совершенства не существует

Минатодзаки Сана всегда была в центре внимания. Когда Дженни впервые встретила Сану, с её длинными волосами, выкрашенными в оранжевый, и сигаретой в пальцах, она подумала, что Сана не такая уж и особенная, как о ней говорили. Они были одного возраста, учились в одном университете на разных специальностях, и всё же Дженни не могла придумать ни одной причины, чтобы подойти к ней. Девушка жила в том же студенческом общежитии, просыпалась после полудня и возвращалась домой далеко за полночь, пропахшая дымом или алкоголем, или и тем и другим. Оказаться в окружении Саны было настоящей проблемой. Это было совсем не похоже на её жизнь в Сеуле. Дженни никогда не употребляла алкоголь и не курила; любая из этих привычек могла бы доставить ей серьёзные проблемы в школе и с родителями. Хотя ей нравилось общаться с людьми, далёкими от невинности, сама она никогда не участвовала в противоправных действиях. Сана всё изменила. Иногда Дженни задавалась вопросом, была ли её притворность очевидна с самого начала. Было ли всё это время ясно, как её взгляд неотрывно притягивается к другой девушке. Ведь, в конце концов, настоящая причина, по которой Дженни всегда подчёркивала свою неприязнь к Сане, заключалась в попытке скрыть невероятное влечение, погребенное под этим. Влечение, которое она подавляла годами. Это была незнакомая территория. Дженни никогда раньше не доводилось исследовать отношения с девушкой. У неё никогда не было времени понять, что означают эти чувства, она была слишком занята тем, чтобы никогда их не начинать. Однако от Минатодзаки Саны мало что можно было скрыть. Она всегда знала, кто ею интересуется. Она смотрела на Дженни с этим озорным блеском в глазах, от которого у Дженни подкашивались ноги. Изначально Дженни старалась избегать всего, что связано с рыжеволосой красавицей. Она не хотела с ней разговаривать и даже находиться рядом, если этого можно было избежать. Сана никогда не гналась за ней. Сана вообще ни за кем не гналась. Особенно когда все и вся были у её ног, а она не шевелила и пальцем. Дженни была благодарна Сане за её безразличие. Пока это не начало её раздражать. Следующее, что она заметила, это то, что Минатодзаки Сана не пряталась. Это случалось неоднократно. Дженни возвращалась с занятий поздно, или Сана возвращалась слишком рано, где бы она ни проводила ночи. Из окон комнаты Дженни открывался прекрасный вид на вход в здание, поэтому она едва ли могла не заметить гостей, которых приводила Сана. Всегда женщины, всегда красивые. Хотя обычно они поднимались к Сане в спешке, иногда они слонялись снаружи, находясь под бдительным присмотром Дженни, не подозревая об этом. Вначале Дженни просто запаниковала и тут же задернула шторы. Затем она застывала на несколько минут, прежде чем отвести взгляд. В конце концов, она перестала притворяться, что ей не нравится вид. Именно так Дженни впервые увидела, как Сана любит целовать женщин. Она также заметила, что руки Саны постоянно блуждают, будь то по джинсам или под футболкой. Сана всегда знала, что Дженни наблюдает за ней. Сана всегда старалась хотя бы раз взглянуть в её сторону, потому что Сане нравилось, что Дженни хотела наблюдать. Дженни была готова к гневным взглядам и крикам. Она ожидала, что её отругают за бесстыдное разглядывание не совсем приватных моментов. Но Сана ничего подобного не сделала. Нет, Минатодзаки Сана всегда ухмылялась и продолжала, будто ничего не видела. В тот момент Дженни понимала, что её проверяют. Сана хотела надавить на все её болевые точки, чтобы увидеть, на что Дженни готова пойти. Но она так и не сделала ни шага. Каждый раз, когда Сана видела Дженни, она делала вид, что ничего не произошло. Как обычно, безразличие. Но сначала это успокаивало Дженни, а потом сводило её с ума. Она почувствовала зависть, которой никогда прежде не испытывала. Когда Сана кокетливо хлопала ресницами, глядя на красивых девушек, хихикая над шутками, которые, как Дженни была уверена, не были такими уж смешными, когда она делала едва заметные прикосновения, которые Дженни никогда не оставляла незамеченными… именно тогда она начала задумываться. Каково было бы привлечь внимание Минатодзаки? Каково было бы чувствовать, как её рука ласкает её кожу? Каково было бы целовать её губы до тех пор, пока у неё не перехватит дыхание? В то время эти вопросы её ужасно пугали. Но теперь, глядя на повзрослевшую Сану, она почувствовала, что это было неизбежно. Рыжие волосы исчезли, теперь вместо них – её великолепный натуральный каштан. Глаза стали как-то ярче… и добрее. Та дерзкая, бунтарская искра совсем погасла. Она также носила модные свободные джинсы с простым белым кардиганом. Не те мини-юбки и кожаные куртки, которыми был забит её гардероб много лет назад. Но она всё ещё была абсолютно потрясающей, Дженни не стала бы это отрицать. Честно говоря, у Саны всегда был отличный вкус в одежде. «Извини, я не была готова к приему гостей». Девушка придерживала крышку белого чайника, наливая горячий напиток в чашку того же цвета. «Надеюсь, лимон и имбирь подойдут». «Это замечательно», — тихо ответила Дженни, всё ещё немного не веря своим ушам. Сана стояла прямо перед ней, предлагая чай и печенье, и её мягкий тон создавал ощущение радушного приёма. «Честно говоря, это совпадение кажется нелепым». Сана улыбнулась. «Полагаю, я чувствовала то же самое, хотя и была к этому готова заранее». Она откинулась на диван напротив Дженни, взяв свою чашку. «Когда я прочитала Дженни Ким на той посылке, которую получила по ошибке, я пыталась убедить себя, что это не ты. Но это открыло возможность, что это все-таки ты». «Поэтому ты не вернула мне его лично?» «Отчасти», — сказала Сана. — «Я также не очень-то часто здороваюсь с новыми соседями. Чем меньше поводов я им даю, чтобы они вмешивались в мои дела, тем больше они занимаются своими». «Понятно», — кивнула Дженни. «Это из-за твоей работы моделью? Люди тебя узнают?» Сана снова лишь улыбнулась. Невинная улыбка, которая ничего не выдавала. «Опять же, это только часть. Но я вижу, ты следишь за моей жизнью?» Дженни рассмеялась, покачав головой. «Ни в коем случае. Просто так получилось, что твоя карьера иногда связана с моей». «Хм. Токио, почти два года назад, если я правильно помню». Дженни удивленно подняла бровь. «Ах, ты знала». Тот факт, что она смогла назвать время и место, стал для Дженни неожиданностью. Сана ни разу не взглянула на неё за всё время там. Ради собственного душевного спокойствия она просто предположила, что Сана тоже не заметила её присутствия. «Ты тоже», — возразила Сана. «Я была на подиуме в одежде от бренда, для которого ты создаешь дизайн. Ты, должно быть, знала об этом раньше меня». «На самом деле, я узнала об этом на мероприятии. Я не участвовала в создании этой коллекции, поэтому не знала, кто будет демонстрировать её в качестве модели». «И даже тогда ты не захотела со мной разговаривать?» «Я не была уверена, что ты бы этого хотела». Это были вполне обоснованные опасения. Что бы у них ни было тогда, это никак нельзя было назвать отношениями, и то, как они закончили, нельзя было назвать расставанием. Влюбиться в Сану было легко, и Дженни была уверена, что девушке это нравилось. Но Сана никогда никого не любила достаточно сильно, или, по крайней мере, достаточно долго. В одни дни Сана смотрела на неё так, будто она – весь её мир, а в следующие – её взгляд становился пустым. Пока от него ничего не осталось. «Ох. Прости, если так показалось. Это не так, клянусь». «Я вижу», — заметила Дженни, указывая на обстановку. «Думаю, если бы это было так, я бы сейчас здесь не сидела». «Ну, я надеялась, что мы когда-нибудь встретимся. Я всегда хотела лично извиниться за то, как я поступала в прошлом. Ты этого действительно не заслуживала, хотя я уверена, что ты это и так знаешь». Из всего, что Дженни ожидала услышать от Саны, извинения не были в списке. Она была поражена искренностью в её голосе, ожидая какого-нибудь подвоха. Дженни не думала, что Сана когда-либо осознавала, насколько сильно она ранит людей, но это было только потому, что она никогда не делала этого намеренно. Девушка всегда ясно давала понять, что не ищет любви или отношений. «Сана, это не твоя вина, что люди хотели большего, чем ты могла им предложить». «Ты была не просто кем-то, Дженни. Я убедила тебя быть со мной, даже когда тебе было страшно. А потом я просто ушла». «Уверена, ты понимала, что меня не нужно было долго уговаривать», — мягко улыбнулась Дженни. «И я знала, что ты не можешь остаться. Именно это заставляло всех хотеть тебя еще больше». Хотя уход Саны причинил Дженни боль, она всегда была к этому готова. У них бы ничего не получилось. Дженни была готова приложить все усилия, чтобы сохранить эти невозможные отношения, в то время как Сана воспринимала любовь как ежедневное испытание, обреченное на провал в будущем. На мгновение Дженни вспомнила пьяные слова Лисы. Она не могла держать обиду на того, кто явно не был ей предназначен. «Я определенно могла бы поступить лучше, чем просто постепенно исчезнуть из твоей жизни. Ты говорила мне, что никогда раньше не встречалась с девушкой, и я не была хорошей первой… девушкой, в некотором роде». «Это неправда», — настаивала Дженни. — «Ты всегда была добра ко мне. И сыграла огромную роль в том, что я приняла себя такой, какая я есть. Я не уверена, какой бы была моя жизнь сейчас, если бы я никогда не встретила тебя, и я не хочу это выяснять. Я принимаю твои извинения, если тебя это беспокоит, но я ни о чём не жалею». Сана облегченно опустила плечи, беспокойство на ее лице наконец сменилось благодарной улыбкой. «Я рада это слышать, правда. И я очень горжусь тем, каким человеком ты стала». «Я могла бы сказать то же самое», — бодрым тоном ответила Дженни. «Я видела твои успехи в Японии. Я не знала, что ты сейчас живешь в Корее». «Да, я переехала сюда в прошлом году. Довольно недавно, наверное». «Из-за работы?» «Нет, на самом деле нет», — Сана допила последний глоток чая, осторожно поставив чашку обратно на кофейный столик. — «Дело не только в этом». «Не только?» Дженни не успела выразить своего недоумения, как раздались тихие стуки об покрытие лестницы. Внезапно к ним подошли две крошечные собачки. Первая, с золотистой шерстью, была заметно энергичнее, когда побежала к входной двери и села в нескольких шагах от нее, виляя хвостом из стороны в сторону. Вторая, с черной шерстью, робко подошла к ногам Саны, и девушка, не колеблясь, подняла ее и посадила себе на колени. «Это Кая», — восторженно представила Сана, помахав лапой Каи Дженни. Кая просто смотрела на неё своими большими глазами, удобно устроившись на коленях у Саны. Дженни помахала ей в ответ. «А это Баттер», — Сана указала на другую собаку у двери. «Она знает, что ее мама скоро вернется». «Её мама?» Как по команде, снаружи послышался писк клавиатуры, после чего дверь открылась. Дженни сразу заметила, что вошедшая девушка была высокой. Высокой и невероятно красивой. Ее встретила Баттер, подбежав к ней и обогнув ее со всех сторон. Девушка наклонилась, чтобы поднять собаку, улыбаясь в ответ на радостный прием. Дженни встала, когда девушка подошла к ним, и получила в ответ любопытную и застенчивую улыбку, после чего обе поклонились в знак приветствия. Сана не встала, а вместо этого широко распахнула объятия и радостно засияла. «Добро пожаловать обратно, моя любовь!» — сказала она невероятно нежным голосом. Девушка подошла к ней и наклонилась, но, вопреки ожиданиям Дженни, она просто поцеловала Каю в макушку и нежно погладила. Сана не выглядела разочарованной, просто опустила руки, и вокруг нее все сияло то же самое сияние. Заметив, как Дженни неловко снова садится, Сана заговорила. «Цзыюй, это Дженни, наша соседка. И моя старая подруга». Дженни постаралась сдержать эмоции при упоминании о том, что они старые подруги. Вместо этого она просто ответила на вежливую улыбку Цзыюй. Присмотревшись, она заметила, что у девушки на шее висит бейджик с удостоверением личности. Надпись была слишком мелкой, затрудняя прочтение издалека, но Дженни отчётливо увидела «ВЕТЕРИНАР» крупными, жирными буквами. «Дженни, это Чой Цзыюй». Просто имя, без ярлыков. Дженни и Цзыюй обменялись любезностями, пока высокой девушке не пришлось подняться наверх, где предположительно находилась главная спальня, как в её собственной квартире. Дженни вежливо отказалась от предложения остаться на ужин, отчасти потому, что ей казалось, что ещё слишком рано, но главным образом потому, что она ожидала, что Лиса придёт с минуты на минуту. Очевидно, что такое ограниченное общение Цзыюй с Саной резко контрастировало с любящим взглядом Саны. «Это твоя девушка, верно?» После ухода Цзыюй Сана молчала, поглаживая Каю за ушами и нежно глядя на нее. Замечание Дженни, похоже, ее не удивило. «Да. Так и есть». «Это серьёзно?» — осмелилась спросить Дженни. Было совершенно очевидно, что девушка, которая только что ушла, была очень дорога Сане. Дженни просто поражалась тому, что Сана не беспокоилась при мысли о том, чтобы назвать кого-то своей девушкой. Раньше одна только мысль об этом заставила бы ее убежать. Сана удивленно воскликнула «О!» и рассмеялась, услышав сомнительный тон. «Ну, я бы хотела когда-нибудь на ней жениться, так что, пожалуй, да. Довольно серьезно». «Ух ты. Это что-то новенькое». Сана согласилась. «Должна сказать, она совсем не похожа на твой предыдущий… тип. Я ожидал кого-то, не знаю, переполненного нежностью». «Она ласковая, просто очень скрывает это. Но ты права, она совсем не похожа на всех, с кем я встречалась». «Как же так?» «Ну, во-первых, она не упала мне в ноги при первой же встрече», — пошутила Сана, чем вызвала закатывание глаз у Дженни. «Как вы познакомились?» — спросила Дженни. «Ее взяли на неполный рабочий день в агентство, где я работаю. Это был ее первый опыт в модельном бизнесе, но у нее это так хорошо получилось». Сана сделала паузу, пытаясь подобрать нужные слова. «Сначала я подумала, что это зависть, понимаешь? Внимание, которое она получала… Я подумала, что именно этого я и хотела». «Чего ты хотела на самом деле?» «Её внимания», — вздохнула Сана. — «Это было ужасно. Цзыюй плевать на славу и внимание публики. Моя Цзыюй любит животных, выпечку, дарить подарки людям и… я так хотела, чтобы меня она тоже любила». Было странно слышать, как Сана так открыто говорит о своих чувствах. Дженни к этому не привыкла. Хотя с момента их последнего разговора прошло много лет, она никак не ожидала таких перемен в характере Саны. И для этого понадобился всего один человек. «Думаю, раз вы сейчас вместе, значит, всё прошло хорошо?» «Вот из-за чего я здесь. Я около года откровенно флиртовала, но не делала никаких серьёзных шагов. Тебе ли не знать, как выглядела моя история отношений», — тихо рассмеялась она, хотя Дженни почувствовала в этом признании некоторую горечь. «Я бы так с ней не поступила». Сана обожала внимание окружающих. Иначе у неё не было бы карьеры на виду у публики. Но даже спустя столько лет, репутация сердцеедки оставалась не самым лучшим поводом для гордости. Даже Дженни настороженно относилась к ней, когда они начали встречаться, поэтому она предполагала, что сомнения кого-то, кого Сана желала в качестве официальной девушки, были значительно сильнее. «Но потом… я поняла, что единственный способ получить то, чего я действительно хотела, – это показать ей, насколько серьёзны мои намерения. Мне было всё равно, что мне придётся сделать и как, мне просто нужно было это доказать». «Переезд в другую страну – это серьёзный шаг», — прокомментировала Дженни. «Я по-прежнему уверена в этом шаге», — гордо ответила Сана. «Это странно. Раньше мысли о будущем меня пугали. Но это было до тех пор, пока я наконец не представила его вместе с ней». «Что ж, должна сказать, я никогда не видела тебя такой счастливой», — искренне сказала Дженни. «И я надеюсь, что мое присутствие здесь не станет проблемой, ведь у нас… есть общая история. Я бы не хотела, чтобы она неправильно меня поняла». «Ох, как бы мне хотелось, чтобы это её беспокоило», — Сана закатила глаза и изогнула губы в улыбке. — «Но она прекрасно знает, что я у неё в руках». Минатодзаки Сана, которую знала Дженни, никогда бы не осмелилась признаться в этом вслух. Возможно, именно так настоящая любовь влияет на людей. Не успела Дженни ответить, как зазвонил её телефон. Она вытащила устройство из кармана и тут же ответила. Услышав голос Лисы, сообщившей, что она уже у двери, Дженни заверила её, что выйдет через секунду. Лиса даже не успела спросить, откуда она выйдет. Когда она упомянула, что ей нужно уйти на встречу с кем-то, Сана посмотрела на нее с интересом. Она с энтузиазмом проводила Дженни до двери, открыла ее и позволила ей выйти первой. Лиса вздрогнула от внезапного открытия двери рядом с ней. Она ждала перед квартирой Дженни, но, заметив, что девушка выходит из другой квартиры, растерянно посмотрела на номер двери. «Не волнуйся, ты стучала в нужную», – быстро уточнила Дженни, подойдя ближе. Сана оставила свою дверь открытой, прислонившись к дверному косяку, и прекрасно видела новую гостью. Она все еще держала Каю обеими руками, но на мгновение ее взгляд остановился на Лисе. Было холоднее, чем обычно, поэтому Лиса, как и следовало ожидать, надела белый пуховик поверх толстовки. Также она небрежно обмотала шею шарфом, а обычную шапку заменила теплая вязаная. Дженни подумала, что она в ней выглядит очаровательно. Лиса отступила, когда Дженни подошла, чтобы ввести код и распахнуть дверь. «Заходи, я сейчас подойду». На лице Лисы читалось явное беспокойство. Дженни осторожно дотронулась до ее локтя, молча давая понять, что беспокоиться не о чем. Лиса в последний раз мельком взглянула на нечитаемое выражение лица Саны, прежде чем войти внутрь. «Неплохо, Дженни Ким. Совсем неплохо». Дженни проигнорировала многозначительную ухмылку Саны. «Увидимся, Минатодзаки».

----

Что-то определённо было не так. У Дженни была привычка замечать малейшие изменения в поведении тех, кто ей был дорог. Люди часто скрывали свои негативные чувства, и Дженни не была исключением, поэтому единственный способ заметить необычное поведение заключался в том, чтобы улавливать едва уловимые признаки, небольшие изменения, указывающие на то, что кто-то расстроен. А Лиса вела себя… по-другому. Как только они обе вошли в квартиру Дженни, Лиса сняла куртку и сразу же принялась за работу. Она, разумеется, поздоровалась, спросила, как дела, и завязала обычную светскую беседу. Но Дженни была уверена, что они давно уже перешли от стадии светской беседы к чему-то более серьезному. Они не виделись пару дней, но Дженни не получила ни широкой улыбки, ни теплых объятий, как в аэропорту. Взгляд Лисы был отстраненным, голос – полной противоположностью всему, что Дженни знала. Застыв, глядя на спину Лисы, Дженни невольно нахмурилась. Что случилось с её Лисой? «Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, понимаешь?» Лиса просунула лезвие своего канцелярского ножа сквозь скотч на очередной коробке Дженни, открыла и уставилась на содержимое, стараясь не поднимать глаз. «Всё в порядке. Чем быстрее мы распакуем вещи, тем быстрее закончим». Хмурое выражение лица Дженни стало еще более мрачным. «Ты только что приехала. Так не терпится уехать?» Хотя Лиса по-прежнему отказывалась повернуться и посмотреть ей прямо в глаза, Дженни заметила, что ее плечи слегка напряглись. «Конечно, нет», — монотонно ответила Лиса. «Но ведь именно для этого я здесь, верно? Чтобы помочь тебе все это разобрать». «Неправда», — подумала Дженни, сделав несколько шагов ближе. Она схватила Лису за руку, остановив её движение. «Ладно, выкладывай. В чём дело?» «Никаких дел нет», — коротко ответила Лиса, отдернув руку Дженни и продолжив распаковывать вещи. Проблема с Лисой заключалась в том, что она никогда не была откровенно холодной. По крайней мере, никогда не была холодной с Дженни. Даже если она хотела оттолкнуть её, Дженни всё равно чувствовала доброту в прикосновении Лисы, когда её пальцы сжимали её руку, что значительно затрудняло проявление любопытства. Ощущение лёгкого напряжения между ними не оправдывало бы все вопросы, которые хотела задать Дженни. У Лисы был способ дать ей понять, что всё в порядке, не говоря ни слова, но на этот раз Дженни была уверена, что Лиса просто хотела, чтобы она так думала. И почему-то ей казалось, что Лиса тоже пытается так думать. У Дженни практически не было работы, поскольку Лиса изо всех сил старалась занять себя делом. В противоположной от Дженни стороне. Если Дженни хотя бы пыталась взять вещи из той же коробки, что и Лиса, та тут же отшатывалась, словно обжигалась, и переходила к другой. Дженни это совсем не нравилось. Она не была уверена, связана ли перемена настроения Лисы с ней самой, но чувствовала себя беспомощной, потому что не могла помочь. Лиса, вероятно, даже не позволила бы ей этого сделать. Мысль о том, чтобы провести весь вечер — вот так, была ужасна. Дженни не хотела навязываться Лисе больше, чем уже попыталась. Вместо этого она постаралась дать ей немного личного пространства, разобрав вещи для своей спальни. Она сама перенесла всю одежду, отказавшись от предложения Лисы помочь поднять чемоданы наверх. На мгновение она увидела замешательство в глазах Лисы. Даже когда она была отстраненной, забота о других, казалось, была в ее природе. Целых девяносто минут. Именно столько времени они провели порознь, находясь под одной крышей. Слишком долго для Дженни. Ей было крайне странно не быть рядом с Лисой после того, как она весь день ждала встречи с ней. Наедине со своими сомнениями и тревогами, Дженни всё гадала, попытается ли Лиса её найти, ещё раз демонстрируя, что она не единственная, кто скучает. Но Лиса так и не пришла. В отличие от Лисы, Дженни не могла держаться от нее подальше. Возможно, сила воли Лисы была просто больше ее собственной. Как только она привела в порядок свой шкаф и стол, она быстро спустилась вниз и застала Лису, которая расправляла все пустые коробки и складывала их в аккуратную стопку. «Ты уже закончила?» — удивленно спросила Дженни. Там было по меньшей мере дюжина коробок. Теперь их всех не было. Конечно, Лиса не пришла искать её, так как была слишком занята, убирая всю гостиную. «Да, это было не так уж много». Конечно, ничего особенного, учитывая, что Лиса полностью сосредоточилась на распаковке вещей, вместо того чтобы разделить процесс с Дженни. «Ого, хорошо. Спасибо большое за помощь». Дженни улыбнулась, хотя, вероятно, её плохое настроение было налицо. «Я…» Она огляделась, не зная, что сказать, чтобы убедить Лису остаться. Разговор близился к завершению гораздо раньше, чем она ожидала. «Ты закончила со спальней?» «Да, наверху всё хорошо». На самом деле нет. Дженни ничего не распаковала в своей студии, но ей не нужно было давать Лисе еще один повод для попыток избегать ее. Несколько секунд они стояли в молчании. Лиса держала руки в карманах, Дженни прислонилась к спинке дивана, аккуратно постукивая пальцами по мягкой коже. Дженни подумала, что тема еды могла бы затянуть пребывание Лисы. Или она могла бы рассказать ей о новом проекте на работе. Или, может быть, она могла бы воспользоваться связью Лии и Рюджин и спросить, как у них дела. Или, возможно… «Ты очень близка со своей соседкой?» — внезапно спросила Лиса. Их взгляды на мгновение встретились, после чего Лиса, увидев удивление Дженни, тут же отвела взгляд. Честно говоря, Дженни совсем не ожидала, что Лиса упомянет Сану. В конце концов, они всего лишь на несколько секунд пересеклись в коридоре. Видимо, другая девушка произвела на Лису впечатление, раз она спросила о ней. «Ох… ну, не совсем так.» «Но достаточно близки, чтобы проводить время у нее дома?» «Её зовут Сана. Она моя… как бы это сказать?» Дженни опустила взгляд на ноги, чувствуя себя странно неловко, обсуждая бывшую влюбленность. Но если Лиса хотела знать, Дженни не собиралась это скрывать. Особенно если ответ наконец-то вернёт Лису в… нормальное состояние. «Мы были вместе несколько лет назад». «Вместе?» «Помнишь, я говорила, что познакомилась с кем-то в Париже?» – подтолкнула Дженни, надеясь, что это прояснит ситуацию. «Твоя первая девушка?» Если бы Дженни была ближе к ней, она бы заметила, как глаза Лисы всё больше тускнеют. Вместо этого она просто радовалась, что Лиса разговаривает с ней, и сосредоточилась на том, чтобы убедиться, что та не остановится. «О нет, слишком много проблем с обязательствами, чтобы это стало официальным», — она отшутилась. Затем, ненавязчиво пытаясь дать Лисе повод проводить с ней больше времени, спросила: «Хочешь что-нибудь на ужин?» «Но ты же была в нее влюблена?» Вопрос об ужине совершенно прошел мимо Лисы. «Можно сказать, что я была в восторге», — тем временем Дженни достала телефон и нашла свое проверенное приложение для доставки еды. «Смотри-ка, у меня есть скидка на 10%!» «Твоя первая любовь?» «Да», — без особых раздумий призналась Дженни. Она не думала, что когда-либо была влюблена в кого-либо из своих школьных парней, поэтому, по логике вещей, Сана была бы её первой любовью. Тэян – второй. Лиса, будем надеяться, – третьей… «И ты могла бы попробовать еще раз?» Дженни никогда не слышала, чтобы Лиса говорила так серьезно. Этот вопрос так ее сбил с толку, что она могла только рассмеяться. Сана и она? Еще раз? «Ни в коем случае!» — она снова и снова качала головой. — «Зачем мне это делать?» Зачем Дженни вообще смотреть в сторону Саны, когда Лиса была прямо перед ней? Это была невероятно глупая затея. «Не знаю», — пожала плечами Лиса, с тревогой глядя на Дженни. «Она твоя первая любовь. Должно быть, это что-то значило». «Для меня это больше ничего не значит», — поспешила она ответить. «Поверь, пережить первую любовь гораздо проще, чем кажется большинству людей». «Большинство людей больше не встречают свою первую любовь», — добавила Лиса. «Но ты встретила». «И что?» — нахмурившись, спросила Дженни. — «У нас уже не получилось. И точно не получится снова». Лиса этого боялась? Дженни нужно было доказать, что Сана никогда не будет представлять угрозу? «Иногда… иногда чувства всплывают на поверхность». «Это не так работает, Лиса». Дженни не позволит человеку из прошлого разрушить её настоящее. «У меня все именно так!» Если бы не повышенный голос Лисы, Дженни не заметила бы, как сильно разволновалась другая девушка. Но теперь, присмотревшись, она ясно видела, как быстро поднимается и опускается ее грудь в такт прерывистому дыханию. И хотя Дженни все еще не могла понять причину, в ее глазах читалась такая печаль. И, должно быть, Лиса тоже это поняла. Она отвела взгляд от Дженни, начала искать свою куртку и, заметив её, быстро схватила. «Черт. Прости, мне очень жаль», — начала она бормотать, пытаясь уйти. Дженни ей этого не позволила. «О нет, черт возьми, мы так не сделаем!» Пытаясь остановить Лису, Дженни схватила ее за руку гораздо сильнее, чем хотела, заставив ту резко пошатнуться. «Пожалуйста», — умоляла Лиса, но Дженни не собиралась это терпеть. «Я не буду этого делать, Лиса», — твердо сказала она. «Я не допущу все эти глупости с недоразумениями. Не с тобой». Как в реальной жизни, так и в литературе, было довольно распространенным явлением, когда небольшой момент снежным комом перерастал в нечто, во что он никогда не должен был превратиться. Дженни знала, что если она позволит Лисе ускользнуть, шансы на разрешение только что произошедшего значительно уменьшатся. Она не могла позволить себе такой риск. Дженни не была уверена, что именно убедило Лису, но в конце концов она перестала сопротивляться её хватке. «Прежде всего, извини, если я чем-то обидела тебя», — начала она, стараясь смягчить тон. «Да, она была моей первой любовью. Но когда мы встретились снова, я не почувствовала ничего романтического. Ни искры, ни фейерверка, только удивление. Вот почему я сказала, что это не для меня». «Тебе действительно не нужно мне ничего объяснять, я этого не заслуживаю». «Лиса, я не знаю почему, но я чувствую, что расстроила тебя. Но ты должна мне поверить, я имела в виду только случай меня и Саны. Вот и всё. Клянусь». «Ты ничего плохого не сделала, Дженни. Это всё моя вина. Я увлеклась». Дженни посмотрела ей в глаза. «Чем ты увлеклась?» Зазвонил дверной звонок. «Тебе следует открыть». В тот день время, похоже, было не на стороне Дженни. Только мгновенное облегчение, появившееся на лице Лисы, удержало ее от настойчивых просьб ответить. Лиса казалась ужасно довольной тем, что ей удалось уклониться от вопроса, и Дженни не могла позволить разговору продолжаться без ответа. Дженни, медленно вздохнув, ушла. Через домофон консьерж сообщил ей, что на этаж поднимется курьер с посылкой, за которую нужно будет расписаться. Должно быть, это был её тостер. После переезда Дженни несколько раз по утрам не могла поджарить хлеб, и это стало проблемой. Она совершила эту импульсивную покупку поздно вечером, договорившись о вечерней доставке, чтобы быть дома и получить заказ. Она не собиралась больше терпеть утро без тостов из-за опаздывающей посылки. Лиса отступила, так и не надев куртку. Дженни была просто рада, что удалось уговорить её остаться, хотя ей и хотелось сменить тему разговора. На полученной ею коробке среднего размера не было никаких указаний на ее содержимое, но надпись «ХРУПКОЕ» была достаточным подтверждением того, что это действительно ее кухонный прибор. Наконец-то завтра она сможет выпить кофе с тостами. Лиса с любопытством наблюдала, как Дженни кладет посылку на кухонный остров. Должно быть, она подумала, что это идеальный повод забыть о предыдущих разговорах, раз так увлеченно смотрела, как Дженни распаковывает посылку. Стоя спиной к другой девочке, Дженни разрезала скотч вокруг отверстия, молча жалуясь, что ее любимый тостер помешал ей получить ответы. Она подумала, что не может винить его слишком сильно, открывая части коробки. Тостер был всего лишь невинным свидетелем. Минимум, что она могла сделать, это убедиться, что он прибыл целым и невредимым. Была лишь одна, совсем незначительная проблема. Глаза Дженни расширились, и она тут же снова захлопнула коробку, слишком громко, чтобы остаться незамеченной. Она повернулась, готовая спрятать коробку от Лисы, хотя девушка явно видела, как она ее открывала. Это был не её тостер. «Что это?» — с улыбкой спросила Лиса. Дженни бы обрадовалась возбужденному тону, если бы не то, что она скрывала за своей спиной. «Ничего! Это тостер, как я и думала». Она не могла лгать, даже если от этого зависела её жизнь. Улыбка Лисы стала ещё шире. «Ну, да ладно тебе, что ты прячешь?» Лиса подошла ближе, что еще несколько мгновений назад очень обрадовало бы Дженни. Теперь же ей нужно было убедиться, что она сможет держать коробку как можно дальше. «Я же тебе только что сказала, это тостер». «Ага, конечно, это полностью объясняет виноватое выражение твоего лица». «Зачем ты подходишь ближе? Давай вернёмся в гостиную». Дженни тщетно пыталась отвести её в сторону. «Мы можем заказать ужин прямо сейчас. Я все оплачу». «Дженни Ким», — медленно позвала Лиса, теперь стоя прямо перед Дженни. Без каблуков Дженни казалась еще меньше, прижавшись к ней. «Неужели ты скрываешь что-то… неприличное?» Неприличное? Нет, нет, нет. Дженни не собиралась этого допускать. Конечно, она солгала о содержимом, но она не позволит так себя опорочить. «Нет!» — закричала она, явно возмущенная. В конце концов, она не была настолько одинока. – «Это не это». «Ты уверена?» — поддразнила Лиса, потянувшись рукой за спину Дженни, не вызывая подозрений. К сожалению, Дженни была слишком сосредоточена на том, как близко находились губы Лисы, чтобы обращать внимание на происходящее. Расслабившись, она на две секунды перестала быть настороженной. Две секунды, потраченные на откровенное разглядывание пухлых губ Лисы. И этого было достаточно, чтобы Лиса схватила коробку и убежала, а Дженни следовала за ней по пятам. «Верни это!» Лиса рассмеялась как ребенок, поставив коробку в гостиной. «Спорим, это не тостер!» Слишком быстрая для Дженни, Лиса успела открыть коробку без помех, на ее губах играла ехидная ухмылка, вероятно, она все еще верила своему первоначальному предположению. Дженни оставалось только замедлить шаг, напрягая плечи и отказавшись от погони в ожидании неизбежного. И, как она и предсказывала про себя, улыбка Лисы исчезла, как только она увидела настоящее содержимое коробки. «Ой». «Я могу объяснить», — спокойно заявила Дженни, надеясь, что Лиса не слишком много об этом подумает. Несколько мгновений Лиса молчала. Затем, словно пытаясь скрыть свою первоначальную реакцию, она мягко улыбнулась. Почти ободряюще. И всё же ничто не могло скрыть ностальгический взгляд в её глазах. «Не нужно. Ты выбрала довольно хорошую камеру. Ты не против, если я…?» Она нерешительно указала на камеру. «Давай», — кивнула Дженни. Медленно убрав защитный пенополистирол и воздушные подушки, Лиса взяла внутреннюю коробку с фотоаппаратом и изучила технические характеристики устройства. «Да, она чудесная», — прокомментировала она, закончив осматривать боковые стороны коробки и удовлетворенно кивнув. «Уверена, она отлично подойдет для любых твоих нужд». «Я рада, что тебе понравилось». «Это по работе? Или ты скоро едешь в отпуск?» Лиса посмотрела на неё с ожиданием. Оба предположения были вполне обоснованными, если бы камера предполагалась ​​для Дженни. «Это твоё», — неуверенно сказала Дженни. «Что?» Осторожно продвигаясь вперед, Дженни наконец подошла к более высокой девушке, не сводя глаз с предмета в ее руках. «Я взяла её для тебя», — призналась она. «Я…» Руки Лисы слегка задрожали. «Зачем?» Дженни уже давно пыталась это выяснить. Она до сих пор не могла дать внятного ответа, кроме самого очевидного. «Потому что я так захотела». Это явно не стало для Лисы достаточным объяснением. Поставив коробку с фотоаппаратом обратно на стол, она начала неоднократно качать головой. «Я не могу её принять», — твердо заявила она. «Да, можешь». Дженни потянулась за камерой и прижала её к груди Лисы. «Возьми. Пожалуйста». Она не понимала, почему у нее так дрожал голос. В глубине души Дженни всегда знала, что Лиса отвергнет ее подарок, но это не останавливало ее от попыток. «Дженни, я не могу», — повторила Лиса с большей убежденностью. «Я не могу продолжать принимать вещи от тебя». «Ты от меня ничего не принимаешь». Дженни не понимала, что заставило Лису так подумать. Скорее наоборот, Дженни чувствовала себя той, кто всегда оказывается в долгу от заботы Лисы. «Не стоит слишком много об этом думать». Дженни подумала, что это станет большой проблемой, если Лиса поймет, насколько глубоки ее чувства. Дженни даже себя не могла убедить, что это был всего лишь дружеский жест, поэтому у нее не было ни малейшего шанса убедить Лису в том, что за этим не скрывается более глубокий смысл. «Как я могу не думать? У тебя не было причин делать этого для меня». «Послушай, я знаю, как это замечательно – работать над тем, что тебе действительно нравится, и я также знаю, что не многим людям удается это делать в жизни. И ты должна иметь возможность заниматься тем, что любишь, Лиса». Дженни подняла руку и нежно коснулась щеки Лисы, изо всех сил стараясь успокоить неуверенность в ее глазах. «Мне не нужна причина. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива». Дженни не нравилось, когда что-то шло не по плану. Она не учла значительную часть своего прошлого, живущую по соседству, ни раскрытие своей покупки, ни странное поведение Лисы, которое делало ситуацию ещё более сложной. Теоретически, её вечер превращался в катастрофу. Но на мгновение она увидела, как Лиса пошатнулась. На ее лице появилось короткое задумчивое выражение, зародившее в Дженни искорку надежды. Внезапно планы перестали иметь значение. Взгляд Лисы постепенно очистился от сомнений, хотя Дженни не могла понять, было ли это следствием того, что к ней пришло понимание. Она могла лишь надеяться, что Лиса помнит. Несколько недель назад, когда она, будучи пьяной, сказала то же самое Дженни. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Дженни тоже этого хотела. Возможно, она выразила это по-другому, но намерение было тем же самым. Лиса не произнесла ни слова, но попыталась. Она переводила взгляд с Дженни на коробку в руках, приоткрывая губы, а затем снова закрывая их. Затем она снова поставила коробку, на этот раз пристально глядя на Дженни. «К черту, Дженни» В глазах Дженни мелькнуло замешательство, она не успела осмыслить слова Лисы, как мягкие губы крепко прижались к её губам. Лиса крепко целовала её, обнимая так, словно боялась, что Дженни может ускользнуть в любую минуту. Это были совершенно ненужные переживания. Как Дженни вообще могла даже подумать куда-либо уйти? Более того, ей хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что она, на самом деле, не выдумывает все происходящее. Возможно, так бывает, когда чего-то очень сильно желаешь и наконец получаешь желаемое. После всех «почти что» и «а что если», Дженни наконец-то узнала, каково это – чувствовать губы Лисы на своих, пусть и немного грубовато, в поцелуе, который был смесью нежности и отчаяния. И всё это закончилось слишком рано, чтобы Дженни смогла полностью погрузиться в это. Лиса резко отстранилась и уставилась на нее испуганными глазами, открыв рот, чтобы что-то сказать. И прежде чем она успела что-либо сообразить, та уже выбежала за дверь. «П-подожди…» — пробормотала Дженни хриплым шепотом, все еще застыв в шоке от неожиданного поцелуя. «Лиса, подожди!» Слабая попытка догнать убегающую девочку длилась меньше нескольких секунд. Ноги Дженни были не такими быстрыми, как у Лисы, и к тому времени, как она вышла из своей квартиры, ее встретил лишь звук захлопнувшейся двери на лестничную площадку. Лиса даже не стала ждать лифт. Что ж, дерьмо… Скрестив руки, Дженни оперлась на дверной косяк, подняв плечи и тяжело вздохнув. Она совсем не так планировала этот вечер. «Это двадцать четыре лестничных пролета», — тихо пробормотала она себе под нос, ее усталый взгляд все еще был прикован к двери, за которой исчезла Лиса. Даже спустя секунды чувство недоверия всё ещё не покидало Дженни. Она и представить себе не могла, что Лиса пойдёт на такие крайности, лишь бы избежать разговора с ней. Ситуация стала настолько абсурдной, что Дженни чуть не рассмеялась. Решение Лисы сбежать с двенадцатого этажа здания по лестнице было довольно драматичным. Дженни уважала её желание сбежать, но опасалась, что ноги Лисы рано или поздно начнут гореть. Честно говоря, она очень жалела. Она много раз мечтала поцеловать Лису, и ни разу не предполагала, что ей придется столкнуться с внезапным чувством одиночества. Лиса лишь слегка коснулась её губ, и ничего больше. Дженни даже не успела выяснить, насколько хорошо она целуется. О, она точно сожрет эту девочку заживо при первой же встрече — это было совершенно очевидно. Она не позволит Лисе сбежать от этого. Но в конце концов, был и светлый момент. Лиса явно проявила интерес, и этого было достаточно, чтобы Дженни посчитала это началом. Это не полностью сгладило небольшое разочарование, вызванное неудачным вечером, но, по крайней мере, не вызвало никакой грусти. Оглянувшись назад в свою квартиру и увидев, что камера все еще находится в гостиной, хотя должна была быть у Лисы, она снова вздохнула. Возможно, разочарование было немного сильнее, чем просто незначительное. «Молодец, Дженни. Просто отлично». Она ненадолго замолчала. «И у меня даже тостера нет. Прекрасно».

----