Жажда

Лето пришло неожиданно рано — воздух стал липким и жарким, ночи затянулись теплом, а город будто выдохнул после напряженной весны. Агата жила в странном состоянии облегчения. Не было привычных ссор и неприятных разговоров, выбивающих ее из равновесия — словно все их недопонимания с Ольгой остались позади, а на смену пришло затишье, в котором можно было дышать полной грудью. Она проводила все больше времени у Кругловой, практически перебравшись в ее квартиру, а на выходных они ездили за город на машине, наслаждаясь ранним летом. Агата сидела рядом, высунув руку в окно и смеялась от ветра, развевающего ее волосы, пока Ольга смотрела на нее с теплой мимолетной улыбкой. В свободное от университета время они гуляли по городу, заходили в маленькие книжные лавки, рассматривали витрины магазинов и исследовали маленькие улочки города, спрятанные от чужих глаз. А вечерами катались на машине по пустым набережным и обсуждали их будущее — осторожно, будто бы боясь спугнуть тот момент близости, который между ними настал. Иногда они возвращались домой разгоряченные и нетерпеливые, сплетаясь поцелуями в прихожей и стремясь как можно скорее избавиться от одежды. — Знаешь, я раньше думала, что никто меня не понимает, — Ольга гладила ее волосы, пропуская их между пальцев и чувствуя, как остывает ее кожа под легким ветерком из приоткрытого окна. — Все казались мне такими поверхностными и пустым, что когда-то я даже подумала, вдруг это со мной что-то не так? Она затянулась сигаретой, с наслаждением вдыхая едкий дым и выпуская его в потолок. — А ты другая, — продолжила она, обернувшись к Агате. — С тобой я могу быть собой. Агата с замиранием сердца слушала ее, будто впервые слышала признание в любви. Добиться от Ольги хотя бы приближенно напоминающего признание — было практически невозможно. — Только рядом с тобой я понимаю, что все, что было раньше — было ничтожно. Никто, — с нажимом протянула она, акцентируя на этом внимание. — Слышишь, никто даже близко не сравнится с тобой! Агата чувствовала, как слова проникают в нее, словно мед, заполняя все трещины изнутри. Все, что когда-либо надломилось в ней, исцелилось и расцвело благодаря Ольге. Она смотрела на нее — открытую, спокойную, будто лишенную привычной брони, и думала, что все ожидание этого момента было не зря. В один из вечеров, возвращаясь после длительной прогулки и поедания мороженого, Ольга остановилась прямо у ее дома. Агата уже потянулась к ручке двери, но Ольга внезапно мягко коснулась ее плеча. — Скажи, зачем тебе каждый раз ездить к себе? — спросила она вполне серьезно, несмотря на легкую улыбку. — Ты ведь все равно почти живешь у меня. Твои вещи уже там, часть твоих учебников, ты даже перевезла свою любимую кружку. Она усмехнулась и добавила тише: — Может, пора уже перестать жить на две квартиры? Это неудобно, да и ни к чему. Просто переезжай ко мне. У Агаты перехватило дыхание. Сердце ударилось о ребра, она подняла взгляд на Ольгу, не в силах поверить, что услышала это. — Правда? — выдохнула она, ее губы дрогнули в улыбки, а глаза счастливо заблестели в полутьме. Ольга улыбнулась той самой мягкой улыбкой, которая обезоруживала. — Конечно, — проведя кончиками пальцев по юной коже, Круглова кивнула. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Сердце Агаты колотилось так сильно, что она не смогла ответить сразу. Но внутри, среди жара и летнего воздуха, разливалась тихая радость — такая, от которой хотелось смеяться и плакать одновременно. Казалось, что теперь все станет иначе, что это и есть начало их новой жизни. Разговор о переезде хоть и застал ее врасплох, но не показался странным. Наоборот — словно все, что происходило последние месяцы, вело их именно к этому. Через несколько дней они с Ольгой уже собирали ее вещи. Агата складывала книги и одежду коробки, удивляясь, сколько их накопилось. — Места у меня мало, но для тебя всегда будет уголок. Нужно было как-то рассказать маме. Агата постоянно прокручивала эту мысль на подкорке сознания, но не зная, как объяснить ей, что она переехала к своей преподавательнице, которая по совместительству оказалась ее девушкой. Мама бы это явно не поняла — Агата почему-то это чувствовала — хотя рассказать об Ольге все равно хотелось. Когда они вдвоем спускали коробки к машине, Агата смеялась над бесконечными фантазиями Ольги об их будущем быте. Все это звучало так легко и правильно, словно это был какой-то недостающий пазл в их жизни, который, наконец, подошел к картине и она стала целостной. Круглова, подхватила последнюю коробку и, помогая себе поддерживать ее коленом, взглянула на Агату с серьезным и гордым видом. — Знаешь, это очень взрослый шаг. Ты ведь раньше ни с кем не съезжалась, так что мне вдвойне приятно быть твоей первой. Щеки Агаты порозовели, в груди снова разлилось тепло, а сердце сжалось от радости. Она смотрела на Ольгу и думала о том, как ей повезло. В голове ни на секунду не было сомнений — это был новый этап, и теперь все обязательно изменится. Первые дни после переезда казались Агате странным сном. Она просыпалась в комнате, в которой просыпалась десятки раз до этого, но это все равно воспринималось по-другому. Теперь это ее дом. Сначала Агата осторожничала — она не знала, где хранить свои вещи, как пользоваться новомодной кофемашиной и боялась лишний раз что-то переставить, но Ольга быстро сняла эту неловкость. — Ставь книги куда хочешь. Если хочешь, переставь мои, это теперь и твой дом тоже. Агата робко улыбнулась, и это слово — дом — отозвалось в ней чем-то новым и волнующим. Они вместе разбирали коробки, спорили о том, куда поставить торшер, и смеялись, когда Агата, по привычке, пыталась убираться слишком старательно. По вечерам они вместе готовили, а после Ольга позволяла Агате выбирать винил для фоновой музыки. Они пили вино на кухне и болтали, пока тарелки в раковине оставались нетронутыми. Агата чувствовала, как ее жизнь постепенно наполняется новым смыслом. Она обживала уголок на письменном столе, повесила на стену любимые фотографии и купила цветок на подоконник — прежде Ольга говорила ей о том, что ухаживать за цветами у нее совершенно не получается. Ей нравилось хозяйничать и Ольга не скрывала удовольствия от этих перемен. — Мне нравится, когда ты здесь, — Круглова обняла ее за талию, довольно улыбаясь. — Дома всегда так чисто. — О, ну ты могла бы просто пользоваться клинингом, — пошутила Агата, доверчиво прижимаясь ближе. — Или обзавестись женой. В эти минуты Агата чувствовала себя нужной и любимой. Она смотрела на Ольгу и думала, что вот оно — то счастье, о котором мечтала. Никаких ссор и недопониманий. Ей казалось, что так будет всегда. Едва привыкнув к тому, что теперь ее «дом» был в квартире Ольги, Агата вытащила на прогулку Лизу. Та провела почти половину лета в бесконечных путешествиях с семьей, и теперь вернулась в город посвежевшая и отдохнувшая. Кафе, в которое они зашли, было тихим — небольшое пространство с деревянными столами и мягким светом из круглых ламп под потолком. Агата, сняв пальто, села напротив Лизы, но никак не могла усидеть спокойно — она то поправляла волосы, то перекладывала чашку с чаем с одного края стола на другой. Еще по пути к подруге, волнение от новостей поднялось в груди и никак не собиралось утихать. Не зная, как заставить себя переключиться на что-то другое, Агата решила не тянуть. — Я переехала к Ольге, — выдохнула она и тут же улыбнулась, будто это была новость, которая должна была вызвать радость у всех. Лиза моментально замерла. Она держала ложку над чашкой и несколько секунд смотрела на Агату так, будто не поверила своим ушам. Кровь отхлынула от ее лица, а зрачки нервно забегали. — Что? — глухо переспросила она. — Ты серьезно? — Ну… да, — Агата смущенно рассмеялась и почесала нос, будто стараясь сгладить неловкость. — Она сама предложила пару недель назад. Я и правда была почти все время у нее, так что… Агата почувствовала себя неловко, наблюдая за каменным выражением лица Лизы. Очевидно, она была не в восторге. Подруга поставила чашку на стол чуть резче, чем хотела. — Ты совсем сошла с ума. Агата моргнула. Легкая улыбка, застывшая на губах, медленно спала на нет. — Почему? — Потому что это ненормально, Агата! — Лиза наклонилась ближе, громко шепча, будто говорила о чем-то, что не хотела, чтобы услышали люди вокруг. — Ты уже помешалась на своей Кругловой! Ты еще учишься, у тебя есть друзья, планы, какие-то амбиции, а ты бросаешь все ради нее. Ты вообще себя со стороны видишь? — Я не вижу в этом взаимосвязи, — поджала губы Агата. — Ты сама говорила в прошлом году, что не успеваешь с учебой из-за того, что кучу времени проводишь с ней, она вырывала тебя из дома, когда тебе нужно было готовиться! — Ну, теперь я буду жить у нее, и никто не будет меня вырывать, — Агата отвела взгляд, нервно сминая край юбки. Сердце заныло от нарастающего дискомфорта. Она ожидала всего, но не этого. Ей так хотелось, чтобы Лиза улыбнулась, обняла ее и искренне сказала, что рада за нее. — Лиз, я правда счастлива с ней. — Счастлива? — Лиза нахмурилась еще сильнее, склоняясь над столом. — Ты называешь счастьем то, что она держит тебя на коротком поводке? То, что ты каждые пять минут проверяешь телефон, боясь, что она обидится? Это по-твоему любовь? Серьезно, Агата, моргни, если ты в заложниках! Агата почувствовала, как в горле встал ком. Она покрутила кружку в руках и отвернулась к окну, лишь бы не встречаться взглядом. Все, что казалось таким светлым и настоящим, вдруг стало нелепым под тяжестью чужих слов. — Я думала, ты порадуешься за меня, — пробубнила она. Лиза тяжело вздохнула и потерла лоб ладонью. — Я не могу радоваться тому, что ты себя губишь. Ты думаешь, что я рублю с плеча и несправедлива к тебе, но я не из тех, кто заталкивает язык в жопу. Агата озлобленно подумала о том, что лучше бы Лиза так и поступила. На какое-то время все пространство между ними погрузилось в неловкую тишину. Чай давно остыл, а за окном начало смеркаться. Агата смотрела на свои подрагивающие руки и чувствовала, как внутри медленно гаснет ее восторг. Она так хотела разделить счастье с подругой, но столкнулась с непониманием, которого боялась больше всего. Когда они вышли из кафе, пытаясь наладить диалог, Агата чувствовала, что все равно не может сделать вид, что все в порядке. Она шла рядом с Лизой, слушала ее обрывочные фразы про какие-то планы на выходные и прошедший отпуск, но вспоминала только одну мысль: «Она не верит в нас». И впервые за долгое время Агата не знала, с кем ей можно разделить свою радость. Когда она вернулась домой, ее встретил запах жареного лука и свежего хлеба. На кухне горела теплая лампа ночника, а стол уже был по-семейному накрыт. Ольга, в свободной рубашке с закатанными рукавами, обернулась от плиты и улыбнулась. — О, ты как раз вовремя. Я подумала, что нам нужен нормальный ужин, — она пододвинула тарелку с пастой и вытащила из холодильника две бутылочки пива. Агата сняла куртку, поставила сумку и почувствовала, как волна усталости накатила на нее с новой силой. Она села за стол, и Ольга сразу заметила ее потухший вид. — Что случилось? — заботливо спросила она. — Ты виделась с Лизой? Агата кивнула, сделав маленький глоток пива. — Я рассказала ей про переезд, — тихо начала Агата. — И она сказала, что я сошла с ума, что все это ошибка и дала мне понять, что я не понимаю, что делаю. В глазах предательски защипало. Всю дорогу домой Агата держалась, пытаясь подавить в себе обиду. Ольга закатила глаза и тут же неодобрительно покачала головой. — Ну вот, — произнесла она, словно подтверждая свои давние мысли. — Я всегда знала, что она тебе не подруга. Настоящие друзья радуются твоему счастью! А она? Она ревнует тебя, потому что ей удобно держать тебя рядом и использовать, когда ей нужно. Агата молчала, перебирая вилкой пасту. В груди неприятно ныло от нарастающей обиды и боли, а слова Ольги впервые звучали так убедительно, будто объясняли все поведение Лизы. — Послушай, — Ольга накрыла ее руку своей ладонью. — Настоящие друзья не станут отговаривать тебя от того, что делает тебя счастливой, они будут рядом. А Лиза просто не выдерживает, что теперь у тебя есть личная жизнь. Агата почувствовала, как сжалось ее горло. Слезы, которые она сдерживала после разговора в кафе, вырвались наружу. Она наклонилась вперед и Ольга, мгновенно оказавшись рядом, обняла и прижала ее к себе. — Тш-ш, — прошептала она, поглаживая волосы. — Ну что ты, котенок? У нас же все хорошо. Не слушай ты никого. После ужина они перебрались в гостиную, Ольга поставила какой-то старый французский фильм, и они укутались вместе в один плед. Агата лежала, положив голову ей на плечо, чувствуя, как ровное дыхание Ольги убаюкивает. В комнате царил уют: мягкий свет настольной лампы настраивал на сон, а с экрана разносились редкие реплики актеров. В эти минуты Агате казалось, что все заботы остались где-то далеко, и как хорошо, что у нее есть Ольга и эта почти семейная близость, дарящее тепло. Мимолетный поцелуй Ольги куда-то в волосы лишь укрепил ее мысли, медленно погружая в сон. Осень накатила неожиданно быстро. Уже в начале сентября улицы затянуло дождем, а в воздухе запахло мокрым асфальтом и землей, намекая о том, что ждать теплую золотую осень, кажется, не придется. В университете все завертелось в своем темпе: новые лекции и семинары, напоминания о предстоящем дипломе и просьбе не затягивать с темой диплома. У Агаты все чаще возникало ощущение, что она живет в ритме «пары — дом — Ольга». Каждая ее минута была записана в расписании на неделю: то она сидела в библиотеке, то помогала Ольге дома, то писала работы ночами, едва дождавшись, когда та уснет. В таком сумасшедшем режиме она сама не заметила, как начала встречаться меньше с друзьями. С кем-то они успевали общаться между парами в университете, но вылазки в бары и в кино почти сошли на нет. Когда Лиза писала: «Мы собираемся вечером в бар, приходи», — Агата почти всегда отвечала: «В другой раз». Она объясняла это учебой, но в глубине души знала, что любая встреча с подругой закончится разговором об Ольге, и Агате больше не хотелось ощущать эту смесь вины и стыда за то, кого она выбрала. Но накануне ее дня рождения, Лиза и Паша все же уговорили Агату выбраться из дома, шантажируя, что им придется приехать к ней в случае, если она откажется. Отменив все планы, Агата решила, что один вечер ничего не изменит — к тому же, она смертельно устала с учебой и хотела просто немного выдохнуть. Вечер был легким и шумным: они болтали, смеялись и заказывали коктейли, обсуждая последние новости. Агата на время расслабилась и даже забыла о летнем разговоре с Лизой — благо та тоже сделала вид, что не в курсе Агатиных страстей. В приподнятом настроении она даже не обратила особого внимания на то, как села батарея на телефоне, и просто отложила его в сумку, решив, что вызовет такси через друзей. Уже позже, возвращаясь домой, она ехала с мягкой улыбкой на лице, думая о том, что поступила правильно, решив развеяться. Впервые за долгое время она так веселилась, вспомнив о том, что значит быть молодой. Зайдя домой, Агата тихо прикрыла за собой дверь и поставила сумку в прихожей. В голове все еще звенел смех Лизы и Паши, но в следующую секунду это ощущение мгновенно развеялось, когда та заметила Ольгу. Та стояла прямо напротив, опершись на дверной косяк — руки ее были скрещены на груди, а глаза недобро горели. — Где ты была? — ее холодный тон разрезал воздух, и Агата почему-то вздрогнула. Она хорошо знала это интонацию. — Я же говорила, что встречаюсь с Лизой и ребятами. Мы были в баре. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Я не могла до тебя дозвониться, ты чем думала? — Ольга повысила голос, выглядя раздраженной. — Да… Я… — сбивчиво пробормотала Агата, чувствуя, как внутри поднимается вина. — Телефон сел, а я не успела тебя предупредить, прости. — Телефон сел? — Ольга почти раскраснелась от негодования, плетясь вслед за Агатой в комнату. — Ты хоть понимаешь, что я не находила себе места? Я думала, с тобой что-то случилось! Ты представляешь, каково мне было сидеть здесь, думая что с тобой происходит? Агата медленно стянула с себя платье, чувствуя вину. Будь она на месте Ольги, она бы переживала не меньше. Нужно было написать ей с телефона Лизы — это было так легко, но Агата почему-то решила, что Ольга не станет ей писать и просто дождется дома. — Я понимаю, Оля, я поступила тупо, — Агата попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Прости. Я правда не хотела, чтобы ты волновалась. Ольга прошлась по комнате, обнимая себя руками. Она выглядела раздраженной и уязвимой, словно и правда до жути перепугалась за Агату. Обычно она возвращалась немного раньше, и только сегодня задержалась до глубокой ночи. — Прости… — передразнила ее Круглова, закуривая сигарету. Она глубоко затянулась, выпустила дым и холодно посмотрела на Агату. — Ты понимаешь, что в этот момент я чуть не сошла с ума от мыслей? Что если с тобой что-то случилось? Что если… Она резко махнула рукой, как если бы поняла, что Агата не поймет ее. — Но нет, ты сидишь с Лизой и веселишься, пока я тут места себе не нахожу. — Я не специально, ты же знаешь. — Агата запнулась, чувствуя, как внутри все сжалось. — Мы веселились, я совсем не заметила, как прошло время и только когда собиралась уезжать, увидела, что телефон сел. Ольга усмехнулась уголком губ. — Конечно. Время прошло, телефон сел! Ты веселилась с друзьями, а я для тебя что — чужая? Неужели ты и правда ни на секунду не подумала о том, сколько время? — С каждым ее словом Агата чувствовала, как чужие слова заставляют ее сердце стучать сильнее. — Что я, наверное, волнуюсь? Тебе что, и правда настолько все равно? Или я не заслуживаю хотя бы того, чтобы ты предупредила меня о том, что все в порядке и ты задержишься? Я что, много от тебя прошу? Эти слова больно кольнули, но Агата, подавив гордость, сделала шаг в сторону Ольги, крепко обнимая ее и стараясь не дышать, чтобы не закашляться от едкого дыма. Она была убеждена в том, что Ольга, как человек которого предавали и которому не везло в отношениях, просто нужна была любовь. Ощутимое чувство, что Агата рядом, что она никуда не уйдет. Нежно поцеловав ее в уголок губ, Агата примирительно улыбнулась. — Оля, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Я люблю тебя. Прости, больше такого не повторится. На секунду ей показалось, что лицо Ольги дрогнуло. Она отвела взгляд, стряхнула пепел в пепельницу и глухо протянула: — Я просто не перенесу, если ты когда-нибудь уйдешь. Понимаешь? Прижавшись к ней еще ближе, будто сливаясь в одно целое, Агата с готовностью кивнула. — Я с тобой, и я никуда не исчезну. Ольга выдохнула дым, прикрыла глаза и почти неслышно сказала: — Надеюсь, что нет. Утро ее дня рождения началось с крепкого запаха кофе, доносящегося из кухни, и звона посуды. Агата медленно открыла глаза и тотчас увидела Ольгу, стоящую в дверях с подносом. На тарелке рядом с дымящейся чашкой лежал аппетитный завтрак, а рядом стояла маленькая коробочка с бантом. — С днем рождения, котенок, — протянула с улыбкой Ольга, наклоняясь и целуя ее в висок. — Пусть все у тебя будет так, как ты мечтаешь! Агата сонно улыбнулась и села в кровати. — Спасибо… — тихо сказала она, принимая поднос. Ольга устроилась рядом, наблюдая за ее реакцией на подарок. В коробочке оказалась пара сережек с маленьким камнем, подходящему к ее кулону, который в прошлом году подарила ей Круглова. — Мне кажется, они тебе очень подойдут. Агата прикоснулась к паре сережек, но радости почему-то не почувствовала. В груди неясным чувством остался тяжелый осадок после вчерашнего вечера — будто навязчивая мысль, которую невозможно вытащить из головы. Ольга вдруг заметила ее выражение, тут же нахмурившись. — Эй, что это за вид? — спросила она с легкой улыбкой. — Ты будто на похоронах, а не на собственном дне рождения. Агата вяло улыбнулась и поспешно качнула головой, подтягивая поднос с завтраком ближе к себе и делая глоток кофе. — Все нормально. Я просто еще не проснулась. — Ну вот и отлично, — Ольга хлопнула ее по колену, вставая. — Сегодня ты должна сиять! Ничего не должно испортить твой день. Агата лишь посмотрела ей вслед и кивнула, хотя внутри все еще думала о прошедшем вечере. Она решила не портить праздник — улыбнулась и сделала еще один глоток кофе, убеждая себя, что все действительно хорошо. Это был ее последний семестр с Ольгой как преподавателем. Каждый раз, когда Агата садилась в аудитории напротив кафедры, она ловила себя на том, что не может оторвать взгляда. Все ее внимание будто растворялось в Ольге — в каждом ее жесте и слове. Круглова больше не была просто частью ее жизни — она заполняла ее до краев. Учеба, встречи, редкие звонки друзьям — все это стало фоном к той жизни, которая была у нее с Ольгой, и иногда у Агаты было странное чувство, будто она и вовсе тонет в этой женщине. Ей казалось, что она могла бы сделать для Кругловой все, что она попросит. Это чувство влюбленности не то что не сходило на нет — оно становилось лишь сильнее. Как-то вечером, сидя вечером дома, Агата рассказывала про семинар, на который готовила работу, но вдруг заметила, что Ольга слушает ее рассеянно, глядя в окно и думая явно о своем. — Ты знаешь, — сказала она, слегка наклонив голову, — иногда я думаю, что было бы здорово, если бы твоя мама знала о нас. Агата замерла, а внутри нее все мгновенно сжалось. С мыслями о маме она прожила последние недели, но именно в тот момент, когда Ольга озвучила это — она осознала, что это важно и для Кругловой. Мысль о том, что мать могла бы узнать, всегда казалась ей почти невозможной. — Но она ведь никогда… — голос сорвался, и Агата нервно усмехнулась. — Она никогда не примет. Ты же понимаешь. Ольга внимательно посмотрела на Агату с легкой полуулыбкой. — Но разве тебе не хочется честности? Не хочется, чтобы все было по-настоящему? Слова неприятно кольнули под ребра. Агата почувствовала, как ее сердце забилось быстрее — часть ее отчаянно хотела открытости, но другая хотела спрятаться, потому что перспектива ссоры с матерью пугала до слез. Она опустила глаза в почти пустую кружку и прошептала: — Я не знаю, Оля… Я не готова. Ольга чуть улыбнулась, мягко коснулась ее руки и будто невзначай добавила: — Когда-нибудь тебе придется решиться. И, может быть, это станет для нас настоящим шагом вперед. С этими словами в комнате повисла напряженная тишина. Ольга, как ни в чем ни бывало, опустила взгляд в телефон, а Агата почувствовала себя загнанной в угол. Вместе с этим же появилось странное, тягучее ощущение, будто она обязана сделать это. Что, если откажет Ольге — то будто бы подтвердит чужие опасения, что ее не любят. Удивительно, что Ольга вообще умудрялась сомневаться в чувствах Агаты, когда та ни на секунду не оставляла ее. Они проводили вместе столько времени, Агата всегда выбирала ее и нередко, в спорах между тем, куда пойти, принимала сторону Ольги — даже если ей не сильно хотелось. В один из осенних дней Агата шла к кабинету Ольги по университетскому коридору, держа папку с конспектами. Круглова попросила подойти к ней после занятий, написав еще с утра: «Зайди после пар, поедем домой вместе». Дверь кабинета была приоткрыта, и когда Агата подошла ближе, то услышала доносящийся изнутри звонкий смех. Ольга редко смеялась — Агата уже привыкла к тому, что она держит маску «серьезной взрослой», поэтому, когда услышала, как Круглова смеется, сердце моментально пропустило удар. Заглянув внутрь, Агата увидела Ольгу, сидящую на краю стола, а перед ней стоял преподаватель из кафедры истории. Они обсуждали какую-то мелочь про конференцию, но тон их общения был таким легким, что Агате показалось, будто бы на грани флирта. Ольга то и дело чуть наклоняла голову, хихикала, играла ручкой в пальцах, и это кокетство ударило в сердце Агаты так, что ее дыхание сбилось. — Ольга Дмитриевна… — Агата несмело вошла внутрь, но Круглова даже не повернула головы. Быть может, она не услышала, так как сидела полубоком к двери, но как только профессор поднял взгляд на Агату, Ольга обернулась. Агата несмело шагнула ближе. Руки в одну секунду стали липкими, а сердце заколотилось в висках. — Вы писали, что хотели поговорить… Ольга медленно скользнула по ней ледяным взглядом. — Агата, — родной голос прозвучал так сухо, что Агата сжалась. — Вы разве не видите, что я сейчас занята? Давайте все вопросы обсуждать в учебное время. Она не знала, что сказать и только сжала папку так сильно, что побелели пальцы. В горле предательски пересохло. Ольга могла бы быть с ней чуть понежнее, и Агата терпеть не могла, когда она включала это напускное безразличие, лишь бы никто в университете не дай Бог не подумал, что у них есть какая-то связь. — Я… хорошо, — тихо произнесла Агата и, не дождавшись, когда Ольга задержит на ней взгляд, вышла в коридор. Агата шла по коридорам, словно в каком-то сне. Она все прокручивала в голове произошедшую сцену и никак не могла понять, почему Ольга была с ней так груба? Почему не могла быть чуточку мягче? Телефон в ее руках бесконечно высвечивал новые уведомления, но ни одного нового сообщения от Кругловой. Решив, что дожидаться Ольгу нет никакого смысла, Агата вышла на улицу, поежившись от морозного вечернего воздуха. Домой она ехала в полной тишине. В вагоне метро она смотрела на серые стены тоннеля и видела перед глазами только одну картину: Ольга, смеющаяся с тем преподавателем, просто отмахивающаяся от нее, как от назойливой студентки. В груди клокотало унижение и ревность, и чем ближе она подъезжала к дому, тем сильнее хотелось все бросить и спросить напрямую: «Что это было? Почему ты так себя ведешь?» Дома было пусто. Она бросила сумку на пол, сделала чай и заметив, что Ольга так и не написала ей ни слова, набрала ей сообщение: «Ты когда приедешь? Я не стала тебя ждать и уже дома». Ответа не было. Мечась в квартире, как раненый зверь, Агата успела накрутить себя настолько, что дышать от боли в груди стало невыносимо. Почему Ольга молчала? Они должны были поехать домой вместе, а теперь она даже не отвечала! Не выдержав, через полчаса она написала снова: «Ты обещала поговорить!». Ольга даже не заходила в сеть. Сердце все сильнее сжимала тревога: А вдруг она сейчас не одна? Когда щелкнул замок двери, стрелки часов давно перевалили за десять. Агата вздрогнула от шума в коридоре и проснулась, поняв, что умудрилась уснуть прямо за столом в ожидании ответа. Ольга вошла в квартиру, пахнущая сигаретным дымом. Агата почти кинулась к ней: — Почему ты не отвечала? Я писала тебе несколько раз… Но не успела договорить, как Ольга перебила ее, раздраженно снимая сапоги. — Ты вообще понимаешь, что сделала? — голос Ольги хлестнул по щекам, она повесила пальто на крючок и посмотрела прямо на Агату. — Зачем ты стояла там и пялилась на меня так, будто хотела всем показать, что мы спим? — Что? Я… — Агата растерянно замялась, не понимая, о чем говорит Круглова. — Я просто ждала тебя, ты же сама сказала… — Ждала, — эхом повторила Ольга, раздраженно пройдя мимо в ванную. — Ты думаешь, про меня и так мало слухов? Что никто не замечает твоих взглядов? Хочешь, чтобы весь факультет понял, что мы с тобой спим? «Мы с тобой спим», — повторила про себя Агата, чувствуя, как за секунду ослабли ее колени. Так вот как Ольга воспринимала их отношения. Мы. С. Тобой. Спим. Горло сжалось от поднявшегося раздражения и боли. — А, так вот как ты это называешь! — Агата всплеснула руками, выходя из ванной. — Охренеть, конечно! Хотелось остаться где-то наедине с собой, но этого укрытия не было, а сзади слышались тяжелые шаги Ольги. — Слушай, ты можешь называть это как угодно, смысл от этого не меняется. Ты прекрасно понимаешь о чем я говорю, — чужая одежда зашуршала по коже, оставляя Ольгу в нижнем белье. — Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Мне и так хватает проблем на кафедре, и если добавится еще это… Агата опустила голову. — Ты хочешь, чтобы меня уволили? Неужели тебе так тяжело понять, что я рискую всем, поэтому так и реагирую? А ты сидишь здесь и играешь эту обиженную девочку. Какой-то частью мозга она понимала, что проблема вовсе не в потенциальном страхе раскрытия их отношений. Это просто Ольга. Ольга такая. Но будто бы проникнувшись ее речью, Агата кивнула. Жалость к Ольге, выкрученная на максимум эмпатия, заставила ее сдаться. — Я не хотела, правда, — выдавила она едва слышно. — Давай просто поговорим… — Нет! — Ольга резко взмахнула рукой, уходя на кухню. — Я больше не хочу говорить об этом. Просто будь поумнее в следующий раз. Она исчезла из спальни, громко захлопнув дверь. Агата осталась сидела на кровати и только спустя несколько минут нашла в себе силы переместиться на стол и разложить книги. Учиться не получалось — слова не складывались в предложения, а глаза скользили по страницам, ничего не понимая. В голове билась мысль: А вдруг она права? Вдруг я действительно все испортила? Если в университете узнают, это же конец нам обеим. Агата вставала, снова садилась, грызла губы и смотрела на закрытую дверь — Ольга так и оставалась на кухне. Наконец, не выдержав, постучала и тихо вошла. Ольга сидела на диване, уткнувшись в телефон. — Прости, — прошептала Агата, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Я правда не хотела. Ольга чуть склонила голову, посмотрела на Агату уставшим взглядом. — Я знаю, что ты не хотела. Так бывает. Она медленно поднялась, подошла вплотную и скользнула пальцами по шее Агаты, задевая отросшие волосы. — Я на самом деле скучала по тебе и правда хотела уехать вместе, но эти обсуждения конференции так затянулись, а потом я разозлилась и уехала с коллегами в бар. Агата замерла, чувствуя, как чужие ладони гладят ее плечи. Дыхание Ольги коснулось ее кожи, а в следующую секунду та поцеловала ее в уголок челюсти. — Мне бы хотелось провести этот вечер с тобой, вместо того, чтобы торчать там с ними… Ладони скользнули по спине и проникли под свободную футболку, поглаживая кожу. Ольга прижалась так близко, не оставляя между ними расстояния, мягко поцеловала в ключицу, а затем — требовательнее — ниже. — Оля, я не хочу… — слабо попыталась возразить Агата. Живот неприятно сжался. Меньшее, чего ей сейчас хотелось — это заниматься любовью, зная, что в глубине души она все еще расстроенная и злая на всю эту ситуацию. — Говорят, что занятие сексом это лучший способ примирения. Агата ничего не ответила и зачем-то кивнула — не из желания, а из страха потерять Ольгу окончательно. Она подчинилась, потому что знала, что это порадует Ольгу, а ее радость — единственный способ вернуть шаткое равновесие. Пока Ольга тянула ее ближе к себе, Агата ощущала, как тонет. Вина и любовь переплелись в один клубок, и каждое прикосновение отзывалось поворачивающимся в груди ножом, но при этом тем, без чего она не могла дышать. Она позволила себе упасть на кровать, чувствуя, как Ольга склонилась над ней. Движения Кругловой были резкие, требовательные, будто она забирала свое без права на отказ. Агата зажмурила глаза, стараясь не думать, не чувствовать, просто быть рядом. Когда все закончилось, Ольга откинулась на подушки и закурила сигарету. Глянула на Агату с той непривычной нежностью, пробуждающую в груди столько чувств, и буднично призналась: — Мне так хорошо с тобой. Тебе понравилось? Агата кивнула. Она лежала рядом, чувствуя на губах привкус горечи и дыма, и пыталась убедить себя, что так оно и есть — все хорошо. Временами Агате казалось, что она буквально растворяется в Ольге: все ее дни складывались из пар и вечеров у Кругловой. Люди в университете шептались, что они будто отражения друг друга — одинаково двигаются, выглядят, даже разговаривают одними и теми же выражениями. Для Ольги это было высшей похвалой, она улыбалась в ответ и всегда добавляла что-то вроде: «Ну конечно, Агата моя любимая студентка, она многому научилась у меня». Для Агаты же эта схожесть то согревала, то пугала. В какой-то момент она даже начала задаваться вопросом — где заканчивалась она сама, и где начиналась Ольга? Иногда Ольга вырывала ее прямо из учебы. Агата могла сидеть над курсовой, а затем получала сообщение: «Через двадцать минут жду тебя у входа. Надень что-то приличное». И она, едва бросив книги, бежала. Круглова водила ее на конференции, где в глазах коллег Агата оказывалась не более чем сопровождающим лицом. — Это моя студентка, — легко представляла ее Ольга, обнимая за плечи и улыбаясь коллегам. — Очень способная. Агата подает большие надежды. И хотя слова звучали похвально, Агата каждый раз чувствовала, что меркнет рядом с Ольгой. Она стояла рядом, улыбалась и кивала, но в разговорах все равно оставалась почти незаметной, поскольку все внимание принадлежало Кругловой. Она блистала, держала фокус на себе и смеялась с нужными людьми. Иногда, возвращаясь домой, Агата думала: «Почему я ни разу не рассказала им о своей работе?». Круглова будто нарочно вела их диалоги так, чтобы вся значимость была сосредоточена на ней. Даже когда говорили об Агате, Ольге удавалось обрамлять чужие достижения так, где в центре оказывалась сама: — Конечно, у Агаты получается, она учится у меня, а я всегда помогаю своим студентам раскрыться. И Агата, чувствуя укол обиды, все равно улыбалась, думая: «Ну, ведь правда, без нее я бы не справилась». Общение с Лизой шло на убыль. Сначала они пытались встречаться хотя раз в неделю — посидеть в кафе или пройтись по магазинам, как прежде, но каждый раз Агата переносила их встречи: то у Ольги срочно появлялись дела, то она просила Агату съездить с ней на конференцию, то просто предлагала: «Останься со мной, ты мне нужна». Агата не умела отказывать. Точнее — не умела отказывать именно ей. Она слышала в этих просьбах особую значимость, будто Ольга доверяла ей больше, чем остальным. Лиза сначала шутила, что Агата стала ее секретарем — хотя в ее голосе Агате всегда слышались нотки раздражения — потом шутила все реже, а позже перестала и вовсе. Они виделись только в университете, иногда болтая между парами, но Лиза больше не говорила про Ольгу, словно знала, что любое ее замечание встретит стену непонимания и обиды. Однажды, в начале ноября, Агата стояла у входа в университет. Морозный день обжигал щеки, а с деревьев падали последние желтые листья. Она нервно мяла ремешок сумки, каждые полминуты проверяла телефон. Ольга должна была вот-вот подъехать, чтобы вместе поехать на какую-то очередную встречу. — Ты кого-то ждешь? — раздался рядом знакомый голос. Агата вздрогнула. Обернувшись, она увидела стоящую рядом Лизу с бумажным стаканчиком кофе. Она внимательно посмотрела на Агату, а затем на площадь перед ними. — Просто… — Агата замялась, не желая говорить про Ольгу. — Подругу. — Подругу? — Лиза усмехнулась. — Понятно. Агата нахмурилась. Казалось, что Лиза лишь проходила мимо, но уходить она почему-то не собиралась. Отправив в урну пустой стаканчик, она заметила, как Агата без конца проверяла телефон, и почему-то решила, что скажет это либо сейчас, либо никогда. — Ты знала, что у Кругловой уже были интрижки со студентками? — Лиза сунула руки в карманы и обернулась в надежде, что их никто не подслушивает. — По слухам, одна из них сошла с ума, потому что Круглова довела ее до дурки. — Ну да, конечно, — Агата усмехнулась, мысль о том, что Лиза могла знать об Ольге больше, чем она, веселила. — Это тебе кто, Пашка рассказал? — Нет, не Паша. Я ждала Дарью Викторовну на кафедре. Видела, как Круглова вылетела из кабинета, а после нее в кабинете обсуждали ее бурную личную жизнь. Агата почувствовала, как кровь прилила к ее лицу, а в груди тут же вспыхнула злость. Она с трудом верила в то, что кто-то на кафедре стал бы обсуждать Ольгу так открыто, сплетничая про нее личную жизнь и не боясь, что кто-то из студентов мог бы подслушать. Она раздраженно дернула плечами и уставилась на Лизу, чуть сощурившись. — Не ври! — резко сказала она. — Никто бы не обсуждал ее на кафедре вот так в открытую! Ты все это придумываешь, потому что тебе мало внимания! Тебе не нравится, что я провожу больше времени теперь с ней, а не с тобой. — Думаешь, мне нечем заняться, кроме как выдумывать? — Лиза посмотрела на нее в упор. — Оглянись! Все шепчутся за твоей спиной, ты хочешь сказать, что не замечаешь этого? И говорю я тебе об этом не потому, что я ревную или мне мало внимания, а потому что не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Не поверишь, в настоящей дружбе так бывает! Агата едва сдерживала дрожь. Для нее мотивы Лизы казались кристально понятными, Ольга и раньше подмечала, что Лиза недолюбливала конкретно Круглову и всячески пыталась разорвать их связь, и вот в момент, когда их общение почти сходило на нет, Лиза вдруг узнала какую-то грязную тайну? — Нет, ты просто ревнуешь! Может, это я тебе нравлюсь, поэтому ты не находишь себе места? Иначе зачем тебе вмешиваться? У Лизы задрожали губы. Она отвернулась от Агаты, едва сдерживая подходящий к горлу гнев, глубоко вдохнула и посмотрела куда-то в сторону. — Какая же ты дура, — тихо сказала она, и прежде чем начала спускаться вниз, добавила. — Ты даже не понимаешь, что творишь. Агата осталась стоять, как вкопанная. Внутри все горело от обиды. Это она дура? Лиза просто не понимает, никто не понимает ее, и Ольга — единственная, кто видит ее по-настоящему. Агата была уверена — Лиза просто завидует, поэтому и наговорила этих гадостей про Ольгу. Она посмотрела на экран телефона, заметив непрочитанное сообщение: «Я подъехала. Где ты?» Агата поспешно вытерла слезящиеся глаза тыльной стороной ладони и зашагала к парковке. Все, что сказала Лиза, уже начало тонуть в потоке мыслей, поднимая все больше раздражения в груди. Агата села в машину, хлопнув дверцей чуть сильнее, чем нужно. Ольга мельком взглянула на нее поверх солнечных очков и ухмыльнулась. — Долго ты, — протянула она, включив обогрев сидений. — Замерзла? Агата покачала головой, уставившись в окно. Она не понимала, что с ней происходит, но интонаций Ольги казалась ей будто с упреком. Крепко зажмурившись, она мысленно умоляла себя перестать сходить с ума. В голове бесконечной пластинкой прокручивались чужие слова: «У нее уже были студентки», «Одна сошла с ума». Она чувствовала, как сердце бьется где-то в горле, но спросить Ольгу напрямую об этом не могла. Круглова тронулась с места, и в салоне повисла тишина, нарушаемая только шорохом шин по мокрому асфальту. Агата держала руки на коленях, сжимая пальцы так сильно, что побелели костяшки. — Ты какая-то напряженная, — заметила Ольга спустя пару минут. — Ты чем-то недовольна? Агата выдохнула, пытаясь сделать голос спокойным: — Все нормально. Просто устала, были сложные пары. Ольга хмыкнула, протянула руку и коснулась ее бедра, обтянутого тонкими колготками. — Вот именно поэтому я и забираю тебя к себе. Ты слишком много нервов тратишь на всякую ерунду, а со мной у тебя все будет спокойно. Спокойно? — эхом повторилось в голове у Агаты. Она резко моргнула, выгоняя назойливые мысли. Если бы она рассказала про разговор с Лизой — Ольга бы разозлилась, или еще хуже, высмеяла ее за то, что та ведется на сплетни. Агата представила этот разговор и почувствовала, как сжалось горло. Она ходила с этим тяжелым осадком несколько дней. Вроде бы ничего не изменилось — они по-прежнему вместе ходили по магазинам, по вечерам варили пасту или лениво заказывали еду, Ольга читала статьи и делилась смешными заметками из соцсетей, но внутри у Агаты все время зудел неприятный вопрос. Она ловила себя на том, что ищет глазами подтверждения: а вдруг Лиза права? — и одновременно боялась это проверить. В один из вечеров они сидели на диване — на столике остывал недопитый чай, за окном гудел осенний город. Ольга листала очередную за неделю книгу, а Агата будто никак не могла набраться смелости, чтобы спросить о том, что ее гложило. Наконец, набрав в легкие побольше воздуха, она решилась: — Оля, я тут кое-что узнала, — ее голос дрогнул, и она сразу почувствовала, как пересохло во рту. — Только скажи честно, если это правда. У тебя когда-нибудь были… ну, студентки… до меня? Ольга медленно подняла глаза и прикрыла книгу, но все еще держа ее в руках, на случай, если этот разговор быстро закончится. Несколько секунд она просто смотрела на Агату тяжелым взглядом, заставляя ее накрутить себя еще больше. — Конечно, — буднично согласилась она. — Десятки студенток прошли через мою постель. Ты же это хотела услышать? Агата нервно заерзала. Она терпеть не могла, когда Ольга ей так отвечала — с преувеличенным спокойствием и сарказмом, не отвечая на вопрос. — Я хотела услышать правду. Видимо, такой прямой и обезоруживающий ответ заставил Круглову разозлиться. Она раздраженно откинула книгу в сторону и посмотрела на Агату с самым снисходительным выражением лица. — Нет, я так понимаю, что ты не доверяешь мне, иначе бы не задавала такие идиотские вопросы! Как ты думала, что я спала с каждой второй студенткой и ты бы не узнала об этом? — Я… я не знаю, — выдавила Агата, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Просто Лиза сказала, что… что одна даже… Ольга резко встала, будто слова Агаты хлестнули ее по щекам. Она прошлась по комнате быстрыми шагами, как зверь по клетке, а затем снова схватилась за сигареты. — Господи, — она щелкнула зажигалкой и с шумом выдохнула дым. — У твоей Лизы нездоровая и бурная фантазия, если ты еще не поняла, то она смертельно не хочет, чтобы мы были вместе! Ты что, сама этого не замечаешь? Ольга зло обернулась, наблюдая за тем, как съежилась Агата, чувствуя себя виноватой. — Агата, я понимаю, что с твоей стороны это, может, не так очевидно, но студенты… Они склонны все преувеличивать. Стоит мне улыбнуться или быть чуточку мягче обычного, и все, это любовь до гроба. Я уж не говорю о том, что если остаться с ними после семинара, то это уже сказки о «романах». А когда я отстраняюсь, потому что не собираюсь подпускать ближе, это все превращается в какую-то драму и очередной слух на кафедре. Агата вспомнила себя на первом курсе. Вспомнила все эти взгляды Ольги, ее случайные прикосновения и двусмысленные фразы. И от того, что Круглова могла вести себя так с другими — стало внезапно неприятно. На несколько мгновений замолчав, будто переваривая ее слова, Агата вдруг вспомнила о том случае в кабинете, когда она застала Ольгу с профессором. — Но почему тогда, в тот раз, в кабинете… С тем преподавателем ты выглядела так, будто я тебе помешала? — заламывая пальцы, Агата, будто пытаясь убедить себя в том, что она не сумасшедшая, добавила. — Я знаю, какая ты, когда флиртуешь! Ольга резко обернулась, а глаза ее блестели от злости. Это было явно лишним, но Агата не могла остановиться. — Он помогал с конференцией, мы обсуждали доклады! А ты вошла, как будто застала меня на месте преступления! — она сжала сигарету в пальцах так сильно, что пепел осыпался на пол. — Ты даже не даешь мне права на личную жизнь вне нас двоих. — Я просто боюсь тебя потерять. Эти слова повисли в воздухе. На секунду показалось, что Ольга растает — уголки ее губ дрогнули, и она, вздохнув, опустилась рядом, все еще пахнущая дымом. — Агата, — сказала она мягче, но все еще с привычной ей строгостью. — Ты должна понять, я всегда с тобой честна, и если бы я хотела что-то скрыть, ты бы ни за что не догадалась. Она наклонилась ближе, коснулась носом ее щеки и провела чуть ниже, рассеянно целуя уголок челюсти. — А сейчас выходит, что ты веришь больше Лизе, чем мне? Подруге, которая не может смириться, что теперь ты живешь другой жизнью? Агата почувствовала, как в груди начинает разливаться вина. — Нет, я просто… — она сбивчиво покачала головой. — Я, наверное, просто накрутила себя. Ольга улыбнулась — не широко, но так, как будто получила то, чего добивалась. Она положила ладонь ей на колено и чуть сжала. — Вот именно, ты накрутила, — мягко повторила она. — Доверься мне, Агата. Я единственная, кто на твоей стороне. Агата рассеянно кивнула и прильнула к ее плечу, чувствуя, как внутри что-то ломается. Было ощущение того, что мир перед ней рассыпается, и она уже не знала, кому доверять. Как будто она не могла доверять даже себе. После того разговора все вернулось к привычному ритму. Агата пыталась убедить себя, что все снова спокойно, хотя фоново почему-то всегда ощущала неясную тревогу. Она не могла объяснить себе, что не так — потому что внешне все казалось привычным и предсказуемым, но сначала она обнаружила, что стала чаще просыпаться по ночам, а затем и дольше засыпать. Аппетит снизился, а концентрации на учебе не хватало. Она жила в каком-то иррациональном ощущении того, что сейчас что-то произойдет, и это ожидание нехорошего — буквально сводило ее с ума. Агата старалась об этом не думать, отдаваясь привычным вещам — учебе, общим завтракам, мелким заботам по дому. И все же, когда она тянулась ближе, искала у Ольги ту самую близость, которая давала ей ощущение единения, то сталкивалась с ледяной стеной. Ольга мягко, но уверенно отстранялась, словно делала это беззлобно, но так, чтобы Агата не могла не почувствовать: «Ты сама виновата». — Слушай, я не хочу, — сказала она однажды, убирая руку Агаты с бедра. — Ты думаешь, я не чувствую, что ты так и ходишь со своими сомнениями? Ты смотришь на меня так, будто я еще не до конца прошла какую-то твою проверку. Я так не могу, и не хочу спать с тобой, пока ты думаешь, что я сплю со всеми подряд. Агата вспыхнула, хотела возразить, но слова застряли в горле. Она действительно сомневалась, думала о словах Лизы, о тех странных разговорах и о ревности, которая то вспыхивала, то гасла. Чувствовала, что Ольга словно наказывала ее, лишая близости, и это ощущалось не только в сексе, а в обычной человеческой близости — объятиях, поцелуях. Ольга будто бы вдруг стала холодной, снежной королевой, которая позволяла быть рядом, но лишь создавая иллюзию. — Я так не думаю, — выдавила из себя Агата, устало рухнув на кровать. — Мне больно от того, что ты меня отталкиваешь. Ольга резко поднялась, нервно поправила волосы и прошлась по комнате. — Тебе больно? А ты думаешь, что мне не больно слышать от тебя доводы, что я сплю со всеми подряд… — Я так не говорила, — отчаянно попыталась оправдаться Агата. — Ты буквально это и имела в виду! Ну что я могу сделать, чтобы ты мне верила? — в голосе звенела почти отчаянная злость. — Я и так стараюсь изо всех сил! Ты не понимаешь, как это тяжело постоянно доказывать тебе что-то? Агата прижала ладони к лицу. Она чувствовала, что сходит с ума. Это что-то совершенно безумное, ненормальное. Она не понимала, как от ее вопроса о слухах они пришли к тому, что Ольга убеждала ее в том, что Агата думает, что та спит со всеми. Слезы подступили к глазам, а в носу предательски защипало. — Оля, я прошу тебя… Из-за чего мы сейчас ругаемся? — Ты считаешь меня шлюхой, которая раздвигает ноги перед всеми симпатичными студенточками! Тебе вообще плевать на мои чувства, что я месте себе не нахожу после твоих слов! Меня так еще никто не унижал! — Боже… Агата сжала виски. Она сходит с ума. — Я не считаю тебя шлюхой, прекрати! Ты же знаешь, что я люблю тебя и боюсь тебя потерять! — Боишься потерять? Тогда почему ты до сих пор не можешь рассказать о нас маме? — ее голос сорвался. — Потому что для тебя это игра! Ты понимаешь, что это значило бы для меня, и осознанно делаешь выбор хранить это в секрете! Эти слова ударили Агату в самое сердце. Она знала, что это не так просто, знала, как сложно было бы объяснить матери, но в этот момент внутри нее все перевернулось. Ольга выглядела искренне уязвимой, почти сломанной. Ее щеки раскраснелись, а глаза блестели от слез. Агата протянула руку и дотронулась до ее пальцев. — Я просто боюсь, но я люблю тебя, Оля. Слова вышли сбивчивыми, и она почувствовала себя маленькой девочкой, которая оправдывается за что-то ужасное. В этот миг она не сомневалась: Ольга права, я никак не могу сделать того, что так для нее важно. Ольга глубоко вздохнула, позволяя ее руке остаться в своей. Агата моментально подсела ближе, и уткнулась в ее плечо, еле слышно шепча: — Я придумаю, как рассказать, только не злись. Ольга слегка улыбнулась и осторожно погладила ее волосы. — Я рада это слышать. И Агата, задыхаясь от смеси вины и облегчения, прижалась еще крепче, чувствуя, как невидимая петля на ее шее затягивается еще сильнее. После того разговора в комнате осталась вязкая тишина. Агата еще долго лежала рядом с Ольгой, прижимаясь к ее плечу, будто боялась отпустить. Она еще долго думала о ее словах о матери — фраза, как назло, врезалась в память и не отпускала. Сначала Агата отгоняла ее, убеждая себя в том, что расскажет об этом позже — время было совсем неподходящее, и она не была уверена, что мама справится с этой правдой без подготовки. Но внутри зарождалось навязчивое ощущение того, что Ольга все-таки права. Настоящая близость требует признания, и если она продолжит прятать ее от матери, значит ли это, что их любовь полноценна? Может, будь она на месте Ольги, то и сама бы подумала, что ее скрывают, а это ужасно неприятно. В один из дней, когда Агата шла по университетскому коридору, она вдруг поймала себя на том, что мысленно примеряет слова: «Мама, у меня есть девушка. Ее зовут Ольга». Сердце сразу же уходило в пятки. В воображении она видела десятки вариантов реакции — от холодного молчания до резкого осуждения. И все же, когда вечером они с Ольгой пили чай, Агата смотрела, как та что-то увлеченно рассказывает о работе, и в груди снова вспыхивала мысль: «Она должна знать. Она должна понять, что Оля — часть моей жизни». В какой-то момент это чувство стало невыносимым. Агата ловила себя на том, что все чаще представляет разговор с матерью — ее внутренний голос репетировал фразы, которые она не могла произнести вслух. И каждый раз внутри звучало что-то похожее на оправдание: «Если я расскажу, это докажет, что я верю ей. Что я не боюсь и действительно люблю ее». В конечном итоге, ее признание оказалось спонтанным среди десятков других дней, когда Агата могла бы сделать это. Они с Ольгой прогуливались по парку, когда в ее кармане завибрировал телефон. Агата взглянула на экран и увидела имя «Мама». На секунду ей захотелось сбросить звонок, но Ольга заметила ее смущение и чуть приподняла бровь: — Ну что ты, отвечай. Агата нерешительно подняла трубку. Голос матери был привычно бодрым, но за ним слышалась накопленная усталость. — Агатка, ты где? Я звоню-звоню, думала, ты занята. — Да, нет… Мы были на конференции, — Агата поймала взгляд Кругловой. — С Ольгой. В голове крутилось это противное, раздражающее своей назойливостью: «Скажи сейчас, скажи сейчас, скажи сейчас». — Опять вы? — в голосе мамы мелькнуло едва уловимое удивление, как если бы она не до конца понимала, почему дочь так много времени проводит со своей преподавательницей. — Ты все время с этой Кругловой, не понимаю, как у тебя на учебу время остается. Агата сглотнула, и в следующую секунду сердце застучало в ушах. — Мам, я хотела тебе сказать, — она сделала паузу, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. — У нас с Ольгой отношения. Круглова, словно не ожидая, что Агата действительно скажет об этом — мгновенно повернулась к ней, а ее глаза удивленно расширились. В трубке повисла тишина, растяшивая секунды мучительно долго. — Какие отношения? — голос матери стал в одну секунду резким и звонким. — Ты что, шутишь надо мной? Это твоя преподавательница! — Мам, нет, — голос сорвался. — Я знаю, и я люблю ее. Мы любим друг друга. — Любит тебя? — мать будто бы усмехнулась, а на том конце трубки раздалось тяжелое, раздраженное дыхание. — Она взрослая женщина, Агата, зачем ты ей нужна? Ты же ребенок для нее. Господи, Агата, ты вообще понимаешь, во что влезла? Агата остановилась посреди дороги, зажмурившись, чтобы не заплакать. — Это неправда. Мама замолчала на несколько секунд, а затем тяжело вздохнула. — Не занимайся ерундой. Перезвони мне, когда придешь в себя, — едва сдерживая себя, протянула она. Слезы покатились по щекам и Агата чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я думала, ты поддержишь меня. — Поддержу? — мать почти выкрикнула. — Я тебя растила не для того, чтобы ты связалась с первой встречной! С теткой, которая годится тебе в матери! Если у нее с головой не все в порядке, то ты-то, вроде, не дура! — Мам, перестань… пожалуйста. — Нет, — голос матери снова стал ледяным. — Если ты выбрала ее, тогда не рассчитывай на меня. Мне нечего тебе больше сказать. И звонок оборвался. Агата стояла посреди улицы, чувствуя дрожь во всем теле. Ее пальцы онемели так, что телефон едва не выскользнул из рук, а в груди холодела непривычная пустота. Ольга подошла ближе, положа руку ей на плечо. В ее лице не было удивления, как будто она заранее знала, чем это закончится. — Помнишь, я говорила тебе, — сказала она мягко. — Настоящие чувства выдержат все, а твоя мама просто не готова принять правду. Агата молчала, разрываясь между ужасом от разговора и тем странным облегчением, что рядом была Ольга — единственная, кто, как казалось, оставался. — Но это же моя мама… — голос Агаты сорвался. — Я люблю ее и не хочу, чтобы она злилась. Ольга чуть прищурилась, вглядываясь в Агату, а затем мягко продолжила: — Агата, ты слишком остро все воспринимаешь. Это вынужденная сепарация. — Она слегка улыбнулась, выпуская дым в воздух. — Ничего страшного не произошло. Просто ты наконец-то становишься взрослой. Агата замолчала. Слезы обжигали глаза, а в голове смешались миллион мыслей. Неделя прошла, как в тумане. Казалось, что внутри нее зияет дыра, которую невозможно залатать. И каждый раз, когда она пыталась заговорить с Ольгой о маме снова, та только отмахивалась: — Ты загналась. Ничего катастрофического не произошло, она остынет и все будет как прежде. Это просто твой первый шаг к настоящей самостоятельности. Эти слова звучали как утешение, но в них не было тепла. Они только усиливали боль Агаты, делая ее еще глубже и будто бы тише — то, о чем нельзя было говорить вслух, чтобы не выглядеть слабой. Агата сидела на лекциях, выводила строчки в тетради и ловила себя на мысли, что все время возвращается к одной и той же мысли: неужели быть взрослой — значило остаться без мамы? Ответа не было. Только тупая пустота внутри, с которой Агата постепенно осознавала: возможно, теперь ей действительно придется жить без ожиданий и без права на слабость.