Дни, что пахнут тревогой

***

Темные тучи летали над городами, заставляя ждать непонятной погоды: то ли просто облачности, которая будет весь день, портя настроение, которое и так не всегда в духе; то ли дождя, который так и не давал понять, как долго он еще будет, будет вообще ли этот дождь в этом месте, упадет и поможет урожаю, или же и дальше будет портить настроение, заставляя носить неудобный зонт, который так и не удерживался в руках, или надевать какой-то большой пакет под названием «дождевик», или вообще остаться в каком-то непонятном магазине, чтобы переждать, когда эти капли с неба перестанут намокать асфальт. Но ведь не все так и дальше стоят: кто-то бежит, и не просто, а с улыбкой, протягивает руки во все стороны, чтобы намокнуть. Кто-то плачет под этот дождь, заваривая чай с лимоном, чтобы было атмосферно, и есть люди, которые тоскуют, просят, чтобы увидеть хоть одну каплю, ведь уже нет сил наблюдать за палящим солнцем.

Так дождь – это люди?

***

Привычный день так и начинался: солнцем, имеющим желто-оранжевый оттенок, лучи которого освещали длинные и шумные от разговоров людей улицы. Оно словно улыбалось, но так и не давало возможности увидеть улыбку, которая так меняла настроение людей. Но, независимо от солнца, утро для всех было разным, хоть и солнце светило в одни окна. У кого-то за стеклом было дерево, на котором так и напевали уже знакомые мелодии птички, кто-то спал, не обращая внимания, что утро, и дальше слушал тишину сна. Различие бывает не только в характере, но и в привычных утрах. Примером является то, как смешно видеть, как Феликс уже не первую минуту сидит у зеркала и рисует новые контуры лица, пока Хёнджин спит, понимая во сне, что успевает в колледж. Именно так и прошло около часа, и Феликс уже сидел за партой. Он думал о своем, сидел, слушал свои любимые разнообразные песни и смотрел в окно, где дальше солнце вещало и говорило об утре. За партами начали собираться студенты и поднимать шум перед началом пары. Они не знали, что сегодня будет, ведь все будут готовиться к заданиям и хотят решить распределение групп. Хёнджин пришел первый. Он заранее узнал, что Джисон опоздает, хотя причины он не знал. Но он понимал, что Джисон еще тот соня, вспоминая, как недавно они сидели на одном из уроков и в один момент голова Джисона упала на плечо Хёнджина. Сначала он не понял, но потом сидел, как вкопанный, и не двигался, и старался дышать и не нервничать. Так они и просидели до конца пары, пока громкий звонок не разбудил парня, тот аж подскочил и чуть не упал со стула. Поэтому не удивительно, почему сейчас тот еще не в аудитории. Вот он сидел и смотрел на дверь, ожидая друга, который сейчас придет и будет рассказывать, как он хочет спать. Но прошло где-то пять минут от начала пары, поэтому в дверь уже зашел учитель, который говорил что-то о задании. В то время Джисон как раз прибежал и начал на всю аудиторию говорить, что он опоздал из-за того, что помогал другим ученикам с другого курса что-то в спортзале переставить. Хоть он говорил это уверенно, учитель воротил носом, не веря, что тот говорит правду, но и задерживать время на этого парня с глазами, которые так смотрели на преподавателя и так и просились, чтобы тот сказал сесть на место, не хотел. И поэтому учитель так и сказал: неохотно, но все-таки пара важнее, чем очевидное опоздание от Джисона. Парень поблагодарил и сразу побежал к Хёнджину, который смеялся, глядя, как парень врал учителю и даже глазом не моргнул. Он сел возле Хёнджина и начал громко жестикулировать, рассказывая правдивую историю. — Ты понимаешь, я поставил будильник вроде бы на правильное время, но просыпаюсь от того, что мой сосед по общежитию закрыл дверь и ушел в колледж. И я встаю, смотрю, а там уже время, в которое я уже должен был выйти в колледж, а я сейчас сижу в пижаме. Оказалось, что я поставил будильник на следующий год, но в тот же день. Ну, зато на следующий год точно никуда не просплю, — с энтузиазмом проговаривал Джисон и смотрел на Хёнджина, который прятался за другими учениками от учителя, ведь он едва не плакал от смеха, потому что только что услышал всю правду от Джисона. — Так, пока не забыл. Ваш руководитель просил, чтобы я вас спросил, ведь он не сможет, потому что у него другие уроки на других курсах, и я сообщу ему. Так вот, чтобы я спросил, есть ли уже ученики или сформированные группы, чтобы мы могли записать их. Если есть, то поднимайте руки, — сказал учитель, который своим голосом мог хоть немного успокоить смех Хёнджина. Ученики начали поднимать руки и называть, кто с кем в группах. Были еще некоторые ученики, которые не имели групп, но это было лишь из-за того, что они просто не договорились. Феликс снял наушник, чтобы послушать и посмотреть, кто еще остался, ведь, как ни странно, он не знал, что он с Чонином имеют целую группу. Хоть вчера Чонин добавил Феликса в группу, где был Хёнджин и Джисон, еще и написал Феликсу о том, что они будут вместе с ними, но Феликс лишь глянул на сообщение от парня, но, даже не прочитав, свернул и не просмотрел, сказав, что не имеет сил на общение с ним. Руку поднял и Джисон. Он ждал очереди, пока не услышал, как учитель его вызвал. — Джисон, у тебя уже есть группа? — смотрел учитель вглубь первого ряда слева, чтобы увидеть парня. — Да, у нас есть все три направления учеников! — весело проговорил Джисон. — Хорошо, это отлично, но скажи имена и фамилии учеников, — перевел взгляд на блокнот с ручкой учитель. — Ну, я, конечно, — немного саркастично и со смехом сказал он. — Далее Хван Хёнджин, Ян Чонин и Ли Феликс, — договорил улыбающийся Джисон. — Хорошо, сейчас перейдем к уроку. А если остальные дособерут группы, то сообщите кому-то из учителей, — сказал учитель и закрыл блокнот. Все уже переключились и занимались своими делами, ведь после речи учителя всем было безразлично на урок. Зато один Феликс не понимал, что творится вокруг. Он не понимал, почему Джисон только что сказал, что они вместе в группе. Он смотрел на парней, которые сидели и обсуждали что-то, и все дальше не понимал. Не то чтобы он был расстроен или хотел какую-то другую группу, просто не ожидал, что парни будут вместе с ним. Вспоминая, что с Джисоном они не очень хорошо закончили недо-дружбу, а Хёнджин смотрит на Феликса странным и непонятным взглядом, который блондин часто видит на себе. Поэтому и сейчас странно, что только что те говорили что-то, что указывало на общую неделю работы. Блондин снова погрузился в свои мысли, надевая второй наушник и глядя в окно. Он уже не знал, как будет проводить эту неделю вместе с этой компанией. Он не знал, поладит ли с ними, будет ли иметь силы, чтобы отвечать, будет ли вместе с ними, будет ли дальше держать этот образ, где улыбается каждую секунду, и не знал, удастся ли им выполнить это задание. Хоть сейчас описание этих мыслей и короткое, но для Феликса они растянулись так, что он пробудился лишь, когда услышал звонок на перемену. Сегодня снова был короткий учебный день, что означало, что оставалась еще одна пара, и все ученики разделялись на три группы и шли на свою недо-практику, где будут практиковаться и учиться разному, чтобы помочь себе на задании. Пока все шли на перемену, Феликс собирал свой рюкзак и боковым взглядом видел, как к нему подходят парни, которые недавно были в мыслях Феликса. — Эй, думаю, что уже знаешь, что мы вместе работаем, так что нужно определиться, где будем делать это задание, — сказал Джисон и дальше стоял, ища Чонина, который подходил к компании трех разных парней, что сейчас прокладывают свой путь в будущее. — Выбирайте, — сказал тихо блондин. — У меня не очень, ведь в общежитии живу не один и, думаю, мой сосед не будет очень рад нашему заданию, — поднимая руки вверх, словно он сдается, ответил Джисон. — У меня родители не пустят, не любят, когда кто-то приходит, — сказал уже подошедший Чонин. — Э, я тоже живу со своими, не хочу им мешать, поэтому я пас, — говорил Хёнджин, который точно был против, чтобы хоть как-то мешать своей бабушке и дедушке; они и так работают и после рабочего дня хотят отдохнуть в тихой квартире. — Ты последний вариант, — смотрит Джисон на Феликса. — А вы точно не можете? — надеялся Феликс. — Нет, — все, словно сговорившись, сказали один короткий ответ. Феликс немного постоял, рассматривая лица напротив, и в каждом он читал надежду или же просьбу, чтобы тот дал разрешение и не мучил их. Но блондин не хотел, он не звал к себе никого. Уже почти год он живет один. Ждет только одного человека, который уже, скорее всего, забыл о Феликсе, но блондин надеется, что будет день, и вот силуэт, который каждый день блуждал в мыслях, появится наяву. — Хорошо, но при условии, что это будет недолго и как можно быстрее сделаем проект, — ясно сказал Феликс. — Да, сэр. Тогда давайте сегодня после пар встретимся у выхода, и ты нас проведешь в свое жилище, — уже радостно проговаривал Джисон. Все согласились и разошлись, ведь через пару минут раздельная пара, которая должна была быть как практика, и вот-вот должна была начаться. Каждый не знал, запомнят ли что-то или научиться, но ноги сами вели в классы. Конечно, было ясно, что это будет скучно, но лучше, чем слушать что-то, что точно не заинтересует. Пара началась. Историкам что-то очень подробно рассказывали, что Чонину казалось, что учитель не делал паузы и он едва успевал улавливать смысл предложений. В то время у графиков все, как обычно, только сегодня им повезло, ведь заканчивают в то же время, как и другие направления. — Как думаешь, быстро придумаем и сделаем задание? — тихо говорил Джисон, который сидел уже как полчаса и чертил что-то в тетради, которую одолжил у Хёнджина. — Надеюсь. Не хочу заморачиваться, но и оценки норм хочу, — с такой же интонацией проговорил Хёнджин. — Я не парюсь, думаю, что круто будет, — улыбнулся сам себе парень. Пара проходила странно долго, хоть и заканчивали сегодня быстрее. Все так были обеспокоены заданием, что действительно не обращали внимания на речи учителя. Хоть они и делали так всегда. — Еще пару минут и бежим, чтобы их не потерять, — собирал вещи и говорил Джисон, но до конца пары оставалось больше, чем пару минут. Пары действительно были разные. Самое продуктивное сейчас было у дизайнеров одежды, ведь сейчас они действительно зашивали не малые размеры тканей, что, как ни странно, получалось у всех. Блондин дальше погружался в свои мысли, и это было видно, ведь все время на паре парень не смотрел под руки и постоянно кололся иглой об пальцы. Сейчас можно было видеть на его пальцах действительно не лучшую картину, словно созвездие, но из крови. Нить тоже приобретала красный оттенок и создавала даже какие-то узоры. Он действительно не видел, что его пальцы сейчас скорее похожи на сардельки, которые погрызли собаки, чем на его пальцы, которые творили хоть и болезненную, но красоту. Феликс думал о новых гостях, которые теперь часто будут посещать его пустую квартиру. Он не был против, скорее рад, что хоть за этот год времени он почувствует себя не одиноким. Но казалось, что это неправильно. Он хотел спросить разрешения, но у кого? У того силуэта? Человека, который стал незнакомым? Он действительно не знал, и потому это еще больше угнетало. Думать об этом тумане не хотелось, лучше зациклиться на задании, которое давало не меньше переживаний. На улице действительно осень, да и правда, середина октября. Листья кричат, что так и хотят полетать. Дождь не частый, но словно знает, когда падать. Обычно каждый человек замечает его в тот момент, когда выходит из дома и говорит, как ему не повезло, ведь минуту назад, когда еще был дома, погода словно сама звала гулять и провести время с ней. Но позже, переступив порог, словно линзы с красивым пейзажем снимались и показывали реальность. Раздается тот самый звонок, который так ждут все. Видно, как курсы выбегают из аудиторий и неистово бегут в разные стороны. Кто-то должен досидеть последние пары, которые проходят, словно зима, которая еще долго держит свой холод до середины весны, что выглядит, будто этот период не только три месяца, а пять, ведь до половины апреля ты ходишь еще в той шапке, которую мама тебе натянула перед выходом, чтобы не замерзнуть, одетый в самые теплые вещи и пьешь теплый чай. Но только заглянешь в старые фото, как увидишь, что год назад в эту пору ты был одет в самую легкую и стильную одежду, на которую сейчас даже страшно смотреть, ведь сразу появляются мурашки по коже. Поэтому и ученики не хотели это видеть тенью перед глазами, хотя нужно было высидеть последнюю пару. Но, конечно, остальная часть студентов получила утеху от понимания, что на сегодня они закончили. Однако не все сейчас могут сказать, что учебный день вторника закончился, ведь сейчас группки с факультета дизайна расходятся кто куда, чтобы начать реализовывать нашумевший проект. Конечно, никто не рад, ведь лучше каждому полежать дома или же развлечься с друзьями, чем сейчас думать, почему вообще они тратят свои каникулы на эту выдуманную работу, которая действительно была создана для них же, ведь страдают только ученики, потому что будут творить свои идеи не абстрактно, портить себе настроение и, возможно, даже будут конфликты, ведь кто-то точно сделает что-то, что не понравится другим. Пока учителя не знают, что будут делать, но, как минимум, не будут переживать за оценку или просто комментарий от других за их недельную работу. Да, действительно, все хотели иметь какую-то практику, но не такую же. Они не умеют ничего, и даже если учителя помогут позже, на оценивании, кто-то это точно скажет и выберут тот «шедевр», который даже тяжело одеждой назвать, а не то, что могло выиграть среди действительно произведений. Но всем безразлично, они хотят, чтобы ученики сделали все сами. Но как, если сами же они нормально заданий не дают. Вопреки всему, ученики все равно идут ногами в места, где теперь кучка людей будет собираться после пар и думать над какими-то тканями, которые даже не сидят вместе, не то чтобы их сшить. Исключением не являются и парни, которые договорились встретиться на выходе возле колледжа. Феликс с Чонином уже стояли и ждали еще двоих, которые еще дописывали что-то на своих мониторах, значит, действительно, у них тоже не легкий труд. Как ни странно, но вокруг Чонина клубится дым, который заходит в ноздри и даже от этого можно закашлять, ведь запах очень приторный, но не сладкий, а именно запоминающийся и не привлекательный, что так и говорит обо всей дешевой цене и ненужности. Но для блондина, который выкуривает вроде как третью сигарету подряд, видит ценность и спокойствие, когда в очередной раз затягивает новую порцию вкуса горелого табака. Действительно не понятно, что этот парень нашел в этих замотанных бумажках, но из-за этого Чонин чувствовал себя таким маленьким, словно сейчас он не стоит с парнем его же возраста, а с дядей, который сейчас начнет рассказывать о своем тяжелом прошлом. Вытянул из раздумий младшего Джисон, который подбежал сзади и напугал их. На самом деле, оба не ожидали и пошатнулись, а Чонин и вовсе закричал, да еще и крик выглядел, как у подростковой девочки. — Чонин, ты чего? Я сначала подумал, что перепутал вас с девочками из школы напротив, — Джисона действительно рассмешила эта ситуация, еще и напротив колледжа стояла школа, где учились подростки, и девушки оттуда часто караулили разных парней под их колледжем. Когда к ним подтянулся Хёнджин, то все вместе пошли домой к Феликсу. Дорога действительно была короткой, это был еще один плюс для парней, ведь не придется ходить куда-то далеко. Район имел не большие ямы, которые так резали глаза, но никто не жалуется, ведь люди в городах словно так заняты, что даже не успевают выразить негативные комментарии по поводу банальных комфортностей в жизни каждого. Да, есть урбанисты, которые что-то думают и планируют хоть как-то улучшить город, но они словно сосредоточены только на центре города, а другие улицы они словно не видят. — Не думал, что ты куришь, — тихо говорит Джисон в сторону блондина. — Год назад начал, — выбросил последнюю сигарету в мусорник Феликс и начал доставать ключи, когда они подходили к дому. — Не видел, — удивлен этой новостью Джисон, ведь действительно не знал. Но он переключил мысли на дом, который выглядит как обычный среднестатистический дом, стоящий не в центре и разгаре города. Этажей где-то около пяти, почти из всех окон светит свет, и из ближайшего слышен включенный кран и звуки посуды, которая держится в руках. Они вышли на третий этаж, и Феликс стал прокручивать ключ и открывать дверь, чтобы впустить трех парней, стоявших сзади. Они по одному проходят и видят непонятную и одновременно просторную и маленькую квартиру. С порога сразу можно увидеть дверь справа, ведущую в комнату, которая на данный момент прикрыта и пока не видно, что за комната. Они проходят три шага, и они то ли на кухне, то ли в зале, не понятно, ведь, прямо посмотреть, и они видят средний диван, на котором, когда ты сидишь, смотришь на телевизор перед ним. На земле лежит коврик, имеющий немного розоватый оттенок. Потолки не высокие, но по стенам разные наклейки, где самым частым гостем был мистер Ежик, ведь у него была бабочка и забавная, но деловая шляпа. Были какие-то картинки и доска, где когда-то висели фотки из путешествий. Догадаться можно было по остаткам английских букв, что переводятся как «момент из путешествия». В углу слева от телевизора стоял какой-то вазон, который был не первой свежести, но видно, что хоть иногда блондин подливает. А справа от телевизора была еще одна дверь, которая выглядела, словно никто не живет, но часто посещаемая, темная, словно там было что-то, что не принадлежит хозяину. Конечно, взгляд парней сразу переместился на кухню, которая так же была здесь, если повернуть голову немного назад и налево. Она выглядит как обычная студенческая, или же даже кажется, что на ней никто не готовит. Посреди стоит стойка, где нарисован узор мрамора, вокруг стоят высокие стулья. Ну и они заметили еще одну дверь, которую уже сам блондин показал, где была маленькая ванная комната, где были все удобства: туалет в углу, умывальник напротив и душ напротив двери. Сделав эту мини-экскурсию, парни плюхнулись на подушки, которые кинули под ноги, и сели посреди кухни и зала. — Сначала придумаем, какой стиль одежды вообще хотим! — говорит блондин сразу, как все сели в позу бабочки и сразу говорит о задании. — Э, красавица, я понимаю, что ты как можно быстрее хочешь от нас избавиться, но, может, хотя бы чаю дашь? — в шоке от такой стратегии Феликса Джисон. — Не называй так, — немного со злобой посмотрел Феликс, ведь ему и так достаточно было «блондинки» в школе. — А как тебя называть… Хотя, знаю, как тебе Фикус, а сокращенно будешь Фикс? — и, как назло, все парни начинают громко смеяться, что даже в этой ситуации подключился и сам Феликс, ведь для него действительно это прозвище было смешным, забавным и милым. Ему часто дают какие-то не самые лучшие прозвища, но это не несло что-то плохое. Еще через какое-то время, когда гомон смеха немного утих, парни решили, что хотят иметь свои прозвища в этом кругу. Так вот, на очереди был Феликс, который придумывал для Чонина, и через пару минут он воскликнул — Чоня! — и сам себе посмеялся, как за ним начали смеяться все. Теперь Чонин, или же Чоня, думал о Хёнджине, который уже имел имя для Джисона. И вот Чоня тихо говорит — Джин! — Все начали спрашивать, это ли тот самый голубой мужик из лампы, на что Чонин помахал головой, и снова все засмеялись, показывая свои улыбки. И вот настало время Джина, он хотел бы его назвать другом, ведь все это время спорил с собой, чтобы уже верить в искренность Джисона и дать ему взаимные чувства. Но так же этот парень творил с Хёнджином что-то странное, что даже хотелось назвать неопознанными чувствами: те, что дают улыбку, которые прокручивают одного и того же человека в голове, что даже говорит о какой-то тяге к парню. Но Хёнджин, копаясь в себе, сказал, что пока Джисон — это лучший друг, который просто залез в душу и просто слишком тревожит его сердце, но, конечно, не так, чтобы сердце гудело. Поэтому сейчас это означает, что когда он имеет возможность назвать Джисона как угодно, он не назовет его любовью. — Джисик! — Все переглянулись и действительно удивились настолько непонятному имени, но это было нетипично, поэтому друг Джина оценил. Каждый в этот вечер был словно не тем, кем был в школе. Все словно сидели так не первый раз, выглядело, будто пережили вместе неудачи, вроде бы знались уже давно. Вот сидят четверо парней, которые называют друг друга придуманными же ими прозвищами. Фикс даже был рад, что вот сейчас они сидят так и говорят о вещах, которые даже не планировались, ведь в приоритете было только задание, до которого  испарялся еще один день. Блондин действительно целый год чувствовал себя очень одиноким. Дверь, которая закрылась год назад за силуэтом, который ушел, оставляя за собой соленый вкус слез, боли и унижений блондина. И самое худшее, что как входная дверь закрылась, Феликс даже не видел. Сейчас он двери хочет называть только выходными дверями. Он не хочет сейчас об этом думать. Блондин слышит только смех других, и сейчас он чувствует себя счастливым. Сейчас хочется сфотографироваться и пересматривать это фото каждый день. Вроде бы нормально он познакомился с этими парнями только сегодня, но он думает, что если они дальше будут такими, то их смех он позволит звучать в его квартире хоть целый день. Хоть, опять же, не хватает блондину еще одного: этого тайного и уже словно незнакомого силуэта. Но, говоря самому себе, Феликс действительно изменился за год одиночества, что сейчас в компании все кажется другим. Конечно, это не друзья, но даже без официального названия этой группы они шутят. Феликс фокусируется на каждом, старается запомнить мелочи: то как Джисон каждый раз, когда говорит, жестикулирует, или как Чонин смеется и показывает свои ямочки на щеках, и Хёнджин, когда слышит, что удивляет, приподнимает свои густые брови. Есть еще куча вещей, которые замечает блондин, но в некоторых этих мелочах он снова видит того силуэта, который словно не выходит из мыслей сегодня. Но парни дальше проводят время вместе, забыв, какова была настоящая цель визита. Они просто смеются и понимают, что не просто они нашли друг друга. Они словно с самого начала должны были быть вместе. Теперь они будут чем-то, что, возможно, скоро будет называться «друзьями».