Условия содержания

Специальный бокс пахнет антисептиком и феромонами. Тэхён стоит посредине, его шерсть взъерошена, хвост подрагивает нервными толчками. Шани крутится вокруг него, приторно сладкий запах её готовности заполняет помещение, отчего у барса сводит желудок. Не здесь. Не с ней. Но техник уже запирает дверь, оставляя их одних. Шани тычется носом в его шею, урча, как моторчик. — Ты такой... сильный... — её голос звучит жидким мёдом. Тэхён закатывает глаза к потолку, где притаилась камера. Ты смотришь, альфа? Шани трется бёдрами о его ногу, оставляя блестящие полосы выделений. Её хвост дрожит, оттопыриваясь в классическом призыве. Инстинкт срабатывает. Его член выскальзывает, болезненно твёрдый, но не для неё. Для него. Для того, кто сейчас наблюдает. Шани восторженно визжит, учуяв запах его возбуждения. Она падает на матрац, задрав хвост, демонстрируя розовую, влажную петлю. — Возьми меня... Тэхён механически подходит, его движения точные, лишённые страсти. Первый толчок — сухой, резкий. Шани взвизгивает от неожиданности. Не так. Он не должен быть нежным. Второй толчок глубже. Шани прогибает спину, когти впиваются в ткань. Тэхён не чувствует ничего, кроме жгучего желания закончить. Он хватает её за загривок, как делают все коты, но без охотничьего азарта. Его зубы смыкаются на шкуре, но не кусают. Только имитация. Только спектакль. Шани скулит, брыкаясь под ним, её тело горит, но Тэхён холоден. Он ускоряется, не потому что хочет, а потому что надо. Каждый толчок — удар по Намджуну. Каждый стон Шани — ножевая рана для того, кто наблюдает. Он кончает резко, болезненно, почти с воем. Сперма течёт глубоко, как требует протокол. Шани дрожит под ним, мурлыча что-то ласковое, но Тэхён уже отстраняется. Он не вылизывает её, как положено. Не задерживается рядом. Просто отходит к стене и садится, уставившись в камеру. Его член ещё не убрался, капая на пол. Видел, альфа? Доволен? Шани неуверенно подползает, пытаясь вылизать его, но Тэхён рычит, заставляя её отпрянуть. Он не хочет её. Не принимает. Отказывается. Техник открывает дверь, глаза его округлены: — Всё... прошло успешно? Тэхён не отвечает. Он знает, что где-то там, за мониторами, его альфа тоже молчит. Но по-другому. Гораздо больнее.

***

Монитор мерцал в темноте пустого лабораторного помещения. Намджун сидел, вцепившись в подлокотники кресла, как приговоренный в электрическом стуле. "Не смотри", — приказывал себе разум. "Смотри", — шептало что-то другое, низкое и гадкое. Камера передавала изображение в кристальной четкости. Он видел всё. Видел, как Шани трется о Тэхёна, ее гибкое тело извивается в танце инстинктов. Видел, как его — его! — барс напрягается, шерсть на загривке встает дыбом. "Он ненавидит это", — лихорадочно думал Намджун, замечая малейшие признаки отвращения в кошачьих глазах. Но тело Тэхёна предало его. Намджун задохнулся, когда из складки медленно выскользнул розовый член. "Это научное наблюдение", — пытался убедить себя. Но пальцы впились в бедра до боли, когда Тэхён вошел в нее. Резко. Без прелюдий. Без желания. Шани взвизгнула, и Намджун понял. Это даже не спаривание. Это казнь. Для всех троих. Каждый толчок Тэхёна был ударом ножа: — Вот что ты хотел? — Вот твой протокол? — Доволен, доктор? Намджун не мог отвести глаз. Он видел, как мышцы спины Тэхёна напрягаются в знакомом ритме. Слишком знакомом. Сколько раз он представлял эти мускулы под своими пальцами? Предательское тело отреагировало. Намджун стиснул зубы, чувствуя, как собственное возбуждение предает его. "Нет, нет, НЕТ!" Он вскочил, опрокидывая стул, когда Тэхён кончил. На экране — барс отстранялся, его глаза прямо в камеру: "Видел? Теперь ты знаешь, каково это." В лаборатории пахло потом и стыдом. Намджун шатался к раковине, его рвало долго и мучительно. Потом он упал на колени, лбом к холодному кафелю. Протокол выполнен. Сердце разорвано. Где-то в коридоре техник осторожно спросил: — Доктор? Вам... помощь нужна? Намджун засмеялся. Громко. Истерично. Безнадежно. — Всё в порядке, — его голос звучал как у постороннего человека. — Протокол соблюден. Запишите: спаривание прошло успешно. Он поднялся, вытер лицо и поправил халат. Идеальный ученый. Безупречный профессионал. Мёртвый внутри. Только в раковине остались следы: — слюна, — желудочный сок, — слёзы. Но гибриды не плачут. И ученые — тоже.

***

Дни сливались в мучительную череду одинаковых часов. Тэхён лежал на подоконнике, прижавшись лбом к стеклу. Его уши, обычно такие подвижные, безвольно опустились. Шерсть потеряла блеск, будто выцвела за эти несколько дней. Он не пришел. Совсем не пришел. Барс механически пережевывал пищу, не ощущая вкуса. Спал в саду, свернувшись в клубок под деревом. Шани подкрадывалась к нему с мурлыкающими звуками: — Тэхён... может... — Уйди. Одно слово. Холодное. Окончательное. Его нос постоянно вздрагивал, улавливая малейшие изменения в воздухе. Может сегодня? Может сейчас? Но коридоры оставались пустынными. Ночью Тэхён ворочался на кровати, его когти сами собой рвали простыни. Может он болен? Может его больше нет? Может... он нашел другого? Эта мысль заставляла барса вскакивать с постели и биться головой о стену, пока не появлялись звезды перед глазами. Шани наблюдала за ним со стороны, ее зеленые глаза полные непонятной жалости: — Он тебя бросил... — ЗАТКНИСЬ! Его рык разносился по всему саду, пугая ночных птиц. Но в глубине души барс знал - она права. Намджун не придет.Тэхён закрыл глаза, впервые за долгое время чувствуя, как по лицу скатывается что-то теплое и соленое. Гибриды не плачут. Но он плакал.

***

Тэхён стоял, как вкопанный, его ноздри трепетали, втягивая этот запах. Его альфа. Перед ним стоял стройный омега с мягкими чертами лица, его шея была украшена свежими запаховыми метками. И они пахли Намджуном. Барсу показалось, что земля уходит из-под лап. — Ой, Джуна, я к тебе... — омега сделал шаг к альфе, игнорируя гибрида. Тэхён не дышал. Его мир сузился до этого предательского запаха, до чужих рук на его альфе. Щелчок И тогда Тэхёна разорвало. Его рык потряс стены, когти выпустились сами собой. Он кинулся на омегу со слепой яростью, желая разорвать, растерзать, уничтожить... — ТЭХЁН! Сильные руки схватили его в воздухе. Намджун прижал брыкающегося барса к груди, не обращая внимания на когти, рвущие его халат. — Уходи! — рявкнул он омеге. — Сейчас же! Тэхён бился в его руках, диким зверем в капкане: — Ты с ним... ты с ним! Свой гон с ним был! Выбрал его! НЕНАВИЖУ! Его голос срывался на визг, шерсть вздыбилась по всему телу. Намджун не отпускал. Даже когда когти впились ему в плечи. Даже когда зубы сомкнулись в сантиметре от его горла. Он нес своего барса в комнату, прижимая крепче с каждым рыком. Дверь захлопнулась. Намджун опустился на пол, не ослабляя хватки. Тэхён трясся в его руках: — Ты его выбрал... С ним был... Я ждал... Его слова рассыпались на отрывистые звуки, на хрипы, на что-то, что не должно было вырываться из горла гибрида. И вдруг — тишина. Тэхён обмяк, его сознание отключилось, не выдержав бури эмоций. Но его тело всё ещё дрожало. Намджун не отпустил. Он прижал бесчувственного барса к груди, проводя пальцами по взъерошенной шерсти.

***

Намджун сидел в своем кабинете, сквозь жгучую боль обрабатывая глубокие царапины на плечах. Спирт шипел в ранах, но физическая боль была ничтожной по сравнению с тем, что разрывало его грудь изнутри. Внезапно за окном взвыла тревожная сирена, замигали красные огни. По коридору застучали десятки ног, голоса кричали что-то неразборчивое. Дверь распахнулась с такой силой, что хлопнула о стену. — Доктор Ким! — техник влетел в кабинет, лицо белое как мел. — Гибрид... ваш гибрид... Намджун вскочил, опрокидывая флакон с антисептиком. — Что с Тэхёном?! — Сбежал! Мир сузился до тоннеля. Намджун вылетел из кабинета, не чувствуя под собой ног. Пустая комната. Распахнутое окно. Свежий ветер с запахом дождя. Техник, запыхавшись, показал на высокий забор: — Камеры зафиксировали... Он просто перепрыгнул. Будто для него это не было проблемой. Намджун схватился за подоконник, чтобы не упасть. Конечно. Это никогда не было проблемой. Трехметровый забор? Для снежного барса? Детская забава. Его держало не это. Держали теплые руки, которые гладили по взъерошенной шерсти. Держал голос, который шептал "дурак" беззлобно, с нежностью. Держали обещания, которые теперь оказались ложью. Техник что-то говорил о поисковых группах, о протоколах, о том, что дикие гибриды всегда возвращаются в свою среду. Но Намджун знал правду. Тэхён не убежал в горы. Он убежал от него. От предательства. От боли. От этого места, которое вдруг перестало быть домом. Намджун медленно опустился на колени посреди пустой комнаты, его пальцы вцепились в подстилку, которая еще хранила его запах. — Найди его, — прошептал он в пустоту. — Я должен... Но фраза повисла в воздухе неоконченной. Потому что впервые за всю свою карьеру доктор Ким Намджун не знал, что делать дальше.