Тишина после взрыва

Глава 2. Глушители

      Ночь сжалась, как зрачок, когда в цех ударила тишина. Не пустая — давящая, вязкая, с едва слышным гулом где-то в костях. Световые волны уже схлынули, лампы дрожали красными нитями, будто им было холодно.       — На третьем уже погасили свет? Кроличью перекрыли? — повторил Силко.       Мел уже исчезла в дверях, оставив после себя шелест шершавого пальто. Видимо, пошла поторопить. Джинкс стояла рядом, как стрелка, выставленная на «сейчас». Она покатила плечом, разминая шею, и багровый свет аварийной лампочки смешал голубой её волос с вишнёвой ртутью.       — Эти штуки, — заметила она, щурясь, — можно мне… — она поднесла палец к лампе.       — Пока нет, — ответил он. Аккуратно.       Она дала щелбан одной лампе и та затрепетала под воздействием, отчего Джинкс хмыкнула и отошла. «Надо бы всё-таки нарисовать глазки», подумала она про себя.       Внутри коридор был полосатым — свет и тень, свет и тень — словно кто-то резал ночь линейкой. По бетону катились тихие, слишком слаженные шаги.       — Виии-кии! — позвала Джинкс, вытягивая слово, как струну, — идёшь «тихим богом» или снова колдуешь бумажками?       — Иду, — отозвался он из боковой лаборатории, выходя с плоским кейсом. Бледный, худой, с глазами, которые всегда смотрят дальше, чем уместно в момент опасности, — их глушители не наши. Похожи на инверсный импульс с блоком стабилизации. Если дать контр-метку — на пару минут ослепнут, но…       — Но? — в голосе Джинкс отзвенел весёлый колокольчик.       — Но услышат, откуда, — сухо закончил он, — и придут. Сразу. — Тогда не туда, где мы, — сказал Силко, — отработаем ложным.       Она скривила губы — ей нравилась простота «ударить в сердце», а не «показать левую руку, ударить правой». Но в этом и была их игра: она — «сейчас», он — «завтра». А вместе — сегодня, как аккуратно изломанный клинок.       — Куда? — коротко спросил Вик.       — На «Колыбель», — ответил Силко. Улыбка едва тронула здоровую сторону лица, — пусть думают, что мы прячем выживших детей там.       — Фу, — отозвалась Джинкс, но не из-за цинизма — из-за банальности, — слишком очевидно. Давай лучше на «Птичий». Там лестницы, будет весело.       — На «Птичий», — согласился он без паузы. Уступка, сделанная легко, чтобы она почувствовала: видят, слышат, считают. Это был не трюк, это — тактика.       Мел вернулась и они двинулись дальше. Внизу, в шахтах, воздух пахнул мокрым железом и горькой гарью. Тоннели «Птичьего» были стары, как чьи-то сказки: на стенах — таблички с облупившимися цифрами, на перилах — ржавчина, похожая на корки засохшей крови. Джинкс провела ладонью по этим перилам, и ржавчина осталась на коже, как случайные слова.       — Они разделились, — шёпотом сказала Мел, — шестеро идут по центральному, остальные ползут по вентиляции. У тех, что в вентиляции — те самые штуки. Если они ударят сверху — у нас потемнеет в глазах.       — Пф, пусть попробуют, — сказала Джинкс.       — Виктор, — повернулся к нему Силко, — дашь им фальшивый сигнал?       — Дам, — тот открыл кейс. Внутри — небольшие пластинчатые устройства, похожие на сплющенные жучки, — я ставлю три. Это даст переизбыток фонового шумового профиля. Они решат, что источник — внизу на лестнице. Побегут туда.       — И? — спросила Джинкс, поддевая ногтем одну пластину.       — И ты — не взрываешь, — ответил Виктор, вдруг поднимая голову и встречая её взгляд. Не нагло — ровно. Как человек, который знает цену словам, — ты режешь им ноги. Лесками.       Её улыбка стала тоньше, как режущая кромка.       — Ты милый, когда говоришь про кровь, — сказала она, — сразу видно: учёный.       — Я — практик, — ответил он.       Силко чувствовал, как натягивается между ними нить — не враждебность, нет; интерес, который всегда ходит рядом с…       — Джинкс, — сказал он выше чем следовало, чем обратил на себя внимание всех находящихся, — возьми эти «серые». Без зубов и глаз. Виктор, на три — даёшь им ложный. Мел, прикрой сверху, если полезут как муравьи.       Она послушно вытащила серые — почти приличные — коробочки. «Без зубов», потому что там не было её любимых механических пастей и глазков; «без глаз», потому что без огней. «Серые» коробочки нужны были не для взрывов или резни, а как ложные маячки— чтобы сбить с толку пилтоверцев и направить их движение.       Виктор пошел раскладывать пластины, прямо на балке над лестничным пролётом в щелях бетонной опоры между стеной и перилами. Там, под слоем пыли и ржавчины, пластины казались незаметными, но улавливали все колебания окружающего шума. Оттуда «жучки» трансформировали обычный фон в приглушённые импульсы, точно маня пилтоверцев прямо к лестнице.       И пока он это делал, Джинкс скользнула к ближайшему пролёту лестницы. Пара движений — тонкая тугая острая леска легла между перилами, так низко, что в полумраке её не заметить. О такую тяжело было не порезаться даже пока ставишь её. Она посмотрела на кровоточащий кончик пальца и засунула его в рот. Вернулась, спрятав улыбку.       Они притаились в нише старого вентиляционного узла — достаточно близко к лестничному пролёту, чтобы видеть движение в полумраке, но достаточно в тени, чтобы остаться незамеченными. Бетонная стена с трещинами давала хороший обзор, а железные трубы глушили звуки их дыхания. Они были в выгодном положении, лестница по которой спускались враги оказалась для них как на ладони.       Всё же это их территория. К ним пришли. Осмелились, но только после того, как ребенок из важной семьи пропал. Все там такие наверху. Пока кто то важный не пропадёт — и не подумают что то делать.       — Раз, — сказал Виктор.       Снизу донеслось эхо торопливых шагов — пилтоверцы шли по центральному тоннелю, прочёсывая уровень за уровнем. Два силуэта в тёмной форме появились у подножия лестницы, переговариваясь короткими фразами. Один ткнул пальцем наверх.       — Два, — сказала Джинкс. И тут у неё в голове заиграла веселая музыка, под которую начнётся сцена.       — Три, — завершил Силко.       Воздух качнулся от импульса Виктора. Ложный сигнал ударил где-то выше и левее, и пилтоверцы мгновенно развернулись на звук, начав подъём по следующей лестнице — каждая ступень под контролем, оружие наготове.       Джинкс тихо хихикнула, глядя на их выправленные спины.       — Иии…       Первые двое смешно спикировали вниз по лестнице. А всё потому что на третьей ступени провисла тонкая, тугая, едва заметная на глаз леска — раз, и голени им сказали «нет». Леска скрутила их ноги, и они упали спиной вниз, по правде говоря, это страшнее чем падать лицом.       — Уфф, больно наверное, да? И никаких «бабах», — тихо сказала она себе и кивнула, ткнув немного локтём Силко под ребро. Тот хмыкнул и тоже кивнул, посмотрев на неё с улыбкой.       Это мгновенье продлилось не больше секунды — сверху, с этажа выше, донёсся гул голосов. Предположительно, трое. Виктор одним движением пальца перенастроил пластину на балке — и волна импульса обрушилась на них. Их оружие, внезапно выскочило из рук, как от тяжести неизвестной силы.       — И когда ты только успел даже тут поставить эту дрянь? — спросила Джинкс.       Виктор просто хмыкнул, оперившись на свою трость. Продолжая смотреть наверх с довольной улыбкой.       Первый рухнул лицом в бетон, глухо стонув от режущей тишины в ушах. Второй, не успев поднять ствол, заверещал и схватился за глаза — яркая вспышка ослепила его на мгновение, оставив облезшие линзы касаться слезящихся век. Третий бросил оружие и с проклятием отскочил, кинувшись на четвереньки, но ноги предательски не слушались — импульс прошёл сквозь тело, остановив каждое движение.       Там, наверху, рядом с лестницей, до которой они не дошли помочь своим, они остались лежать, ослеплённые и обезоруженные, а над ними тихо гудел «серый» шепот фонового шума, рисуя ловушку их собственной доверчивости.       — Дальше сами, — сказал Вик. Синеволосая только показала язык. Быстро, с грацией кошки, синяя тень упала прямо на освещённый участок лестницы. Розовые глаза засветились, она широко улыбнулась.       — Ку-ку! — и весело помахала рукой пилтоверцам, — поймайте меня, если сможете!       Мгновенно все стволы развернулись на неё. Женщина с хмурым взглядом выкрикнула приказ, и Джинкс уже спускалась по ступенькам вниз, уворачиваясь от выстрелов. Искры летели от железных пролётов, и застилали глаза всем яркими вспышками — из-за этого все пули прошли мимо.       Спрыгнув к подножию лестницы, она кинула свою игрушку, и под взрыв с красивыми блестками резко врезалась в крепкую женщину, прямо кулаком в живот. Та согнулась, но устояла — чего нельзя было сказать о её напарнике, который уже получил ранение от бегунков Силко.       — Ты, маленькая…! — женщина замахнулась прикладом винтовки.       Джинкс увернулась, выхватила свой пистолет и выстрелила почти в упор. Промазала — женщина резко отклонилась. Ещё выстрел, ещё. Она всё отступала, а огромное тело всё пыталось её достать. Отходить было уже некуда, пистолет начинал перегреваться и печь в руке, ещё выстрел и она точно оставит ожёг. Не продумала.       Эта секунда сомнения перед выстрелом стоила ей жизни.       — Упс, — она нервно хихикнула и женщина выбила из рук пистолет, хватая за запястья Джинкс, та навалилась всем весом. То что в руках у неё брыкалась ногами подрывница, не подкосило её, она становилась ещё злее и второй рукой ударила девочку прямо в левую щёку. ........?       Зрение на секунду потемнело и всё исчезло, Джинкс извивалась, как кошка, очевидно габариты были не в её пользу. Она уже почти вырвалась, подняв колено к животу противника, когда кто-то сзади схватил её за синие косы и с силой рванул назад.       Второй пилтоверец, оправившийся от удара.       — Сзади! — крикнул Силко, но было поздно.       Джинкс упала навзничь, ударившись затылком о бетон. Короткий глухой удар эхом отразился от сырых стен. В глазах замелькали искры. Изо рта немой, почти крик, который перешел в выдох. Е͘Щ́Ё͂ ̓Н̄Ѐ ̾В͗С͑Ё̊       Пинок в колено — она взвыла от боли. Ещё один — в рёбра. Крик. Во рту появился металлический вкус крови.       — Маленькая тварь, — зашипела женщина, поднимая приклад над головой Джинкс, — это тебе за детей.       Мир плыл перед глазами. Джинкс видела приближающийся удар, но руки не слушались, ноги подгибались. И͂ ̓ч͘т̍о͆, ͗ ̑в̾о͆т͌ ̎т͂а̔к͐ в̐о͆т̑ ̓у̿м͠р̊ё̋ш̔ь͂? ̒?????       Этот голос, который она слышала каждый день, чтоб его. «Что ты мне на мозги давишь, не дождёшься, только не сегодня!» — Джинкс уже планировала использовать свой приём, чтобы выбраться из этой ситуации.       И вдруг женщину снесло в сторону мощным пинком. Над Джинкс возникла знакомая фигура в чёрном — Севика.       — А вот и моя любимая няня, — прохрипела Джинкс, улыбаясь окровавленными губами, — как же я рада тебя вид…       И провалилась в темноту. ***       Свет. Темнота. Снова свет — мерцающий, раздражающий. Кто-то будто играл выключателем.       — М-мм… — недовольно промычала Джинкс, не открывая глаз. Колени ныли, в рёбрах кололо при каждом вдохе. Видимо, неудачно приземлилась, когда спрыгивала с лестницы. Странное ощущение полёта. Руки осторожно поддерживали её под плечами и коленями. Косы бережно сложены, а не тащатся по полу. Знакомый запах — табачный дым и что-то дорогое, терпкое. Виски, наверное.       Она улыбнулась, не открывая глаз, всё поняв, и попыталась устроиться поудобнее. Ткнулась носом в грубую ткань пальто — колючую, но тёплую. Не очень удобно, но сейчас это было неважно. ***       Джинкс очнулась в узкой койке у окна. На подоконнике стояли небольшие горшки с незабудками — крохотные голубые цветки, которые, по заунским поверьям, помогают не забыть дорогу домой тем, кто потерялся в темноте.       Глухой звук разбудил её. Что это? Голоса?       —͜П̓а̏у̌д̓е͗р̈, ̔ ̕н̏е̅т̍! ͗ ̓ —внезапно заорал откуда-то голос Вандера, — ̋Т͝ӹ ͛о͝п͛я͌т͋ь̒ в͋с́ё́ ̈и͆с͌п̍о̋р̊т̄и̓л̀а̕! ͕ ̔О͋п͌я́т̀ь̎! ̔       Она замурилась, сжала кулаки, воспоминания накатили непрошенной силой — когда то такая же ситуация уже была, она лежала на койке избитая, Вай тогда почти что умерла, пытаясь спасти Пау- Джинкс. Большие руки, которые раньше гладили ее по голове, теперь сжаты в кулаки. Разочарованные глаза. Крики. Все из-за нее, всегда из-за н͛е̍е̃.       — Я больше не могу! — резкий голос Севики за дверью вернул её в настоящее, — она чуть не сдохла там! Я чуть не сдохла там! А ты вообще вышел на свет! Зачем?! Проблем прибавить? Я еле вытащила вас двоих оттуда! Полетел к этой девчонке, ничего не сказав! А если бы!-       Видя, что её полностью игнорируют, она просто ударила по стенке, да так, что там осталась трещина.       Тишина. Потом — тихое шипение. Сигарета.       Запах просочился через дверь, и Джинкс почувствовала себя чуть уютнее в этой койке, почувствовав знакомый запах. То есть, нет, вы хотите сказать, что…       «Силко подверг себя опасности, спасая меня?»       «М͌е̂н̀я͂?̊??» Мимолётная тишина в мыслях…       «Да͌, ̇ ͗м͆н́е̽ ̜в͝с̂ё̇ ͊р̂а̐в̅н͒ӧ»!!       —͌ ͐ Н̿Е̊Т͂! ́ — она зажала уши руками, — О̐н͝ ͝н́е͊ ̇ѓо̀в̒о͝р͛и͝л͝ ͒э͘т̐о̊г͝ӧ! ̚ ̾Н̂е͠т͝! ̑!!!       Поджав ноги к груди, она взвыла от боли в рёбрах — шов, видимо, разошёлся. За дверью резко стихли голоса. От боли её грудь застонала низко и тихо.       Два негромких стука. Дверь открылась.       Койка была пуста. Только открытое окно и шевелящиеся на ветру шторы — будто Джинкс была здесь секунду назад. Кровавый след от незатянувшейся раны тянулся прямо к подоконнику, где капли всё ещё блестели на старом дереве.       Силко молча смотрел на алые пятна. Когда реальность дошла до него, брови взлетели вверх, и он бросился к окну. Высунувшись, всматривался в чёрную пустоту внизу — ничего не видно в этой проклятой темноте.       Отлепившись от подоконника, он закрыл глаза и прикрыл лоб рукой. Нервы и так были не в порядке после того, как её избили. Кто-то из тех солдат догадался же украсить носки ботинок металлическими узорами — теперь каждый удар оставлял не просто синяк, а глубокие, болезненные гематомы на её теле.       Сердце колотилось. Стало холодно — и не из-за открытого окна.       — Апчхи! — послышалось где-то сверху.