Жажда

Оля в зеркале тщательно приглаживала волосы, собирая их в высокий хвост. Светло-серая водолазка, строгий пиджак и классические брюки. Она нарочно выбирала одежду, которая делала ее старше. Взрослые — авторитет, взрослые точно знают, как жить, думала она. Ее «взрослым» стала Наталья Павловна — преподавательница политической теории — старше ее на добрые двадцать лет. Она обладала той харизмой, перед которой Оля не могла устоять. Оля ловила каждое ее слово, каждый жест и вскользь брошенный взгляд. Наталья говорила медленно и властно, расставляя паузы, и казалась невероятно уверенной в себе. «Вот оно! Настоящая сила, настоящая женщина», — думала про себя Оля, невольно добавляя. — «Не то что моя мамаша». Она влюбилась в Наталью с первого взгляда, захлебываясь в переполняющих чувствах, наивно полагая, что это любовь. Наверное, все подростки считают любовью любую интрижку, даже самую незаметную. Она всегда старалась быть ближе — без конца задавала вопросы, помогала с проектами, задерживалась после занятий. Их долгие разговоры в пустых аудиториях казались ей началом чего-то большего, и это «большее» произошло внезапно — в один из вечеров на кафедре, когда Наталья уставилась на нее понимающим взглядом и положила руку на бедро Оли. Все случилось спонтанно и быстро, даже как-то сумбурно. Вопреки ожиданиям, Наталья не прикоснулась к ней и пальцем, позволяя Оле взять ее на столе в аудитории, неловко доводя до приятной истомы. Оргазма с ней не случилось, но Оля все равно была самой счастливой, сидя на коленях перед взрослой женщиной и неумело пытаясь сделать ей приятно. Наверное, не о таком первом разе она мечтала. Но это была Наталья — и это было важнее всего остального. Оля тогда подумала, что это настоящая любовь, о которой мечтают, но следующим же утром осознала, что все произошедшее было огромной ошибкой. Наталья держалась холодно, будто ничего не произошло, и почти сразу стала отдаляться, всем видом показывая, что таких прилипал как Оля она терпеть не может. Она отчаянно пыталась вернуть то, что было у них прежде — приносила книги, писала заметки, ждала, что ее снова позовут, но все чаще встречала лишь открытую насмешку. Все рухнуло в один день. Она зашла в аудиторию раньше всех и услышала, как Наталья смеялась с коллегой, бросив это небрежное: — Ты же знаешь, студенты слишком легко ведутся. Им кажется, что это любовь, а для нас это просто… — она пожала плечами, и хохот эхом разнесся в голове Оли, заставляя оцепенеть. Она стояла в дверях, не в силах дышать. После произошедшего она не смогла оставить все, как есть. В аудиториях, где звучал голос Натальи, а стены университета казались ей тюрьмой. Она подала документы на перевод в другой университет, осознавая, что не сможет остаться там же. И с тех пор дала себе обещание: больше никогда и никому она не позволит выбросить ее, как ненужную вещь. После перевода в другой университет жизнь будто разделилась на до и после. Оля закрыла в себе все, что когда-то горело. Она училась яростно и упорно, будто доказывала кому-то, что она не игрушка. Внутри осталась заноза от неудачного романа, но поверх этого чувства она обросла собственной броней. Вопреки ее ожиданиям, эта броня не сделала ее холодной одиночкой — напротив, вокруг нее быстро возник ореол притягательности. Оля заводила кучу интрижек — коротких и хаотичных, ничего не значащих для нее. Она легко увлекала, флиртовала, спала с людьми и так же легко исчезала, не позволяя никому задержаться дольше пары недель. Каждое новое лицо было подтверждением того, что теперь власть принадлежит ей, а не кому-то другому. Близость для нее стала опасной территорией, а настоящее доверие и привязанность — теперь приравнивалось к слабости. Поэтому она предпочитала роль охотницы: соблазнять, брать свое и уходить первой. Это казалось безопаснее, чем снова оказаться в положении, где кто-то другой решает, достойна она любви или нет. Спустя годы она случайно столкнулась на конференции с Натальей. Та выглядела намного старше, чем Оля ее запомнила. Откровенно говоря — постаревшая, она стояла с бокалом шампанского и измученным взглядом. Заметив Круглову, она сама подошла к ней, внезапно натянув на лицо улыбку. — Оля, это ты? Боже, ну какая же ты стала… Оля слабо улыбнулась, хотя ее взгляд остался таким же холодным. Разговор потянулся о научных темах, о конференции, и чем больше Наталья говорила, тем яснее стало то, что она хотела вернуть ту старую власть, вспомнить себя в глазах бывшей студентки. Но теперь все было иначе. На банкете после конференции Оля позволила ей остаться рядом, смеялась над ее шуткам, но ровно настолько, чтобы Наталья почувствовала вкус прошлого. Она ловила на себе ее взгляд — тот самый, в котором когда-то утонула сама. Поздно вечером, когда зал уже пустел, Наталья самонадеянно предложила: — Может, увидимся еще? Вспомним то время… Оля подняла бокал и, встретившись с ее глазами, снисходительно улыбалась. — Я предпочитаю женщин помоложе, Наталья Павловна, — она сделала глоток вина, наблюдая за тем, как вспыхнуло лицо напротив. — Но спасибо за опыт. Он пригодился. И ушла, даже не обернувшись.

***

Вопреки ожиданиям Агаты, Ольга не стала делать вид, что того вечера никогда не было в их жизни. За те почти два года знакомства с Кругловой Агате уже начинало казаться, что она понимает ее. Что может предугадать следующий шаг и подстраховаться, чтобы не было больно. Но вместо этого — Ольга стала обращать на нее еще больше внимания. Она стала щедрой на комплименты, брошенные вскользь, будто бы ничего не значащие, но для Агаты это было всем. Казалось, что с приходом весны, в ее груди все также распускалось, разбухало от нарастающих чувств. Она ясно осознавала, как симпатия к Кругловой разрасталась в геометрической прогрессии, вопреки здравому смыслу. Она уже не старалась скрыть идиотскую улыбку, когда наблюдала за Ольгой, когда задерживалась после пар, придумывая очередную тему для разговора. Удивительно, но у Кругловой стали находиться задания, с которыми Агата могла помогать ей по вечерам, подолгу оставаясь в аудитории и распивая тот самый кофе из дрип-пакетов. Ольга редко расспрашивала что-то у Агаты, в основном говорила сама, и Агата воспринимала это как близость, к которой она так стремилась. Ей льстило, что Круглова делилась с ней личным — для нее это было показателем доверия. Она рассказывала о своем преподавательском опыте и о научных статьях, о том, как мечтала о путешествиях в юности и как по итогу проводила все свое время за учебой, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Со временем Агате стало казаться, что Ольга-то и не очень счастлива в университете — о нем она говорила уставше и отстраненно, словно раздражаясь, что ее усердие вылилось в это, а не во что-то еще. Она смеялась, разглядывая Агату, которая слушала ее едва ли не с открытым ртом. Она стремилась к близости между ними, желала ее больше всего на свете, и когда Ольга задерживала на ней свой взгляд — это казалось Ефимовой подарком с небес. — У вас очень красивые глаза, Агата, — тихо призналась Круглова однажды, снимая очки и потирая переносицу. — Просто захотелось вам об этом сказать. Агата замерла, уставившись на нее и словно ожидая какого-то продолжения. В груди мелко задрожало от всколыхнувшихся эмоций, а в висках застучала кровь. Хотелось, чтобы Ольга вновь «случайно» коснулась ее руки, Агата даже протянула ладони ближе в безмолвном намеке на близость, но Круглова лишь молча изучала ее лицо. — Мне всегда казалось, что они слишком большие и я похожа на гусеницу. Признание Агаты заставило Ольгу искренне рассмеяться, она неожиданно нагнулась всем корпусом чуть ближе и осторожным движением заправила прядь волос за ухо Ефимовой. Наслаждаясь чужой реакцией, Ольга не удержалась, мельком опуская взгляд на пухлые губы и силой заставляя себя вернуться в исходное положение. — Не напрашивайтесь на комплименты, я слишком плоха в этом. Но, поверьте, на гусеницу вы точно не похожи. Агата смущенно закусила губу. Ей не хотелось уходить из университета, разрывая эту идиллию между ними. Казалось, что кабинет — был единственным сдерживающим фактором, который отдалял их от необдуманных поступков. В апреле по учебе навалилась целая куча долгов, так что Агата все реже сталкивалась с Кругловой в стенах университета. В глубине души она полагала, что это как-то охладит ее пыл, потому что находиться в компании Ольги становилось невыносимо. Робкая от природы, Агата просто стеснялась сделать какой-то шаг, чтобы не дать этой истории застопориться. Ольга позволяла ровно столько, сколько было нужно, чтобы держать ее в постоянном напряжении. Агата училась угадывать по тембру голоса — какое у Ольги сегодня настроение, насколько можно подойти, задать вопрос, позволить себе улыбку чуть дольше, чем положено. Она не знала, что было в ней сильнее: влечение или зависимость. Когда наступил день рождения Ольги, Агата колебалась до последнего. Не поздравлять казалось предательством, но поздравить лично оказалось слишком пугающим. В итоге она выбрала небольшой весенний букет, оптимальный на случай праздников. Купив его в обед между парами, Агата оставила его в кабинете Кругловой, пока та была на совещании. Несмотря на то, что никакой записки не было, Ольга сразу поняла от кого это. И вот, к вечеру следующего дня, после обостренного напряжения между ними и сдержанного сообщения с благодарностью, после жалости к себе и желания быть сильной — Ольга все-таки оказалась рядом с Агатой. — Вы так тоскливо смотрите в окно. Не говорите мне о том, что не слышали, что дожди обещали целую неделю, — Круглова шла с другого конца коридора, глухо отбивая каблуками по кафелю и приближаясь к Агате. — И, дайте угадаю, у вас, конечно же, нет зонта. Последняя фраза звучала совсем насмешливо, даже для нее. Ольга не смогла устоять от соблазна, чтобы поддеть Агату. Ефимова недовольно сложила руки на груди, прежде чем обернулась. — Ваша ирония никак не помогает. Ольга понимающе усмехнулась. Она мельком окинула Агату взглядом: сегодня она была в пиджаке и белой майке, строгая и соблазнительная, как старшекурссница, которая отчаянно хочет понравиться лектору. Длинные волосы струились по ее плечам, а взгляд упрямо изучал Круглову. — После вчерашнего букета мне уже кажется, что вы не просто так задерживаетесь в корпусе. Щеки Агаты вспыхнули. Она не думала, что Ольга воспримет небольшой букет в ее же день рождения, как что-то кричащее, но та не переставала иронизировать. Вчера она извела ее комментариями, вечером снова написала об этом в письме на почту, а сегодня почти обвиняла ее в преследовании. Взгляд Агаты забегал. Несмотря на то, что она понимала, что Круглова говорит об этом не всерьез, она начинала чувствовать себя виноватой за эту фривольность. — Вы на что-то намекаете? Ольгин взгляд в ту же секунду захватил все ее внимание, не выпуская из цепкой хватки. Агата прокляла все на свете, наблюдая за тем, как женщина неожиданно улыбнулась, а затем едва заметно прикусила губу и пожала плечом. — Пойдемте, — лениво протянула она и не дожидаясь реакции Ефимовой, двинулась в сторону лестницы. — Не могу же я бросить вас здесь в такой ливень. — Как благородно, — хмыкнула Агата в спину, плетясь за Ольгой. Они молча спустились в гардероб, переоделись и вышли на улицу, наблюдая за стеной дождя. Добежать до машины Кругловой, не намокнув, было нереально. — Стойте здесь, я подъеду, — скомандовала Ольга, и прежде чем Агата успела возразить, выбежала из-под козырька, держа над головой широкий шарф, который, по правде говоря, не очень-то и спасал. Через пару минут машина Ольги остановилась аккурат у корпуса. Агата быстро нырнула в салон, поджимая плечи от дождя. Круглова простроила в навигаторе путь и повесила телефон перед собой. Какое-то время она молчала, не заводя разговор, и Агате почему-то показалось неуместным болтать, словно она как-то могла мешать. Уставившись перед собой, она старалась не пялиться на Ольгу, хотя это иррациональное, всепоглощающее желание пересиливало здравые мысли. — Вы сегодня необычайно тихая, — внезапно заметила Круглова. — Обиделись на то, что я намекнула вам о преследовании? Или за то, что упрекнула, что вы не смотрите прогноз погоды? — Нет. — А что тогда? — С вами вообще сложно что-либо говорить, вы всегда выворачиваете это так, что я чувствую себя виноватой, поэтому безопаснее будет молчать. Ольга обернулась и посмотрела на нее так, словно невероятно оскорбилась подобными выводами о ней. Притормозив у светофора, она воспользовалась образовавшейся паузой, а ее рука моментально оказалась на колене Агаты, рождая толпу мурашек. Удивительно, что Ольга делала это так, словно не было в ее жесте чего-то странного или предосудительного, словно она касалась так всех без разбора и не испытывала при этом абсолютно ничего. — Не говорите глупостей, — примирительно улыбнулась она, на секунду сжав ткань брюк и тут же убрав ладонь. — И вообще, я просто в восторге от вашего букета. Правда, Агата. Хотите посмотреть фото? Я поставила его в любимую вазу. В каком-то полубреду, Агата кивнула. Низ ее живота свело за ту секунду, которую Ольга прикасалась к ней — так нагло и беззастенчиво. И даже если для Кругловой это было ничего не значащим жестом, Агата заводилась с него с полуоборота. Ей начало казаться, что она теряет ощущение реальности рядом с Ольгой — еще пятнадцать минут назад она подкалывала ее за то, что Агата постоянно остается в университете допоздна, а теперь трогала ее за колено и восхищалась подаренными цветами. Впервые за все время Ефимова ощутила рядом с Ольгой что-то тонко-опасное, что сама не могла описать словами. — Вот, зайдите в галерею, — она сняла телефон с магнитного держателя, всовывая его в руки Агаты. — Мне за рулем неудобно вам показать. Поджав губы, Ефимова нажала на иконку галереи, а затем на папку с последними фотографиями. Последние кадры были сделаны в университете — какие-то бумаги, утренняя кружка с кофе — как сентиментально, и вот — несколько фото букета в разных ракурсах. Где-то Ольга держала его в руках, делая селфи, на других снимках — букет, стоящий в вазе, а чуть ранее — букет еще в упаковке, лежащий у нее в кабинете, видимо, сфотографировала, как только Агата подарила его. Она снова смахнула фото, ожидая увидеть очередной снимок цветов, но вместо этого на экране появилось селфи Ольги в легком домашнем халате. Сердце ударило по ребрам с такой силой, что Агата едва не уронила телефон. Она постаралась как можно скорее закрыть галерею и выйти на рабочий стол, но взгляд, зацепившийся за фото, не позволял забыть о нем. Агате хватило всего пару секунд, чтобы рассмотреть Ольгу на фото. В коротком бордовом атласном халате, небрежно развязанном на ее теле, она стояла у зеркала в ванной, опираясь на кафельную поверхность раковины. Часть ее груди и живот были приоткрыты, а ниже Агата успела разглядеть черное кружевное белье. Ее щеки буквально воспламенились, снова рисуя эту картинку перед глазами. — Посмотрели? — как ни в чем ни бывало, спросила Ольга, возвращая телефон на место. — Понравилось? Агате захотелось открыть дверь и выброситься из машины на полном ходу. Она не понимала, осознавала ли Ольга то, какие фотографии следовали сразу после фото с букетом. Быть может, она сделала это намеренно? С трудом проглотив слюну, Ефимова опустила взгляд в свой телефон, боясь посмотреть на Ольгу. — Д-да, красивая ваза, — стараясь звучать непринужденно, протянула Агата. Круглова ничего не ответила. Доехав до нужного адреса, она погасила фары, как будто собиралась прощаться еще целый час, а затем обернулась к Агате, пристально глядя ей в глаза. Она ничего не могла поделать с тем, как цепляло эго девичье внимание — то, как смотрела на нее Ефимова нельзя было обличить в слова. В этом взгляде было столько больного восхищения, желания быть ближе, стать кем-то особенным, услышанным, столько юного страха сделать что-то не так, что Ольга едва удержала себя в руках, чтобы не коснуться Агаты снова. Ольга смотрела на нее слишком долго и Агата будто перестала дышать, стараясь не шевельнуться, чтобы не спугнуть этот странный, зыбкий момент. Ольга прищурилась, чуть склонив голову набок, словно ожидая от Агаты чего-то еще. Та не спешила выходить, все также гипнотизируя взглядом преподавательницу и чувствуя, как в ее животе медленно закручивается узел. Молчание треснуло в одну секунду. — Проводить тебя до дома? — усмехнулась Ольга, намекая, что Агата может быть свободна, но после короткого мгновения томно добавила. — Или хочешь, чтобы я отвезла тебя к себе? Агата, уже потянув руки к ремню безопасности, неожиданно замерла. Сердце болезненно врезалось в ребра — то ли от интонации Кругловой, то ли от самого предложения, сказанного так невинно, словно она приглашала ее играть в монополию. Ольга смотрела прямо, не отводя взгляда, поддразнивая и будто бы беззвучно подтрунивания: «Что скажешь, Агата? Ты ведь наверняка мечтаешь об этом, но смелости попросить об этом у тебя никогда не найдется». Агата почувствовала, что молчание в машине снова затянулось, поэтому неловко прочистила горло, стараясь звучать не слишком смущенно. — Спасибо… Думаю, я справлюсь и доберусь до квартиры самостоятельно. — Хорошо, — кивнула Ольга легко, без тени разочарования. — Доброй ночи, Агата. Ефимова вылетела из машины и вошла в подъезд, не оборачиваясь. Только перед квартирой она на секунду замерла с тупым, иррациональным чувством, будто она упустила что-то важное. Или, наоборот, едва не попала в ловушку. Она не могла понять, и это невыносимо разъедало изнутри. После той ночи все осталось в подвешенном состоянии. Ольга не делала попыток сближения, но и не позволяла отдалиться — они балансировали на грани неделями, перекидываясь многозначительными взглядами и случайными прикосновениями, которые списывали на нечто дружеское. Но напряжение никуда не ушло. Оно лишь глубже проникло под кожу, заставляя додумывать за Ольгу и фантазировать о событиях, которые наверняка никогда не произойдут. Агата чувствовала его на кончиках собственных пальцах, когда держала ручку на семинаре, в животе — особенно, когда ловила на себе те самые редкие взгляды Кругловой. В мае Ольга написала ей сообщение в мессенджере — это случалось так редко, что Агата долго рассматривала входящее. Обычно они перекидывались письмами по почте, соблюдая заведенную субординацию, и даже несмотря на отношения, выходящие за рамки, старались не переходить черту. К сообщению была прикреплена фотография — приглашение на вечер в честь юбилея кафедры, Агата проходила мимо него по десять раз на дню. Круглова, [20:02]: Кто-то до сих пор ходит на студенческие вечера? Агата, [20:02]: Вероятно… Круглова, [20:02]: И в чем плюсы? Агата, [20:03]: Тусовки в баре после. Круглова, [20:03]: Вы тоже на них ходите? Агата улыбнулась, перечитывая сообщение. Агата, [20:03]: Иногда, когда не сижу в завалах с учебой. Вы фото прислали посмеяться или узнать о посещаемости? Круглова, [20:05]: Хотела пожаловаться, что придется остаться на кафедре снова до ночи. Эти вечера растягиваются в учительской под утомительные тосты. Усмехнувшись себе под нос, Агата долго думала, что написать. Ольга прозаично намекнула, что будет присутствовать там, но при этом не спрашивала о присутствии Агаты. Решив ничего не отвечать, Ефимова захотела проверить — что будет дальше? Как следовало и ожидать, Ольга вскоре написала ей снова. Круглова, [20:24]: Если захотите скрасить мой вечер, приходите. Займу вам местечко. Агата, [20:26]: Сомнительное предложение, но я подумаю. В день вечеринки Агата одевалась особенно долго, зная, что Ольга будет там, что будет смотреть на нее. Пытаясь сохранить баланс между вечером на кафедре и возможным продолжением, она надела темную майку без бретелек и брюки, накинув сверху кожаную куртку. Благо, что погода позволяла одеваться уже почти легко, а на крайний случай — Агата вызовет себе такси. Проводя рукой по ткани, она вспомнила, как Ольга касалась ее. Как жадно смотрела — «Ты хочешь, чтобы я отвезла тебя к себе?». Слова крутились в голове, заставляя жар подниматься вверх по животу. Празднование шло своим чередом: скучные речи, шаблонные шутки, конфеты в вазочках и минеральная вода в пластиковых стаканах. Ольга стояла у стенки с прозрачным стаканом в руке с непроницаемым выражением лица, но стоило Агате появиться в зале, как Круглова увидела ее практически сразу. Она машинально кивнула головой и почти тут же отвела взгляд. Агата прошла мимо, усаживаясь рядом с одногруппниками и изо всех сил стараясь игнорировать нарушенное обещание Ольги занять ей место рядом. После скучной официальной части студенты покинули аудиторию, переглядываясь и переговариваясь. Агата стояла с двумя одногруппниками у входа, поправляя ремешок сумки и украдкой поглядывала в сторону Ольги, будто пытаясь поймать ее взгляд. Все-таки, вряд ли бы она звала ее присоединиться, если не собиралась перекинуться с Агатой ни словом. Круглова снова говорила с кем-то, отстраненно кивая и, казалось, ей не было никакого дела до взгляда, направленного на нее сквозь толпу. — Ну что, в «Сойку»? — переспросил кто-то из студентов. — У них диджей нормальный сегодня. — Погнали, — пожала плечами Агата. Разочарование липким ощущением растеклось в груди — этот вечер казался ей беспробудно испорченным. Она вообще не собиралась приходить сюда, но Ольга убедила ее сделать это, и при этом не сказала ей ни слова. Добравшись до бара, Агата старалась не думать об Ольге. В конце концов, ничего не должно было помешать этому вечеру. Она сразу взяла на барной стойке стопку текилы, чтобы не растягивать удовольствие со слабыми сладкими коктейлями, и уверенно опрокинула горькую жидкость в себя, морщась и пытаясь понять, что находят в этом другие. Но Лиза заверила ее в том, что алкоголь необходим — видеть кислое лицо Ефимовой в разгар всеобщего веселья никому не хотелось. За недолгими разговорами у бара, Агата не заметила, как выпила снова, а затем оказалась среди танцующих студентов. Пашка крутился вокруг нее, как змей-искуситель — еще с Нового Года он недвусмысленно таскался за Агатой, ища внимания, и стоило алкоголю растечься по крови, как все показалось не таким уж и страшным. Даже Пашка, вроде, выглядел симпатичнее обычного и шутил смешнее, чем помнила Агата. Потеряв счет времени, она веселилась с друзьями, танцуя и подпевая в баре до раскрасневшихся щек. Напрочь забыв об Ольге, Агата впервые за долгое время чувствовала себя так хорошо. Возможно, дело было в расслабленной, чуть пьяной голове, а может — в компании, с которой было так весело, но меньше всего на свете ей хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Выйдя из разгоряченной толпы и убирая с лица слипшиеся от влаги волосы, Агата дошла до бара. Заказав очередной шот, она с широкой улыбкой наблюдала за девушкой-барменшей, поглядывающей на нее. — Сегодня какой-то праздник или заранее празднуете сессию? — усмехнулась она, закрывая бутылку и протягивая Агате рюмку. — Кто нас остановит, чтобы не веселиться просто так посреди недели? Барменша понимающе усмехнулась, тотчас переключаясь на другого посетителя. Быстро опрокинув в себя шот, Агата снова поморщилась, и когда открыла глаза, заметила боковым зрением знакомый силуэт, приближающийся к ней. — Не слишком ли крепкий напиток для завтрашнего утра? И без того горящие щеки Агаты внезапно загорелись еще сильнее. — Вы?.. — Я, — спокойно сказала Ольга и села рядом, положив руки на бар. — Неужели вы думали, что меня можно заманить только на кафедральные фуршеты с печеньем? Агата в упор смотрела на нее, не веря в происходящее. Какого черта она здесь делала? Откуда знала, куда уехали студенты и зачем приехала в тот же бар, даже если хотела расслабиться? — Сложно представить, чем вообще вас можно заманить. — Уж явно не советскими застольями, я готова была сбежать уже через десять минут, — разоткровенничалась Ольга, откинув волосы и внимательно всматриваясь в помутненное текилой лицо Агаты. — Иногда, знаете ли, хочется почувствовать себя моложе. Или, по крайней мере, вспомнить, каково это. На ее губах появилась легкая улыбка, а взгляд лениво скользнул чуть ниже — там, где от влажности и жары блестели ключицы Агаты. Ольга уже наверняка поняла, что та находилась не в самом трезвом своем состоянии, но ее это будто бы лишь раззадорило. Она неожиданно отвела взгляд, скользнув в сторону парня, который не спускал глаз с Ефимовой. Пашка учился в параллельной группе с Агатой, но о Кругловой знал не понаслышке, так что заметив ее около подруги, неприятно напрягся. — Веселая у вас компания, — ухмыльнулась Ольга, забирая свой бокал с мартини. — Особенно тот, в синей рубашке. Смотрит так, будто готов на все. Агата вздохнула. Коротко бросив взгляд на Пашу, она снова отвернулась к Ольге. Вопреки здравому смыслу, уходить от нее не хотелось. Круглова сидела на высоком барном стуле прямо перед ней, почти упираясь коленями в ее бедра, и если бы кто-то еще попытался подойти к бару, то Агате пришлось бы прижаться ближе. — Вы пришли, чтобы контролировать меня? Ольга фыркнула, явно задетая предположением Агаты. — Побойтесь Бога, Агата, — Ольга рассмеялась. — Контроль это для родителей и деканата, а я просто отдыхаю. — Тогда хорошего отдыха, — с натянутой улыбкой ответила Ефимова и сделала шаг назад, намереваясь уйти. — Мне нужно вернуться к компании. — Конечно, — легко согласилась Ольга, но прежде чем Агата успела отойти, намеренно коснулась ее запястья, на секунду удерживая. — Только не дайте ему вскружить вам голову. Я еще рассчитываю на ваш интеллект на парах, будет жаль, если у вас все же отлетит голова… — Агата, мы тебя потеряли. Подошедший Пашка вовремя прервал поток речей Ольги, вызвав в ней снисходительную улыбку. Поздоровавшись и сделав вид, что не было ничего необычного в том, что училка в одиночестве приперлась на студенческую тусовку, он дождался пока Агата пройдет снова к ребятам, теряясь от назойливого внимания Кругловой. Агата растворилась в толпе, но уже не могла чувствовать себя так же. Теперь каждое движение ощущалось словно под наблюдением — когда мама приводит тебя на первый утренник и следит за тем, чтобы все прошло без происшествий. Алкоголь в голове ощущался еще тяжелее и будто бы более пьянящим. Она старалась танцевать, не думая ни о чем, но все еще спиной чувствовала чужой взгляд. В какой-то момент снова пересеклись глазами. Ольга сидела чуть поодаль, все за тем же высоким стулом у бара. Ее взгляд был отрешенным, но настойчивым. Несколько секунд растянулись в долгие мгновения, пока друзья вновь не отвлекли Агату своей болтовней и попытками обнять за плечи. В кругу мельтешащих лиц она почти забыла, что Ольга здесь. Но потом увидела ее снова в компании мужчины. Он стоял рядом, наклонившись и наверняка внушая Кругловой какую-то ерунду, пока та, смеясь что-то отвечала ему. Непривычно было видеть ее такой расслабленной и счастливой в ее повседневности. Она смеялась, чуть наклонившись вперед, ее пальцы играли с бокалом, а нога была перекинута через ногу, оголяя разрез на платье. Агата смотрела на них слишком долго, чтобы даже будучи нетрезвой понять, что горячее чувство в груди — растекающаяся, как лава ревность. Ей понадобилось время, чтобы отвести взгляд, и еще больше — чтобы осознать, как сильно хотелось подойти и спросить: «Должно быть, вам доставляет удовольствие быть в центре внимания?» Но она, конечно, не подошла, продолжая изводить себя короткими взглядами в ту сторону, откуда совершенно не было взаимности. В какой-то момент Агата так разозлилась на себя — на эту бессмысленную тягу к женщине, годящуюся ей в матери, которая то и дело заставляла ее сходить с ума, думать, что она не в своем уме, сомневаться в своей адекватности. Агата снова напомнила себе о том, что это Ольга бросала в нее все эти ненавязчивые намеки, устроила этот цирк с цветами и фотографиями в ее телефоне. Это Ольга, шутя, чтобы это не звучало так вызывающе, предлагала Агате поехать к ней домой. Агата не сумасшедшая. Музыка грохотала даже в коридоре. Совсем рядом хлопали двери, за которыми слышался звонкий девичий смех. Неоновый свет придавал еще большей интимности — Агата разглядывала себя в зеркале, чувствуя героиней мелодрамы. Она стояла у стены туалета, глядя в ту сторону, куда пять минут назад исчез силуэт Ольги. Она не собиралась идти за ней. И все равно пошла. Чувствуя, как с каждым шагом, она предает себя, Агата все равно упрямо дожидалась Ольгу, даже не зная, что скажет ей. Сердце волнительно билось о ребра, а последние здравые мысли остались где-то снаружи. Дверь слегка приоткрылась, и Ольга тотчас вышла наружу, замечая студентку. — Агата, — снисходительно протянула она с этой кошачьей улыбкой, словно понимала все между строк, что происходило между ними. — Это уже похоже на отчаяние. Она остановилась сбоку, включая воду и наблюдая за Агатой через зеркало. — Просто интересно, вы так со всеми студентами общаетесь? — голос Ефимовой прозвучал чуть громче, чем нужно. — Или только я настолько похожа на дуру? Ольга резко развернулась. Сделала вид, что не поняла и снисходительно переспросила, вновь заставляя Агату чувствовать себя сумасшедшей. Она не понимала, для чего Круглова это делала — прекрасно зная, какое влияние она оказывала на Агату, она продолжала беспробудно флиртовать с ней, будто ждала, когда та оступится. Но стоило Агате напомнить ей о предложении поехать к Ольге домой, как та мгновенно оглянулась. Ее зрачки забегали, а взгляд моментально стал обеспокоенным. — Что, страшно, что кто-то услышит? — Агата не отступила. — А раньше не было страшно? Она резко сделала шаг вперед, крепко хватая Агату за локоть, и толкнула внутрь ближайшей кабинки. Захлопнув сзади них дверь, она тотчас закрыла задвижку, не позволяя никому стать свидетелем этого разговора. Благо, что музыка в уборной играла достаточно громко, чтобы избежать свидетелей разворачивающейся драмы. Агата беззвучно засмеялась. Кажется, что ее пьяный, плывущий мозг не до конца осознавал, в каком положении она находилась. Крепко прижимаясь лопатками к стене, она смотрела на Ольгу без тени смущения. — Так вы все-таки не хотите, чтобы нас услышали? Ольга отступила, создавая больше пространства между ними. Даже в самых смелых фантазиях она не представляла, чтобы Агата так взбунтовалась — смотрела на нее так смело и вызывающе, не стесняясь в выражениях. — Ты пьяна и не понимаешь, что говоришь. — Зато вы точно понимаете, что делаете, — медленно пройдясь взглядом от приоткрытых губ, она опустилась ниже, наблюдая за тем, как грудная клетка Ольги вздымалась все чаще, а дыхание становилось тяжелее. — Всегда. Каждый ваш взгляд или прикосновение, вы же понимаете, что делаете. — Перестань. — А вы перестаньте меня трогать. — Агата сделала шаг вперед, отрываясь от стены и чувствуя, как подкруживается голова. — Думаете, я такая тупая, что не замечаю этого? Ольга молча посмотрела на нее, медленно моргая. На напряженном лице сжались губы, а взгляд больше не выражал тепла. Казалось, еще немного, и она придушит Агату собственными руками. Маска, которую она умело держала, теперь трещала по швам. — Каждый раз, когда вы проходите мимо, ваша рука обязательно случайно касается моей. Или плеча, или запястья, или… — Агата подняла руку и легко, почти насмешливо, коснулась воротника чужого платья, чуть скользя по ключице — впервые прикасаясь к Ольге первой. — Где еще вам хотелось бы потрогать? Ольга не двигалась. Ее глаза, казалось, смотрели сквозь Агату, а щеки выглядели бледнее обычного. — Давайте, — выдохнула Агата, подходя почти вплотную. — Здесь никто не увидит. Вы же этого хотите? — Агата, — напряженно протянула Ольга. — Прекрати. — Нет. Мне надоело делать вид, что я не понимаю, как вы меня хотите, и хотите, чтобы вас хотели. Расстояние между ними сжалось, оставляя несколько сантиметров между их лицами, чтобы вздохнуть. Ольга почувствовала, как грудь Агаты прижалась к ней, а теплая ладонь скользнула к шее. Она все еще не верила в то, что Ефимова способна что-то предпринять. Она всегда была похожа на пугливого олененка, который даже боялся дышать в ее сторону, но сейчас — на нее смотрела девушка, которая знала, чего хотела. Агата медленно подняла лицо, чувствуя, как напрягается шея под ее пальцами. Ольга старалась выглядеть отважно и хладнокровно, словно до конца не веря в ее намерения. Ее руки висели вдоль тела, не пытаясь оттолкнуть, а взгляд все еще выдерживал натиск Агаты. Будто давая время, чтобы осознать, что сейчас произойдет, Агата приблизилась к Ольге медленно, не смыкая глаз и замечая, как расширились чужие зрачки. Она чувствовала теплое дыхание на своем лице — почти ровное — что можно было бы подумать, что Кругловой и впрямь все равно. Не веря, что она творит, Агата чуть склонила голову, впервые замечая ощущения в собственном теле — то, как дрожало все в груди, как колотилось ее сердце, а ноги медленно немели. Ее пальцы скользнули вверх по шее Ольги и, утонув в ее волосах, с нажимом прижали голову к себе, заставляя их губы столкнуться. Сердце с болезненной пульсацией подскочило к горлу, стоило Агате почувствовать тепло чужих губ. Ольга моментально ощутила, как низ ее живота скрутило с такой силой, что казалось коснись ее Агата хоть на секунду — и она потеряет над собой контроль. Ефимова не успела ничего предпринять, когда в следующее мгновение Круглова всем телом оттолкнула ее от себя. — Хватит! Приди в себя, — глухо выдавила она из себя, и теперь она больше не выглядела отрешенной, скорее раздраженной от произошедшего. Агата отшатнулась, упираясь рукой в плитку. Дыхания едва хватало, а в глазах неожиданно защипало. Она чувствовала, как в груди поднималась настоящая ярость. Обида за себя — то, что Ольга буквально играла с ее чувствами — выплеснулась наружу, и Агата не удержалась. — Вы производите ошибочное впечатление, — с разочарованием выдохнула она. — И даже сами не знаете, чего хотите! — Я слишком хорошо знаю, чего хочу. Именно поэтому этого не произойдет. И, прежде чем Агата успевала ответить, вышла из кабинки, демонстративно хлопнув дверью. Оглушающая тишина остается в замкнутом пространстве, в котором все еще пахнет Ольгиными духами и желанной близостью, которая так и не стала реальностью. Агата осталась стоять там, прижавшись лопатками к холодной плитке стены. Несколько секунд она просто дышала и только спустя несколько минут заставила себя выйти наружу, делая вид, что она в полном порядке. Утром, едва открыв глаза, она почувствовала, как раскалывалась ее голова. От яркого света Агата снова зажмурилась и застонала от ломящей боли в теле, словно вчера ее вывезли на стройку и заставили полночи таскать кирпичи. Медленно приходящее в себя сознание неожиданно подкинула обрывки воспоминаний: туалет, кабинка, Ольга… Твою мать. Агата резко выпрямилась, распахнув глаза и схватив телефон, как будто ожидая, что сейчас в нем будет миллион гневных сообщений, но вопреки ожиданиям — Ольга ничего не писала. Она поцеловала Круглову. Она и вправду это сделала. «Боже», — Агата застонала себе под нос, сжав пальцами переносицу. Ее щеки загорались с каждой секундой все сильнее, воспроизводя в голове эпизод, которого она собиралась стыдиться до конца своей жизни. Стыд сдавил горло, а голове крутилось одна и та же фраза: «Что я натворила?». Ольга наверняка была в ярости. Как теперь Агата посмотрит на нее? Стоило ли ей объясниться или лучше сделать вид, что она ничего не помнит из прошлой ночи, а Круглова благородно не будет напоминать о произошедшем. Решив, что писать с объяснительной: «Пять причин по которым я поцеловала вас» она не станет, Агата выбрала избегание. В день лекции она так и не нашла в себе сил появиться у Кругловой, чувствуя, как одной лишь мысли в груди все стягивало от тревоги, а ее уши горели от стыда. Несмотря на помутненное сознание той ночью, она ярко помнила само прикосновение — забыть такое даже будучи пьяной, невозможно. Ольга, впрочем, не спешила узнавать у Агаты причины ее пропуска, и Ефимова не могла перестать думать: «Она все поняла. Она все знает, и думает, что я полная идиотка». Казалось, что с каждым днем ситуация становилась все хуже от затянувшегося молчания, но Агата ничего не могла поделать с этим. Тогда она пропустила второй семинар, а затем не появилась и во вторую неделю. Зная, что до конца семестра осталось всего несколько занятий, Агата на секунду подумала, что, может, ей сойдет это с рук. Вдруг, Ольга все поймет и снисходительно поставит ей зачет, не взывая к совести. Но после того, как Ефимова пропустила очередное занятие, вечером она впервые получила от нее письмо.

«От: Круглова О.В.

Тема: Пропущенные семинары

Агата, если вы не планируете посещать занятия — хотя бы узнавайте задания. Семинар требует письменной работы. Тема эссе прилагается ниже.»

Агата моментально закрыла письмо, слыша, как колотится ее сердце. Сухое и формальное сообщение от Ольги моментально отрезвило ее — их личные отношения никак не должны отражаться на учебе. И как бы Агате не хотелось избегать Круглову, ей было необходимо выполнять задания. Лиза, заглянувшая в гости, смеясь, призналась: — Ты в курсе, что она психовала? Когда ты не появилась на второй паре, Круглова рвала и метала. Давно мы ее такой не видели. Обычно она просто сука, но здесь даже у меня очко сжалось. Агата замерла. — А я тут при чем? — спросила она, делая вид, что удивлена такой реакции Ольги. — Да нет, это я к слову. Все думают, что из-за студентов, ты же знаешь, как на нее косо смотрели в баре. Сама туда приперлась, как будто… — Лиза пожала плечами. — Паша, кстати, спрашивал, что вы с ней обсуждали. Агата фыркнула. Паша мог бы поинтересоваться у нее, но специально спросил у Лизы, думая, что они с Агатой лучшие подружки, которые делятся всеми грязными секретами. В груди неприятно сжалось, и Ефимовой пришлось быстро перевести тему, сказав, что в тот вечер она почти не общалась с Ольгой. Несколько раз она пробовала написать эссе, меняя структуру, пытаясь начать с середины, но все получалось таким бессмысленным. Слова путались в какой-то несуразный клубок, а каждая строчка казалась пустой. Агата злилась на то, что уже больше недели не могла прийти в себя и начать мыслить здраво — все, что было в ее голове это чертова Круглова с ее невнятными намерениями. Агата не сумасшедшая. Она чувствует, знает, видит, что Ольгу тянуло к ней, но понять, почему та оттолкнула ее — Агата не могла. Теперь Круглова наказывала ее упрямым молчанием, которое задевало еще сильнее, чем ее руки, отталкивающие в уборной. В день дэдлайна Агата отправила работу в последний час, решив, что лучше будет отправить хоть что-то, чем снова не выполнить задание. Вымученное эссе казалось ей каким-то откровением, чем-то совершенно личным, почти неприличным. Впрочем, ответ пришел слишком быстро. Не в стиле Ольги — только если она не ждала именно ее работу.

От: Круглова О.В.

Тема: Re: Эссе Ефимова

Получено. Уровень — неудовлетворительный.

Этот текст не может быть зачтен.

У Агаты застыло в груди. Ей было все равно на оценку, даже если бы Круглова поставила ей самый низкий балл. Но то, как это было сказано, от очужденности Ольги, которая раньше никогда не обращалась к ней так обезличенно, Агата почувствовала что готова заплакать. Она сразу представила раздраженную Ольгу, которая изо всех сил старается не написать лишнего:

«Вам самой не стыдно присылать настолько сырой текст?»

«Эта работа не дотягивает до уровня пятиклассника»

«Агата, секс по пьяни не идет вам на пользу»

Ефимова живо представила это в своей голове, решив ничего не отвечать. Она снова просидела над ноутбуком несколько часов. Документ был открыт уже третий час, курсор мигал на пустой странице, будто издеваясь над ней. Ни одна мысль не шла в нужное русло, все казалось или фальшивым, или слишком правильным, чужим. Она провела рукой по сонному лицу и закрыла глаза, тут же окуная себя в водоворот воспоминаний: темноту уборной, тонкую полоску света над дверью, и ее собственную руку, скользящую по телу Ольги. Привкус чужого мартини на собственных губах. Легкий запах табака. Боже, как ей хотелось поцеловать Ольгу по-настоящему. Ощутить мягкость ее языка на собственном языке, почувствовать, как та выдыхает ей в рот, как захватывает ее губы сильнее. Агата шумно вздохнула, не открывая глаз. Внизу живота снова неудовлетворенно потянуло. «Приди в себя.» Но если это была ошибка — почему Агата не могла просто отпустить ситуацию? Это больше не было просто влечением, это было похоже на голод, одержимость, зависимость, в которую она провалилась, как в кроличью нору. В следующий раз она все же решилась прийти на пару. Села подальше, между рядов, будто надеялась, что Ольга не заметит ее. Сердце колотилось так, как будто она делала что-то запретное, а когда дверь в аудиторию открылась и внутрь вошла Ольга, все внутри сжалось. Она буднично начала пару, но через несколько минут, подняв голову, сухо поинтересовалась: — Ефимовой снова нет? Агата готова была провалиться под землю. Она вытянулась из-за широких спин одногруппников и чуть подняла руку, чувствуя, как голос предает ее: — Я здесь. Ольга встретилась с ней взглядом и молча кивнула. Ничего не сказав, она почти тут же отвернулась и продолжила лекцию, как будто не было никакой разницы в том, присутствовала Агата на парах или снова трусливо сидела дома. Всю лекцию Агата слушала словно сквозь толщу воды, не разбирая слова. Она рассматривала Круглову — ее тонкие руки, сосредоточенное лицо, светлую блузку, заправленную в брюки. Смотрела, вспоминая, как держала ее за шею, как Ольга позволяла быть с ней так близко, как позволила поцеловать ее. Круглова дважды бросала взгляд в ее сторону — мимолетный и сдержанный, но каждый раз в нем было нечто большее, чем просто желание держать контакт с аудиторией. После пары, когда все начали выходить, Агата уже почти миновала кафедру, когда голос Ольги окликнул ее: — Не забудьте про эссе. Агата обернулась, борясь с желанием остаться и что-то сказать. — Помню, — вместо этого, бросила она раздраженно. И ушла, не дожидаясь ответа. Просидев остаток дня над эссе, Агата отредактировала его на следующий день и после обеда отправила Ольге. Утреннюю пару она пропустила, решив остаться дома и добить несчастное задание к предмету Кругловой. В этот раз, по ее мнению, текст получился гораздо лучше, так что она ожидала как минимум удовлетворительную оценку от Ольги. Ответ пришел через пару часов.

От: Круглова О.В.

Тема: Re: Re: Эссе Ефимова

Агата, что с вами происходит?

Ни структура, ни аргументация не выдерживают критики.

Работа не принята. У вас есть последняяя попытка.

Агата уставилась в экран, не веря своим глазам. Она почувствовала, что дрожит — то ли от злости, от ли от тупого бессилия. Должно быть, Ольга просто издевалась над ней. Мстила за… за то, что Агата поцеловала ее?

От: Ефимова А.А.

Тема: Re: Re: Эссе Ефимова

Вам правда не нравится или вы просто отыгрываетесь?

Ольга ответила ей практически сразу.

От: Круглова О.В.

Тема: Re: Re: Эссе Ефимова

Если вы так уверены в своем тексте, приходите и объясните свою позицию.

У меня нет времени оставаться в университете до ночи.

Агата застыла, вчитываясь в последнюю строку с адресом. Потом перечитала снова. И снова. В груди поднялась горячая волна, заставляя жар кусать за щеки и шею. Она не могла поверить своим глазам. Ольга и правда написала ей адрес. Она что — серьезно? Агата искренне рассмеялась. Круглова, должно быть, сошла с ума. Она не пойдет. Мысли сумасшедшим вихрем пронеслись в ее голове: «Если я не пойду, это конец», и следом:«А если пойду, это тоже конец. Только другой». Она снова открыла сообщение, словно не веря себе. Ольга больна — не иначе. Здоровый, нормальный человек, преподаватель, никогда бы не написал ей адрес, чтобы та доказывала, что ее текст способен на жизнь. Смеясь сама с собой, Агата ходила по комнате, кусая губы. Она бы слукавила, сказав, что не хотела поехать к Ольге — мало того, что ей нужна была оценка, она все же чувствовала нужду, чтобы обсудить случившееся, и если Круглова действительно такая недотрога, то хотя бы извиниться и забыть. Накинув на себя пальто, Агата вышла из дома. Всю дорогу она ехала, думая о происходящем: что скажет Ольге, как посмотрит на нее, что будет между ними на ее территории, и почему, в конце концов, Ольга решилась на то, чтобы написать ей адрес. По пути Ефимова зашла в магазин и купила бутылку вина — то ли в попытках примирения, то ли чтобы подкупить Ольгу и успокоить собственные нервы. Поднимаясь на пятый этаж, Агата отсчитывала секунды до своей смерти. Пульс чувствовался в ушах и висках, руки были неприятно липкими, а в животе крутило так, словно ей предстояло снова сдавать ЕГЭ. Пытаясь дышать квадратом, чтобы успокоиться, Агата подошла к нужной двери и простояла около нее не меньше минуты, прежде чем позвонить. Дверь открылась почти сразу, будто бы Ольга уже стояла за ней. На ней был бордовый халат и такого же цвета пеньюар, из-под которого виднелись острые ключицы и тонкая линия груди. Без макияжа, с подсохшими после душа волосами, она выглядела так, будто была напрочь лишена смущения. Агата стояла в сыром от мороси пальто, с растрепанными волосами и с дешевой бутылкой красного вина в руках. Она выдохлась еще на лестнице, и теперь просто молча смотрела на нее. — Ты все-таки пришла, — будто не до конца веря в это, протянула Ольга, шире раскрывая дверь. — А это что, для храбрости? Она кинула взгляд на бутылку вина и широко улыбнулась. Агата робко сделала шаг навстречу, тотчас улавливая запах крепкого алкоголя. Судя по всему, Круглова ее уже ждала и последнее, чем она собиралась заниматься — это слушать ее лепет об эссе. — Мама всегда говорила, что ходить в гости с пустыми руками некрасиво. Ольга хрипло рассмеялась, закрывая за Агатой дверь и подойдя к ней со спины, мягко коснулась плеч, помогая снять пальто. Едва соображая, что она делает здесь, Агата огляделась: справа виднелась кухня, соединенная с гостиной, а слева располагалась спальня — приглушенный свет из комнаты освещал край огромной кровати, на котором лежало пушистое покрывало. — Твоя мама невероятно мудрая женщина. Неудивительно, что ты в нее. Ольга легким движением руки перехватила бутылку и направилась на кухню, и все, что оставалось Агате — следовать за ней. Сглотнув, она не смогла отказать себе в удовольствии рассматривать ее бедра, обтянутые халатом и соблазнительно покачивающиеся при ходьбе. Взмолившись про себя не делать ничего глупого, Агата впилась короткими ногтями в ладони. Ольга открыла вино и, не говоря ни слова, налила его в единственный бокал, протягивая Агате. — Я бы составила тебе компанию, но предпочитаю напитки покрепче ягодного компота, который ты принесла, — усмехнулась она, опираясь бедром на кухонную поверхность. Ткань немного съехала в сторону, оголяя бедро еще сильнее. Агата не стала препятствовать — большими глотками она высушила первый бокал и вернула его Кругловой под ее хриплый смех. Обновив содержимое бокала, Ольга лукаво взглянула на нее. Молчание, растянувшееся между ними, в какой-то момент показалось таким напряженным и опасным. Круглова едва заметно прикусила уголок губы, не сводя взгляда с Агаты. — Так чего ты ждешь? — Я? Я… мм, — совершенно забыв, ради чего она оказалась здесь, Ефимова чувствовала себя пьяной даже без алкоголя. — Твое эссе, — подтрунивая, напомнила Ольга, кивая в сторону дивана, чтобы переместиться. — Это было не просто плохо — очень плохо. О чем ты только думала, когда писала его? Обычно у тебя никогда не было проблем с текстами. В этот раз она была мягкой — никакого раздражения не было и в помине, скорее искреннее недоумение, как одна из лучших студенток в ее классе не могла написать простое эссе. Агата захлопала своими большими глазами, не понимая — издевается ли Ольга над ней или и впрямь недоумевает, о чем думала Ефимова. — Вам нужна подсказка или сами догадаетесь? Стараясь подавить внутреннюю дрожь, Агата присела рядом на диван, избегая взгляда. Если Ольга будет пытаться задеть ее — Агата укусит в ответ. Ольга улыбнулась. Откинулась на спинку, подложив руку под щеку, и посмотрела на Ефимову, медленно поглаживая собственное колено. Алкоголь приятно расслабил ее голову, позволяя быть чуточку безрассудней обычного. — Я очень плохо считываю намеки, не поможешь мне? Агата обернулась к ней и убрала бокал на журнальный столик. В квартире повисла звенящая тишина — было лишь слышно ее собственное сбитое дыхание и далекий шум машин с улицы. Туго сглотнув, она быстро скользнула взглядом по обнаженной ноге Ольги, а затем наткнулась на ее смеющийся взгляд. Она издевалась над ней. Сама хотела, чтобы Агата приехала к ней в ночи, а теперь вела себя, как святая дева Мария, вымаливая из нее признания. — Знаете, тупая была идея приезжать сюда, — неожиданно произнесла Агата, вставая с дивана. Не оборачиваясь, она шагнула в сторону коридора, намереваясь уйти. Почему-то самой себе она казалась такой униженной и жалкой — взрослая женщина играла с ней по своим правилам, не считаясь с ее чувствами. Ольга какое-то время безучастно наблюдала за ней, позволяя пройти в коридор и нащупать свет, а затем порывисто встала, догоняя Агату, и как только оказалась рядом — схватила ее за запястье. В следующую секунду Агата уже оказалась прижатой к стене. Спина глухо стукнулась о холодную поверхность, а дыхание замедлилось. — Не играй со мной, Агата, — прошептала Круглова, удерживая ее запястья. Она наклонилась так близко, что ее губы почти касались щеки Ефимовой. Запах табака и алкоголя заполнил все пространство между ними — отступать было некуда. — Все это время ты была умной, покорной студенткой. Носилась с этой благородной помощью и безудержным интересом, — ласково улыбнулась Ольга. — Но ты же просто хотела, чтобы я тебя взяла. Скажи честно, ты думала об этом, пока ехала сюда? Агата ничего не ответила, едва дыша. Она смотрела на Ольгу как рыба, выброшенная на берег, не в силах найти слов. Круглова неожиданно сократила расстояние между ними, и в следующее мгновение их губы резко столкнулись. Ольга целовала ее жадно, словно добравшись до заветного приза, шумно дыша и удерживая голову Агаты за щеки. Бедра Ольги прижались ближе, отчаянно стремясь стать чем-то единым. Между ног пульсировало от желания, накопленного годами. Она почувствовала, как Агата зацепилась руками за ее талию, нетерпеливо отвечая на поцелуй, как будто ждала только этого. Пальцы Ольги забрались под кофту, поглаживая мягкую нежную кожу. Казалось, что воздух между ними воспламенился, а кислорода отчаянно не хватало. Агата сдавленно застонала, когда Ольга коснулась ее языком, а затем болезненно зажала между зубов нижнюю губу. — Вот так ты себе это представляла? — Ольга нагнулась к ее уху, нащупывая под ладонями ткань лифчика. — Или надеялась на нежность? Она чуть прикусила мочку уха, заставив Агату втянуть весь воздух. — Скажи мне, ты хочешь этого? Она чуть приоткрыла глаза, чувствуя, как горит ее лицо. Ее живот дрожал от переполняющих эмоций, и когда она встретилась со взглядом Ольги — голодным и страстным — между бедер предательски сжалось. — Хочу, — тихо кивнула Агата, вновь втягивая Круглову в поцелуй. Они рухнули на кровать, и Ольга мгновенно оказалась сверху, подминая под себя хрупкое тело Агаты. Она двигалась жадно, но сдерживая себя настолько, чтобы не спугнуть своей настойчивостью. Ефимова не сопротивлялась — доверчивой девочкой она выгибалась под Ольгой, подставляя под ее поцелуи шею и грудь. Лихорадочно избавляясь от одежды, она не обратила внимания, когда осталась в одних трусах. Ольга лишь на секунду потянулась к торшеру, чтобы сделать свет еще более интимным. Агате казалось, что у нее дрожала каждая клеточка тела. Вид нависающей над ней Ольги заводил ее настолько, что ей необязательно было касаться Агату, она могла бы испытать оргазм, даже если бы Ольга прижала к ней колено. Все еще не веря в произошедшее, Агата пыталась урвать обрывки прикосновений к коже Ольги. Халат на ней небрежно развязался, а пеньюар задрался выше, открывая взору тело, которое она представляла сотни раз. Круглова не была похожа на моделей с обложек журнала, и это притягивало еще больше — обычное женское тело, мягкое, с небольшими растяжками, Агате оно казалось самым красивым из тех, что она видела. Даже свой тощий живот она не находила таким соблазнительным. Не выдержав, Агата приподнялась на кровати, оставляя Ольгу сидеть сверху на ее бедрах. Она потянулась к ее шее, в то время как руки осторожно нащупали чужую грудь. — Не надо, — перехватив запястья, пробормотала Ольга. — Не люблю, когда меня трогают. Не решаясь спросить, Агата не стала настаивать. Еще не хватало того, чтобы Круглова передумала. Она не успела ничего предпринять, когда Ольга, схватив ее за запястья, опустила на кровать и, удерживая их над головой, сползла ниже, чтобы захватить ртом сосок. Словно находясь в агонии, Агата поддавалась навстречу всем телом, а ее ноги, обнимавшие Ольгу, крепче сжимали ее в тисках. Несмотря на то, что Круглова действовала уверенно и быстро, она все же не пыталась закончить это за минуту, позволяя Агате завестись еще больше. И пока ее язык кружил вокруг розового соска, свободная ладонь скользнула вниз по животу. Щеки Агаты загорелись, заметив, как Ольга прикоснулась к себе поверх белья. Откинув голову, она сдавленно застонала от внезапного укуса, который моментально сменился ласковым движением языка. — Пожалуйста… Можно мне… — Агата погладила ее по плечам, пытаясь снять халат, все еще висящий на Ольге, но та резко подняла взгляд, всем своим видом показывая, что это плохая идея. — Я же сказала. Нет, — еще раз жестко повторила она, и в следующую секунду опустилась ниже, закидывая ногу Агаты на свое плечо. На мгновение остановившись, она взглянула на Ефимову. — И кстати говоря, ты можешь отказаться в любую секунду, — ее губы медленно коснулись внизу живота, аккурат у линии белья. — Я не хочу принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь. Агата наблюдала за ней в полубреду, теряясь от ощущений и сладких спазмов между бедер. Ольга скользнула губами еще ниже, прикасаясь к ней через трусы и медленно высунула язык, надавливая между складок. Всосав в себя весь воздух, Агата откинула голову назад, крепко зажмуриваясь. Наблюдать за Ольгой было выше ее сил. Ее бедра уже так сильно дрожали, а комок нервов был настолько чувствительным, что она подумала о том, что ей даже не придется снимать белье. — Мне остановиться? — Нет! — Агата почти вскрикнула, сжимая в руках одеяло, когда Ольга снова надавила языком. Зацепив пальцами резинку трусов, она быстрым движением стянула их с Агаты, несдержанно улыбаясь тому, какой робкой и открытой была для нее девчонка. Блестящая, пылающая от жара, Ольга любовалась ею несколько секунд, прежде чем подняла голову, сталкиваясь с потемневшим взглядом. — Тогда смотри, — приказала она, погружая язык в Агату так глубоко, как позволяла ей поза. Бедра прижались к чужому рту, и Агата почти захныкала от ощущений. Это было самым приятным, что она испытывала за всю свою жизнь. Горячий, влажный язык в ней медленно задвигался, а ее бедра задрожали еще сильнее. Если Ольга имела в виду, что от такого секса у нее должна отлететь голова — она, несомненно, была права. Не в силах наблюдать за происходящим, Агата зажмурилась. Ее ноги напряглись до ноющей боли, пока Ольга продолжала двигаться в ней и чувствовать, как мышцы сжимаются внутри Агаты. В какой-то момент заменив язык пальцами, она нежно обхватила губами клитор, заставив Ефимову содрогнуться. Пятки заскользили по спине Ольги, пытаясь найти опору, а руки уперлись в ее плечи. — Стой… те. Она жадно глотала воздух, пытаясь отдышаться. Сердце стучало в ушах, а в горле словно все сдавило в тисках. Даже не открывая глаз, Агата чувствовала, как Ольга улыбается. Она осторожно подула на разгоряченную плоть и снова коснулась ее языком, стараясь не задевать клитор. Вздрагивая, Агата не могла остановить эту бесконечную пытку, и даже не поняла, в какой момент Круглова отправила ее на второй круг, не останавливаясь. Она потеряла счет времени, который провела в чужой постели, позволяя Ольге брать ее раз за разом, то становясь нежной, то, напротив, действуя более жестко. Каждый раз она не забывала добавлять: «Останови меня в любой момент», но для Агаты — вся эта ночь и происходящее в этой комнате, стало таким сакральным, что казалось, этого не повторится больше никогда. Она не хотела отступать, несмотря на усталость и тянущую боль в мышцах, которая уже превратилась в один длительный спазм. Наконец, когда обессиленная Ольга упала рядом, Агата повернулась к ней на бок. Ее губы были раскрасневшимися и припухшими, лицо чуть блестело от пота, и вся она пахла Агатой. Робко потянувшись к ней, Ефимова коротко чмокнула Ольгу в губы. В груди разлилось приятное тепло. Для нее это было чем-то особенным — близостью, которая случается у неравнодушных друг к другу людей, с тем, кому ты готов открыться и быть уязвимым. — Знаешь сколько раз я представляла это? — усмехнулась Круглова будто сама себе и, повернувшись, спустила ноги с кровати. — Нет… — Много раз, — она подошла к окну, поправляя спадающий халат, и настежь открыла его. — Очень много. Ты думала о том, чтобы переспать со мной? Легкий ветерок ворвался в квартиру, остужая разгоряченное тело Агаты. Она проследила за тем, как Ольга взяла пачку сигарет и тут же закурила, впуская в комнату дым. — Думала, — робко выдавила из себя Агата, до конца не веря, что все это происходит на самом деле. — Ну, теперь твои фантазии оправдали себя, — глубоко затянувшись, Ольга обернулась к ней и снисходительно улыбнулась. Она стояла в халате, все еще растрепанная, но уже с прежней собранной осанкой. Агату искренне удивило то, как быстро Круглова пришла в себя, разве что ее припухшие губы выдавали то, чем они занимались несколько минут назад. Прокручивая на языке вопрос о том, что Агате тоже бы хотелось коснуться ее, она не успела что-либо сказать, когда Ольга кинула взгляд на часы в притворном удивлении. — Ох, ну мы с тобой и задержались, — сделав последнюю глубокую затяжку, она отправила половину сигареты в пепельницу и посильнее закуталась в халат. — Тебе лучше одеться, на улице холодно. Агата не понимала, что будет дальше. Беззвучно она поднялась с кровати и надела на себя одежду, боковым зрением поглядывая, как Ольга, как ни в чем ни бывало, копалась в телефоне. Наверное, стоило уйти. Агата моментально прокрутила в голове строчки, вычитанные на каком-то форуме.

«В глазах непонятные слезы.

Боюсь, что меня не спасти.

Я рядом с тобою замерзла,

Наверное, стоит уйти».

В груди клокотало какое-то невысказанное чувство — тревога, с которой Агата никак не могла справиться. Меняло ли произошедшее что-то в их отношениях или это было приятным бонусом за то, что она потратилась на метро и приехала к Ольге домой? Агата не успела спросить. — Давай я вызову тебе такси, — сказала Круглова спокойно. — И можешь на зачет не приходить. Я все равно собиралась поставить тебе автомат. Агата чуть вздрогнула. — А как же эссе? — тупо переспросила она. — Можешь забыть о нем, — в голосе Ольги не было ни мягкости, ни злости, только откровенная усталость. — Все, что нужно, ты уже сдала. Агата молча уставилась на Ольгу, не зная, что сказать. Грязное ощущение того, что ей только что воспользовались, мешало рационально думать. Ни о какой радости за оценку речь уже не шла. Да, она сама этого хотела, но представляла это явно не так — Ольга даже не позволила коснуться ее. — Агата, — словно читая ее мысли, произнесла Круглова. — Надеюсь, тебе не нужно ничего объяснять. Ты вроде умная девушка. От нашего приятного вечера ничего не меняется. Комната звенела от тишины. Агата будто не сразу поняла, что услышала. Или не хотела понимать. Медленно кивнув, она почти улыбнулась, потому что не знала, как иначе держаться. — Конечно. Ольга вновь включила телефон, чтобы вызвать такси, пока Агата осталась сидеть на кровати. В воздухе все еще витал запах влажных тел и табака, но все выглядело так, будто ничего не случилось. Будто они не лежали рядом, не целовались, не стерли напрочь границы, восстановить которые не было ни единого шанса. И только в груди шевелилось что-то нехорошее. Потому что Агата не хотела прощаться вот так. Боль от осознания, что Ольге может быть все равно, ударила словно тупым ножом, и ей внезапно захотелось заплакать. — Машина уже едет, будет через три минуты, — словно эхом прозвучало над ухом. Агата едва нашла силы кивнуть. Выйдя в коридор, она быстро надела кроссовки и накинула на себя пальто, не застегиваясь. Ольга стояла в нескольких метрах от нее, словно боясь, что Агата совершит что-то непоправимое. Сильнее запахивая халат, она устало кивнула — даже не сказала ни слова, и это показалось Агате таким предательством, с которым она просто не могла справиться. В глазах нещадно защипало. — И вам до свидания, — последнее, что сказала она, захлопывая за собой дверь.