шестнадцать
14 мая 2026 г., 23:47
«Могло быть и хуже», — подумала Дженни, идя по незнакомой улице, следуя указаниям на телефоне.
Она не знала, чего ожидала, но то, что ресторан, в котором Лиса тайно работала, находился всего в десяти минутах от ее дома, не стало для нее неожиданностью. Даже когда ей приходилось выбирать вторую работу, Лиса всегда находила для нее удобное место в своей жизни.
Она могла мне изменять. Это было бы хуже.
Как ни странно, все оправдания, которые Дженни умудрилась придумать за короткую прогулку до этого места, ничуть не уменьшили ее гнев.
Дженни не хотела злиться. Она хотела быть тем, кому Лиса могла бы доверять, на кого она могла бы положиться. Дженни хотела на этот раз предложить помощь, так же, как Лиса помогла ей, когда она чувствовала себя потерянной.
Но, услышав версию Джису, Дженни не смогла избавиться от тихого чувства предательства, которое охватило её. Это чувство никогда раньше не ассоциировалось у неё с Лисой, и всё же оно присутствовало, смешавшись со всем остальным. И даже тогда её беспокойство за Лису всё равно перевешивало остальные чувства.
В ресторане не было звонка, как в кафе Чеён. Дверь была выкрашена в белый цвет, а на входе висела табличка «ОТКРЫТО». Если бы Дженни пришла туда по какой-либо другой причине, она хотя бы попыталась улыбнуться официанту, приветствующему её.
Оглядевшись, Дженни сразу поняла, что некоторые посетители не заходят в шесть утра, как она. Мужчина, заснувший на столе, мимо которого она проходила, явно сильно напился, судя по множеству пустых бутылок соджу вокруг него.
Но по большей части, похоже, заведение переключилось с работы допоздна на обслуживание завтраков. Джису сказала ей, что днем это в основном ресторан барбекю, но, учитывая, что это одно из немногих мест в этом районе, работающих всю ночь, оно также превратилось в популярное место для выпивки для тех, кто не планирует ложиться спать.
Лиса была одной из таких людей, хотя и по другим причинам.
Дженни заметила её за прилавком, почти так же, как и несколько месяцев назад. По её сутулой позе она предположила, что девушка сидит на стуле за ним. В ресторане, похоже, был простой дресс-код, а не униформа. Лиса была в белой рубашке с длинными рукавами под чёрным фартуком, волосы собраны в высокий хвост, а не надета кепка.
Но в отличие от скучающего выражения лица, которое было у Лисы, когда Дженни впервые вошла в заведение быстрого питания, она выглядела крайне измученной. Настолько, что даже не заметила появления нового клиента прямо перед собой. Дженни не знала, что ей чувствовать – гнев или грусть, и в итоге испытала и то, и другое.
Но она не могла этого показать. Особенно когда ей нужно было спросить Лису о смысле всего происходящего, не расплакавшись.
«Насколько полезной вы считаете свою еду?»
Услышав её голос, Лиса мгновенно подняла глаза. Она отодвинула стул и резко встала, не в силах скрыть шок на лице.
«Дженни».
Дженни не хотела слышать свое имя. Оно всегда звучало лучше, когда его произносила Лиса. Даже когда ее голос был таким изможденным.
«Что?» — Дженни скрестила руки. — «Ты что, на этот раз не собираешься спросить, не инспектор ли я?»
«Я-»
«Не могли бы вы озвучить наш счет?» — подошла женщина с ребенком и остановилась рядом с ней.
Взгляд Лисы метался между Дженни и покупательницей. Дженни устало вздохнула, но вскоре отошла, чтобы дать женщине расплатиться.
В конце концов, похоже, в последнее время главным приоритетом Лисы стало зарабатывание денег.
«Как ты узнала?» — спросила она, когда они снова оказались рядом.
Дженни сухо рассмеялась. «Конечно, не так, как мне бы хотелось».
«Я не…»
«Можно мне побольше яиц?» — крикнул мужчина с другой стороны ресторана.
Лиса сжала губы, всё больше раздражаясь из-за постоянных перебиваний.
«Дайте мне минутку!» — сказала она, и в ее словах сквозило раздражение.
Затем из кухни вышла пожилая женщина со скептическим видом, вероятно, услышав необычно много разговоров и заподозрив, что Лиса бездельничает. По тому, как Лиса ругалась себе под нос, Дженни поняла, что эта женщина не из тех, кто проявляет понимание к сотрудникам. Она, должно быть, совсем не похожа на добродушную Рюджин.
Лиса столкнулась не только с дополнительной рабочей нагрузкой, но и с неприятными коллегами. Дженни слегка сжала челюсти, прежде чем изобразить свою лучшую улыбку.
«Доброе утро. Я просто за бутылкой воды», — спокойно сказала она, доставая из сумочки несколько купюр. — «И еще десять минут, чтобы поговорить с вашим работником, если вы позволите».
Женщина уже была готова возразить, но одного взгляда на сумму денег, которую Дженни положила на прилавок, было достаточно, чтобы заставить её замолчать. Она крикнула кому-то в подсобке, чтобы тот подошёл и занял место кассира, после чего Лиса спокойно ушла.
Какая ирония. Возможно, именно поэтому Лиса так волновалась. Некоторых людей так легко подкупить.
Когда они обе вышли через дверь, предназначенную только для персонала, Дженни оказалась в тихом переулке. Было бы мило и интимно сбежать со своей девушкой, если бы это был обычный день. День, когда Лиса не выглядела бы совершенно не в себе.
Это был неожиданный визит, поэтому, как подумала Дженни, она могла хотя бы дать Лисе время, чтобы та немного понервничала.
Лиса расхаживала взад и вперед, а Дженни просто прислонилась спиной к закрытой двери, молча ожидая.
«Как ты узнала?» — снова спросила она.
«Это единственное, что тебя беспокоит? То, что я узнала?» — возразила Дженни.
«Я не…» — вздохнула Лиса. «Клянусь, я могу объяснить».
«За десять минут? Не думаю».
«После моей смены…»
«Тебе нужно идти в заведение быстрого питания. Если, конечно, у тебя нет других секретных работ по всему городу»
«Дженни, пожалуйста…»
«Я позволю тебе объяснить, не пойми меня неправильно», — Дженни рассмеялась без тени веселья, — «это минимум, который ты мне должна. Разве ты не думаешь, что я этого заслуживаю?»
Взгляд Лисы смягчился. «Конечно, заслуживаешь. Я не хотела это скрывать, но…»
«Но ты все равно скрывала», — закончила Дженни.
В конце концов, именно это причиняло наибольшую боль. Вторая работа не была главной проблемой – у Дженни не было права злиться на личные решения Лисы.
Но больше всего ее расстроило именно отсутствие честности.
По крайней мере, Лиса выглядела виноватой. Дженни надеялась, что она также чувствовала себя виноватой каждый раз, когда лгала ей о том, что делала по утрам.
Когда Лиса не смогла подобрать слов, чтобы продолжить, Дженни восприняла это как сигнал уйти. Возможно, им пошло бы на пользу немного времени, чтобы собраться с мыслями.
Крепкая хватка на запястье не позволила ей уйти.
«Подожди, Дженни, мне очень жаль…»
Дженни фыркнула. «Мне стоило платить тебе за каждый раз, когда ты говорила мне это за последний месяц. Ты бы заработала столько же, сколько на этой работе».
«У меня были на то свои причины», — настаивала Лиса.
«И ты не могла мне сказать?» Дженни пришлось уйти, прежде чем у нее навернулись слезы, но это было слишком обидно. «Ты думаешь, я просто болтала ни о чем, когда спросила, все ли в порядке? Что я успокоюсь, когда ты солжешь и скажешь «нет»?»
«Я не хотела, чтобы ты волновалась».
«Ну, знаешь что? Ты только всё усугубила».
----
Дать себе время на обдумывание доводов было, безусловно, лучшим решением. Дженни извлекла урок из споров, которые у нее были на протяжении всей жизни, что дискуссии всегда проходят лучше, если люди заранее планируют, что сказать. Это гарантировало, что ничего важного не будет упущено. Когда Дженни написала Лисе, что увидится с ней сегодня вечером, она не была уверена, что именно хочет услышать. В основном, она хотела, чтобы Лиса честно объяснила ей причину необходимости дополнительного заработка. Судя по тому, что рассказала ей Джису, Дженни могла только предположить, что отношения с ней оказали на неё большое влияние. Если Дженни попытается увидеть светлую сторону, как её учила Чеён, то тот факт, что они собираются обсудить проблему так рано в своих отношениях, будет означать, что у них будет время её исправить. Лиса нервно ерзала, открывая дверь. Было уже за полночь, и усталость после утра все еще была видна на ее лице. Дженни с удовольствием предложила бы поговорить на следующий день, если бы Лисе не пришлось снова проходить через тот же самый график. Хотя Дженни хотела показать, что она расстроена всем происходящим, обеспокоенный взгляд Лисы и её нерешительное приветствие при входе Дженни смягчили её настроение. Знала Лиса об этом или нет, но в этом смысле они всегда были довольно похожи. Дженни тоже не могла на нее злиться. По крайней мере, не долго. «Ты сказала, что уже поела, но я принесла тебе клубнику и…» — она нервно обвела взглядом кофейный столик, — «Я хотела заварить тебе чай, но ты сказала, что ненавидишь, когда кофеин мешает спать по ночам, поэтому по дороге домой я купила травяной чай. Не знаю, понравится ли он тебе так же, как твой обычный, но надеюсь, что всё будет хорошо». Лиса не только говорила бессвязно, но и всячески избегала зрительного контакта. «Спасибо. Тебе действительно не стоило этого делать». «Нет, нет, я хотела», — покачала головой Лиса, обошла стол и села на диван. Она похлопала по свободному месту рядом с собой. «Садись со мной. Пожалуйста». Дженни присоединилась к ней на диване, наблюдая за тем, как Лиса постоянно трясет ногой. «Ты боялась, что я уйду слишком быстро?» — мягко спросила она, положив руку на колено Лисы, чтобы остановить тревожное движение. «Я…», — взгляд Лисы опустился на колено, и она положила руку поверх руки Дженни. Она позволила их пальцам переплестись и слегка приподняла соединенные руки, ровно настолько, чтобы другая рука могла скользнуть под нее, эффективно не позволяя Дженни отстраниться. «Я до сих пор боюсь этого…» «Тебе не нужно так думать. Ты уже должна знать, что я предпочитаю обсуждать проблемы, а не избегать их». Лиса понимающе кивнула, но чувство вины в ее глазах не исчезло. Должно быть, ей было ужасно тяжело вести этот разговор, находясь в состоянии изнеможения, и Дженни очень хотела бы помочь. Если бы только Лиса сказала ей, как это сделать. «И мне жаль, что сегодня утром я загнала тебя в угол. Мне не следовало этого делать». Лиса отмахнулась от извинений легким покачиванием головы, не отрывая взгляда от их рук. Дженни указательным пальцем осторожно повернула подбородок Лисы к себе, пока наконец не смогла посмотреть ей в глаза. «Поговори со мной». «Я даже не знаю, с чего начать». «Начало – это всегда хорошая отправная точка, не так ли?» «Какое именно начало?» — спросила Лиса. — «Их слишком много, чтобы перечислить». «Когда ты устроилась на вторую работу?» — спросила Дженни. Возможно, если бы Лиса объяснила, почему так произошло, ей было бы проще всё рассказать. «Не так давно. Примерно четыре или пять недель назад», — неуверенно ответила Лиса. Даже если Дженни изо всех сил старалась держаться, прежде чем она успела что-либо предпринять, чтобы это остановить, на её лице появлялось выражение боли. В конце концов, Джису была права. «После того, как мы начали встречаться», — Дженни констатировала очевидное. «Дело не в тебе, Дженни», — поспешно добавила Лиса. «Так всегда говорят, нет?» — Дженни грустно улыбнулась. «Ты никогда не чувствовала необходимости зарабатывать больше, пока мы не сошлись. Как же это может быть не обо мне?» «Это не то, что ты думаешь. Твое присутствие в моей жизни лишь усилило мое желание… стать лучше». «В чём именно стать лучше? У нас и раньше всё было хорошо. Когда мы были просто друзьями». Как бы Дженни ни пыталась это понять, она никак не могла осознать, что заставило Лису подумать, что она недостаточно хороша. При этом её заявления о том, что она всё это делала ради неё, тоже не помогали. «Именно. Но мы больше не просто друзья. Я хочу быть той девушкой, которую ты заслуживаешь». «И чего же я, собственно говоря, заслуживаю? Измученную девушку, которая едва находит время, чтобы увидеться со мной? Или девушку, которая что-то от меня скрывает?» «Видишь? Я знала, что ты не поймешь, если я тебе скажу», — заявила Лиса. «Ты думаешь, мы можем просто остаться такими, какими были раньше?» «Мне нравилось, какими мы были. Деньги никогда не играли никакой роли». «Тебе легко так говорить». «В смысле?» «Достаточно просто прийти с дорогими подарками и легко завоевать расположение людей». «Это из-за камер?» — Дженни нахмурила брови. — «Я искренне хотела, чтобы ты продолжала заниматься любимым делом. Я никогда не собиралась использовать их для того, чтобы хвастаться». «И я никогда не смогу сделать то же самое для тебя. Не с той жизнью, которая у меня есть». «Я никогда не говорила, что хочу от тебя того же», — резко сказала Дженни, раздраженная тем, что все свелось к желанию Лисы ответить на подарок. «Ты что, каждый раз, когда я тебе что-то даю, чувствуешь себя так же? Что ты мне что-то должна?» «Ты меня не поймешь». «Тогда объясни мне!» — Дженни потянула руку Лисы к себе на колени, держа её точно так же, как Лиса держала её. «Пожалуйста, объясни мне». «Я не такая, как ты. Я не могу оплатить свидание или подарок, не подсчитав, смогу ли я потом закрыть аренду или коммунальные счета». «Я никогда не говорила, что ты обязана. Я с удовольствием оплачу всё, лишь бы у меня была возможность проводить с тобой время». «Но ты знаешь, каково мне это, а?» Лиса отпустила ее руку, встала и отошла как можно дальше от Дженни. «Лиса», — тихо позвала Дженни. «Иметь девушку и– и видеть, как загораются её глаза при виде чего-то, а ты не можешь просто взять и купить это». Дженни хотелось снова прервать Лису, опасаясь, что её сдавленный голос может привести к слезам. Лиса ей этого не позволила. «Я не могу пригласить тебя куда-нибудь и сказать, чтобы ты выбрала всё, что захочешь, за мой счёт. Я не могу появиться у твоей двери с шикарным букетом цветов, потому что от одного только ценника у меня аж сердечный приступ подступает», — сухо рассмеялась она. — «Я не могу ходить с тобой на эти роскошные показы мод, как твой бывший, потому что я даже билет на самолёт не могу себе позволить, не говоря уже о дизайнерской одежде, чтобы тебе не было стыдно появляться со мной на людях. Я ничего этого не могу сделать, Дженни. Ни единой вещи». Наряду с унылой улыбкой, невыносимая боль в заплаканных глазах Лисы разбила сердце Дженни так, как она не чувствовала уже очень давно. «Лиса…» – она встала, боясь подойти к другой девушке, не потеряв самообладания, – «тебе не нужно ничего из этого делать для меня. Всё, чего я когда-либо хотела, – это быть с тобой. Ничего больше, правда». «Но я хочу, Дженни. Я хочу дать тебе так много», — сказала Лиса. «Я просыпаюсь и вижу, насколько несчастна моя жизнь и что ты заслуживаешь только лучшего». «И посмотри, что из-за этого случилось», — сказала Дженни, указывая на них. «Ты измотана. Тебя раздражает каждая мелочь. Мы даже не проводим время вместе, потому что ты просто слишком устала, чтобы что-либо делать. Этого ли я заслужила?» «Нет. Ты должна быть с тем, кто сможет дать тебе весь мир, как я только говорю, что могу. Но я эгоистка, и я не хочу, чтобы ты была с кем-то другим», — Лиса покачала головой. «Я хочу, чтобы ты была со мной, Дженни». В том, как Лиса воспринимала их отношения, явно была проблема, из-за чего ей казалось, что она не на одном уровне с Дженни. Дженни даже не рассматривала разницу в финансовом положении как проблему, пока Лиса не подняла этот вопрос. И пока они не решат эту проблему, они не смогут двигаться вперед. Но, как считала Дженни, главное препятствие было до боли очевидным. Так было всегда. «Если ты действительно так считаешь, то удвоение рабочей нагрузки – не выход. И если ты позволишь, я с удовольствием помогу». «Тебе не нужно вмешиваться. Я этим займусь». «Ты черт возьми уже занялась!» «Я ничего другого не умею, разве ты не видишь?» — возразила Лиса. «Я не такая, как ты или Джису. Я так и не добилась желаемой карьеры. Я потерпела неудачу. Мне приходится работать на любой работе, чтобы наверстать упущенное». «Я понимаю. Но у твоего тела, как и у всех нас, есть пределы. Если бы ты мне об этом сказала, я…» «Ты бы предложили использовать свои деньги вместо этого?» «Нет. Я бы посоветовал тебе брать выше». «Что?» «Соглашаясь на что угодно, ты в конечном итоге не получишь желаемого», — объяснила Дженни. «Я знаю пару человек, Лиса. Фотографический отдел в моей компании сейчас не набирает сотрудников, но Джексон Ван, с которым я тесно сотрудничаю, готов взять ассистента по моей рекомендации». «Я не модный фотограф». «Тебе не обязательно быть такой», — уточнила Дженни. «Это просто шанс сделать первый шаг». «И ты мне это даёшь вот так просто. На блюдечке с золотой каемочкой». «Ты сказала, что тебе этого достаточно. Один-единственный шанс доказать себя. Я даю тебе этот шанс». «Нет, Дженни. Ты только подтверждаешь мои слова. Мне нечего тебе предложить. Я всегда буду принимать всё, что ты мне дашь». «Ты же знаешь, что это неправда», — покачала головой Дженни. «И, честно? Это больно. Отношения означают, что мы заботимся друг о друге, Лиса. Я имею право беспокоиться о тебе. Но каждый раз, когда я пытаюсь помочь, ты заставляешь меня чувствовать себя неправильно, будто я делаю что-то не так». «Дженни…» «Как ты думаешь, что я почувствовала, когда узнала, что отношения со мной стали для тебя финансовым бременем?» — спросила Дженни дрожащим голосом. — «Как я могу не чувствовать себя ответственной, если я сама являюсь частью проблемы?» «Это не так…» — Лиса покачала головой. — «Это я поступила неправильно, потому что я была с девушкой своей мечты, а ты получишь только Лису, и ничего больше». «Хватит!» — воскликнула Дженни. «Для меня этого достаточно. Хотя, очевидно, для тебя это не так». «Я не хочу быть достаточно хорошей. Я хочу быть всем». «Кто сказал, что ты не такая?» На лице Лисы мелькнули противоречивые эмоции, словно она не совсем верила словам Дженни, но отчаянно хотела бы ей поверить. «Я просто… я просто хочу для тебя всего самого лучшего, Дженни». «А как же ты? Чего заслуживает Лалиса Манобан? Что для тебя лучше?» Молчание Лисы было достаточным ответом. «Хочешь быть несчастной и продолжать работать на двух ненавистных должностях? Хорошо. Но я не буду с этим мириться». «Ты хочешь сказать, что всё кончено?» Хотя в их разговоре и поднимались очевидные вопросы, Дженни никогда не рассматривала вариант расставания. Отношения с Лисой делали её самой счастливой в мире. И Лисе никогда не приходилось полагаться на деньги, чтобы достичь этого. «Просто Лиса», — хотела сказать она. Та самая добрая и заботливая Лиса, которая без труда покорила сердце Дженни, та, которая узнала и поняла ее так, как мало кто мог. Возможно, именно здесь Дженни и ошиблась. Лиса ее совсем не понимала. Она не заметила, как голос Дженни мгновенно оживлялся в тот момент, когда Лиса звонила ей. Она не обратила внимания на то, как грелось сердце Дженни, когда Лиса могла вспомнить все её мельчайшие предпочтения – от записи любимых напитков до увеличения громкости всякий раз, когда по радио играла одна из любимых песен Дженни, или даже более частого ношения определённой куртки просто потому, что Дженни говорила, что она ей идёт. Это были не грандиозные жесты, но именно они имели наибольшее значение. Лиса делала это без всяких просьб. Она знала, когда Дженни нужно было её увидеть, всегда находила её, где бы она ни находилась, и невольно исправляла всё, что казалось ей неправильным. Она чувствовала, когда Дженни слишком строга к себе, и успокаивала её самыми нежными словами. Даже в моменты спокойной тишины, когда казалось, что мир вокруг них замедляется, простое прикосновение её руки заставляло Дженни чувствовать, что всё именно так, как и должно быть. И всё из-за Лисы. Как Лиса могла произнести эти слова с таким презрением, когда одна только Лиса давала Дженни уверенность в том, что она нашла нужного человека? И все же Дженни с грустью осознала, что не может сказать то же самое о себе в отношении Лисы. Лиса смотрела на неё хрупкими глазами, словно Дженни была в шаге от того, чтобы разрушить весь её мир. С обречённой улыбкой Дженни подошла к девушке, которую так обожала, нежно обхватила её подбородок и в последний раз поцеловала в щёку. Лиса глубоко вздохнула от нежного прикосновения, ее пальцы нерешительно потянулись к локтю Дженни, но так и не достигли его. «Я говорю, что ты можешь вернуться ко мне, когда поймешь, что действительно делает тебя счастливой. Потому что очевидно, что это не я».----
В романтических фильмах всегда показывали милые короткие монтажи, когда пара переживала расставание. Это помогало скоротать время, проведенное порознь, и подчеркивало, как сильно они скучали друг по другу. Дженни любила смотреть такие ролики. Параллели между сценами в сочетании с медленной фоновой музыкой всегда делали их в ее глазах особенно романтичными. К сожалению, реальная жизнь оказалась совсем не милым и замысловатым сюжетом. Дженни застряла в мучительном ощущении каждой секунды, проведенной вдали от Лисы. Не было никакой возможности перемотать время до их воссоединения или заглянуть в жизнь Лисы и узнать, так ли тяжело ей переживать их расставание, как Дженни. Это было просто невыносимо. Лиса не пыталась с ней связаться. Дженни тоже. То, что для Дженни стало привычным делом, превратилось в напоминание о том, чего ей следовало избегать. Она держалась подальше от телефона во время перерывов на работе, опасаясь, что по привычке позвонит Лисе. Она старалась избегать мест, где находилась Лиса, чтобы исключить возможность их случайной встречи. Она даже не хотела видеть её издалека, слишком боясь, что увиденное может отличаться от того, чего она ожидала. А что, если Лиса просто двигается дальше? Как будто с её плеч сняли груз. Одна только мысль об этом была достаточно неприятной, чтобы не рисковать. Чеён позаботилась о ней, почти так же, как и после расставания с Тэяном. Она появилась у её двери и запланировала девичник, чтобы поднять ей настроение. Она предложила остаться на пару дней. Она покупала всё, чего Дженни хотелось. В основном, это помогало отвлечь Дженни. Каждый раз, когда заходила речь о Лисе, Чеён говорила ей не волноваться. Она настаивала, что со временем всё уладится. В конце концов, они ведь на самом деле не расстались. «Тогда почему такое чувство, будто мы это сделали?» — это всё, что смогла сказать Дженни. Не прошло и года с момента её последнего расставания. Если бы Дженни знала, что отношения с Лисой приведут только к боли, она бы никогда не стала за ней ухаживать. Она предпочла бы сохранить их дружбу. Возможно, именно это больше всего пугало Дженни. Если Лиса решит, что ей лучше без Дженни, они никогда не смогут снова стать подругами. Удивительно, но Джису тоже стала чаще появляться в жизни Дженни. Иногда она бывала в кафе Чеён после обеда, иногда приходила с Чеён поужинать к Дженни. Они хорошо ладили. Дженни хотела верить, что их связывает только её лучшая подруга, но каждый раз, когда она видела Джису, она невольно вспоминала о Лисе. Она никогда не осмеливалась спросить о ней что-нибудь. И всё же Джису могла понять, что происходит у неё в голове, просто взглянув на неё. Дженни не была уверена, не слишком ли она оптимистична, но, похоже, Джису не считала, что Дженни оказывает негативное влияние на жизнь Лисы. Хотя она знала об их расставании, Джису всегда оказывала им поддержку. Поэтому, когда Дженни наконец набралась смелости спросить о Лисе, Джису ответила честно. Так Дженни узнала, что Лиса больше не рядом. Джису настаивала, что это не повод для беспокойства, что Лисе просто нужно какое-то время позаботиться о себе. Дженни не смела спрашивать, куда делась Лиса, зная, что искушение найти её будет слишком сильным. Таким образом, Дженни оказалась в совершенно беспомощном положении. Поскольку с личной жизнью ничего не оставалось, Дженни могла сосредоточиться исключительно на карьере. В конце концов, ее работа никого не ждет. Даже ее сердце само собой придет в норму. Жужжание кофемашины вторглось в ее мысли. Это была уже четвёртая чашка кофе, которую она готовила за день. Почему-то это казалось единственным разумным предлогом, чтобы не идти в студию. «Что ты делаешь?» Дженни чуть не уронила свой бумажный стаканчик. Мина стояла позади неё, скрестив руки, и осматривала напиток в руках Дженни. «Это мне помогает». «В чём помогает? В получении сердечного приступа?» «Сейчас это было бы не так уж плохо». Это была даже не её вина. Стилист Ли просто заболел в тот день, когда должен был прийти Тэян. Как будто он не мог выбрать другой день, чтобы подхватить пневмонию. Дженни не могла ясно мыслить с тех пор, как получила эту новость тем утром. Отсутствие было слишком внезапным, а это означало, что они не могли найти замену стилисту, и Дженни осталась одна. «Ты не одна. Джексон будет рядом». «Да, только в самом конце», — пробормотала Дженни. У них был отведён час, чтобы спланировать наряды для фотосессии, снять мерки с Тэяна и попросить Джексона сделать несколько предварительных фотографий для отправки фотографу в Vogue. «Он уже здесь?» — спросила она, отходя от кофемашины. «Он появился на пятнадцать минут раньше». Как обычно, Тэян был до боли пунктуален. Прогулка до студии не помогла Дженни успокоиться. Она чувствовала, как учащается сердцебиение, и еще больше ощущала волнение. Мина шла следом, и ее тихое присутствие было единственным утешением для Дженни в тот момент. Когда она распахнула двери, Дженни не знала, чего ожидать. Тэян резко встал, увидев её, и поклонился так, словно они встретились впервые. Дженни заметила, что он отрастил волосы. Челка больше не закрывала глаза, теперь она была достаточно длинной, чтобы ее можно было разделить пробором посередине и идеально украсить лицо. Даже волосы сзади достигали шеи. Ему очень шло это сияние после расставания. «Привет», — вежливо поздоровался он. У Дженни внезапно пересохло в горле. Она не разговаривала с ним с тех пор, как он позвонил ей по телефону, сообщив о своей разбитой машине. Сейчас они находились в совершенно другой обстановке, предположительно, вдали от своих личных дел. К счастью, Мина уже была на два шага впереди. Она проводила Тэяна к месту, где были выставлены вещи из новой коллекции, чтобы он мог их примерить. Дженни допила кофе большими глотками. Она выбросила пустую чашку в ближайшую мусорную корзину и глубоко вздохнула, прежде чем подойти к своему бывшему. Пришло время продемонстрировать свой высочайший профессионализм. Как и она сама, Тэян обладал тонким вкусом в моде. Он легко подбирал одежду, которая лучше всего подчеркивала его фигуру, что значительно упростило первый этап их фотосессии без помощи стилиста. Первыми словами Дженни была ее согласие. А когда она повернулась к нему лицом, то увидела в его глазах благодарность. Возможно, волнение было взаимным. Дженни ждала любого проявления скрытой обиды, будь то из-за их отношений или из-за порчи его машины. Ей было бы легче поговорить с ним, учитывая, что она имела склонность отвечать взаимностью. Если бы Тэян рассердился на неё, она могла бы ответить ему тем же. «Не мог бы ты подойти сюда?» — попросила она его. Тэян молча направился к указанному ею месту. Дженни не подняла глаз, открыла ящик и достала измерительную ленту. Следующий этап был довольно ясен. Тэян расстегнул пиджак и сбросил его с плеч. Когда он неловко огляделся, не зная, куда его положить, Мина взяла его из его рук. «Вам нужно, чтобы я…?» — он указал на остальную свою одежду. Было нереально говорить своему бывшему, чтобы он разделся. «Только рубашку», — ответила Мина за неё. «И туфли, пожалуйста». Тэян сделал так, как ему было сказано. Дженни встала прямо перед ним, не желая больше затягивать этот момент. Чем скорее они начнут, тем скорее всё закончится. «Руки в стороны», — скомандовала она. Она обхватила его торс рукой и приложила ленту к его груди. «Ты застыл, как бревно», — прошептала Дженни, придерживая концы ленты пальцами. Она прочитала цифры Мине, которая их записала. «Веришь или нет, я стараюсь изо всех сил», — тихо ответил Тэян, глядя на нее сверху вниз, пока она повторяла движение на его талии. Когда Дженни не ответила и переключилась на его бёдра, он снова заговорил: «Как дела, Дженни?» Дженни обошла его и поднесла начало ленты к его шее. Она провела пальцем по всей длине ленты вниз по спине Тэяна, слегка надавив, когда достигла его талии, и снова продиктовала Мине номер. На мгновение она задумалась о том, чтобы начать капризничать. Почему Тэяну было дело до того, как она? Это больше не его дело. Но, честно говоря, у Дженни не было сил спорить. Прошло уже несколько месяцев, и, очевидно, Тэян тоже устал от этой мелочности. «Хорошо», — наконец сказала она, оглянувшись ему через плечо. «А ты?» «У меня всё хорошо. Просто прошло уже некоторое время с тех пор, как…» Дженни опустилась на колени и прижала пластырь к его ноге. Поднявшись, она натянуто улыбнулась. «Как ты внезапно меня бросил?» Когда Тэян уже собирался ответить, Дженни перебила его: «Мина, у нас осталось несколько минут до прихода Джексона, верно?» Мина растерянно посмотрела на нее, переводя взгляд с Дженни на Тэяна, не понимая, о чем они вели приглушенный разговор. «Да, я так думаю». «Не могли бы вы сделать нашему гостю холодный американо? Без сахара и сиропа, пожалуйста». Мина согласилась на неожиданную просьбу, оставив свой блокнот в комнате и уйдя. Дженни смотрела, как закрываются двери, затем потянулась к белой рубашке Тэяна. Она бросила её ему в руки, ожидая, и велела надеть её обратно. «Раньше тебя не так сильно отталкивала моя обнаженная грудь, правда?» — пробормотал Тэян себе под нос, быстро застегивая пуговицы. «Точно так же, как ты не считал меня недостаточно хорошей, пока мы были вместе, правда?» — насмешливо сказала Дженни, прислонившись спиной к столу и защитно скрестив руки. Не было смысла ходить вокруг да около. Они не были друзьями, которые просто хотели пообщаться. Единственная причина, по которой Дженни была готова снова поговорить, заключалась в том, чтобы прояснить главный вопрос в истории их отношений. Тэян вздохнул. Он поднял руки, чтобы поправить воротник, но не отрывал глаз от Дженни. «Когда я об этом думаю, я сожалею, что поступил именно так. Ты этого не заслужила». Дженни кивнула. «Я ценю, что ты это заметил». «Но я не согласен с твоим утверждением, что это произошло совершенно неожиданно». «Почему? Ты просто проснулся однажды утром и решила разорвать наши отношения». «Вот тут ты ошибаешься, Дженни». Он стоял, уперев руки в бока, словно и так ожидал ее несогласия. «Ты правда не заметила?» «Нет, я этого совсем не ожидала. На мой взгляд, у нас всё шло довольно хорошо». «Мы привыкли друг к другу. Это совсем другое дело». Дженни подняла бровь. «Разве это не обычное дело, когда встречаешься с кем-то годами?» «Нам стало всё равно, Дженни». «Что?» «За три года наших отношений мы даже перестали вести себя как пара», — спокойно объяснил Тэян. Как будто он много раз обдумывал это. Это резко контрастировало с растерянным выражением лица Дженни. «Не хочешь пояснить?» Тэян придвинул ближайший стул и сел, потянувшись за обувью. «Мы почти не проводили время вместе», — начал он, завязывая шнурки, — «и всякий раз, когда ты уезжала в командировки, я по тебе уже и не скучал». Дженни не сказала бы, что эти слова задели ее, но они вызвали у нее легкое неприятное ощущение в животе. Она не стала спорить. Если бы она услышала такое же объяснение в тот день, когда он ее бросил, ей было бы гораздо труднее это выслушать. Надев обувь, он оперся локтями на бедра и снова посмотрел на нее. «А когда ты возвращалась из этих поездок, то перестала рассказывать мне, как все прошло. Ты даже не казалась рада воссоединению». Дженни нахмурилась. Теперь обвинения были направлены против неё. «Извини, если я слишком уставала, чтобы рассказать тебе все подробности своих приключений», — саркастически сказала она. «Ты действительно расстался со мной из-за этого?» «Дело было не только в этом, черт возьми», — фыркнул Тэян. «Тебе не нравились мои друзья. Тебе не нравился гольф, автоспорт и любые другие мои хобби. Тебе даже не нравилась еда, которую я ел». Он обвиняюще посмотрел на нее, перечисляя каждый пункт и бросая ей вызов, предлагая опровергнуть хотя бы один из них. Губы Дженни удивленно приоткрылись. Она не знала, что Тэян в курсе. Ей казалось, что она изо всех сил старалась приспособиться к его жизни, даже когда она ей не нравилась. «Как ты это узнал?..» «Я не глупый, Дженни. Я видел, что ты соглашалась со всем лишь для того, чтобы меня порадовать. Но как ты думаешь, что я при этом чувствовал?» Сердце Дженни сжалось по совершенно другой причине. Слова Тэяна показались ей такими знакомыми. Она слышала их от самой себя совсем недавно. И, как ни странно, самое ужасное было то, что защита Лисы была точно такой же, как и её собственная. «Я просто хотела, чтобы я тебе понравилась», — призналась Дженни. «Я думала, что именно такая девушка тебе и нужна». «И ты никогда не думала спросить меня? Дженни, ты мне нравилась такой, какая ты есть. Я влюбился в тебя, потому что рядом с тобой я чувствовал, что могу дотянуться до неба». «Итак… что же произошло потом? Где я допустила ошибку?» «Почему ты думаешь, что ошибку допустила ты?» «Разве не в этом причина? Ты явно был на меня обижен». «Я бы всё равно смог всё уладить, даже если бы был обижен. Но дело не в этом». «Тогда в чём дело? Почему ты со мной расстался?» «Ну… я просто больше не чувствовал, что могу дотянуться до неба».----
Влюбиться – одно из самых прекрасных чувств, которые может испытать человек. Радость от встречи с человеком, который идеально вписывается в твою жизнь, словно ему суждено быть рядом, трудно с сравнить с чем-либо другим. Ничто не могло сравниться с этим. Дженни когда-то считала Тэяна именно таким человеком. По её мнению, то, что они так долго были вместе, доказывало, что они справились бы со всем, что бы ни случилось. Она верила, что если бы они продолжали в том же духе, их любовь могла бы длиться всю жизнь. Но самая большая ошибка в её расчётах заключалась в том, что любовь не измеряется пропорционально времени. Более длительные отношения не обязательно означали, что любовь становилась сильнее. Хуже того, это не гарантировало, что любовь останется неизменной на протяжении всего времени. Чтобы осознать, что Тэян разлюбил её, потребовалось некоторое время. Сравнив это со своей собственной точкой зрения, Дженни подумала, что к концу её чувства просто стали менее сильными. Она не испытывала того же волнения, что и в начале их отношений, и не думала о нём так часто. Возможно, это объясняет и наблюдения Тэяна. Но чем больше она об этом думала, тем больше начинала понимать. Разница между ней и Тэяном заключалась в том, что Дженни действительно чувствовала себя комфортно. Ей не нужно было испытывать любовь так сильно, потому что её вполне устраивало наличие кого-то рядом. Даже когда она не думала о нём, находясь вдали от дома, у неё все равно оставался кто-то, чтобы встретить по возвращении. Тэян не разделял этого мнения. Как только он почувствовал изменения в их отношениях, он действовал соответственно. Главная проблема Дженни заключалась в том, что она была готова мириться с отношениями, которые ничего не значили, ради комфорта. И, оглядываясь назад, это было бы ужасной ошибкой, обрекающей и её саму, и её партнёра на несчастливое будущее. Возвращаясь домой в тот день, Дженни не могла не чувствовать себя самой большой лицемеркой на свете. Как она могла сказать Лисе, что ей не нужно меняться, чтобы быть с ней, когда делала то же самое для Тэяна? Дженни даже критиковала её за то, что она не стремится к лучшей карьере. Какая причина должна быть у Лисы для покидания зоны комфорта, если Дженни нуждалась в серьезном толчке, чтобы покинуть свою собственную? Это было слишком много за такое короткое время. В такие моменты она больше всего скучала по Лисе. Желание взять трубку и отправить сообщение, просто чтобы попросить ее прийти, как раньше, становилось все сильнее и сильнее. Но главным препятствием был простой, но ужасающий факт: Лисы больше нет рядом. Дженни задавалась вопросом, обрела ли Лиса счастье, уйдя. Осознала ли она, подобно Тэяну, что им суждено потерпеть неудачу. Негатив начал полностью окружать её. Дни превращались в недели, и Дженни ничего не чувствовала. Её эмоции начали притупляться. Ей больше нечего было ждать. Она разобралась с Тэяном и получила ответы на свои вопросы. Наконец, она узнала причину их расставания. Но рядом с Дженни не было её Лисы, чтобы поделиться новостью. Той, которая сказала бы ей, что разлюбить – это нормально. Той, которая напомнила бы ей, что она ничем этого не заслужила. Той, которая заверила бы её, что их отношения другие, что они никогда не закончатся так же. Лишь проснувшись и обнаружив множество текстовых сообщений, Дженни поняла, как быстро летит время. Элла: с днем рождения!! Давай как-нибудь вместе поужинаем, я угощаю xx 07:02 Прочитав сообщение сестры, Дженни протерла глаза и внимательнее посмотрела на дату в телефоне, чтобы убедиться, что это действительно ее день рождения. Дженни определенно не чувствовала, что это ее особенный день. Чеён даже не было в городе, чтобы отпраздновать с ней, как в предыдущие годы. Она поехала навестить семью Джису, так как у врача была одна из редких недель отпуска. Честно говоря, Дженни не на что было надеяться. На работе ее настроение ничем не отличалось. В течение дня она принимала поздравления с днем рождения от нескольких коллег. Мина даже заглянула к ней в офис во время обеденного перерыва, чтобы передать коробку с изысканными кексами, которыми Дженни разумеется поделилась со своей помощницей и остальными сотрудниками студии. Улыбка так и не коснулась её глаз. После дня, прошедшего безрадостно, Дженни подумала, что наконец-то может перестать притворяться счастливой, когда вернулась к своему дому, вновь принимая пустоту в своем сердце. Но прежде чем она успела подойти к лифту, консьерж остановил ее и вручил ей коробку с доставкой из пекарни. По дороге в свою квартиру Дженни с трудом сдержала слезы, читая трогательное сообщение от Чеён. Аккуратным почерком она выразила свою благодарность за то, что Дженни – её лучшая подруга, пообещав, что всегда будет рядом с ней и в хорошие, и в трудные моменты жизни. Возможно, дело было во времени, но после прочтения этих слов Дженни почувствовала себя более эмоциональной, чем ожидала. Чеён, должно быть, понимала, что ей нужно их услышать. Даже когда её не было рядом, поддержка лучшей подруги значила для Дженни очень много. И когда она открыла коробку, Дженни не смогла сдержать свою первую искреннюю улыбку. Чеён подарила ей «красный бархат», который они всегда ели вместе на день рождения, любимый торт Дженни. Проснувшись тем утром, Дженни не планировала ничего праздновать. Но каким-то образом усилия Чеён, направленные на то, чтобы Дженни почувствовала любовь на расстоянии, убедили её взять свечу и зажигалку на кухне. Дженни считала, что справляется с ситуацией хорошо. Она так и не поддалась желанию связаться с Лисой и не стала спрашивать у Джису. Она продолжала жить своей жизнью, как и положено, пока Лиса не врнется к ней. Дженни была окружена близкими людьми. По утрам ее приветствовала сестра, она приятно общалась с коллегами и хорошо обедала со своей помощницей, и даже получала много заботы от своей лучшей подруги. И всё же, сидя в одиночестве в своей квартире и зажигая единственную свечку на торте от Чеён, Дженни чувствовала себя одинокой, как никогда прежде. Человека, с которым она действительно хотела отпраздновать свой особенный день, рядом не было. Она не могла винить Лису. Дженни никогда не говорила ей о своем дне рождении, никогда не предполагала, что к этому времени они расстанутся. Было бы нелепо ожидать, что Лиса узнает об этом или даже сделает исключение из их продолжающегося перерыва и свяжется с ней. «С днём рождения меня…» — тихо начала она петь. Это оказалось сложнее, чем она думала. Как будет звучать голос Лисы, когда она будет петь? Дженни была уверена, что если бы она была там, то была бы самой громкой в комнате. Когда ее сольное пение подошло к концу, она уставилась на маленький огонек перед собой. Когда Дженни исполнилось тринадцать, родители устроили ей грандиозную вечеринку в честь дня рождения. Мама купила ей очень дорогое платье, но Дженни была уверена, что та сделала это скорее ради имиджа семьи, чем ради интересов дочери. По крайней мере, такое у нее возникло ощущение, когда ей пригрозили конфискацией вещей, если она хоть одним пятном их испачкает. Дженни не помнила платья. Она даже не могла вспомнить, как выглядел торт, только то, что он был невероятно огромным. Но в ее памяти отчетливо запечатлелся момент, когда все взгляды были прикованы к ней, свет приглушен, а камеры направлены на ее лицо, и ей нужно было загадать желание. Она могла бы попросить что-нибудь глупое. Это не должно было восприниматься всерьез. Но когда взрослые продолжали настаивать на том, чтобы она загадывала любые желания, все, о чем могла попросить испуганная маленькая Дженни, – это перестать испытывать трепет в животе каждый раз, когда Бэ Айрин из класса естествознания улыбается ей. Желание было бессмысленным. В понедельник она увидела Айрин и почувствовала, как у нее замерло сердце, услышав ее смех. Дженни больше никогда ничего не просила. Но, поразмыслив сейчас, Дженни поняла, что её желание не было искренним. Она попросила об этом из страха, а не потому, что действительно этого хотела. Если бы Дженни была честной, она, вероятно, загадала бы поменять место Айрин в классе и сесть рядом с ней, чтобы она могла разговаривать с ней каждый день. И как бы нелепо это ни казалось, 27-летняя Дженни чувствовала, что обязана себе компенсировать неисполненное желание. Этот день рождения выдался особенно неудачным, и Дженни чувствовала, что ей это необходимо. «Прости», — прошептала она кому-то, кто не мог её услышать. «Я буду эгоисткой. Только сегодня». Сжав руки и закрыв глаза, Дженни думала только об одном. А точнее, об одном слове. Об одном имени. Единственном, о котором она искренне мечтала каждый день. Лиса.----
