Недоразумение

Обычно Не Минцзюэ игнорирует мелодраматические эскапады Хуайсана. Не знай он, как сильно Сичэнь влюбился в Цзян Ваньиня, велел бы брату не лезть не свое дело. Да и Сичэнь еще, к сожалению, слишком приличный, чтобы просто взять и признаться Цзян Ваньиню в своих чувствах, ведь тот — его подчиненный. Поэтому Хуайсан, раз уж они живут в одной квартире, провозгласил себя лучшим другом Цзян Ваньиня и взялся за устройство личной жизни Сичэня. Сам Цзян Ваньинь показался Не Минцзюэ достаточно здравомыслящим молодым человеком. Он станет Сичэню отличной парой, уравновесив его слишком мягкий и идеалистичный характер. Над сообщением брата о бывшем Цзян Ваньиня Не Минцзюэ лишь посмеялся. Хуайсан слишком любит драматизировать. В чем проблема-то? Не Минцзюэ до сих пор общается со своей бывшей, а между ними больше нет чувств. Тем не менее следующим вечером он приглашает Цзян Ваньиня выпить. Ему нравится, что тот может пить с ним наравне, а в этом с Не Минцзюэ мало кто сравнится. Сичэня, как и остальных Ланей, уносит с одного глотка, а Мэн Яо вообще не употребляет алкоголь. Если Цзян Ваньинь начнет встречаться с Сичэнем, то у Не Минцзюэ появится отличный собутыльник. Пить в одиночку — невесело. Не Минцзюэ удивленно наблюдает за тем, как Цзян Ваньинь залпом вливает в себя две порции, ставит пустой бокал на стол и трет лоб. — Тяжелый денек на работе? — спрашивает Не Минцзюэ. Он понятия не имеет, чем занимается Цзян Ваньинь, да и тот никогда не говорит об этом. — Люди бесят, — лаконично отвечает Цзян Ваньинь. — Какие-то конкретные люди? — понимающе кивает Не Минцзюэ. Говорят, Лань Цижэнь на работе такой же суровый, как и дома. Но старик на больничном, так что, возможно, Цзян Ваньиня достает Лань Ванцзи. Младшенький Сичэня — перфекционист, и можно только представить, как такой босс может раздражать. — Чертов Вэй Усянь! — как ругательство выплевывает Цзян Ваньинь. — Блядь! — Его взгляд останавливается за плечом Не Минцзюэ. — Блядь! Мне нужно уйти! Не успевает Не Минцзюэ повернуться, как Цзян Ваньинь натягивает капюшон толстовки и исчезает. Вэй Усянь недовольно оглядывается, а потом направляется к барной стойке. Он двигается грациозно, инстинктивно протискиваясь в толпе, а потом с хмурым видом плюхается на стул, который только что освободил Цзян Ваньинь. Он лихо, как и Цзян Ваньинь, вливает в себя выпивку, и после шестого бокала голос у него даже не заплетается. Не Минцзюэ невольно впечатляется. — Тяжелый денек на работе? — Люди бесят, — отвечает Вэй Усянь, и у Не Минцзюэ возникает дежавю. — Какие-то конкретные люди? — Кое-кто меня… избегает, — бормочет Вэй Усянь. — Я просто хочу поговорить… почему он так со мной поступает? Он даже не дает мне шанса извиниться или… черт! — Он залпом приканчивает еще один бокал. — Может, стоит оставить его в покое, раз уж он не хочет разговаривать? — предлагает Не Минцзюэ из чистого альтруизма. — О нет, — усмехается Вэй Усянь, — он хочет, просто упрямится. Я отлично его знаю и не уеду, пока не поговорю с ним. Как же это бесит! Я все пытаюсь извиниться, а он… — Он проводит рукой по волосам, замолкает и поджимает губы. — Извини, я немного на взводе. Тебе наверняка неинтересно слушать про мои проблемы. Не Минцзюэ кивает, отворачивается и, согнувшись в три погибели, чтобы скрыть экран от Вэй Усяня, лихорадочно печатает в групповом чате: «Встретил бывшего. Похоже, он решил не уезжать из города, не поговорив с Цзян Ваньинем». «Он зовет его Цзян Чэном! — встревает Хуайсан. — Даже я не называю его личным именем, хотя мы живем в одной квартире уже два года!» «Мн», — приходит сообщение от Лань Ванцзи. Никто не знает, почему Лань Ванцзи в чате, даже Хуайсан, который сам его туда добавил. До сих пор от него не поступило ни одного полезного предложения о том, как свести Сичэня с Цзян Ваньинем. Не Минцзюэ закатывает глаза и разворачивается к Вэй Усяню — тот, кажется, так же устойчив к алкоголю, как и Цзян Ваньинь. Не Минцзюэ погружается в мрачные размышления, что скорей всего ему придется искать другого собутыльника, потому что Вэй Усянь настроен решительно, а Сичэня даже нет в городе. Сичэню явно придется прожить всю жизнь в одиночестве. А сам Не Минцзюэ, возможно, немного захмелел.