Дни, что пахнут тревогой

***

Листья бросали последние надежды на тепло. Конечно, ещё были зелёные и гибкие листки, но и они через несколько дней станут сухими и упадут — возможно, на землю, а возможно, и кому-то в руки. Но всё равно они упадут на землю, и кто-то растопчет их на мелкие сухие кусочки, которые уже никак не соберёшь — только выбросишь.

Так, может, люди похожи на листья?…

***

Феликс всегда надевал только то, что сам хотел. Ему было наплевать, что скажут ребята из класса. Он просто носил то, что могло привлечь внимание и в то же время не дать зрителю увидеть его внешность. Это помогало спрятаться, не привлекать внимания к своим недостаткам, которые и так тревожили его каждый раз в тени зеркала. Он не унижал себя, но хотел измениться — не для того, чтобы полюбить себя, а хотя бы чтобы понять, что он тоже не безликий кусок души, скрывающий своё лицо и настоящее «я» от других. Он просто хотел, чтобы хоть кто-то спросил: «Всё ли хорошо?», а не стандартное «Как дела?» при куче народу, которому безразлично, что он ответит. Все смотрели на макияж, который закрывал настоящую, недооценённую самим же парнем красоту. Он замечал, как одноклассники часто поглядывали на него, когда Феликс не реагировал на грубости со стороны парней. Он не считал, что это правильное решение, но лучше уж самому слушать оскорбления, чем видеть, как они сыплются на кого-то другого. Пусть все думают, что он просто слабый и умеет лишь принимать комплименты от одноклассниц. Жил он как студент: небогато и небедно. Работал в кафе, где зарабатывал неплохие деньги, как для простой работы. Платил за маленькую, но уютную квартиру, мог позволить себе поесть, что хотел, и купить не новый, но и не старый телефон. Экономить приходилось, поэтому на новейшие модели он не тратился.

***

Мяч ударялся об землю, от чего слышался глухой, но сильный отскок. На поле бегали парни с разных факультетов, что добавляло ещё больше интереса зрителям на трибунах. Это была не игра, а обычная разминка и подготовка к будущему соревнованию. Для кого-то это было делом чести и шансом доказать, что они смогут победить. Для Феликса же это было просто развлечением, отвлекающим от мыслей. Он даже иногда пропускал тренировки, но сейчас был здесь, играя без лишних раздумий. Баскетбол у него получался. И хоть он не горел желанием заниматься этим серьёзно, товарищи по команде не давали ему уйти, ведь он часто помогал выигрывать. Зрители визжали, когда кто-то попадал в сетку, которая ещё несколько секунд качалась от сильного удара. «Фанаты» сидели с маленькими плакатами с именами игроков, и, конечно, одно из самых популярных имён — Феликс. Хёнджин тоже решил посмотреть… точнее, его уговорил Джисон. Хёнджин спрашивал, почему тот не пойдёт с кем-то другим, ведь у него много друзей, но Джисон ответил, что все уже ушли со своими компаниями. После долгих уговоров Хёнджин согласился. Он наблюдал то за азартом в глазах Джисона, то за игрой. На поле он видел Феликса, который бегал так, словно это не поле, а пляж, по которому можно мчаться до конца залива. Он не обращал внимания на зрителей — он и игра были единым целым. — Ты знаешь Феликса? — нарушил тишину Хёнджин. — Конечно. Как можно его не знать, — ответил Джисон, не отводя взгляда от игры. — Почему он такой популярный? — Хёнджин снова посмотрел на поле, следя за блондином. — Здесь популярность даётся не за достижения, не за происхождение, а просто за внешность, поклонников и отношение. Я дружил с Феликсом… по крайней мере, так думал. Но он сказал, что я просто одноклассник. Я не знаю, кто он на самом деле, потому что он никогда не был со мной откровенным, — Джисон перевёл взгляд на Хёнджина. — Не знаю… сказать после стольких разговоров, что вы просто одноклассники — это… — Хёнджин замолчал. Он понимал, что в этом они с Феликсом похожи. Он и сам не мог просто так доверять. Даже сейчас он не был готов назвать Джисона своим другом, хоть мог с ним говорить о чём угодно. Прошлое, недоверие или, возможно, страх всё преувеличивали и не давали поверить в искренность этого парня. — Это очень холодно и отчуждённо с его стороны. — Да всё нормально, ты чего? Это же не тебе сказали, — засмеялся Джисон и снова уставился в игру. Хёнджин не злился на Феликса, не презирал его. Но что-то в этом парне его тревожило: то ли схожесть с самим собой, то ли его загадочность, то ли ощущение, что он не такой, как другие. Джисон тоже был необычным, но Феликс… Феликс был другим. Слабый на вид, но без проявления этой слабости. Популярный, но не стремился к вниманию и не отвечал злом на зло. Возможно, Хёнджин мог бы найти ещё десятки странных черт в блондине, но сейчас его беспокоило одно: почему эта белоснежная голова так заполняет его мысли?

***

Прозвучал свисток, означавший окончание игры. Всем было всё равно, кто победил, ведь это была лишь подготовка к матчу. Но оставлять спортсменов без оваций было неправильно, поэтому все, кто наблюдал, начали быстро аплодировать. Игроки с поля постепенно бежали в раздевалку, которая была рядом с площадкой, из окон которой можно было видеть поле. Само поле было обычных размеров, как в большинстве школ, и использовалось для разных игр, в том числе и для баскетбола. Трибуны ограничивались тремя ярусами, но на соревнованиях добавляли больше мест. Ученики никогда не понимали, зачем их потом убирать, если придётся снова возвращать. Из раздевалки можно было выйти во двор, на поле и в спортзал, а из спортзала — в школу. Легко было запутаться, но со временем все привыкали. С поля тоже был выход, но ученики шутили, что им пользуются только те, кто извне школы, ведь через спортзал быстрее попасть в классы. Все пошли именно через спортзал. Парни, которые только что бегали, ждали, пока выйдут те, кто переодевается. Баскетболисты имели право опаздывать на уроки после тренировки, могли даже пропускать занятия ради подготовки. Это всем нравилось, и сейчас, когда прозвенел звонок, все, кроме игроков, поспешили в классы. Парни с мячом медленно переодевались, делая вид, что спешат. Феликс не чувствовал радости от баскетбола. Он не знал, действительно ли это интересно: бросать мяч в высокую сетку, в которую не всегда попадаешь, стоять на позиции и наблюдать за другими, слушать похвалы или же замечания от тренера, которые для него ничего не значили. Но он знал: это лучше, чем снова погружаться в тревожные мысли.

***

Хёнджин сел сегодня вместе с Джисоном — тот настоял, говоря, что он его лучший друг. Но считал ли Хёнджин его хотя бы другом в ответ — даже сам не знал. Джисон был слишком простым парнем, поэтому легко находил новых знакомых. Он радовался новым людям, новым разговорам и новым эмоциям. Именно это он и получал, и отдавал другим. Из его историй, которые он часто рассказывал, было понятно, что он из небогатой семьи, живущей в городе, а сам живёт в общежитии в десяти минутах от школы. Он всегда любил внимание, мог общаться с сотнями людей и говорить, что не прочь познакомиться ещё с кем-то. Возможно, он хотел большего от родителей, ведь те почти никогда не уделяли ему внимания. Единственный в семье, он, когда становилось скучно, бежал куда угодно, лишь бы пообщаться с кем-то. Родители тяжело работали допоздна. Джисон это знал, поэтому не обижался на них. Конечно, он хотел, чтобы они, придя с работы, поиграли с ним, поговорили или просто посидели вместе — чтобы в доме хоть немного была атмосфера семьи, а не грусти, недосказанности и усталости, которая ощущалась ещё с того момента, как вечером открывалась дверь. Он не считал их плохими родителями — просто нуждался в чём-то, что дало бы ему ощущение важности и ценности семьи. Джисон не любил рассказывать о себе, особенно об этом, шутя, что его жизнь скучна. Но Хёнджину можно и хотелось рассказать всё. Джисон не знал почему, но этот парень, который за месяц стал не только новым одноклассником, но и другом, вызывал у Джисона доверие. Он поделился хотя бы частью своей разнообразной жизни. Рассказал, как в детстве купался в болоте — это была его любимая история. Джисону было семь, когда он решил поехать в какую-то деревню. Не знал, где это и почему именно туда, хотя… знал: он хотел путешествовать. Родители были на работе, и он не мог ездить с ними, поэтому сел на первый попавшийся поезд. Оказавшись в деревне, он шёл, словно исследуя новую территорию, как детектив, который ищет причину преступления. На самом деле он был лишь семилетним мальчиком, который видел высокие горы с белоснежным слоем снега, домики с орнаментами, несущие древние традиции и истории рода. Он мог увидеть удивительное в чём-то простом, и это позволяло ему жить в оптимистичном мире. С верхнего этажа вокзала открывался невероятный пейзаж: горы с густым лесом, покрытые снегом и туманом. И он подумал: стоит ли тратить много денег, чтобы увидеть одно из «официальных» чудес света, если в нескольких километрах от его города есть такая красота? Он постоял несколько минут, сфотографировал всё подаренным родителями фотоаппаратом. Это был идеальный подарок, даже если они и не знали о его увлечении фотографией. Дальше он бродил по деревне, видел людей, которые искренне радовались простому «Вам помочь?», и животных, которые будто просили прогулки. Он пытался всё снять на фото — получались отличные кадры. Однажды он наткнулся на большую ферму. Там познакомился с фермером — добрым мужчиной, который рассказал, что живёт один, потому что всё время посвящает животным, а не людям. Он не жаловался, просто хотел поделиться хоть с кем-то. Джисон сфотографировал его в момент, когда тот угощал его куском сыра. И с того дня он начал приезжать в эту деревню почти каждые выходные. Как-то, возвращаясь, он наступил в глубокую яму с грязью. Пытался выбраться, но потерял равновесие и упал в болото с головой. Оно было лишь по колено, но, если сесть, можно было плавать. И вдруг он почувствовал странную радость, сидя в этой грязной воде. С тех пор он приезжал в старой одежде, чтобы снова окунуться в своё любимое болото. Родители сначала были против таких поездок, но вскоре смирились, понимая, что сами не могут дать ему так много внимания. Рассказывая эту историю, он светился от счастья. Говорил, что очень хочет снова посетить деревню и фермера, но из-за учёбы придётся подождать до каникул. Хёнджин не понимал, почему Джисон так восхищается каким-то болотом. Но, видя, как тот улыбается, вспоминая пейзажи, он и сам захотел однажды туда поехать. Несмотря на жизнерадостность, у Джисона тоже была проблема — потребность во внимании. Он не знал, как найти среди десятков друзей того, кто сможет дать ему то, чего ему не хватало. Хёнджин был не как все, хоть и не подпускал слишком близко, но Джисон был как будто исключение, но и этого было недостаточно. А Хёнджин видел в Джисоне не просто человека, а свет, который может разогнать тьму, улыбку, которая рассеивает туман мыслей. И ему казалось, что большего не нужно. Всё, что ему нужно — это Джисон, и бабушка с дедушкой, с которыми он живёт. Он не знал, что это за чувство у него в груди, но знал: пока Джисон рядом, всё будет не так, как раньше.