Снова

      Нега, в которой я с головой утонул, продлилась всего пару дней, пока Северус сам окончательно не собрался с мыслями. Казалось, его вовсе не смущает цикл, разве что мои провалы в памяти. Но в эти несколько дней и я не думал о цикле, так что обвинять его, не имел права. Не помню сколько дней всего я уже находился у него с момента приезда, но мне казалось, что мы жили вместе вечность. И это не оказалось для меня чем-то чуждым, наоборот мы сроднились, как и раньше. Я окончательно принял свои чувства, перестал испытывать тревогу рядом с ним и вздохнул полной грудью. Однако, всё происходящее иногда ловко возвращало меня в реальность, с головой окуная в дерьмо.       Проснувшись ближе к обеду от того, что Северус меня целовал, предлагая вместе принять ванну, я неохотно открыл глаза. Я не выспался. И это не потому что меня снова мучили кошмары, а потому что теперь я донимал Снейпа, приставая к нему день и ночь. Он даже как-то раз попытался отказать мне, аргументируя это тем, что я так пытаюсь скрыться от реальности, но мой шаловливый язык легко его уговорил, собственно, как и сегодня ночью. Вспоминая это мне не хотелось вдаваться в подробности, ведь я точно захотел бы сейчас ещё. Поэтому я всё таки откликнулся на его приглашение и сполз с кровати. Но в чем-то он был прав, то чувство эйфории, которое я получал от плотских утех и правда уносило меня за пределы сознания, не позволяя ни единой скверной мысли пролезть в голову. – Чем займемся сегодня? – пытаясь найти чистые трусы, я зевнул и сладко потянулся, стоя к зеркалу на шкафу спиной. – Приступим, наконец-то к изучению цикла, в котором мы застряли, – хмыкнул Северус и тоже покинул постель. – Мы и так уже неделю только едим и занимаемся сексом, – я заметил на его лице довольную ухмылку, а сам немного смутился. Неделю? Мне казалось всего-то пару дней. Да и не помнил я остальные пять. Снова это чувство неполноценности картины, снова время неумолимо утекало, а пространство ехало. У меня сбилось дыхание. – Думаешь пора? – скрыв от Снейпа свою потерю во времени, я натянуто улыбнулся и покинул комнату. Мой голос звучал неуверенно, странно, что он не попытался меня остановить и расспросить. “Мерлина ради, я опять всё забывал, снова всё повторяется.” – с этими мыслями я ввалился в ванную комнату и замер перед зеркалом. Тот, кого я там увидел, был не я. Картинка перед глазами стала размытой, во рту возникла вязкая сухость, будто я не выпил за весь день ни капли воды. Какой-то слишком взрослый мужчина смотрел на меня с той стороны. Грубая щетина, потерянный взгляд полный пустоты. Хотя я точно помнил, что совершенно не это лицо встретило меня в зеркале, когда я в первый раз проснулся в спальне Снейпа. Может, пока я шёл сюда, прошло ещё пару лет? Ладно, это уже точно было бредом. Стараясь не задумываться об увиденном, я торопливо заполз в холодную ванну, сел в неё, поджал ноги, весь покрывшись мурашками, и включил самый горячий напор воды, под который я снова полностью ушел в свои мысли, абстрагировавшись от реальности. Меня сводил с ума человек, которого я увидел в зеркале, эта пустота с которой он смотрел. Я не был таким, никогда. Или… Я ведь разбил почти все зеркала в доме Блэков. Осталось одно, висящее в ванной. Я наложил на него чары, чтобы не видеть там своего отражения. Снимал их редко, чтобы сбрить растительность на лице. Но от чего тот Гарри, которого я видел в день приезда, отличался от Гарри в доме Блэков, от Гарри, который смотрел на меня сегодня? Как такое могло произойти? – Гарри? – опять этот голос среди непроглядной тьмы. Я с трудом открыл глаза и сквозь мокрые, запотевшие очки увидел чёрный силуэт в густом облаке пара. – Какого дьявола ты творишь? – силуэт потянулся ко мне, но тут же отстранился. – Черт… – прошипел он, коснувшись капель воды, что стекали на меня из душевой лейки. – Ты свариться решил? – он был зол. На что? На меня? Или на того Гарри из зеркала? Как только Северус выключил воду, я тут же окинул его раздраженным взглядом, которого наверняка не было видно за мокрыми очками, от того, что ощутил холодный поток воздуха из-за открытой двери, и вылез из ванны, грубо сдвинув его с пути. – Гарри? – это уже он произнес не грубо, но напряженно. Его точно что-то смущало во мне. Моё лицо? Мои действия? – Что? – фыркнул я ему в ответ, остановившись перед зеркалом. Мне не хотелось ему грубить, но неприятный тон без моего ведома распоряжался мной. Северус молча протер зеркало, висящее над раковиной, рукой, а я же нехотя протер очки о близь висящее полотенце и снова посмотрел своему страху в глаза. Но на этот раз меня привлекло не лицо, а тело. Оно было ярко-красное и слегла опухшее, будто бы меня только что хорошенько избили. Я наконец-то осознал, от чего воздух тут был таким тяжелым. Сколько я так просидел? Точно не час, я бы сварился. Но точно то, что просидел я так не мало. Не зная, что теперь делать с этими ожогами, я голый выскочил в гостиную, громко кашляя и опираясь на все близстоящие предметы. От влажности, что поднялась в ванной комнате, мои легкие забились, а голова снова стала тяжелой. Но не это я чувствовал отчетливее всего, а странное трепетание сердца. Оно тоже отказывалось принимать меня. – Гарри, – Снейп выбежал за мной следом, – подожди тут, я принесу мази. Ожог не сильный, к вечеру сойдет. – Не нужны мне мази, – между кашлем я накричал на Северуса и сразу же об этом пожалел, но мне всё ещё был неподвластен мой же голос. – Голова опять закружилась. Давай лучше найдем, как остановить хотя бы это. – Снова? – я проболтался. Так тщательно скрывать своё состояние и облажаться на такой мелочи. В это мгновенье я впервые задал себе вопрос, для чего я вообще скрывал что-то от Северуса? – С утра кружилась, – он прочел мою ложь по губам. Но не ответил, как обычно. С этими словами я недовольно повалился на диван, намочив его от края до края, и скривился от боли. Я будто бы голый упал в куст молодой крапивы. Северус же только покачал головой, озабоченно прикусив нижнюю губу, и всё таки принес мне мази. Это было кстати, потому что со временем боль стала невыносимой. Нет, болело не сильно, но зудело. Всё тело зудело и чесалось так, что я готов был залезть на потолок. Опять Снейп меня спас, аккуратно обтер меня полотенцем, тщательно промазал маслянистой смесью всю обожженную кожу, а в конце велел мне выпить какую-то микстуру. Как я позже понял, это было болеутоляющее, потому что через десять минут эта прилипшая чесотка отступила, словно она вообще не появлялась. Жаль только из моей головы нельзя было также вымыть все мысли. Ни кипятком, ни ледяной водой. Я всё думал, что стал от них свободным, но нет. Они преследовали меня всегда, каждую секунду моей жизни. Сопровождали на свадьбу, встречали в пустой комнате после неудачного дня. Даже сегодня они проснулись вместе со мной и продолжат бодроствовать даже когда я усну, являясь ко мне в кошмарах. Опять я не помнил, как уснул, что мы делали остаток вечера. Снова было утро, солнце только всходило, а за окном валил снег. Странно, вчера ведь было лето. В душу закралась неуловимая паника. Но видимо времена года для этого острова ничто. Хоть такая погода считалась аномальной, но она волновала меня меньше всего. Просыпаться сегодня было тяжко, голова была ватная, я еле разлепил глаза. – С рождеством, Гарри! – паника разбушевалась, захлестнула волной и потянула на дно моё разбитое сознание. – Это плохая шутка, – сонно и недовольно я перевернулся на бок и посмотрел на Северуса, что сидел за письменным столом среди бумаг, протягивая мне руку с красиво обернутой коробочкой. Он не шутил. Мой взор устремился на стены и начал бегать между ними в поисках календаря. – Ты же вроде бы всегда любил подарки, нет? – кажется, Северус был в замешательстве, как и я. Мы оба с непониманием и страхом посмотрели друг на друга, ожидая, что хоть кто-то даст ответы. Мне в очередной раз нечего было сказать. Да и сказать не получалось, губы нервно дергались, но молчали. Я перенял эту привычку у Снейпа. – У вас тут на острове свой календарь? – я смог преодолеть свой страх и с наездом продолжил диалог, наблюдая за тем, как Снейп с непониманием глядит то в окно, то на меня. – Или ожоги стерли мне память? – я ухмыльнулся, хоть и хотел кричать. – Какие ожоги? – он опешил, потерял над собой контроль, отложил подарок в сторону и подошел к кровати, тяжело приземлившись на край матраса. Я немного скатился ближе к краю и отвернулся от него. – Ты вчера обжегся? – он был странно хмур, когда щупал мой лоб, а я был чрезмерно взволнован. – Ты же сам пришел вытаскивать меня из ванной. Хватит сводить меня с ума! – не веря своим ушам, я ощутил, как леденящее чувство вместе с кровью разлилось по всему телу. Неужто опять меня постигли галлюцинации. Сколько я без них прожил, неделю? Месяц? День? Или полгода, если сегодня действительно было рождество. – Какое сегодня число, Гарри? – Снейп вопросительно изогнул бровь, развернул меня и стал пристально смотреть в мои испуганные глаза. Интересно, они были такими же пустыми, как те, что наблюдали за мной из зеркала? – Не знаю, когда я покидал дом, была осень, прилетел к тебе - было лето, а сейчас за окном снег, – стараясь скрыться от сверлящего взгляда, я закрыл лицо руками и сквозь щель между пальцев ещё раз взглянул в окно. За ним точно была не погодная аномалия, а холодная зима. Даже в комнате было прохладнее, чем в тот день, что я помнил. Сердце налилось кровью от осознания. – Нам… – я видел, как руки Северуса опустились, как уголки его губ скользнули вниз, как глаза наполнились болью и непониманием. Я забыл последние несколько месяцев? Но почему, почему в моей памяти остался только тот день? От понимания, сколько я упустил, мне стало мерзко и обидно. – Нужно найти причину появления этого чертова цикла… – закончил Снейп менее подавленно, но всё также разочарованно. Я не знал, что ему отвечать, но он и не требовал этого до поры до времени. – Что последнее ты помнишь? Может странные ощущения в тот день? – Северус склонился к моему лицу и обхватил его за щеки, пронзая меня холодным взглядом. Мне не нравилось то, как он смотрел. В его взгляде таилось что-то ещё помимо боли. И это что-то было отталкивающим. – Я увидел себя в зеркале, не признал, – я не был уверен, что мне стоит об этом говорить. Мне не хотелось огорчать Северуса. Или может я боялся его отстраненной реакции? Нет, я не хотел признавать проблемы. – Потом лишь помню, как ты вытащил меня из душа и намазал мазями от ожогов. А после я уснул и проснулся вот сейчас… – от того, что я проговорил всё вслух, я вдруг осознал всю величину проблемы, от которой меня бросило в холодный пот. Не уж-то так и умру, не запомнив даже жизни? – Наверняка я не вспомню ничего из этого в следующий раз? – я и не заметил, как последние мысли произнес вслух. Они эхом отбились от стен и вернулись ко мне, в мою голову, в мои мысли. – Не будет следующего раза! – грубо, четко, отстраненно отчеканил Снейп. Этого я и боялся. Северус вполне ожидаемо вскочил с места, но вот то, что он схватил меня, было неожиданно и больно. Его пальцы крепко впились в запястье, оставляя на нем белые следы. Не успел я осознать, куда он меня тащит, как мы оказались у лестницы, ведущей в подвал. Подвал? Она же вроде только шла наверх! – Разве тут… – я окончательно перестал доверять себе. – Я его маскирую, – не позволив мне договорить, безразлично ответил Снейп, торопливо сбегая по лестнице. – Мы тут занимались вчера поиском истоков цикла, если ты вдруг забыл, – а я ведь и вправду забыл. Даже стало как-то обидно от этих слов, отчего я скривил недовольную гримасу. Но её быстро заменило удивление, когда в подвале Снейп раскинул в стороны бордовый полог, а за ним показался думосбор. Нет, к этому я точно не был готов. Мои воспоминания, галлюцинации и мысли до сих пор мешались между собой, а теперь он хотел, чтобы я добавил к ним ещё и его воспоминания? Было бы самоубийством окунуться в них, закинуть дров в пожар, в центре которого я и стоял. Но только эта мысль проскочила в голове, как я невольно направился на встречу думосбору. Снейп стоял подле него, взглядом приказывая мне окунуться в этот омут. И почему-то я не смог ослушаться его. Мои ноги неподвластно и уверенно приблизили меня к этому бурлящему своей жизнью котлу. Северусу даже не пришлось меня вынуждать. Голова, будто тяжелый шар, рухнула в эту адскую смесь и я оторвался от реальности, позабыв на время о боли и смятении, которые я до сих пор ощущал.

Видение первое.

      С трудом раскрыв глаза, будто бы я снова проснулся после кошмаров, меня быстро настигло чувство умиротворения. Весенний ветер щекотливо обдувал моё лицо, вздымая вверх волосы. Запах свежей, распустившейся травы, резким потоком бил в нос. Я будто бы был в раю. Оторвался от реальности и вознесся к богу. Однако, такое приятное ощущение отступило быстро. Столь великолепный день мог испортить лишь один человек - темный Лорд. Его метка, буквально как гром среди ясного неба, разразилась в облаках, от чего те сразу начали сгущаться и темнеть. Теперь это были настоящие тучи, сулящие смерть и разруху. Ну вот, такой ясный день стал хмурым, а на поляне показались люди. Кажется, это был Кэрроу и парочка пожирателей. Их походка всегда выделялась среди толпы, как и их одеяния. Это был тот день, день, когда умерла часть меня. От мысли, что мне снова придётся увидеть смерть Северуса Снейпа, а после и умереть самому, внутри всё сжалось. Дыхание стало более частым, а со лба градом полился пот. Значит это точно шёл Кэрроу, он стоял, направив на меня палочку, только вот Лорда было не видать, хотя в тот день, настоящий день, он точно был неподалеку. Я чувствовал его. Даже сейчас мои ноги слегка подкашивались, глядя на то, как пожиратель замахивался и выкидывал в меня смертельное заклинание. А я снова стоял и смотрел на него жалобными глазами, будто бы верил, что кто-то меня спасет. И меня спасли. Но почему я в тот день на это надеялся? Не было ни предпосылок, ни плана побега. Я хотел умереть? Темная фигура трансгрессировала прямиком из пустоты, что-то крепко сжимая в руке. Конечно, это снова был Снейп. Точнее даже не снова, а просто был. И просто, словно разрушенная стена, рухнул на землю. Желание продолжать просмотр воспоминаний окончательно покинуло меня. Я уже собирался продвинуться дальше по ходу истории, чтобы побыстрее её закончить, но чьё-то тихое хрипение заставило меня остановиться. Несложно было догадаться, кто издавал этот звук. Прошлый я трусливо сбежал, а Кэрроу с шайкой метнулся к Лорду. Я видел, как он зашипел, ухватившись за метку на руке. Лорд точно понял, что этот подлец только что чуть не совершил. Так вот, оставшись с умирающим Снейпом наедине, я долго не осмеливался на него взглянуть. Из-за этого грёбанного страха снова увидеть бездушное, мёртвое лицо я хотел сбежать. Чёрт бы меня побрал, я струсил и тогда и сейчас. А он нет, он стоял за меня, отдал жизнь. Да он вообще всё время отдавал свою жизнь мне. Не Дамблдору он служил, точно нет. Я был его смыслом жизни. Сначала, как память о моей матери, а потом, как объект обожания. От таких мыслей на душе стало ещё сквернее. “Это просто воспоминание.” – проговаривал я, медленно оборачиваясь к Снейпу, – “Это уже произошло, этого не изменить.”. Только вот эти слова совсем не помогали. Невозможно было подготовиться, увидеть его бледное тело, покрытое сотней мелких, но глубоких ран, безостановочно кровоточащих и до смерти пугающих. – П…подойди… – его было почти не слышно, а с каждым вдохом изо рта вытекала темная густая кровь. Я дернулся ему на встречу, поджав губы, – возь…возь…ми… – с каждой секундой дыхание Северуса становилось всё слабее и слабее. Я смотрел на него, только на него, мои руки дрожали, а голова совсем не соображала. Сейчас бы я мог ему помочь, смог бы вернуть его к жизни, но… Помимо того, что меня пугал его вид, меня не менее напрягал тот факт, что он говорит со мной. Разве омут памяти позволял такое делать? Раз он видел меня, говорил со мной, мне стоило попробовать. И я ринулся искать в своих карманах палочку. Она лежала там, будто ждала этого момента, будто была создана только для этого дня. “Vulnera Sanentur!” – разразилось в пустоте контрзаклинание тому, что выкинул Кэрроу. Я затаился в ожидании, время тянулось так медленно, что в мгновенье я даже ощутил, как оно остановилось. Но ничего так и не произошло. Совсем ничего, раны точно не собирались затягиваться, а Снейп всё также истекал кровью, глядя сквозь меня. Вновь чувство беспомощности захлестнуло меня в свои объятия. – Северус!? – знакомый голос позади заставил меня вздрогнуть. Нарцисса Малфой? Так вот оно что. Он говорил не со мной. Значит я всё ещё был скрыт от его взора и моё заклинание не несло в себе совершенно ничего… На душе стало пусто, обида затмила отчаяние, а в голову закрался вопрос, откуда Кэрроу знал заклинание принца Полукровки? Неужто Снейп был так неосторожен, позволил кому-то ещё узнать его тайну, дал почву пожирателю для создания чего-то ещё более смертоносного. Странно, что тогда, в первой жизни, я не подумал об этом. А теперь меня настораживал тот факт, что пожиратели обладали новыми знаниями для пыток. Нарцисса же не проронила больше ни слова, она лишь взяла то, что ей протянул Снейп и многозначительно кивнула ему в ответ. Её лицо выражало сострадание, но она не попыталась ему помочь. Так может пожиратели не знали? Может Кэрроу просто увидел, как Северус однажды использовал заклинание? Только вот это всё не имело значения. Северус умер в тот день, я уже не мог ему помочь, а пожиратели больше не были угрозой. Но чувство вины, пожирающее меня изнутри, не оставляло меня ни на секунду. Оно то и дело накатывало новой волной и вынуждало сердце ныть и гореть. – Гарри… от…да… – глаза многоуважаемого Северуса Снейпа наконец-то сомкнулись, а грудь перестала вздыматься от тяжёлых вдохов. Но даже сейчас я не смог ощутить спокойствия. Я был рад, что он умер, рад, что больше не будет мучаться. Но в тоже время его смерть меня убивала, а я будто бы умер вместе с ним, снова отдал частичку себя. На этом воспоминание о первой жизни должно было закончиться, но отчего-то я оказался на Гриммо в поместье Блэк. Мы стояли там вместе с Джинни Уизли, мы крепко обнимались, а кто-то стучался во входную дверь. Другой я неохотно подошел к двери и, отперев её, наставил на гостя палочку. Гримаса на лице Гарри быстро стала раздраженной и озлобленной, а на руках выступили вены от того, как крепко он сжимал палочку. Наверняка он, как и я, думал о том, почему Нарцисса Малфой, стоящая перед ним, не была за решеткой. Не знаю сколько времени прошло с битвы, но тот я не сильно изменился. Он принял то, что ему принесла Нарцисса и грубо велел убираться. Та молча отдала вещь, молча кивнула и молча ушла. Вопрос: почему она на свободе? - не давал мне покоя, но больший интерес всё таки вызывал предмет, который она принесла. Наверняка в этом мятом, перевязанном шпагатом, пергаменте с надписью сверху “С.С.” лежал какой-нибудь маховик времени. Наверное, он нас и закинул в эту дурацкую петлю. Я даже не заметил, как боль сменилась неподдельным интересом. Данный подарок Гарри долго не открывал. Они с Джинни несколько дней изучали его на наличие тёмной магии, но так ничего и не обнаружив, наконец-то, открыли его. Эти пару дней тянулись невыносимо долго, казалось, я действительно их проживал. Злость, усталость, тоска медленно переменились на озадаченность, когда на развернутом пергаменте показался очень интересный кулон. Я даже встал между парочкой, чтобы поближе его разглядеть. Это был кулон в виде лилии, который совершенно не вписывался в реальность. Изумрудный хрусталь завораживающе поблескивал разными цветами на солнце, преломляя лучи в радужное отражение. В его центре торчало несколько тычинок, из которых сыпался песок в центр цветка и исчезал. Изумрудный яркий окрас постепенно переливался в золотой ближе к цветоложу и исчезал. А на золотой части расположились будто бы выцарапанные странные символы. Я не мог их прочесть, это не было похоже на английский язык, больше походило на детские каракули, четко выведенные черным карандашом на белой бумаге. Неподдельный интерес узнать, что же там написано, возник не только у меня. Мы даже переглянулись с тем Гарри, радостно улыбаясь, но потом я осознал, что смотрел он на Джинни. У меня улыбка быстро спала с лица, а вот у него, у него она стала ещё шире, когда его возлюбленная кивнула и побежала в библиотеку. Я пошел с ними. Кажется, мы ещё с парочку месяцев сидели там, изучая тонну книг Блэков, которые настоящий я уже знал наизусть. Интересно получалось, я ждал, пока Гарри из этого воспоминания найдет несуществующую информацию. Вот же глупость. Зато у меня было много времени поразмышлять над тем, почему воспоминание продолжилось после смерти Северуса. Много было вариантов, я даже назвал несколько раз кулон проклятым, но это оказалось неверным предположением. Однако, что-то точно было связано с ним, ведь я мог быть лишь там, где был кулон. Это и к лучшему, кулон почти всё время лежал в библиотеке, хотя даже там я слышал, как Гарри с Джинни кувыркаются в постели. Это вызывало у меня отвращение, не смотря на то, что мне действительно когда-то нравилась Уизли. Кстати, в этой жизни у нас ничего не сложилось, потому что я полностью ушёл в поиски Северуса. Я даже тогда не заметил, как начал отдаляться от всех. Так вот, она вроде выскочила за какого-то паренька из Дурмстранга, а я остался один. Поначалу не думал ни о ком, а потом меня затянуло маниакальное желание разоблачить личность Северуса Снейпа. От этих долгих мучительных мыслей меня отвлек очередной крик победы Гарри в одной из секций библиотеки. Он часто что-то находил и радостно вскрикивал, только вот это никогда не оказывалось нужной информацией. Но сегодня был особенный день. – Лишь прощение…? – он провёл пальцем по надписи на кулоне, даже я ощутил, как Гарри пришёл в бешенство. – Это всё, что он написал? Просто ересь, – голос у парня дрожал, но не как у меня, у него он срывался от злости, а вот мне отчего-то захотелось плакать. Мерзкий ком неожиданно подступил к горлу. – Столько времени потрачено зря, ради этой безделушки. – Да ладно тебе, Гарри, – подала голос Уизли, пытаясь успокоить меня. Она нежно обвила рукой голову и запустила пальцы в волосы, я ощутил тепло, представив, как тоже самое делает Снейп. – Зато мы узнали столько нового. Гарри тяжело вздохнул и поддался ей на встречу, уткнувшись лбом в грудь. – Я хочу его разбить. Не хочу больше думать о нем и о маме… – Джинни поняла и эти чувства. Она снова понимающе кивнула и резво выхватила кулон из рук Гарри. Одно движение и он разлетелся в дребезги и, расколовшись на мелкие осколки, усыпал весь пол. Комната в миг залилась радужным светом. Но это продлилось всего пару мгновений, ведь потом все осколки превратились в песок. В эту же секунду меня охватило странное незнакомое чувство. Будто бы кровь буквально вскипела во мне. Резкий жар, легкое удушье, головокружение и слабость, быстро пришедшие следом, сбили с толку. Я умирал в реальности? Пытаясь прийти в себя, я крепко зажмурил глаза и ухватился руками за сердце, которое начало неприятно покалывать. Кажется, я открыл глаза через минуту. Я всё также стоял в библиотеке подле письменного стола, на полу лежал тонкий слой песка, а в воздухе всё также витало напряжение. Только Гарри с Джинни не было. Зато на столе осталась открытая книга, которую я ни разу не встречал в библиотеке Блэков. Когда все эти мерзкие чувства отступили, я наконец-то взглянул на книгу. Тяжелый фолиант в темно-фиолетовом переплете занимал почти весь стол. И как я только мог не заметить его в реальной жизни? Такую бандуру сложно пропустить… Книга была открыта на странице восемь, а в заголовке написано “Vincula Mentis” – что в переводе обозначало “Ментальные узы”. На открытых страницах шёл длинный рассказ на мало понятном языке, будто бы английский смешали с немецким, отчего уловить даже краткую суть мне не удалось. Единственное, что я смог разобрать – “Заключенные в омут вины воспоминания несут в себе упущенное время, которое бесконечно отражается в мыслях, сгущая их…”. Странная была формулировка, да и что она обозначала? Какая-то очередная глупость, которую Снейп вычитал в одной из книг и решил сделать смыслом своей жизни. Это он мог. Я оглядел страницу семь и восемь, где изображался странный предмет, походящий на обычный омут памяти. И как только Гарри смог что-то тут разобрать? Стараясь немного поднапрячь мозг, я мельком глянул на пол, и заметил, что часть песка исчезла. Это казалось чем-то странным, отчего моё тело вновь охватили мурашки. Как же я не любил омуты памяти, каждый раз они вынуждали меня проживать самые кошмарные моменты наяву. Стараясь не думать об этом, я перевернул страницу. Каково же было моё удивление, она оказалась пустой, как и все оставшиеся страницы. Кто-то создал фолиант ради двух строк? Не уж-то нельзя было их вместить во что-то уже написанное? Даже первые шесть страниц оказались пустыми. Я громко рассмеялся от такого зрелища. Наверняка Джинни рассказала обо всём этом Гермионе и они просто создали эту книгу для меня. То есть не для меня, а для Гарри из воспоминания. Вот дурак, а он ведь повелся, впрочем, как и я. От всего происходящего меня прорвало на громкий смех, я даже запрокинул голову и закатил глаза, не переставая смеяться, а когда опустил её, замер. На полу не осталось ни одной песчинки, будто бы они, как вода, просочились во все щели. Я ещё раз открыл фолиант, вдруг я что-то упустил. Но пустая восьмая страница заставила меня пошатнуться. Казалось, что я сошёл с ума. Галлюцинации прямо при просмотре воспоминаний? Чёртов ублюдок, я ведь говорил ему, что ещё не готов.       Не успел я об этом подумать, как открыл глаза в реальности. Северус всё также стоял возле омута, скрестив руки на груди, и тревожно прикусывал нижнюю губу. Он смотрел на меня, его глаза были полны страха и непонимания, но весь остальной его вид был строг и суров. И когда это он успел нацепить свою Хогвартскую черную мантию? – Даже там меня достали галлюцинации, – огрызнулся я, ощутив, как острая боль ударила в виски. Я скривил недовольное лицо и встал перед Снейпом, в ожидании того, что мы покинем подвал. – Пустой фолиант? – он всё ещё кусал свои губы, а теперь вдобавок начал нервно сжимать кисти в кулак. Я напрягся. – Ты снова плутаешь в моей голове? – мой голос стал ещё более недоверчивым, грубым и дерзким. Всё таки люди не менялись. Я попытался защитить свой разум, но не ощутил там никого. Это отобразилось на моём лице в виде легкого недоразумения во взгляде. – Таково воспоминание, – не смотря на строгий вид Северуса, его речь снова ему не соответствовала. Нотки печали то и дело проскакивали между грубых слов. Недосказанность начинала раздражать. – А почему ты помнишь это, если умер? Или ты выжил и решил что-то от меня скрыть? – ну вот, опять я срывался, чуть ли не прыская слюнями. Я тогда так был зол, что кричал во весь голос. Да и слабость меня отпустила, так что я мог позволить себе такое. – Знаешь что? – я сглотнул слюну, вставшую посреди горла. – Я считаю, это ты сводишь меня с ума! Ты лезешь в мою голову и строишь эти воспоминания. Ни в какой мы не в петле! Воспоминания после смерти, какой же бред, – я раскинул руки в стороны и отвернулся от профессора. Мне не хотелось его больше звать по имени. – Я не знаю! – неожиданный ответный крик сбил меня с толку. Я думал, он будет отпираться, придумает новую историю, а он ответил так кратко, что я опешил и обернулся. – Я не знаю почему я это помню! Знаешь ли, мне тоже неприятно это всё. Ты полгода ластишься ко мне, лезешь на меня, всем видом показываешь, что помнишь, а потом снова выкидываешь это, – профессор опустил руки и подошёл к стеллажу с колбами. Он стоял ко мне спиной и точно потирал переносицу пальцами, склонив голову вниз. – Хочешь уйти, иди. Я не держал тебя ни дня. Твой чемодан в комнате. Палочка там же на столе. Тебя посадят на паром или самолет и мы распрощаемся раз и навсегда. Я прерву этот цикл и больше тебя не побеспокою. Он молчал так громко, что закладывало уши. Не говорил больше ничего. Я даже сделал пару шагов на встречу к лестнице, чтобы поскорее покинуть этот дом, но в голове сложился некий пазл. Кулон отдал ему свои воспоминания, пока полностью не исчез. – И как ты это провернул? – слова эхом отражались о стены подземелья. – Видимо, кулон. Я был одержим, хотел, чтобы кто-то узнал после моей смерти, что я играл не на стороне смерти. Думал, что ещё смогу хоть кого-то спасти, – мы всё также стояли друг к другу спиной, черт знает, что сейчас выражали глаза Снейпа. – Я прочел всего пару страницы в том фолианте. Их ты видел, – он рвано глотнул воздух, будто говорил навзрыд. Но голос его был спокойнее, чем мой. – Я просто хотел, чтобы меня смогли понять, простить, – с такой стороны я видел его не впервые в этой реальности. Знаю, что Северус всегда служил во благо, исправлял грехи юности, но зачем он жаждал понимания и прощения после смерти? Разве недостаточно было самому простить себя перед смертью? Он же уже искупил всё тем, что стал двойным агентом для Дамблдора. Разве это не истинное искупление? Он посвятил всю жизнь этой чёртовой службе, этого было более чем достаточно, чтобы перестать себя корить. – Хотел, чтобы просто узнали. Вложил туда себя всего. Видимо, поэтому кулон сохранил воспоминания после моей смерти, потому что я стал его частью. – И почему же мне досталась возможность получить эти воспоминания? – это был глупый вопрос. Ведь наверняка лишь “герой”, мог донести миру, что Снейп тоже был героем. – Давай закончим с воспоминаниями и займемся поисками ответов, – он так и не ответил на мой вопрос. Так и не обернулся ко мне, но я всё понял. По крайне мере, думал, что понял. Всё таки сложно было разобрать, врёт он или всё происходит взаправду. Поначалу я ведь верил его словам, мне казалось, что так далеко в обмане Снейп не будет заходить. А сейчас большая доля сомнения окутывала моё сердце. Почему бы мне просто сейчас не уехать? Забуду всё, как кошмарный сон, и дело с концом. Не вспомню его в следующий раз и ладно, его проблемы, а я буду жить настоящим. Я буду настоящим. Может он вовсе чокнулся после войны и стал соратником Беллатрисы. А я просто был жертвой, загнанной в их капкан, и не было ни петли, ни проклятия. Однако другая часть сердца молила меня ещё раз поверить в эту чертовщину. И я в очередной раз остался здесь. Снова ноги непослушно приволокли меня к омуту и я неуверенно склонился над ним. Сердце бешено стучало, меня кидало то в жар, то в холод, но я знал, что это просто страх перед очередным воспоминанием.

Видение второе.

      На этот раз я очутился в Запретном Лесу. Северус стоял у высокого дерева, облокотившись на него рукой, а второй потирал переносицу. Видимо, он понял, что оказался в петле, ну или пытался осознать, какого чёрта он всё ещё жив. Вокруг была тишина и промозглый ветер лишь тихо завывал между крон, а Снейп всё стоял и стоял. Кажется, прошло где-то с десяток минут, прежде чем он подал признаки жизни. Профессор резко оглянулся по сторонам, взмахнул плащом и трансгрессировал, а я вслед за ним. Пара мгновений скрученной реальности и мы стояли там, где в прошлый раз Северус умер. Пока здесь было тихо, а вдали раздавались грозные удары от столкновения магов, которые достаточно быстро добрались и до нас. Кэрроу, словно вылез из земли, прямиком как зомби, и столкнулся лицом к лицу с профессором. Благо его дружков в этот раз не было рядом. – Ух ты, Северус! Решил со мной поиграть в догонялки с Гарри? Тебя ищет Лорд, он ждет в Визжащей Хижине. Так что просто не мешай и отправляйся к нему! – Кэрроу говорил задорно и наигранно грозно. Однако, у него не получалось быть таким же пугающим, как Снейп, он больше походил на дворового задиру, чем на устрашающего пожирателя. Вдобавок, когда он говорил, он переминался с ноги на ногу и сжимал в руках палочку. Сейчас, со стороны, это выглядело смешно. Но тогда, когда я стоял перед ним, мне действительно было страшно. – Круцио! – на все возгласы Кэрроу Северус ответил кратко. Пожиратель с ошалевшим лицом, сморщенным от боли отлетел в сторону, а Северус ощутил ещё чье-то присутствие. Это был Гарри. Он был в смятении, однако рука его не дрожала, и палочка в ней четко смотрела на Снейпа. Профессор же не смутился, ожидаемо было то, что Гарри восстал против него, ведь совсем недавно Северус стоял в Большом Зале на стороне пожирателей и отбивался от ударов МакГонагалл. Только вот Поттер не спешил нападать, он скалился и сокращал дистанцию, но не нападал. Не знаю к лучшему ли это было, но это позволило Северусу скрыться. Мгновенье и профессор снова трансгрессировал. Я даже не успел проникнуться происходящим прежде, чем пространство снова закрутилось. Мерлин, даже в воспоминаниях меня тошнило от таких перемещений. Я чутка пошатнулся, когда мы оказались в новой локации. Кажется, это был дом Снейпа. Такой аккуратный, вычищенный и мрачный. Мы словно были в обсерватории, в которой сидели в реальности. Только стены здесь были квадратные, но интерьер такой же. А он не изменял себе, я ухмыльнулся. Пока я разглядывал интерьер, профессор торопливо собирал вещи. Он, точно как я, закинул пару шмоток в чемодан и мы снова куда-то трансгрессировали.       Следующие несколько месяцев были показаны мне вскользь. Северус купил на накопленные деньги домик в самом отдаленном краю Британии и изучал там случившееся. Он дал мне мало разъяснений что к чему, лишь показал, как он вечно сидел за книгами и варил разные зелья. Пару раз Снейп даже пытался выкрасть запретные книги из Министерства Магии и несколько раз вскользь видел меня из того времени. Профессор каждый раз замирал как вкопанный, когда его взору попадался я. Его дыхание сбивалось, пульс учащался, а его нутро будто бы рвалось ко мне. Но он стоял на месте и позволял мне пройти мимо каждый раз. Не знаю, сколько так прошло времени, сложно судить по обрывкам воспоминаний, но наконец-то настал момент, когда величайший Северус Снейп решил рассказать всё мне. И почему же мне? Долго ждать ответа не пришлось. В одну из ночей он поймал Гарри в переулке Хогсмида и затащил его в самый тёмный угол, заткнув тому рот ладонью. Я лишь видел, как глаза Гарри пылали от ненависти, в тот момент я и сам вспомнил, что он мне тогда сказал. – Тссс… — прохрипел профессор и опустил руку. – Ты помнишь? – Помню ли я? – возразил я тогда. – Я помню, как прожил жизнь, помню, как умирал от старости, а потом открыл глаза там, в Большом Зале, когда Минерва кидала в Вас заклинания! И помню, как несколько месяцев назад Вы убили Кэрроу, который в прошлый раз убил Вас, – я был зол, мне тогда не требовалось понимать Северуса, ведь тогда он был для меня простым врагом, на чью судьбу мне было начхать. – Я видел, как Вы смотрели на меня после его убийства. Видел, что Вы что-то знали! Это план Лорда!? – удивительно, что ранее я не помнил этих диалогов и встреч. В обсерватории я вспомнил, лишь как мы были с ним вместе, как нам было хорошо и как мы прерывали это прекрасное. Но мне никогда не удавалось вспомнить начало. – Это непредвиденные обстоятельства! – рыкнул Снейп и потащил нас за собой. Гарри не отпирался из-за любопытства. Он был уверен, что если это ловушка, он выйдет из нее живым. А я отчего-то был уверен, что снова потеряю часть себя. – Вы бросили Хогвартс, убили Дамблдора, а потом вовсе скрылись! Вас ищут авроры, а Вы так спокойно говорите со мной? – о да, моя старая дерзость. Жаль, что со временем она затерялась во мне. Теперь лишь её отголоски заставляли мою кровь изредка закипать. Мы пришли в какую-ту ветхую хижину на окраине. Там Северус долго рассказывал о том, что мы оба действительно прожили целую жизнь. Долго распинался с объяснениями и догадками. Рассказал, что пытался выяснить, помнит ли кто-то ещё и объяснил, почему помнит Гарри. Причина крылась в кулоне, что-то связало их обоих и ментально тянуло друг к другу. В этой жизни кулон тоже был, но он остался у Снейпа и именно он постоянно напоминал ему о Гарри. Цель своего прихода профессор объяснил так - он пришёл, чтобы они вместе нашли причину. Не удивительно, что я в тот вечер отказался. Но удивительно то, что я не сдал его аврорату. Помню, как через пару месяцев я всё же отправил ему весточку о том, что готов к встрече. Друзьям о случившемся я тоже не рассказал. Лишь каждый день думал о том реально ли то, о чем мы помним. Реальность раскололась ещё задолго до дня нашей встречи. И мысль найти исток раскола казалась нереальной. Но я поддался авантюре, не желая проживать обычную человеческую жизнь. Несколько лет с ним в этом воспоминании пронеслись как один день. Я перебрался в его логово, чтобы мы смогли найти причину нашего перерождения и не раскрыться перед авроратом. Тогда мы ещё не думали о столь длительной петле, лишь думали о перерождении. Пытались понять его смысл и хотели проверить повториться ли это вновь. Я, по сути, был там беглым героем, который закрутил роман со сбежавшим предателем родины. Но мне тогда казалось, что это было лучшее, что я мог пережить, однако в этот раз всё было не так. Тогда мне хватило месяца, чтобы понять его и влюбиться. И эта любовь тогда ощущалась, как что-то запретное, то о чем не стоило даже заикаться. Меня манил не сам Северус, а мысль о запретном плоде. Я не стал досматривать этот роман, я помнил, чем он закончился. Северус сжег себя прямо при мне. Я вышел тогда на ветхую террасу его дома ранним утром, а он стоял вдалеке от дома весь мокрый. Мне казалось, что то утро было пропитано запахом бензина. Так вот, так и было на самом деле. Он всполыхнул мгновенно. Не кричал, не смотрел на меня. Но я видел, как он сжимался от боли, как пытался её спрятать, но не смог. А я просто стоял на этой горячей плитке террасы и чувствовал ту же боль. Такую едкую, мерзкую, прилипшую ко мне до конца жизни боль. Дальше воспоминание Северуса прервалось, как и его жизнь. Жаль, что я помнил, как прошел долгий остаток моих дней. Я искал дальше причину всего этого дерьма, кстати, нашёл в его доме и этот кулон в виде лилии. Он подарил мне его, когда пришёл за мной в Косом Переулке. Просто всучил мне кусок мятого пергамента перед уходом. Странно, что первую жизнь я почти не помнил, наверное, потому что там не было нашей с ним ментальной связи, ведь Снейп умер, а я разбил кулон. Но эта отложилась глубоко в моей памяти. Первая потеря такой искренней и чистой любви. Да, изначально меня цепляла мысль о запретном плоде, но когда он умер, я осознал, что дорожил только им. Я горевал до конца дней, но так и не смог себя убить, и не смог простить его. Буду честен, я считал его последним скотом, но он был прекрасней всех, кого я встречал. От всех этих мыслей сердце по новой заныло. Если он мне лгал, то зачем показывал такие картины? Он ведь мог удержать меня иными способами, мог просто заставить заклинанием, но выбрал этот путь. Может он не лгал? Я ведь тоже помнил или думал, что помнил. Желая поскорее скрыться от очередного кошмара, я ухватился руками за голову и прыгнул в следующее воспоминание.

Видение третье.

      В этот раз я открыл глаза в Визжащей Хижине, прижатым к стене. До жути знакомая палочка врага упиралась прямо в мой шрам на лбу, а его грозный вид сулил мою смерть. Ощущалась даже боль от того, как острый конец деревянной палочки натягивал мою кожу. В начале такое положение сильно меня напугало, но всего пара мгновений, шаг в сторону и я уже смотрел на то, как напуган я из этого воспоминания. От увиденного свело дух, палочка направленная на мою копию принадлежала Северусу Снейпу, который сейчас вжимал меня в стену. Со лба двойника градом стекал пот, зубы то и дело скрипели от натиска, а взгляд, полный ненависти и страха, прожигал в профессоре дыру. Ох, я точно забыл каково это быть смелым и дерзким, как этот я. Хотя мой приход в дом Снейпа однозначно был дерзостью и вызовом самому себе. И я его проиграл, раз стоял тут и смотрел его воспоминания. От раздумий меня отвлек громкий и звонкий голос. – Это ничего не решит! Убейте, а он убьёт вас! – Гарри из воспоминания скалился, переминался на месте, сжимал кисти в кулаки, но не отпирался. Его палочка лежала под моими ногами и я не мог её ему подать. – Это тебе же во благо, – а вот Северус не был так оптимистичен и весел. Но от него и не веяло холодом. Больше его состояние походило на хандру. Но хватка у него была уверенная. – Авада Кедавра! – голос дрогнул, но заклинание сработало. Зеленый свет залил всю хижину и вырвался из окон. Бездушное, обмякшее тело Гарри сползло по стене и осталось подле неё в сидячем положении. У меня прихватило сердце, будто умер настоящий я, и замерло дыхание. Я даже прикрыл рукой рот и сделал несколько шагов назад. Не уж-то он мог так поступить со мной? Почему из всех жизней я не вспомнил первую и эту? То есть вспомнил, но лишь ход войны и не более. Теперь бездушные глаза двойника смотрели куда-то сквозь пространство. Я несколько раз попытался окликнуть его, но всё было без толку, отчего я накинулся на Снейпа с кулаками, крича так, что надорвал голос. Жаль он не мог ощутить моих эмоций, зато я мог ощутить его. Северус же, глядя на труп, вскинул голову и стал жадно хватать губами воздух. Мне казалось он потерялся в пространстве, потому что начал куда-то пятиться, но он чётко понимал где он и что натворил. Вслед за попытками дышать Снейп начал срывать пуговицы на вороте своего сюртука, продолжая открывать рот, как рыба на суше. Глухую тишину разбавляли лишь крики и взрывы снаружи, но и они в один момент утихли. Вот и Северус сполз по стене, как и Гарри. Стараясь не смотреть на безмолвное тело, профессор подошел к нему, оперся одной рукой на стену и пал на колени. Его глаза залились скупыми слезами, а губы наконец-то сомкнулись. Второй рукой Северус ухватился за переносицу и прикрыл глаза. Его убивало смотреть на мертвого Гарри. Он будто бы потерял последнее, ради чего стоило жить. Но ведь тогда он меня ненавидел? Или он лишь делал вид, пытаясь защитить меня? Однако, он должен был помнить. Тогда почему убил? Снейп ещё долго просидел возле трупа с закрытыми глазами, но всё же решился их открыть. Когда веки разомкнулись, губы тут же распахнулись, после чего последовал тяжелый долгий вздох, от которого стало больно даже мне. – Прости, прости… – наконец-то он прервал эту тишину и я ощутил себя живым, в отличие от своей копии. Снейп говорил это еле слышно, его шёпот холодным потоком расползся по полу, отчего я вздрогнул. – Я никого не защитил… Мне так хотелось подойти к нему и пожалеть, но он бы этого не ощутил. Но я подошёл, подошёл и обнял его со спины, Северус на мгновение затих, обернулся и склонился к трупу. Его лоб коснулся лба двойника, а в комнате проскрипели петли старой деревянной двери. – Так, так, так, Северус, – я отпрыгнул от горюющего Снейпа и сам, как труп, застыл. Мои глаза точно выражали дичайший ужас. Лорд стоял в Визжащей Хижине, прямо напротив меня. Но мысль, что он пришел не за мной, позволила мне быстро взять себя в руки. – Ты ведь лучше всех знаешь то, что я сам хотел убить мальчишку, – тяжелые, но бесшумные шаги Волан-де-Морта пугали больше смерти, он словно подлетел к Снейпу, а тот продолжал сидеть у трупа, прижав его холодеющую руку к щеке. Северус даже не смотрел на незваного гостя, последние минуты он посвятил своей жертве, наверняка вспоминая, как он завершил прошлую жизнь. – Так почему же ты, жалкий полукровка, решил, что можешь лишить меня такого удовольствия? – его голос пугал не меньше, чем его присутствие. Казалось, земля дрожала от происходящего, но Северус был холоден и строг, будто бы его уже ничем нельзя было поразить. Северус промолчал. – Ты ведь знаешь, какое наказание ждет тебя за такой безрассудный поступок? – Снейп наконец-то отпустил тело Гарри и поднялся на ноги, окинув Лорда раздраженным взглядом. Профессор даже не поднял на него палочку, а вот Волан-де-Морт сделал это. Он вальяжно вскинул руку, направив её на Снейпа, и надменно приподнял голову, смотря на предателя свысока. – Авада Кедавра! Яркий зелёный свет, в очередной раз, окрасил всю хижину, а сердце опять сжалось от увиденного. Благо воспоминание на этом закончилось, потому что после такого заклинания мозг моментально переставал функционировать.       В этот раз я всё же вынырнул из омута, источая ненависть и страх. – Ты, – я говорил прерывисто, но грозно, пытаясь отдышаться, – убил меня! – я сидел на коленях перед омутом, откинув голову назад. Ненависть, смешанная с любовью и страхом, сбивала меня с толку. Какая мысль подтолкнула его на это? Не помогла его смерть, так он решил тайком покончить со мной? – Почему даже не попытался объяснить? – Я пытался, – окинув комнату косым взглядом, я не заметил Северуса, но четко понял, что он стоит позади меня. Это подтвердилось ещё и тем, что он грубо схватил меня за затылок и попытался наклонить к омуту. – Ты не стал тогда слушать. Посчитал, что я играю на стороне зла, – он сильнее надавил рукой и я немного дернулся. Его действия меня выводили. – Но нам нужно было попробовать! – Нужно было тебе! – крикнул я в ответ на его повышенный мерзкий тон. – Я говорил тебе тогда, во второй раз, что готов, – я на секунду замолк, подумал, правда ли я так считал, – готов прожить с тобой хоть сотню жизней! Это ты не был гото… Я не успел закончить своё выступление, так как поддался его натиску и снова провалился в глубину его воспоминаний, не прекращая размышлять над причиной его поступка. Хотел проверить один из способов разрыва цикла?

Видение четвертое.

      Где мы были в этот раз? Кажется, Гриммо. Мы стояли в холле, Северус нервно крутил в руках знакомый измятый пергамент и послушно ждал хозяина дома, за которым отправился Кикимер. – Опять Вы? – послышался мой голос с лестницы. – Я ведь уже говорил, что ещё один визит, и за вами придут авроры. Я дал вам шанс остаться живым. Да, я точно тогда дал ему шанс. В первый его приход мы чуть не прикончили друг друга. А вот что было во второй раз вспоминалось с трудом. – Мы обречены, – профессор наконец угомонил свою тревогу, опустил руки и посмотрел на Гарри, – жить множество жизней вечно. – Да, да, я помню. Мы умираем, перерождаемся и так по кругу. Действительно считаете, что кто-то поверит в этот бред? Мерлина ради, проваливайте отсюда! Не успел мой двойник закончить, как Снейп протянул ему старый пергамент, мокрый от пота рук. Гарри смутился, но взял его. Он недовольно прошел от лестницы до холла и выхватил предмет из рук профессора. Это снова был кулон. Он сделал для меня оберег? Почему не отдал его в реальности? Снова у меня возникли вопросы к нелогичным действиям Северуса. Мне всё больше и больше казалось, что он скрывает от меня что-то важное. Утаивает причину происходящего хаоса. Впрочем эти вопросы стоило задать ему лично, а сейчас мне захотелось повнимательнее понаблюдать за тем, что я мог упустить в этой жизни.       За несколько мимолетных лет я так ничего и не увидел необычного. Мы снова жили где-то в глубинке страны, искали причины и способы разрушения петли, ссорились, мирились. Однако, в этой жизни я принял его с трудом. Даже сложно сказать, что принял. Почему-то в моих воспоминаниях я был там обычным. Но вот со стороны Северуса было заметно моё чрезмерное презрительное отношение к нему. Это и неудивительно. Ведь спустя лет шесть я предложил ему убить его. Без боли и сожалений. Он согласился. Мы вычитали в одной книге, что жертвенная смерть от связанных узами поможет их разрушить. Так вот, не помогла. Несмотря на своё странное отношение к нему в этом воспоминании, после его смерти я чувствовал такую же сильную боль, как и в прошлую его смерть, когда он сгорел. Но в этот раз мне хватило духу убить себя. Правда лет шесть прошло, прежде чем я смог. Но я смог. Помню, как мне стало легко, когда силы начали покидать тело. Тогда мне не было ни больно, ни страшно. Лишь немного волнительно перед новой встречей, которая состоялась ещё нескоро.

Видение пятое.

      Пятую жизнь я не стал смотреть от лица Северуса. Она-то запомнилась мне в мельчайших подробностях. Кажется, с момента битвы за Хогвартс прошло два года. Северус тогда спас меня от Кэрроу, помог Минерве, как директору школы одержать победу в войне. Он получил медали героя, и даже сдвинул меня на второй план, но мне это нравилось. В пятой жизни он отдал мне этот злосчастный кулон в битве с Кэрроу и я его долго хранил. И тогда я помнил про прошлые жизни. Но эти воспоминания не вызывали во мне страха. Я наоборот гордился, что видел, как Снейп изменился, как мы прошли с ним долгий путь, как он стал вторым национальным героем. Мы даже не сбегали на край земли. Он не стал забирать у Минервы возможность быть директором Хогвартса, лишь попросил поставить его учителем защиты от тёмных исскуств. А я, когда закончил обучение, стал учителем зельеварения. Мне нравилась наша спокойная жизнь. Тогда мы приняли друг друга без каких-либо объяснений. Я просто кинулся в его объятия, когда Волан-де-Морт пал, а он улыбнулся и коротко чмокнул меня в лоб. Спасибо Мерлину, что никто этого тогда не видел, иначе проблем нам было бы не разгрести. А когда я стал старше, занял учительский пост, и вопросов к нам почти не возникало. По Хогвартсу ходили слухи о нашей связи, но никто никогда не ловил нас на чем-то странном. Разве что, плакса Миртл однажды, но она держала рот на замке. Со временем Северус всё таки занял пост директора, когда Минерва ушла в отставку. Он был не хуже Дамблдора в этой роли. А вот, когда пришел момент его кончины, я отказался от такой серьёзной должности. Решил, что просто хочу продолжать дело Снейпа. И продолжал, пока сам не покинул этот свет. Наверное, это была самая лучшая жизнь. Правда мы мало в ней искали ответов на наш главный вопрос, потому что без сговора решили по полной насладиться такой шикарной жизнью, пока выпал шанс. Не знаю почему я отказался от просмотра этого времени от лица Северуса. Наверное, я боялся, что на самом деле он не был счастлив, лишь притворялся, чтобы скрасить мои будни. Но спросить у него я решил о другом. – И где же сейчас твой амулет? – покинув омут памяти, я подал голос. А в подвале стало жарче. Я чувствовал, как мокрая кофта прилипает к моему телу, а волосы буквально клеились ко лбу. – Это просто безделушка, я потерял в ней смысл, – он всё ещё был грозен и стоял за моей спиной. – Отдаю я тебе его или нет, это просто амулет с крохой моих воспоминаний. Ты и так давно их знаешь, в чём тогда смысл дарить его тебе каждый раз. – Но ты ведь сделал его до войны, не так ли? – я поднялся на ноги, силы впервые так переполняли меня за последние дни. – Значит в момент перерождения он всегда с тобой? Так почему же не отдать? Устал от меня? Северус грозно развернулся и торопливо покинул подземелье, устремившись вверх по лестнице. Я же уходить не спешил. Решил позволить себе минутку слабости, дать любви снова меня окрылить. Но чувство эйфории лишь неохотно проползло от сердца к рукам и исчезло. Теперь и правда во мне осталась только ненависть? Но я ведь с таким трепетом вспоминал нашу пятую жизнь, она мне действительно нравилась. Или я просто перестал верить в зацикленность наших жизней и отдал свою веру в то, что Снейп меня дурит? К слову о Северусе, его чувства были мне непонятны, как и его мотивы. Ведь в омуте он почти не оставил воспоминаний о нашем перерождении. Да и наших находок и догадок на этот счёт там было с гулькин нос. Он всё таки дурил меня. Показывал то, что по его мнению должно было сбить меня с верного пути. Ублюдок… Снейп вернулся обратно быстро. Он принес с собой ту самую коробочку, которую подарил мне на рождество. Она была обернута в темно-красную бумагу, под цвет факультета Гриффиндора, а внутри неё слышался шум стекающего песка. Он злостно ткнул её мне в руки, а я сразу понял, что в ней лежит – тот самый амулет в виде лилии. Он сохранил его. На душе стало так приятно, и эйфория всё таки накрыла с головой. Я быстро сорвал оберточную бумагу и открыл коробочку. Там и вправду был он. Я растаял от увиденного и расплылся в легкой довольной улыбке. Для меня этот амулет был знаком, что он всё ещё искренне любит меня. Жаль, что о нём я не вспомнил раньше. Однако, прикосновение к нему вызвало у меня противоположное чувство. Страх, такой дичайший страх, что мои глаза расширились, а дыхание на долю секунды сбилось.

Видение шестое.

      Отчего-то именно сейчас мой мозг решил показать мне в красках нашу шестую с Северусом жизнь. Она промчалась за секунду в голове, отчего я опешил и отложил подарок на близстоящий стол. Он не искал меня тогда, оставил одного, одного с первыми проблемами посерьёзнее Лорда. В тот раз я впервые не смог вспомнить. И он об этом знал, потому что поговорил со мной перед своей разыгранной смертью. В этой жизни тоже Северус подставился под удар Кэрроу, но не умер. Он спланировал это представление вместе с ним? Идиот, и он, и я! А потом, после войны, меня охватило дикое желание его найти, потому что что-то постоянно твердило мне в голове, что он жив, что он не мог так просто умереть. Человек, что планирует каждый свой шаг умер от союзника. Его бредни тогда я счел за попытку привести меня к Лорду. А когда нашёл его, поверил. Или я верил ему сейчас и других жизней не было! – Гх… – я произнес это полушепотом и облокотился на стол. В той жизни, я вспомнил, вспомнил всё, когда нашел его. А нашёл я его по наводке Гермионы. Точно! Именно в той жизни она прислала мне письмо с его адресом! Тогда-то я и прожил жизнь отшельником после битвы. Не в этой реальности я был таким понурым и замкнутым, это началось ещё в шестом цикле. Ту жизнь с Северусом мы не прожили в мире, в ту пору ко мне впервые закрались искренние сомнения. Я впервые обвинил его во лжи, приписал Снейпу все грехи мира, но продолжил жить с ним. Или я начал проклинать его раньше? В четвертой жизни он не рассказал мне, что убил меня, но однажды я проник в его память, увидел страх, который он так тщетно прятал. Я умирал от его рук каждую жизнь, не напрямую, но он губил меня морально. Я начал забывать всё в третий раз. Именно тогда я впервые ощутил, как мерзкое чувство преданности наполнило меня. Я не помнил тот цикл, но помнил чувства, которые испытал. Именно они всегда меня вели сквозь тьму неизвестности… А в шестом цикле я впервые поймал настолько ощутимые провалы, которые начали сводить меня с ума. Тогда-то я и закрылся от Северуса, в одиночку неся ком из чувств и мыслей. Ушёл с головой в тёмную магию, желая прервать этот мучительный круг. Однако единственное, что я смог разыскать «Tempus Vorago» - временную воронку. Правда она предполагала собой заточение двоих в разуме одного, а мы не были ограничены разумом, либо же кто-то из нас обладал невероятным воображением, умеющим простраивать так чётко пространство и людей, заполняющих его. Не суть, главное то, что разрушением этого заклинания могло послужить осознание обреченности и желанная смерть обоих. Жаль, что это было не подтверждено и приписано вручную в книгу. Но попытаться стоило. Так мы и поступили. Правда мне пришлось терпеть ещё год, прежде чем Северус согласился. Всё это время он пытался вернуть мою страсть, но так и не смог, а я и не шёл ему навстречу, хоть сейчас и кажется, что стоило. Ведь только искренне выбранная смерть могла нас спасти. Может поэтому и начался седьмой цикл. Так вот, мы выпили в той жизни яд, сваренный им. Но стоило мне об этом подумать, как кровь в жилах вскипела. – Ты не выпил его! – мой же громкий крик заставил меня вздрогнуть, и обернуться лицом к Снейпу. – Поэтому всё началось заново! Потому что ты струсил! Вот в чем всё дело… – звонкий гомерический хохот привёл Северуса в ступор. Его план рухнул, рухнула стена его лжи. Циклы были реальны, мы с ним были реальны и его одержимость была реальной. Она и послужила причиной обращения к «Tempus Vorago». – Да, ты педофил. Хотел ребёнка и решил так привязать его к себе, пока его глупый мозг не смог всё осознать! – я наслаждался его слабостью, тем, как он опешил и побледнел. Его руки опустились, а мои наоборот поднялись и я пошёл к нему навстречу грозно тыча пальцем в его массивную грудь, из которой, казалось, вот-вот выпрыгнет сердце. – Ты ни разу не позволил мне посмотреть твои мысли до момента начала цикла. Но у меня остались свои. Твои взгляды, твоё стремление к случайным прикосновениям. Это всё время было так очевидно, – я продолжал говорить с насмешкой, гнобить его и проклинать в мыслях и в словах, что словно из пулемёта вылетали из моего рта. – Он помог тебе найти свиток «Tempus Vorago»? Лорд? Поэтому ты попытался скрыть от меня свиток в шестом цикле, потому что облажался ещё там, когда я был близок к осознанию? «Tempus Vorago» – это был свиток с темнейшей магией мира. Он был куда хуже, чем непростительные заклинания. Те просто убивали, а вот свиток… Свиток заключал двух людей в сознание воспользовавшегося им и давал ему полную власть над вторым. Позволял менять его мышление, позволял искажать мир, как только хотелось. А главное - он позволял прервать это всё по одному лишь желанию воспользовавшегося им, но взамен забирал у того столько времени жизни, сколько он прожил в иллюзиях. А вот у заточенного проблем возникало куда больше. В истории ещё никто из заточенных не вышел из этого мира вменяемым. Все освобождались обреченными, их мозг по выходу был кашей, а реальности, которые они видели, становились одной единой линией жизни. Невозможно было разделить проклятье и реальность. Теперь только проклятье становилось их реальностью. Все заточенные закончили свою жизнь в лечебницах с тяжелейшими расстройствами. Они не узнавали себя в зеркалах, бормотали то, что заточены во времени, просили отпустить их из этой тёмной комнаты, ведь там их мучали кошмары. Помимо приобретения бредового расстройства они ещё и становились неидееспособными. Ходили под себя, ели несъедобные предметы и с трудом переваривали нормальную пищу. Кажется, самое долгое время, которое жертва смогла прожить после освобождения, было четыре месяца. Той женщине просто повезло, что её мучитель держал её в заточении всего пару дней. А сколько Снейп держал здесь меня? Сколько мне было лет в реальности? И был ли я ещё жив, или моё тело, как и мозг, было на грани смерти? Поскорее бы она настала, раз всё сложилось так. – Ты всегда молчал, когда был близок к провалу. Лучше бы твой отец прикончил тебя ещё в юности! – брови Северуса дернулись, зрачки сузились до невозможности, а сам он затаил дыхание, будто бы готов был нас освободить. – Просто закончи это. Или ты ещё не наигрался? А может просто хочешь снова заменить мои воспоминания? - кажется, мой самодовольный, пронзительный, разочарованный взгляд его добил. Он понял, что и его прошлая попытка, точнее “седьмой цикл”, намертво засела в моих мыслях. – Так единственное, что ты не можешь понять, это почему я вспоминаю? Почему в своём же мире ты не можешь тщательно сокрыть главную тайну? – я ждал, что он опровергнет мои слова, хотел, чтобы он их опроверг, но он промолчал. – Может, потому что твоё физическое тело умирает? Мы ведь провели тут не день и не несколько месяцев. Сколько в общем лет мы шляемся по закоулкам твоего разума? Сто? Двести?

Видение седьмое.

      Пока он стоял вооруженный палочкой, что точно была в его кармане, я с болью позволил себе окунуться в седьмую жизнь.       Тогда он тоже не искал меня, но это было и не нужно “ментальные связи” привели меня к нему. Врагом, что скрылся с места битвы, теперь был я! Я бросил Хогвартс, я позволил ему понести ещё большие потери. Не знаю, кто тогда сверг Лорда, но не я, я помчался за Северусом прямиком в разгар битвы, я цеплялся за него каждый раз, когда он трансгрессировал, я плевался кровью, но бился с ним, бился, потому что был уверен, что он тут главный злодей, что без него Волан-де-Морт никто. А потом чудесное исцеление, он раскрыл мне глаза, показал правду, рассказал о цикле. Заставил меня поверить, создавая провалы, как и в восьмой жизни. Я, как больной пёс, бегал за ним ещё с десяток лет. Служил ему, также как он Лорду. Вымаливал у него шанс на счастливую жизнь, подавляя скрытую ненависть, которая то и дело проскакивала во мне мимолетной искрой. Но он снова облажался. Он лажал всю свою жизнь, но так и не смог к этому привыкнуть. Он всегда был виноват и не заслуживал никакого прощения. Но видимо оно никогда и не было ему нужно. Его провал дал мне шанс, как мне казалось. Почему-то каждый раз я верил, что смерть меня спасет, а потом открывал глаза на поле битвы. Он специально выбрал этот переломный момент, когда я был наиболее уязвим. Ведь никто после настоящей войны не способен мыслить здраво. И как итог, я нашел кулон, кулон в виде лилии. Такой манящий и таинственный. Как я не понял сразу, это его проводник, только вот он-то и играл с Северусом злую шутку, давая мне возможность помнить. Я вспомнил. И не смог принять. Злость, отчаяние, отвращение и животный страх. Но отчего же он плакал, когда я падал с обрыва? От того, что ему придется заново разыгрывать эту глупую сценку? Разве это так сложно, когда ты бог? Мне бы было легко. – Уходи… – этот обреченный шёпот был так смешон. Снейп всё также стоял с пустыми глазами и сверлил меня взглядом так, будто ответы тут должен был давать я. – А? – я непонимающе вскинул бровь и одарил его ошпаривающим взором. – Уходи отсюда, – не уж-то дорогой Северус Снейп набрался смелости? Его голос точно стал грубее, но при этом был всё также тих. – Так выпусти нас, – и я шептал ему в ответ, но враждебно, извивался, как змея, и подходил ближе. Да, палочки не было, но я готов был задушить его голыми руками. – Не откуда мне нас выпускать! – он закричал. Это накалило меня до предела, что я готов был врезать ему. И врезал. Я со всей силы, что была дана мне им, замахнулся и ударил кулаком в это бледное испуганное личико. А он не вздрогнул, лишь слегка сморщился и повернул голову в сторону, будто бы ждал второй удар. Разве я мог в таком отказать. Я ударил ещё два раза, пока на его щеке не появился яркий кровяной след. Кажется, я впервые чувствовал себя настолько свободным, что даже дышал полной грудью. Оставалось только раскинуть в стороны руки и поддаться на встречу ветру, жаль, в подвале его не могло быть. – Хватит, – это было единственное, что он смог промолвить, кривясь от боли. Но стоял Северус гордо, он всё ещё смотрел в сторону, невольно стискивая зубы. Кажется, взгляд его тоже прояснился. – Так прекрати! Прекрати терзать нас обоих! – наконец-то мой голос прорезался окончательно. Я даже попытался схватить Снейпа за ворот его рубахи, но и он решил показать свой характер. Его рука грубо перехватила мою, когда я тянулся к горлу врага. Но сил у него было больше, или я поддался. Но он легонько оттолкнул меня в сторону и грозными шагами направился к стеллажу с книгами. Северус ухватился за что-то невидимое среди книг и грубо выдернул из книжного ряда тот самый фиолетовый фолиант, снеся тем самым несколько книг, и громких хлопком уложил его на столе. Так вот почему я не мог отыскать в реальности этот чёртов фолиант, чары невидимости. Вот же глупец. Дальше он подошёл ко мне. Его грубость меня немного возбуждала, походило на стокгольмский синдром. Он схватил меня за затылок и силой уткнул в книгу, открыв её на первой странице. «Tempus Vorago» гласил заголовок. Я знал, знал, что он таил. – Читай. Читай, как это прекратить, – Северус болезненно стянул мои волосы и сильнее надавил на голову, второй рукой указав на абзац с названием “Разрушение воронки”. – Читай вслух, – я пытался сопротивляться, но для моего успокоения он привлек палочку, приставив её к моему виску. – Начертить символ на полу или земле, – озлобленно шипел я, пытаясь найти на странице картинку символа. Это был рисунок песочных часов, заключенных в круг. – Произнести - Claudo Voraginem, встав в центр – карандашом было подписано: “Я закрываю воронку”. Поразительно, что это, в отличие от “Vincula Mentis” из первого воспоминания, было описано на английском языке. Северус отпустил меня, лишь когда увидел, что я прочитал строчку до конца. Там была приписка “только создатель”. Он наконец разжал кисть, и я упал лицом в фолиант, не желая подниматься. Скулу, на которую я приземлился на твердую поверхность, неприятно свело, а во мне снова разразился противоречивый спор. Но всеми своими действиями Снейп велел мне смотреть только на него. И я поднялся. Он громко отошёл от стола, встал поближе к лестнице, ведь там было самое большое пустое пространство, и начал агрессивно чертить символ из книги. И с чего бы мне было ему верить? Это его мир, в книгах может писаться что угодно. И он понял мою озадаченность по взгляду, но продолжил делать то, что было написано на страницах фолианта. – Claudo Voraginem, – о да, его грубый холодный профессорский голос, что так чётко отложился в мозгу. – Доволен? – Северус раскинул руки в стороны, в одной из которых крепко сжимал волшебную палочку. – А теперь проваливай. Я порву этот порочный круг и больше не потревожу тебя, если только ты удосужишься не искать меня. Снейп грубо взмахнул мантией, которую любил носить даже дома, и ступил на лестницу. – Если всё же в тебе хватит духу, закончи всё это сам, – последние слова отозвались во мне болью. Может и вправду это было не проклятье, на которое я грешил. Вдруг я действительно умирал все те разы и доставлял нам обоим столь невыносимую боль. Уже было плевать, во что я верил. Проклятье, временная петля, длинный и кошмарный сон. Всё это не имело значения, пока мы оба находились здесь. Мне же на руку было поверить ему, снова жить в любви и мире, пока воспоминания в очередной раз не убьют меня. Невыносимо сложно было осознавать безысходность и предательство, ведь те тёплые моменты всё ещё были вместе с нами, те полгода, что я так и не смог узреть. Они являлись неотъемлемой частью моей личности, что выстроилась к этому моменту. И именно они помогли мне не сойти с ума окончательно, прокручиваясь где-то на подкорке. Слава Мерлину, что Снейп не видел мою очередную минуту слабости. Я всё таки отбросил совершенно все мысли. Все до единой. И счастливые, и болезненные. И поднялся следом за ним, твердо решив, что нам обоим стоит начать с чистого листа. Всё уже не имело значения. Пусть это и было проклятье, но разрушить его мог лишь он – Северус Снейп. А для его признания в содеянном, мне нужно было быть хорошим мальчиком. Хоть и был риск снова попасть под его чары, снова забыть. Но он точно имел к этому отношение.