Мальчик в полосатой матроске

            Уизли были в восторге от приближающегося к ним Гарри Поттера и наперебой протягивали ему руки для знакомства. А цесаревич, чисто на аристократическом автомате, вежливо их пожимал. Но мыслями был дома, в Петергофе, когда бэби и сёстры были примерно в том же возрасте, что и рыжие Лжеромановы.             С этими мыслями Алексей шёл по вокзалу и проходил через портал. А потом, оказавшись на волшебной станции, увидел поезд. Старый дореволюционный поезд. Не считая цвета, примерно такой же, как тот, в котором чуть не погибли все Романовы, включая папа́. И как тот, в котором последних Романовых везли на расстрел. И тот, который должен был увезти Лёньку к родственникам.             Цесаревич так и не выяснил, что на самом деле произошло с Лёней. Его расстреляли в июле 1918-го? Он выжил? Всё ещё где-то живёт? И до сих пор вспоминает бумажные самолётики, которые запускал вместе с бэби, и императрицу Александру, с её ласковым, слегка искажённым акцентом:             — Мальчики.             Алексей не хотел никого калечить и уж тем более убивать, но чувствовал, что из вагонов, как когда-то из библиотеки, сейчас вынесет все стёкла. И их осколки, со скоростью арбалетных стрел, полетят в снующих рядом пассажиров. А если у поезда внезапно взорвётся головной вагон, будет ещё «веселее».             От катастрофы всех спасла Моргана, которая, заметив у одного из детей-пассажиров кошку, попыталась вырваться из рук Алексея.             Всё внимание семейства Уизли переключилось на неё. А младшая рыжая девочка чуть застенчиво спросила:             — Как его зовут?             Возможно, она уже задавала этот вопрос ранее, но погрузившийся в свои мысли цесаревич его не услышал.             В любом случае, Алексей ответил:             — Это она, Моргана, — и тут же услышал от старших детей поток информации о том, что Моргана — это известная волшебница.             А младший из братьев, ранее представившийся Роном, добавил, что собирает карточки с волшебниками, и уже насобирал шесть штук с Морганой.             Эта незатейливая болтовня отвлекала цесаревича от опасных мыслей, поэтому он был не против ехать в одном купе с Роном.             А Рон, повертевшись у своих странного вида чемоданов, достал оттуда серую крысу. И, глядя на Моргану, зажатым голосом спросил:             — Она его не съест, как думаешь? Это Скабберс.             Алексей уже сталкивался с этим словом, в контексте «чесотка». Но это было не столь важно. Важнее было то, что он, Романов, вёз с собой кошку. В то время как рыжий Лжероманов крысу — извечную противоположность кошки.             А пару секунд спустя, когда Рон заговорил о том, откуда у него крыса, выяснилось, что Уизли ещё и бедные. Как и положено Романовым наоборот.             Хотя Алексей и не особо понимал, как такое вообще возможно.             Почему Рон взял с собой крысу, если в письме упоминались лишь жаба, кошка и сова?             И как можно быть бедным волшебником, если волшебство позволяет дублировать деньги и различные вещи?                          Рон задал Алексею несколько вопросов о мире маглов, потом о шраме, а потом сказал, что Ты-знаешь-кто был из Слизерина.             Далее Рон заговорил о четырёх школьных «домах» и братьях, которых оказалось чуть больше, чем сестёр у цесаревича. И это ломало идеальную картинку Романовых наоборот.             Но Алексея это не особо волновало.             Его самой главной заботой было доехать до Хогвартса, никого не убив.             А Рон тем временем продолжал высказывать свои суждения о школьных «домах», и задал цесаревичу вопрос:             — А в какой дом ты хотел бы попасть?             Правду Алексей сказать не мог, поэтому ответил:             — Рейвенкло.             Но, по сути, цесаревичу было без разницы.             Он воспринимал всю эту жизнь в Англии 90-х как нечто временное, потому и сравнивал дома миссис Фигг и Дурслей с отелями.             Алексей точно знал, что попал в этот мир не для того, чтобы прожить жизнь, а для того, чтобы исполнить божью волю.             Единственно верного ответа на вопрос, почему бог выбрал именно его, цесаревич так и не нашёл. Но зато был абсолютно уверен, что его семья сейчас в раю. Как минимум потому, что плохих людей, которые не заслуживают рая, святыми не делают.             Цесаревич не представлял, насколько лет затянутся его земные дела, но надеялся, что бог отправит его в рай сразу же после их завершения. Повезёт, если в возрасте лет шестнадцати-двадцати или ещё раньше. Не повезёт, если лет в тридцать. Но, в любом случае, стареть в теле Гарри Поттера Алексей не рассчитывал.             Поэтому и воспринимал жизнь в Англии как нечто временное.             Но, всё же, перспектива застрять на ближайшие семь лет с какими-то не самыми лучшими детьми выглядела не очень привлекательно.             В человеческой школе всё было замечательно: Алексей не замечал людей вокруг, а люди вокруг не замечали его.             Но что будет в волшебном Хогвартсе?             Судя по информации из книг, «дома» Хогвартса не имели того же значения, что университетские факультеты, вроде медицинских или юридических. Дети изучали одни и те же предметы, вне зависимости от того, к какому «дому» принадлежат. Разница была лишь в личностных качествах учащихся.             Поэтому Алексей предпочёл бы Рейвенкло или Хаффлпафф, а если не случится, то Гриффиндор или Слизерин.             Но так как в любом из этих «домов» можно было получить равноценные знания, вопрос, в масштабах божьей воли, казался несущественным.             И, вообще, куда большей интригой была Сортирующая шляпа.             Но Алексей, в принципе, и по этому поводу не очень переживал. Ведь на всё воля божья. И даже если эта воля смерть, цесаревич умрёт православным и попадёт в православный рай.