Французская магия
15 января 2026 г., 18:34
Хагрид, выйдя из парусекундного ступора, выхватил из рук Алексея палочку и снова застыл.
Выскочивший откуда-то старик тоже был в лёгком шоке.
А цесаревич не очень понимал, чему они удивляются. Волдеморт, согласно их верованиям, был чуть ли не самым страшным злом планеты. Разве ребёнок, который его победил, не должен быть ещё страшнее или хотя бы равным ему по силе?
Но лично Алексею Волдеморт казался воплощением русской пословицы про рисованного чёрта. Если он правда был таким великим и ужасным, зачем он пошёл сражаться с родителями Гарри? Чем они могли ему, злу планетарного масштаба, помешать? И что помешало ему уронить на дом Поттеров пассажирский самолёт?
Цесаревич не особо обрадовался, когда услышал, что прилетевшая к нему палочка — это сестра-близнец палочки Волдеморта.
Старик прилепил на дверь табличку «закрыто» и стал возвращать разлетевшиеся по дороге палочки.
Хагрид, замерший в двух шагах от входа в магазин, казалось, забыл обо всех ранее полученных инструкциях.
А Алексей, глядя на скопившийся волшебный инвентарь, пытался представить, как потащит всё это на себе в дом Дурслей. И, переведя взгляд на зажатую в руке Хагрида палочку, подумал, что будет гораздо удобнее, если бородач заберёт часть покупок с собой в Хогвартс.
В конечном итоге у Алексея остались лишь книги, форма и около трети волшебных денег.
А чуть позже, в метрах двухстах от «Олливандерса», когда Хагрид наконец-то вспомнил, что должен был сделать по завершению покупок, в руках цесаревича оказался билет на волшебный поезд.
Он отбывал в одиннадцать утра, с лондонского вокзала, но попасть на него могли лишь волшебники. Поэтому, так как Гарри едет в первый раз, ему нужно прийти на вокзал в десять тридцать и подождать у девятой платформы семью волшебников, Уизли. Их легко узнать — они все рыжие. И, вообще, милейшие люди, так что обязательно покажут, как попасть на волшебный вокзал.
Изначальный план был именно таким. Но лицезрение града из палочек явно не давало Хагриду покоя. Поэтому он добавил, чтобы Гарри следил за почтой — если планы относительно Уизли изменятся, ему пришлют письмо.
Бородач растворился среди снующих по автовокзалу людей.
А цесаревич всю дорогу к Литтл Уингингу читал «Историю магии».
По приезде, забрав к себе Моргану, он продолжил читать. И читал весь август, прерываясь, в основном, лишь на церковь. Попутно раздумывая о том, что как-то это нечестно, смешивать всех волшебных детей в одну кучу.
Ему самому повезло чуть больше — у него была миссис Фигг. Но у некоторых детей не было вообще ничего, кроме месяца на прочтение школьных учебников. И это казалось несправедливым.
По крайней мере, если перевести всю эту магию на французский. В том смысле, что русские дети, у которых с рождения были французские няньки, могли заговорить на французском без акцента. А те дети, которые начинали изучать французский после одиннадцати лет, не могли. Это было попросту невозможно, вне зависимости от того, насколько хорошо дети учились.
У миссис Фигг не было волшебной литературы, иначе бы Алексей давно её всю прочёл.
И о Хогвартсе кошатница знала немного, потому что её туда не приняли.
Основную массу информации о школе цесаревич нашёл в книгах, где писали о разных «домах» с непереводимыми названиями, об их создателях с непроизносимыми именами, об игре в квиддич и размерах школьной библиотеки.
Но самой важной и одновременно пугающей информацией были строчки о Sorting Hat — Сортирующей шляпе.
Как конкретно это происходит в книгах не сообщалось, но Шляпа, оказавшись на голове первокурсника, могла определить его доминирующие качества. Значит, наверное, могла влезть к нему в голову.
Что же она увидит, заглянув в голову расстрелянного в тринадцать лет царского сына?
Под конец августа миссис Дурсль, слегка помявшись, спросила у Алексея, не нужно ли ему что-то для школы. Но цесаревич лишь вежливо поблагодарил и ответил, что у него всё есть.
Дурсли уже не раз возили его и Дадли по магазинам, когда нужно было покупать сезонную одежду. Поэтому у Алексея действительно всё было, как минимум на период до октября текущего года.
Алексей уточнял у Хагрида, есть ли в Хогвартсе каникулы, и тот ответил, что первые, осенние, будут в октябре.
Также Алексей спрашивал насчёт кошек, и Хагрид заверил, что дети постоянно везут в Хогвартс различную живность и с этим всё схвачено.
Переноски, включая пару складных, были у миссис Фигг.
Поэтому единственным, что купил Алексей, были пакетики с любимым сухим кормом Морганы.
После, тридцать первого августа, Алексей до блеска вылизал не свою комнату.
А чуть позже, столкнувшись за ужином с Дурслями, услышал вполне дружелюбный вопрос:
— Тебя довезти до Лондона? — заданный непривычно счастливым мистером Дурслем.
Но цесаревич по-аристократически поблагодарил за предложение и вежливо отказался. Поэтому ужин проходил в молчании, но не в напряжённом, а скорее в предпраздничном.
Старшие Дурсли предвкушали момент, когда из их дома исчезнет это странное и крайне опасное создание.
Дадли Дурсль в последние дни был вне себя от радости. Алексей никогда раньше не видел его таким счастливым. И это было приблизительно понятно, потому что Дадли чуть его не убил. Точнее, не его, а Гарри, которому тридцать первого июля 1989-го исполнилось девять лет. Дадли что-то с ним сделал, и если бы Гарри не выжил, то и Дадли жилось бы несладко. Поэтому Дадли боялся к нему прикасаться ещё до того, как эту установку подхватили родители. И поэтому последние дни августа был вне себя от счастья.
А цесаревич тем временем ничего особо и не чувствовал. Дом Дурслей не стал для него хоть сколь-нибудь родным или привычным. Скорее, он воспринимался как захудалый придорожный отель, в котором он вынужден был на время остановиться.
Утром первого сентября, прямо у дома Дурслей, Алексея ждала миссис Фигг, которая провела его к автобусной остановке и обняла, прежде чем впустить в автобус.
Цесаревич в ответ чуть грустно улыбнулся.
Жизнь рядом с миссис Фигг тоже казалась ему пребыванием в отеле. Но в очень уютном, крохотном отеле, с доброй старушкой-владелицей и почти домашней обстановкой.
Дешёвые наручные часы цесаревича, которые он купил после первой поездки в церковь, показывали десять пятнадцать, когда автобус остановился у лондонского вокзала Кингс-Кросс.
Алексей считал, что лучше прийти заранее, чем опоздать.
И волшебная семья Уизли, очевидно, считала так же.
Алексей сразу их узнал. Они все — рыжая мать и пятеро рыжих детей — стояли у главного входа. И цесаревич, подойдя чуть ближе, снова почувствовал, что этот мир над ним издевается.
Из пяти рыжих детей четверо были мальчиками, и всего один ребёнок, очевидно, самый младший, был девочкой. Словно это были Романовы наоборот, у которых вместо четверых старших дочек — четыре старших сына, а вместо младшего сына — младшая дочь...
...Сначала страна с выжившей монархией.
Потом Вольдемар, убивший родителей.
А теперь вот царская семья наоборот.
