Снова

– Тебе никогда не стоило верить мне, – все мои страхи подтвердились. Он врал, врал мне каждую секунду, внутри всё сжималось, сердце бешено пульсировало, а с моего лба градом повалился пот. – Ни одно из моих воспоминаний, что ты видел, не ложно. Но не всё там рассказано до конца, – отчего же ты решил открыться именно сейчас?       Я всё больше и больше терял связь с реальностью, его голос уже перестал быть для меня проводником во мраке. И вот, я один стоял посреди окружившей меня тьмы, не видя ни единого просвета. Это и есть конец? Такой жалкий и мерзкий. Я крепко зажмурил глаза, надеясь открыть их снова в подвале, но стоило мне поднять веки, яркий белый свет, исходящий от всего вокруг, на мгновенье меня ослепил. Я даже постарался прикрыть лицо рукой, но свет пробивался отовсюду. Будто бы я сам его источал. Через время я всё таки смог осмотреться вокруг. Я стоял на платформе девять и три четверти, вся она была залита белым светом, каждая материя источала это свечение и никого не было вокруг. Только я и мои мысли. Я уже однажды видел её в таком состоянии, тогда, когда Волан-де-Морт поразил меня впервые. Но это точно произошло ни в одной из жизней, что показал мне Северус. Это произошло раньше, намного, намного раньше. В попытках осознать, когда же это могло случиться, я понял, что первая жизнь в цикле не была началом. До неё было что-то более реальное, именно тогда я и посетил это место впервые. – Здравствуй, Гарри, – секундная пауза дала мне возможность понять, с кем я сейчас поведу разговор. – Что привело тебя сюда? – голос Дамблдора был прежним, как и в день его смерти. Я огляделся вокруг, но не смог его увидеть. – Профессор, – я ощутил себя ребёнком, тем, которого поразили смертельным заклинанием, тем, который когда-то лежал на сырой земле бездыханным трупом. – Ты не можешь помочь ему, – я ещё раз обернулся на голос. Ко мне шёл сам Альбус Дамблдор, высокий, изящный, в темно-синей одежде, как тогда. – Но… Вы ведь умерли, – я опешил. Значит, и я, наконец-то, по-настоящему мертв? – Несомненно, но вот ты, Гарри. Ты очень смелый, храбрый мальчишка, – он подошёл ко мне вплотную, я чувствовал дыхание мертвого. Оно было куда теплее и живее, чем у Северуса Снейпа. Он взял меня под руку и повел вдоль перрона. – Ты на грани, но всё ещё жив. – Как тогда? – я замедлил шаг, чувствуя, как моё сердце покидает грудную клетку. – Тогда? Отдайся воспоминаниям, мой мальчик. Вспомни, чего ты желал в тот момент, – кажется, я перешёл грань и стал на шаг ближе к смерти. Это Снейп вещал мне через него?       Я повиновался Дамблдору, отдался воспоминаниям. Сначала перед глазами свет сменился на тьму, а его горячая рука отпустила мою. Я простоял так долго, что тишина начала раздражать мой слух. А потом, потом я оказался в своём же теле. Кажется, это был момент, когда мы сражались в Запретом Лесу с тем, чьё имя называть нельзя. Точно, именно он отправил меня тогда на встречу с упокоенным профессором. Снова всё затрепетало внутри, что стало аж противно. Я скорчился. Волан-де-Морт стоял прямо передо мной, крепко сжимая палочку в руке. А банда пожирателей хохотала, также не спуская меня с прицела. – Мальчик, который выжил, пришёл умереть! А ты храбрый, Гарри. Я не храбрый. Я подлый трус, трус, который поверил настоящему храбрецу. – Ты… – я открыл глаза в подвале и увидел потолок, хах. Но я так и не закончил свою речь, мои глаза тут же открылись в Визжащей Хижине. Я сидел на коленях в присутствии Гермионы и Рона, держа на руках истекающего кровью Северуса Снейпа. – Возьми… собери их… – он плакал. А я смотрел на него с таким холодом, что вовсе хотел встать и уйти. Но Гермиона закапошилась в сумке раньше, чем я успел дернуться. – Accio, – воскликнула Грейнджер и в её руке тут же оказался небольшой флакон, со свистом вылетевший из сумочки, который мне тут же захотелось разбить, – собери слёзы, Гарри. Я снова повиновался. Собрал слёзы и оказался у думосбора. Кажется, это было после битвы. Гермиона подтолкнула тогда меня первым взглянуть на них. Я взглянул через не хочу, со злобой, с ненавистью и разочарованием. Точнее даже не взглянул, а с головой погрузился в омут.       Я увидел всю подноготную жизнь Снейпа. Всё его детство, как он оберегал меня всю мою сознательную жизнь. Тогда-то я и влюбился в него по-настоящему. Но не рискнул посетить его в Мунго. Именно в тот день моё сердце впервые затрепетало настолько сильно, что я потерялся в реальности. Да, его спасли в ту настоящую жизнь. Я собственноручно спас его в тот день, смог позвать на помощь, велел отнести его в Мунго. Колдомедики порхали над ним, наверное, месяца четыре, обслуживая его, как новорожденного, прежде чем Снейп смог пойти на поправку. Яд извлечь было не так сложно, как вернуть ему речь после прокушенной Нагайной гортани. Но и это сделать смогли.       Я помню, как впервые пришёл к нему спустя два месяца госпитализации. Я мялся у входа в палату несколько часов, прежде чем он еле слышно прохрипел: “Войди уже…” . У меня в тот момент спёрло дыхание от мысли, что всё это время он знал, что я мнусь у порога. Я вошёл в палату красный, как помидор, а он, похудевший, бледный, с сальными волосами лежал на больничной койке и недовольно поправлял горло больничной сорочки, что на него нацепили. В тот день говорил только я, ему ещё нельзя было много разговаривать. Несмотря на его потрепанный вид, взгляд у Северуса был чёткий, ясный и по-доброму суровый. Он почти не смотрел на меня, постоянно отводил взор в сторону, а я же наоборот смотрел только на его лицо. Мы молчали до тех пор, пока он снова не выдавил свой шипящий голос. – Что-то хотели, Поттер? – он попытался скрестить руки на груди, но катетер капельницы, введенный в вену, остановил его. – Поблагодарить Вас, – тогда я не запинался, говорил так чётко и уверенно, а вот он дальше сидел ошеломлённым и впервые молчал, но не потому, что хотел этого. – Вы спасали меня сотни раз, а я наоборот вставал против Вас. Простите, сэр… Он тогда тяжело вздохнул и понимающе похлопал меня по плечу. На его лице появилась мягкая приятная улыбка, а я снова окрасился, как помидор, в ярко-красный цвет. В тот вечер я не сидел в палате Северуса так долго, но вот потом. Сначала я стал приходить в Мунго раз в неделю. Потом каждую среду и субботу. Потом стал заглядывать по понедельникам, а к середине четвёртого месяца его госпитализации я стал приходить к нему каждый день. Учеба в Хогвартсе была временно приостановлена, я пока ошивался в доме семейства Уизли, и дел у меня особо не было.       После его выписки состоялся суд. Я не пришёл туда, слишком боялся, что вынесут обвинительный приговор. Но зато помог движению дела, предоставив аврорам воспоминания, которые отдал Снейп, находясь на грани жизни и смерти. Его это взбесило, отчего где-то с месяц мы не пересекались. Зато его не осудили, оправдали. За время нашей разлуки я даже успел отпустить все терзающие меня чувства о нездоровой тяге к профессору Снейпу. Но тут он явился в полной красе и здравии, как профессор ЗоТИ на новом курсе моей учёбы. Поначалу мы старались не обращать друг на друга внимания. Так, обменивались парочкой слов и расходились. Но в один из зимних дней он попросил меня задержаться с ним на мгновенье. – Не хотите прогуляться по Хогсмиду, раз Вы всё равно остались на Рождество здесь, Поттер? – я обомлел. Моё сердце в мгновенье вспомнило все те тёплые чувсвта, что я так тщетно скрывал. – Просто Гарри, – моя улыбка после войны давно не была такой искренней и чистой, и Снейп это тоже видел. – Просто Северус, с твоего позволения, – он тоже улыбался. И я поверил в то, что не только я здесь был одержим желанием поближе друг друга узнать. И как я только мог всё это забыть? Его касания, лестные слова, бархатный голос. Все эти чудные моменты, которые продлились целых десять лет. После окончания Хогвартса я поступил на учёбу мракоборцем. Северус сильно мне помогал во всех моих достижениях. Защитой от темных искусств он владел не хуже, чем зельеварением, именно это мне и помогло. Между всем этим, Северуса, кстати, наградили медалью героя. Наши портреты всегда висели рядом в стенах Хогвартса и это ещё больше меня грело.       Со временем мы с Северусом перебрались в дом на Гриммо. Кикимер был немного недоволен, зато мы были счастливы. Не все 10 лет, конечно, но 8 из них я точно ни о чём не жалел. В последние два года нашей совместной жизни Снейп стал немного странным. Он стал потихоньку отдаляться, стал больше времени проводить в подвале, в котором мы развернули для него собственное укромное место зельевара. По началу это не сильно сказывалось на наших отношениях. Подумаешь, пару лишних часов за чтением зельеварских книг. Однако, через полгода это переросло в четыре дополнительных часа. Мы стали видеться с ним утром, перед тем как идти на работу, и ночью, когда Северус старался тихо заползти ко мне под одеяло, чтобы я не проснулся и не начал ворчать.       Где-то через год он уволился. Денег у нас было навалом, мои родители и Сириус постарались. Так что я не был против его отставки. Думал, мы начнём проводить больше времени вместе, вернём ту прежнюю страсть, станем частью жизни друг друга, а не просто сожителями, но огорчение настигло меня почти сразу. Целую неделю Снейп не выходил из подвала даже на завтраки. Тогда-то и начались наши первые серьёзные скандалы. Я закатил ему настоящую истерику, пригрозился разгромить лабораторию и даже сделал к этому первый шаг, яростно столкнув с рабочего стола половину вещей. В тот день я впервые заметил кулон, что он дарил мне каждую жизнь. Ещё не законченный, только его задатки. Но уже тогда он вызвал во мне тревогу. Так протянулся ещё целый год. Какой же он был мучительный и мерзкий. Я чуть не лишился работы из-за вечных разборок с Северусом, которые устраивать начал уже он. В его глазах я всё делал не так, был чересчур придирчивым, слишком взбалмошным и заносчивым, как мой отец.       Последней каплей стало именно это высказывание. Оно привело меня в такое бешенство, что я в тот же день собрал все вещи Северуса и выставил их вместе с ним из поместья Блэк. Даже не позволил забрать оборудование из лаборатории. Несколько недель я провел в дикой апатии. Мне не хотелось ни есть, ни пить, я всё ждал и ждал, когда он придёт и извинится. Снова пустит меня в свой тёмный разбитый мир, прижмет к груди и просто попросит прощения.       Месяц за месяцем в ногу со мной шагала депрессия. Он не удосужился даже прислать мне коротенькой весточки после того дня. Хотя бы попытаться понять меня. Нет, он просто исчез. Бросил того, с кем вёл роман последние десять лет. Но он сам был виноват в произошедшем. Я молил его и по-хорошему. Пытался найти подход, построить диалог так, чтобы не задеть никого, а он лишь рявкал на меня и запирался в подвале. Он сам отстранился от меня. Не я его бросил, это он отрёкся от меня два года назад, он поставил на кон наши отношения и изучение тёмной магии. Северус скрывал, что изучает именно её, но меня Кикимер уважал куда больше, чем Снейпа. Я всё время думал, что он просто струсил. Но при этом многоуважаемый Северус не постеснялся позвать меня через пять месяцев после разлуки на последний ужин. И я прибежал, как послушный пёс, я ведь всегда старался быть для него хорошим мальчиком, хоть это и шло наперекор моей натуре. Там-то он мне и преподнёс свою разработку, этот дьявольский кулон в виде лилии. Я в тот миг очень звонко рассмеялся, чуть ли не хватаясь за живот. – Так ты никогда и не любил меня! - сквозь смех заявил я. – Ты любил её и думал, что сможешь найти её во мне. Мне даже подлецом назвать тебя жалко. Снейп не смеялся. Он снова был строг и суров, как в мои учебные годы в Хогвартсе. Мы встретились с ним в его доме на старенькой мансарде. Он даже налил мне чашку чая, хоть я и любил больше кофе. Это правда так было сложно запомнить? – Просто прими его, как мой прощальный подарок, – таков был ответ на все мои слова. – Хорошо! – в конце концов заявил я. – А ты подари мне прощальное извинение, - я был твёрд. А он склонил передо мной голову так, будто бы я просил его о сверхъестественном. Он всегда так хотел получить прощения, а сам не мог даже попытаться извиниться. Он не любил никого, ни меня, ни каких-то других людей. Он любил лишь свое эго. Жаль, я поздно это осознал.       На этот раз я открыл заплаканные красные глаза и снова увидел потолок подвала астрономической башни. – Почему ты связал нас, если не желал меня видеть даже в тот день? – в кромешной тишине я даже подумал, что остался в подвале один, но стоило мне протереть глаза от слёз и приподняться в полусидячее положение, я заметил Северуса всё также сидящим на кресле неподалеку от меня. Он даже не удосужился встать и проверить, всё ли со мной в порядке. – А зачем убивал меня? Зачем позволил циклу идти дальше? Тебе не хватило пятой жизни? Да ты же даже не пытался меня искать после неё, – я хотел посмотреть в его глаза, но он сидел облокотившись одной рукой на подлокотник и прятал за ней же своё лицо. – В какой из дней я не желал тебя видеть? – он проговорил это так надменно, будто бы я разрушил нашу истинную реальность. Будто это я тут бросал его из раза в раз. – Когда позвал проститься, – я говорил злобно и с претензией, попутно пытаясь вспомнить, что же было после того диалога. Только вот в голову совсем ничего не приходило. – Разве раз я тебя позвал, это означает, что я не желал встречи? – его тон потерял свой изначальный накал, он понял, что я вспомнил. Я освирепел. Его слова разожгли во мне такую злобу, что теперь никто не смог её сдержать. Я подорвался с места, как бешеный пёс, схватил палочку, валяющуюся на полу, и помчался прямиком на Северуса. Он дернулся, обернулся на меня. Я подлетел мгновенно, не позволив ему встать. Кончик моей облезлой от сырости этой башни палочки смертоносно вонзился в его бледную кожу, упираясь в кадык, и заставил его закашлять. – Где последняя страница? Я знаю, что она вырвана. Я давно перевёл текст с тех двух страниц. Давно понял, что за всем стоит кулон, хотел без тебя быстро с этим покончить, но ты ведь, тварь, решил её спрятать. Северус вжался одной рукой в спинку кресла, а второй ухватился за палочку, которая, казалось, вот вот проткнет его тонкую кожу. – Га… Гарри… – он пытался отпираться, но сегодня моя рука была тверда как никогда. – Я не намерен сегодня умирать! – я уже кричал, а он тихо кряхтел. Почему не наставил палочку на меня? - Отвечай, отвечай, жалкий трус, какого чёрта ты убивал меня!? Ты ведь всегда знал, какой исход нас ждёт, если мы не сломаем этот круг? – вены на моём лбу немного взбухли, а глаза стали красными от ярости, которую я сейчас выплескивал, как вулкан. – Ответь мне уже наконец, почему ты возомнил себя страдальцем!? Повисла тишина. Лишь моё рваное дыхание разбавляло её густоту. – Да прекрати ты уже вести себя как ребёнок! – о да, вот и Снейп подал голос, когда его в очередной раз прижали. Он всё таки набрался моральных сил, чтобы оттолкнуть мою руку. Я даже сделал пару шагов назад, чтобы он больше не смог прикоснуться ко мне. – Как ребёнок? А разве взрослые решают всё молчанием? Разве взрослые сбегают от проблем? Что в Хогвартсе ты сбежал, прикрывая свой зад, что в те годы. Заперся в своём подвале, полностью стал игнорировать меня. Это по-твоему взрослый поступок? – я сжал палочку в руке сильнее, переминаясь с ноги на ногу. – Так почему же ты, как взрослый и осознанный человек, решил, что в этой петле мы найдём своё умиротворение? – Я нагрешил, нагрешил в реальной жизни слишком много, – он поднялся на ноги и обнажил свою палочку, направив её на меня. – Я рассчитывал на одну короткую жизнь. На одну счастливую короткую жизнь, которую ты увидишь и предложишь вторую… – С тобой? С человеком, что даже не смог попросить у меня прощения!? Я бы пустил тебя обратно, просто извинись ты в тот день, – я готов был выпустить в него непростительное. – Но нет, твоё эго выше того, чтобы не ранить близкого тебе человека. Твоё чёртово эго не дало прожить тебе даже одну счастливую жизнь. Даже там, в пятой. Я ведь не один корил себя за всё, – я выпустил в Северуса легкий разряд, призывая его взять ответственность за всё содеянное. Он просто отбил его в полку с книгами, отчего они все вывалились на пол. Некоторые остались закрытыми. Часть открылась на измятых страницах, а часть заломилась. Но нигде не было того вырванного из фолианта листа. – Я виноват, но и ты не дал мне шанса, – он опять гнул свою лживую линию, как свинья продолжал врать. – Я давал тебе их сотню, пытался поговорить! – Северус окончательно перешагнул грань моего доверия. Теперь от него остались лишь лживые воспоминания, которые на чаше весов перевешивал его реальный образ. Его поступки. – Ты правда хочешь знать, почему я убивал тебя и себя из раза в раз? – неожиданно Снейп опустил палочку и расстегнул ворот сюртука. Его лицо сегодня особенно меня заводило. Растерянные, мечущиеся в разные стороны глаза, дрожащие губы. Даже было видно, как ему не хватает воздуха, чтобы признаться мне, как сводит скулы. – Я думал, что мне будет так проще рассказать всё в следующий раз, - он начал говорить навзрыд. – Верил в это каждый раз. Но ты с каждым разом всё больше и больше забывал. Я боялся травмировать тебя, не хотел оставлять неизлечимые раны, но не мог сказать. Боялся, что когда вернёмся в реальность, ты убьёшь себя. – Так ты правда рассчитывал, что однажды я просто ничего не вспомню и ты продолжишь жить в иллюзиях петли, как принц спасая меня из раза в раз? – до чего же это было глупой, несуразной идеей. – Я решил, что покончу с этим в этот раз, – Северус упал на колени, я усмехнулся. Как же сейчас он был жалок. – Как-то неуверенно звучит это всё, – я отправил рядом с ним предупреждающий выстрел, превратив камень, принявший весь урон, в крошки, которые покрылись сажей. – Что ещё мне нужно тебе рассказать, я сказал всё, что знал, просто убей меня уже наконец и покончи с этим, – Снейп ухватился одной рукой за переносицу, он точно заплакал. – Ещё чего, новая смерть, новая жизнь. Мы ведь оба знаем, что это просто идиотская ловушка, – я до конца не понимал, почему он продолжает отпираться. Его полностью раскусили, все его планы, все ходы лежали сейчас передо мной, а он снова и снова ставил мне шах. Я не удержался и всё же кинул в Северуса Incarcerous. Он отбил его. Чего же ещё мне стоило ожидать от бывшего пожирателя смерти. У Северуса были отличные навыки боя и сейчас я находился в проигрышном положении, но продолжал атаковать. – Expulso, – не знаю, сколько ещё раз я это произнес, но комната в миг наполнилась хаосом и ароматом горелой бумаги. Северус лишь отбивался, не нападал. Он быстро принял правила игры, и его сцена плача живо сменилась на сцену побега. Он прикрывал лицо мантией и раз за разом поднимал щит, пытаясь устоять на ногах. Казалось, сил у него было меньше, чем у меня. Наверное, это и сподвигло его броситься в бегство. Снейп довольно ловко проскользнул к лестнице и быстро забрался по ней в гостиную. Я рванул следом, продолжая метать в него останавливающие заклинания. Всего пара мгновений отделяла нас от новой стычки. Поднявшись, он выбежал из башни на улицу. Я бежал следом. Вот мы и оказались на настоящем поле битвы. Яркое и холодное лунное свечение, что никак не согревало нас в зимний день, светило прямиком в глаза, отблескивая от снега. Мы стояли босые по щиколотку в сугробах, но никто из нас не рвался обратно в здание. Моё поражение означало новый цикл, а поражение Снейпа означало моё поражение. У меня даже не было шанса на победу, но я твёрдо решил биться до конца. – Отдай мне ту чёртову страницу и я покончу с этим всем. Это было последнее, что я выкрикнул, перед тем, как направил на Северуса зелёный энергетический поток. Меня встретил такой же. Мы столкнулись и тут же пошатнулись в разные стороны, прервав атаки. Мне показалось, что весь остров сейчас окрасился в изумрудный цвет, ведь снег отлично передавал цвета. Но никто не попытался нас остановить ни сейчас, ни позже. Ни у кого из нас не было поддержки и мы оба уже были без сил. Мои ноги ощутимо дрожали от холода, но времени на согревающие чары я не нашёл. – Убьёшь меня, выход будет закрыт! – выкрикнул Снейп. Его мантия была вся дырявая, а на оголенных участках виднелись ссадины. У меня же из носа струилась кровь, которую я глотал, изредка запрокидывая голову. Но ничто из этого больше не могло остановить меня. Его слова не задержали меня ни на мгновение. Мне заведомо было известно, что я проиграю при любом раскладе. Эти мысли даже придавали мне уверенности в бою, отчего я выпустил в Снейпа более мощный поток энергии. Он также ответил мне, но на этот раз мы устояли на месте. Кажется, мы держались около нескольких минут, пока Северус не увёл поток в сторону, тем самым оборвав и мой удар. – Да ради чего мы дерёмся!? – пытаясь отдышаться, Снейп склонился к земле и ухватился рукой за грудь. Он терял преимущество. – За правду, разве это не так? – в отличии от него я чувствовал себя куда лучше и куда более живым. Мои глаза горели идеей, грудь высоко вздымалась от глубоких вдохов, а взгляд смотрел чётко. Очередные удары встретились друг с другом на середине поля. Такой грохот и разгром я видел в последний раз в битве за Хогвартс, когда огромные колонны валились наземь, поднимая столбы пыли. Сейчас промерзлый воздух тревожил только снег, поднимающийся от прилетевших ударов. – Гарри… – иногда проносилось мимо ушей среди взрывов. Но я до конца игнорировал эти крики, перебивая их оскорблениями. – Давай, дерись, тварь, атакуй. И Снейп атаковал, но бил всё мимо. Не знаю, намеренно или нет, но я сражался изо всех сил. Снейп всё хуже отбивал мои заклинания. Всё больше шатался и постоянно держался одной рукой за грудь. Он явно истощался. – Everte Statum, – это было моё последнее заклинание, и Северус облажался, впервые не смог что-то отразить. Я видел, как он оторвался от земли, как его тело кубарем разразило воздух и упало на краю обрыва. Он даже не попытался встать, а я ликовал. Моя душа стала свободной, я освободился от всего того груза, что он навесил на меня. Но сейчас было не время для пира. Я быстро подбежал к еле движущемуся телу и оседлал его сверху, снова наставив палочку на горло профессора. Его голова свисала с обрыва, отчего горло было так, чтобы пронзить его прямо сейчас было легко. Пока я думал, как поступить с подлецом дальше, тот лишь пытался сориентироваться в пространстве и хрипло что-то шептал, я даже не пытался разобраться, что он там мямлит. – Гарри, возьми, во внутреннем кармане… – Северус часто кашлял, а я не позволял ему вздохнуть полной грудью, – возьми, пока я жив… пока мож… но прервать, – он то и дело крутил головой, пытаясь заглотнуть побольше воздуха, а я пустил в него круцио. Тело Северуса непроизвольно сжалось, он сильнее откинул голову назад. Его зрачки закатились под веки, под тонкой кожей выступили вены. Мне казалось, он умер, хоть я и хотел нанести минимальную травму. Но он дышал. Слабо, но дышал. – А ты… – то что он всё ещё был в силах говорить, меня взбесило, – искренне желал поразить всего меня. И магия это увидела, – еле дышащий Снейп расплылся в безумной улыбке и приподнял голову, пытаясь заглянуть в мои глаза. – Значит, ты выбрал продолжить цикл, здорово, отличнейшее решение, Поттер. Ты как всегда… хах… Наконец-то я вник в его слова, пытаясь немного отпустить чувство злобы. Звон в ушах, который я не ощущал до этого мгновенья, резко исчез и я прозрел. Весь мир, весь его план окончательно открылся моему скудному взору. Я мгновенно ослабил хватку и распахнул мантию Снейпа в стороны. Не сложно было отыскать пергамент во внутреннем кармане мантии. Он был немного обожжён, весь измят и грязен, но читаем. Не знаю, что я ощутил в этот момент. Радость или окончательную веру в него - Северуса Снейпа. В того, кому я готов был посвятить свою реальную жизнь. Вот и я растекся в улыбке и без сил упал на спину рядом со Снейпом. Мы, как идиоты, лежали на краю обрыва и смеялись. Будто мы только что не пытались убить друг друга, а просто баловались в снегу. Я даже ощутил странное тепло, пробежавшее по всему телу, которое перекрыло дичайший холод, что последние минут пятнадцать пожирал меня с головой. Это походило на согревающие чары, которые я сейчас точно не накладывал на себя.