совершенства не существует

«Я слышал кое-что от соседей». Дженни повернулась к отцу спиной, открыла кухонный холодильник и успешно скрыла от него свое недвусмысленное закатывание глаз. «И?» «И?» — раздраженно повторил отец. — «Кое-что было о тебе. Моей дочери». «Я не могу контролировать то, что говорят люди. Слухи есть слухи». «О, конечно. В любом случае все это ложь». Отец снова уткнулся в газету, и Дженни была рада, что может не видеть его осуждающего взгляда. Она закрыла холодильник и поставила бутылку сока на кухонный стол. «Это всё ложь, верно, Дженни?» Аккуратный бант на ее школьной форме стал давить на шею. Ей не нужно было смотреть на отца, чтобы понять, что он наблюдает за ней, опустив газету и глядя поверх очков для чтения. Дженни не колебалась. Ни секунды. — «Конечно, это ложь».

----

«Это твой парень?» Учитывая, что Дженни разрешили (попросили) остаться еще ненадолго, она воспользовалась возможностью получше рассмотреть фотографии в рамках, которые заметила ранее. Ее одежда в пакете лежала у кофейного столика, о ней давно забыли, как только Дженни переоделась в более удобную и теплую. Из кухни доносился слабый звук закипающего чайника, нарушавший полную тишину в доме, но Дженни никогда не умела молчать, когда был кто-то с кем она хотела поддерживать диалог. «Нет», — коротко ответила Лиса. Дженни не видела ее, но слышала, как звенят кружки и ложки, – значит, их напитки уже почти готовы. У Лисы было не так много фотографий, но на самой последней она была запечатлена рядом с довольно симпатичным парнем, который широко улыбался. Его рука свободно лежала на плечах Лисы, а рука Лисы, вероятно, обнимала парня за талию. «Должно быть, это было в Корее», — подумала Дженни, заметив знакомую надпись на дорожных знаках позади пары. «Ты даже не знаешь, о какой фотографии я говорю». «Ответ все равно будет отрицательным». «Это может многое означать». Лиса весело рассмеялась. «Попытайся сама догадаться». По правде говоря, Дженни с трудом удавалось понять что-либо о Лисе. Неизменное нет звучало довольно уверенно, и, если бы Дженни копнула поглубже, она могла бы найти несколько причин, чтобы оправдать это. Фото на стене были единственным, что она знала о личной жизни Лисы, и любопытство Дженни взяло верх. «Хочешь, я перечислю все, что придумала?» «Давай». «Итак», — начала Дженни, скрестив руки на груди и по-прежнему стоя перед фотографиями в рамках под аккомпанемент звука льющейся в стеклянные чашки горячей воды. — «Вариант первый: ты знаешь, что ни один из мужчин на этих фотографиях никогда не являлся твоим парнем». «Очень хорошая догадка», — прокомментировала Лиса из кухни. — «Что дальше?» «Вариант второй: у тебя сейчас нет парня. А может, и никогда не было». Вариантов было много, но ни один из них не касался Дженни. Она явно слишком усердствовала, пытаясь собрать воедино жизнь человека, с которым встречалась всего дважды, тем более что у нее было очень мало информации. «Интересно». — Дженни почти услышала улыбку в голосе Лисы. — «Что-нибудь еще?» Дженни не была уверена, стоит ли озвучивать свою последнюю мысль. Опять же, это было не ее дело. Но, судя по всему, Лису позабавил ход ее мыслей, и Дженни пришла к последнему возможному выводу. «Ну, последнее, что приходит мне в голову, – это что ты вообще не встречаешься с мужчинами». И тут Дженни отчетливо услышала, как Лиса подавила смешок, едва она закончила говорить. Она с облегчением поняла, что ее ответ не обидел и не разозлил Лису. По ее собственному опыту, некоторые люди, не задумываясь, обрушили бы на нее шквал оскорблений. В том числе ее родители. Лиса наконец вернулась в гостиную с двумя чашками горячего чая. Она протянула одну из них девушке, которая с улыбкой и благодарностью приняла угощение. Дженни не сдвинулась с места, держа в руке блюдце с теплой чашкой, но Лиса обошла ее и полусела, полуулеглась на подлокотнике дивана. «Я хоть что-то угадала?» «Может быть». «Это лучше, чем ничего, я довольна». «Ты работаешь детективом?» Дженни фыркнула. «Из меня получился бы никудышный детектив». «Журналистка? Писательница?» «Есть основания для таких предположений?» Лиса пожала плечами. — «Ты, кажется, действительно пытаешься меня раскусить». «Это потому, что я тебя не знаю», — заметила Дженни. — «И мы познакомились не при самых обычных обстоятельствах». Лиса поднесла чашку с чаем к губам и сделала маленький глоток. «Ты знаешь, где я работаю, и кто мой начальник. Ты знаешь, где я живу. А еще ты принимала у меня душ», — начала перечислять она. — «Это больше, чем знают обо мне многие». «Справедливо». Когда воцарилась тишина, Дженни снова посмотрела на фотографии. Она так и не получила внятного ответа на свой вопрос. «Значит, он твой брат?» Лиса покачала головой, и на ее губах появилась легкая улыбка. — «Нет, просто друг». «Близкий друг?» «Если бы это было не так, его бы не было на моей стене». Тоже справедливо, – мысленно отметила Дженни. Она перевела взгляд на оставшиеся фотографии, которые выглядели намного старше. Цвета потускнели, на некоторых снимках виднелись сгибы, но Дженни не смогла сдержать улыбку, когда увидела миниатюрную Лису, стоящую между красивой женщиной и очень высоким мужчиной. «Это ты? С родителями?» «Правильно». «У тебя очень красивая мама». «Ты бы видела ее дочь». «Она тоже ничего», — хихикнула Дженни. Она присмотрелась к фотографии, но не смогла понять, что изображено на заднем плане. — «Это в Корее?» «Нет, это было в Таиланде». «Ты оттуда?» Лиса кивнула. «Очень круто. Когда ты сюда переехала?» «Мне было лет тринадцать». «Ты училась в старшей школе в Сеуле?» – Лиса снова кивнула. — «В какой?» «Разве не моя очередь задавать вопросы?» Дженни хмыкнула. — «Ты права. Что бы ты хотела узнать?» Откровенно говоря, Дженни была не из тех, кто делится всем подряд. Ей нужно было время, чтобы узнать человека получше, прежде чем рассказывать о себе слишком много. Некоторые подробности ее жизни не стоило обсуждать за светской беседой. И хотя она встречалась с Лисой всего пару раз, они успели сделать больше, чем со всеми ее знакомыми, которых она знала много лет. Дженни чувствовала, что Лисе можно доверять, и эта мысль ее немного пугала. «Как ты себя чувствуешь?» Дженни помолчала. — «Прости, что?» «В нашу последнюю встречу ты плакала, пока ела бургер. А потом отомстила своему бывшему в компании совершенно незнакомого человека», — объяснила Лиса. — «Итак, как ты себя чувствуешь спустя две недели?» Верно. Так поступают хорошие люди. Никаких личных вопросов, только искреннее желание узнать, как у нее дела. Дженни должна была это понимать. Она обхватила пальцами ручку чашки с чаем и подняла ее, пытаясь потянуть время. Удивительно, но рука не дрожала, и она смогла сделать глоток, ничего не расплескав. «Я… в порядке». Какая ложь. Дженни не стала рассказывать о тех нескольких днях, которые она провела в слезах, запершись в гостиничном номере. Она не стала рассказывать о том, как просматривала всю свою галерею, глядя на старые фотографии и задаваясь вопросом, когда все пошло наперекосяк. Она не стала рассказывать о том, как однажды после работы чуть не вернулась в их дом – не потому, что хотела, а просто потому, что так было принято годами. Ей не нужно было ничего этого говорить, чтобы Лиса каким-то образом поняла, что с ней далеко не все в порядке. «Все в порядке. Потребуется время, чтобы двигаться дальше». «Дело не только в этом. Я думаю, он-» – Дженни замолчала. Слова не шли с языка. Лиса ждала. Она не подталкивала Дженни к тому, чтобы та закончила фразу. Скорее всего, она вообще ничего не ждала, и от этого Дженни почему-то захотелось выговориться. «Не может быть все так плохо», — подумала Дженни. В конце концов, Лиса всегда оказывалась в нужном месте в нужное время. «Думаю, он с кем-то встречается». Это было ужасно. До этого момента Дженни не давала этой мысли выйти из головы. Даже в разговоре с Чеён. Было страшно больно. А как иначе? Дженни была его девушкой так долго. Два месяца назад они отпраздновали годовщину. Три года. Как он мог так быстро двигаться дальше, в то время как у Дженни сердце замирало при одной мысли о нем? «Тебя это расстраивает?» — спросила Лиса. «А должно расстраивать?» Лиса пожала плечами. Она аккуратно поставила почти пустую чашку на журнальный столик, сдвинулась с подлокотника дивана и опустилась на мягкое сиденье, скрестив ноги. Она положила голову на раскрытую ладонь, оперлась локтем на подлокотник, который только что занимала, и пристально посмотрела на стоящую перед ней девушку. «Я недостаточно знаю о тебе и ваших отношениях, чтобы ответить на этот вопрос». Оу. Дженни, похоже, забыла, что Лиса ей не близкая подруга. Она ничего не знала о жизни Дженни после той первой встречи. И хотя Лиса видела, как Дженни разозлилась, когда Тэян с ней расстался, она понятия не имела, почему это произошло. Тогда Дженни была рада, что не обязана делиться этой информацией, но прошли недели. У нее было время все обдумать. «Нужно это исправить?» «Необязательно». Это действительно необязательно. Дженни могла бы уйти и больше никогда не видеть Лису, но именно это она и собиралась сделать в прошлый раз, но все пошло совсем не по плану. К тому же, по сути, Дженни все равно пришлось бы увидеться с ней в третий раз, чтобы вернуть одежду, в которой она была, так что было бессмысленно притворяться, что это их последняя встреча. «Меня зовут Дженни Ким. Мне 26 лет, в январе будет 27». Она начала с самого простого. Это вступление, похоже, привлекло внимание Лисы, и уголки ее губ приподнялись. «Я не детектив, не журналистка и не писательница. Я работаю в индустрии моды». «Значит, моя игра в угадайку не так хороша, как твоя». «Не совсем», – улыбнулась Дженни. – «Но ты разгадала меня множеством других способов». «Например?» «Ты знала, что мне нужно было изуродовать машину Тэяна, чтобы почувствовать себя немного лучше из-за того, что меня бросили». Лиса усмехнулась. «Это все твоя заслуга». «Это не так. Даже после того, что он со мной сделал, я все равно старалась быть внимательной, хотя он, черт возьми, этого не заслуживал». Лиса поджала губы и отвела взгляд. «Итак, мы вернулись к началу. Ты... расстроена». «Наверное». «Наверное», — бросила в ответ Лиса. Дженни с трудом удалось сдержать усталый вздох. Она слишком многое чувствовала, чтобы понять, как относится к перспективе того, что Тэян продолжит свою жизнь без нее. Она знала только одно: еще слишком рано, чтобы вообще ничего не чувствовать. «Я долго была с ним. Наверное, мне и правда иногда становится не по себе, когда я слышу, что он вытворяет». «Слышишь?» — с усмешкой повторила Лиса. — «Так вот как ты узнала? Через слухи?» Дженни не понимала, почему ее лицо начало гореть. Она хотела произвести хорошее впечатление своей короткой презентацией, но теперь выглядела как женщина, которая в свободное время любит посплетничать. Нельзя сказать, что Дженни намеренно искала подобную информацию. Она не была той сумасшедшей, одержимой бывшей девушкой, какой, вероятно, казалась после своего маленького трюка. Однако иногда ей случайно попадались обрывки историй, которые она со временем начала собирать воедино. Все началось с того, что ее пожилая соседка прислала ей сообщение. Милая старушка миссис Чой не была близкой подругой Дженни, но иногда они вместе пили чай или просто болтали, сидя в своих садах по соседству. Учитывая это, Дженни не ожидала, что миссис Чой напишет ей посреди рабочего совещания. Она успела лишь мельком взглянуть на уведомление, но этого было достаточно, чтобы незаметно разблокировать телефон под столом, убедительно делая вид, что все еще слушает начальника. Сообщение было довольно длинным, почти как электронное письмо, но Дженни потребовалось несколько секунд, чтобы уловить суть. Миссис Чой недоумевала, почему у дома Дженни постоянно паркуется незнакомый автомобиль. Она спросила, не начала ли Дженни водить машину, на что та ответила отрицательно. Что ж, миссис Чой не знала о расставании, а Дженни даже не думала, что ей придется ей об этом сообщать. Вполне логично, что она должна была сообщить Дженни о подозрительной активности возле ее дома, вот только это уже не было ее проблемой. После миссис Чой пришла двоюродная сестра Дженни, Йери. В отличие от её соседки, Йери знала, что Дженни и Тэян больше не вместе. Однажды утром Дженни завтракала с кузиной, и та как бы невзначай упомянула, что видела, как Тэян заходил в цветочный магазин напротив ее работы, а вышел с очень красивым букетом. Йери дала понять, что просто делится информацией и не выдвигает никаких обвинений. Но Дженни все равно восприняла это как сигнал. Социальные сети Тэяна тоже многое говорили о его намерениях. Дженни отписалась от него почти везде, но его профиль был публичным. Неудивительно, что она просматривала его в моменты слабости. Фотографии, на которых он в спортзале, тренируется и демонстрирует свое тело... стали появляться в его ленте гораздо чаще. Собрать все воедино было не так уж сложно. Лиса по-прежнему смотрела на нее с дразнящей улыбкой. Дженни задумалась, неужели ее так легко раскусить. Лиса заставляла ее чувствовать себя такой, даже когда она изо всех сил старалась не поддаваться этому чувству. «Я ни о чем не просила. Люди просто… видели кое-что и, ну, рассказывали мне об этом». «Я ни на что не намекала». «Ты об этом думала». «Может быть». Дженни разочарованно застонала. «Это так раздражает». «Что именно?» «Вот это», — Дженни указала на них. Лиса в замешательстве подняла бровь. — «Когда я знакомлюсь с новыми людьми, я могу быть очень обаятельной, ясно? Я не... ну, обычно я не врываюсь в дома к незнакомцам и не промокаю до нитки у них на глазах. Я просто хотела быть милой с тобой, потому что ты была словно ангел, но из-за этого расставания я выгляжу как сумасшедшая». Несмотря на временный срыв Дженни, Лиса продолжала улыбаться. Дженни называла себя сумасшедшей, но Лиса смотрела на нее так, словно та только что выступила на самой большой сцене. «По-моему, ты очаровательно милая». Лиса сделала это так легко. В одно мгновение Дженни охватили ярость и разочарование, а в следующее она почувствовала непреодолимое желание улыбнуться. Она не знала, как это описать. Что-то вроде... когда едешь в переполненном поезде и доезжаешь до станции, где все выходят, а ты остаешься в уютном пустом вагоне. Или... просыпаешься рано утром, чтобы пойти на встречу, а потом узнаешь, что она отменена, и засыпаешь без будильника. То, как Лиса могла успокоить её, было просто безумием. Тэян бросил ее и всячески унижал, но, может быть, знакомство с такой девушкой, как Лиса, немного облегчило ситуацию. Они бы отлично поладили, если бы стали настоящими подругами, подумала Дженни. «Какая из них?» — спросила Дженни с игривой ухмылкой. «Что?» «Какая из них я – милая или очаровательная?» Лиса была, мягко говоря, ошеломлена. Дженни это очень позабавило. Но потом взгляд Лисы смягчился. Она по-прежнему улыбалась, но улыбка стала чуть менее широкой и чуть более искренней. Она посмотрела на Дженни с теплотой, которую та совсем не заметила, как и в прошлый раз, когда она видела этот взгляд. «Обе, Дженни Ким».

----

Идя к Чеён в чужой одежде, Дженни чувствовала себя немного неловко. Она не сделала ничего плохого, но зная свою лучшую подругу уже несколько лет, понимала, что как только она вернется домой, ее встретит взгляд — одна бровь слегка приподнята, глаза озорно сверкают, а ухмылка такая, что Дженни захочется развернуться и уйти. Чеён принимала такой вид всякий раз, когда речь заходила о том, что Дженни может к кому-то испытывать симпатию. В глубине души Дженни знала, что Чеён хотела лишь одного – чтобы она забыла о существовании Тэяна. Она ненавязчиво пыталась подтолкнуть Дженни к новым отношениям, но та искренне считала, что в обозримом будущем ей никто не понравится. С этой мыслью Дженни мысленно приготовилась к допросу, который Чеён устроит по поводу ее пребывания в квартире Лисы. Скрывать было нечего, но это не означало, что Чеён так просто отпустит ее. Дженни повернула ключ в замке, стараясь не шуметь. Чеён обычно ждала ее перед телевизором, когда та задерживалась на работе, но на этот раз Дженни нахмурилась, увидев, что в квартире совсем темно. Она вслепую прошла через гостиную и добралась до двери в спальню Чеён, тихо постучав, чтобы привлечь внимание. «Рози? Это Дженни». Ответа не последовало. Немного встревожившись, Дженни толкнула дверь и вошла. Она бесшумно сделала несколько шагов вперед, пока не наткнулась на стол Чеён, и стала ощупывать его в поисках маленькой лампы, которая обычно стояла на столе. Включив свет, она положила на стол пакет с мокрой одеждой, и комната стала более различимой. И тут Дженни наконец заметила свою лучшую подругу, спящую на кровати. Чеён лежала лицом вниз, уткнувшись головой в скрещенные на подушке руки. На ней не было одеяла, а на ногах остались туфли. Это было определенно необычно. Дженни подошла к спящей подруге и присела рядом на край кровати. Чеён, вероятно, почувствовала, как прогнулся матрас, и начала неосознанно ворочаться. Она слегка повернула голову, и Дженни смогла хорошо рассмотреть ее лицо. Дженни сильно нахмурилась. Она достаточно долго общалась с Чеён, чтобы знать, как та выглядит после слез. И Дженни была уверена, что ее лучшая подруга плакала этой ночью. Дженни даже не стала тратить время на то, чтобы понять, что произошло. Она обхватила руку Чеён и легонько потянула. Через несколько секунд недовольного ворчания Чеён наконец открыла глаза. Она перевернулась на спину и потерла глаза ладонями, но Дженни успела заметить, что они покраснели. «Чеён», — тихо позвала она, убирая руки девушки от лица. «Дженни?» Голос Чеён звучал слегка хрипло, но Дженни не была уверена, что дело в том, сколько она проспала. Она что-то промычала в ответ, поглаживая большим пальцем живот Чеён, прикрытый свитером, и ждала, пока девочка окончательно проснется. «Когда ты вернулась домой?» — спросила она, медленно приподнимаясь, чтобы опереться спиной на изголовье кровати. «Только что. Я не увидела тебя, когда вошла, и решила проверить, как ты тут». — Дженни молча потянулась к ногам Чеён, развязала шнурки и сняла обе туфли, аккуратно положив их на пол рядом с собой. Затем она сняла носки и аккуратно заправила их в туфли. Чеён издала самый печальный смешок из всех, что слышала Дженни, и это лишь усилило ее тревогу. Дженни подняла руки и обхватила ими лицо Чеён. «Что случилось?» В ответ на ее вопрос повисла тишина. Чеён не нужно было ничего говорить, Дженни и так поняла, что она расстроена, по ее потухшему взгляду. Дженни долгое время восхищалась тем, как Чеён всегда могла лучезарно улыбаться, сверкая глазами, даже когда внутри у нее все разрывалось от боли. Должно быть, ей пришлось немало потренироваться, чтобы так хорошо скрывать свои чувства за маской радости. И это было довольно иронично, учитывая, как легко Чеён могла расплакаться – даже документальный фильм о приютах для животных заставлял ее рыдать в два часа ночи, не говоря уже о других грустных фильмах. Проблема с Чеён заключалась в том, что она была слишком доброй. Дженни считала, что Чеён слишком добра для собственного благополучия. Ей не нравилось, когда люди беспокоились о ней. Дженни знала это, потому что Чеён старалась не рассказывать о своих проблемах в отношениях, чтобы не нагружать ее. Как только она проговаривалась, тут же следовали оправдания о том, что все уладится само собой. Она всегда первой утешала своих друзей, когда им было особенно тяжело, но никогда не ждала ответной заботы. Всегда отдавать, никогда не брать. «Опять твоя девушка?» Опять. Дженни постаралась, чтобы ее слова прозвучали мягко, ради подруги, но, честно говоря, она была довольно зла на девушку Чеён. Всю прошлую неделю она только и слышала, что о ее отвратительном поведении. Дженни это надоело. Снова не дождавшись ответа, Дженни сняла ботинки и устроилась поудобнее рядом с подругой. Она обняла Чеён и осторожно положила ее голову себе на плечо. Нижняя губа Чеён задрожала, и Дженни, не колеблясь ни секунды, заключила подругу в объятия. Она прижимала ее к себе и нежно гладила по голове, пока та рыдала у нее на груди. . . . «Я с ней рассталась».

----