке, в сравнении со школьной, был неиссякаемый запас важной информации.
И цесаревич, в принципе, мог брать всё это без спроса. Потому что женщина-библиотекарь не заметила бы и слона в читальном зале. А иногда она и вовсе отсутствовала.
Но Алексей не хотел воровать, даже когда речь шла о книгах, которые он не собирался оставлять себе. Поэтому он решил попробовать другой, более волшебный способ.
Он каким-то образом взорвал библиотеку. А потом починил разбитый кафель. Просто потому что захотел.
Вдруг он сможет сделать из одной книги две? Он же этого хочет.
В качестве «подопытного кролика» цесаревич выбрал ту самую книгу, в которой была фотография его семьи.
Он, конечно, мог попрактиковаться на чём угодно другом. Но решил, что обстоятельства, схожие с теми, благодаря которым он раскурочил целое здание, подарят больше шансов на успех. Ну, или, снова заставят его всё взорвать. Что, впрочем, не страшно — налетят те же люди, что в прошлый раз, и всё починят.
Поэтому Алексей открыл книгу на той странице, где была фотография Романовых. Вспомнил ту бурю эмоций, что нахлынули на него в прошлый раз. А потом захотел, чтобы книг стало две. И их действительно стало две. После чего цесаревич, впервые за всё время в теле Гарри Поттера, легонько улыбнулся.
Он точно не знал, как Дэвид и ему подобные в прошлый раз его обнаружили.
Если они перманентно за ним следят, то зачем спрашивали, кто он такой?
А если они отреагировали на волшебную силу, то почему не прибежали, когда он починил плитку? Откуда им знать, что конкретно он волшебным образом сделал: починил кафель или сломал кому-то из Дурслей шею?
Цесаревич не понимал, как у них всё устроено, но ему что-то подсказывало, что на этот раз никто не придёт. И никто не пришёл. А если и пришёл, то он явно не хотел, чтобы «Гарри» его видел.
В любом случае, никто не помешал Алексею найти в дубликате книги чёрную библиотечную печать и обвести её такой же чёрной ручкой, превратив в детский рисунок. Потом оторвать от дубликата бумажку с маркировкой и, забросив его в рюкзак, выйти из библиотеки.
