Шансончик для господина

Тяжёлый, насыщенный запах дорогого виски и сигарного дыма пропитал воздух. Ким, облокотившись на спинку стула, затянулся в последний раз, медленно выдохнул и загасил сигару в хрустальной пепельнице. Пустая бутылка 12-летнего виски стояла на столе, как немой свидетель их молчаливого поединка. У неё всё плыло перед глазами, она почти не чувствовала ног. Каждое движение отдавалось тяжёлой волной в голове. Ким поднялся, шаги его были уверенные, тяжёлые. Он подошёл, и она почувствовала, как его сильные руки подхватили её под колени и за спину. — Пойдём, красавица, — сказал он низким, слегка хриплым голосом, в котором смешались усталость, алкоголь и что-то опасное. Она хотела что-то сказать, возразить, но слова застряли в горле. Голова бессильно откинулась ему на плечо, и всё, что оставалось — слушать его размеренное дыхание и стук собственных ускоренных ударов сердца. Они поднимались по широкой лестнице, ковёр глушил его шаги, но ей казалось, что каждый шаг — как приговор. Наверху он толкнул массивную дверь, вошёл в просторную спальню с огромной кроватью, приглушённым светом и запахом дорогого дерева. Он осторожно опустил её на край постели, выпрямился и посмотрел сверху вниз, глаза его блестели в полумраке. *** Карла, едва открыв дверь, с облегчением вдохнула знакомый запах дешёвого освежителя воздуха, смешанный с ароматом кофе из автомата на углу. Смена была тяжёлой, ноги гудели, и всё, о чём она мечтала — это горячий душ и упасть лицом в подушку. Но тишина квартиры была не та... слишком густая, слишком настороженная. — Зоряна? — позвала она, но в ответ — только слабое эхо из пустой комнаты. Взгляд упал на чемодан подруги. Молния была небрежно расстёгнута, вещи сдвинуты в сторону, а сверху валялась пустая косметичка. Карла подошла ближе, сердце сжалось: часть косметики исчезла, а вместе с ней — восточный костюм, который Зоряна привезла ещё из дома. В голове пронеслись десятки мыслей. Она бросилась к своему телефону, пальцы дрожали, пока она листала контакты и мессенджеры. Экран мигнул — новое сообщение. От Зоряны. "Я попала к Тэхёну. Более того, я у него дома. Дальше без меня — это далеко зашло." Карла почувствовала, как мир вокруг сузился до одной строчки на экране. Горло сжало, в ушах зашумело. Она села прямо на край кровати, уставилась в телефон и бессильно сжала его в ладони. — Чёрт... что ты наделала... — прошептала она, обхватив голову руками. Паника накатывала волнами, и впервые за всё время у Карлы появилось реальное ощущение, что они втянуты в историю, из которой не выбраться просто так. Карла сидела, уткнувшись в телефон, но слова на экране расплывались — слёзы застилали глаза. Её грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Она всхлипывала, прикусывая губу до боли, но слёзы текли без остановки. — Господи... нет... — вырвалось дрожащим шёпотом. Руки метались по комнате — хватала вещи наугад: зарядки, документы, косметику, чужие блузки, которые остались на кровати. Чемодан Зоряны был раскрыт, и Карла начала спешно запихивать туда всё, что ещё осталось, будто от этого зависела их жизнь. Сквозь шум в голове она на автомате набрала номер. — Алло! Пожалуйста... мне срочно нужна помощь... да, прямо сейчас! — голос дрожал, перескакивал, срывался на шёпот. — Это... это очень плохо... Ночь прошла как в тумане. Она почти не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый звук за дверью, вздрагивая от шагов в коридоре. На рассвете, ещё до того, как город окончательно проснулся, Карла уже стояла в прихожей с двумя чемоданами — своим и Зоряны. Лицо бледное, под глазами тёмные круги. Она бросила последний взгляд на съёмную комнату, словно прощаясь, и, подхватив сумку, почти бегом вышла на улицу. Холодный утренний воздух обжёг кожу, но это было неважно — такси уже ждало. Сев на заднее сиденье, Карла прижала чемоданы к себе и, не оборачиваясь, тихо произнесла водителю: — Поехали... быстрее. *** Зоряна очнулась от глухой боли в висках и ломоты во всём теле. Мягкое постельное бельё из шёлка холодило кожу. Она резко вдохнула и осознала, что лежит обнажённая в огромной, роскошно обставленной спальне. За окнами уже сгущались сумерки — она проспала почти весь день. Память обрывалась, оставляя лишь разрозненные картинки: бокалы, запах виски, тяжёлый взгляд Кима Тэхёна... и то, что случилось потом. От осознания сердце сжалось, в животе скрутило, и в горле поднялся ком. Она резко села, сжимая голову руками, будто пытаясь выдавить из себя этот ужас. — Я с этим уродом... чёрт, — прошептала, закрыв лицо ладонями. Найдя на кресле длинный чёрный халат, она торопливо накинула его и подошла к массивной двери. Осторожно выглянула в коридор — никого. — Эй?.. — голос прозвучал тихо, с надрывом. — Есть кто? Ответа не последовало. Стиснув зубы, Зоряна пошла вперёд, босые ноги почти не слышно ступали по ковру. Она заглянула в холл — дом был огромным, но пустым. Вздохнув, вернулась в комнату и вдруг вспомнила: я ведь пришла сюда не только ради этого чертового танца... Она начала обыск. Шкафы, тумбочки, столик у кровати — всё пусто, только идеально сложенные вещи и запах мужского парфюма. Решив рискнуть, Зоряна снова вышла в коридор. Вдруг снизу донёсся голос Тэхёна, ровный, но властный, с лёгкой раздражённой ноткой — он с кем-то разговаривал по телефону. — Позже. Я сказал, позже, — резко обрубил он, и тишина вновь наполнила дом. Сердце колотилось. Она медленно двинулась по коридору и наткнулась на тяжёлую дверь, приоткрытую всего на несколько сантиметров. Внутри оказался кабинет-библиотека. Высокие полки до потолка, мягкий свет настольной лампы, массивный письменный стол. Зоряна вошла и начала рыться, двигаясь быстро, но стараясь не издавать шума. Несколько папок были закрыты на ключ, но на одном из стеллажей она нашла стопку незакрытых документов. Схватив пару листов, быстро пробежала глазами: имена, счета, некие схемы. Что-то явно ценное. Она сунула бумаги в карман халата, сердце ухнуло вниз — это может быть зацепкой для Субин. Но больше — ничего. Закрыв ящик, она осторожно вернулась к двери и, убедившись, что никого нет, пошла дальше по коридору, продолжая искать хоть что-то, что свяжет прокурора с её подругой. Пусто. Только гнетущая тишина и тень страха, висящая над каждым её шагом. Пальцы Зоряны дрожали, когда она тянулась к очередному ящику стола. Замок поддался слишком легко, будто сам звал открыть. Внутри, аккуратно уложенные в чёрный кейс, лежали пистолет с гравировкой на рукоятке, несколько магазинов, и длинный охотничий нож в кожаных ножнах. Холод металла пробил её изнутри — это не просто коллекция... Дальше — конверт. Она медленно развернула его и замерла: фотографии. На каждой — люди, а рядом красным маркером стояли кресты и даты. У некоторых — свежие, почти сегодняшние числа. Сердце ухнуло в пропасть. Похоже, их уже нет в живых. — Чёрт... — прошептала она, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. В соседнем ящике она заметила тонкую чёрную книжку в кожаном переплёте. Открыв, увидела списки имён, напротив каждого — номера телефонов и странные коды. Некоторые имена она узнала из списка гостей свадьбы. Взгляд упал на крышку ноутбука, оставленного на столе. Экран был погашен, но как только она слегка пошевелила мышью, на дисплее мигнули уведомления мессенджера. Любопытство пересилило страх. Она села, быстро пробежала глазами по перепискам. В одной из них чётко читалось: Пак Чимин: Янши слишком много знает. Он хотел уйти. Неизвестный: И? Пак Чимин: Уберём обоих. Она — чтобы заткнуть его навсегда. У Зоряны перехватило дыхание. Они говорили про Субин и её жениха. Ленты сообщений мелькали перед глазами: даты, адреса, указания. Всё складывалось в ужасную картину — Янши работал на Чимина, а когда попытался вырваться, его убрали. Субин стала просто «побочным» свидетелем. Она зажала рот рукой, чтобы не закричать, и на секунду почувствовала, что ноги подкашиваются. Это уже не просто подозрения. Это доказательства. Редко приходит такое осознание, что холод внутри сильнее, чем зима за окном. Субин в опасности, и времени почти нет. Зоряна прикрыла ладонью рот, сдерживая дыхание, и почти бегом вернулась в комнату. Лихорадочно шарила по креслу, по постели, по тумбочке, ища своё бельё и хоть какую-то накидку, чтобы уйти. Щёлкнула дверь. Она даже не заметила, как в проёме появился Тэхён. Внезапное прикосновение к плечу заставило её вздрогнуть, сердце сорвалось в бешеный ритм. Он молча обошёл её, и на её хрупкие плечи лёг тяжёлый мех — белая, как свежий снег, шуба. Он склонился к её уху и тихо произнёс, с той ледяной поэзией, что ранит глубже ножа: — Белый снег всегда красивее на алой крови... помни это. Его голос был тёплым, но за словами звенела сталь, от которой по коже пробежал холод. Зоряна подняла взгляд, полный страха. Он был слишком выразительным, чтобы его не заметить. — В чём дело, Фатьма? — голос Тэхёна прозвучал спокойно, но в этой спокойности было что-то опасное. Она поняла, что выдала себя, и поспешила вымолвить: — Сон... плохой снился... вот и всё. Ким слегка усмехнулся, будто уже не верил, но решил не давить: — Это тебе подарок. Возьми её с собой. Если нужна одежда — горничная принесёт. Я предупрежу. Она кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Через несколько минут в комнату вошла невысокая женщина в форме. В руках у неё был лёгкий летний сарафан. — Ваша одежда, госпожа. Простите... это всё, что есть. — Мм... спасибо, — тихо ответила Зоряна. Горничная настояла, чтобы помочь одеться, ловко застегнув тонкие пуговицы на спине. Потом аккуратно запаковала белоснежную шубу в массивную коробку. Спускаясь по лестнице, Зоряна думала: "Он не узнал меня... и это к лучшему. Но страшно как никогда. Нельзя было лезть в это." Внизу Тэхён встретил её слабой, почти ленивой улыбкой. Она ответила такой же — осторожной, натянутой. — Водитель отвезёт тебя к Чонгуку, — произнёс он так буднично, словно говорил о доставке товара. "Час от часу не легче...", — подумала она, кивнув. С гордо поднятой головой, словно на параде, Зоряна вышла из дома. Шуба в коробке казалась тяжелее, чем была на самом деле. Она уже тянулась к дверце чёрного седана, когда позади раздался сухой, властный голос горничной: — Госпожа... возьмите. Это ваше. И для господина Чона. Он знает. Зоряна обернулась и натянула на лицо наигранную улыбку, которая никак не дотягивала до глаз. — Благодарю, — коротко кивнула она, забрав два конверта. Машина тронулась, мягко скользнув по дороге. За тонированными стёклами Сеул медленно тянулся мимо, но она не видела красоты города — только серую пелену мыслей. Внутри всё сжималось от чувства унижения и липкого страха. Осторожно приоткрыв первый конверт, она увидела пачку наличных — около двух тысяч долларов, переведённых в воны. Бумага хрустнула в руках. "Мне платят... как шлюхе. За невинность." — горько мелькнуло в голове. Второй конверт был плотнее, чуть тяжелее. Она на секунду замерла, потом сунула его обратно в сумку. Знала: там нечто куда ценнее. Она успела сфотографировать документы, когда рылась в кабинете — финансовые отчёты, странные переводы и фамилии, от которых по коже пробегал холод. Она тяжело выдохнула, прижимая сумку к себе, как спасательный круг. Машина везла её к Чонгуку, и каждый метр приближал к следующей опасности. Сквозь мутное стекло автомобиля Сеул открылся во всей своей роскоши — сверкающие витрины, огни, бесконечные потоки людей. У Зоряны сжалось сердце, и в груди что-то сорвалось с цепи. Она резко подалась вперёд: — Остановите. Водитель нахмурился, бросив взгляд в зеркало. — Но, госпожа, вам нужно вернуться в клуб. Господин Чонгук... — Я сама знаю, что мне делать, — голос Зоряны прозвучал холодно, почти надменно. — Скажите, Чимин заберёт меня по заказу. Она знала, как сыграть. Выпрямилась, расправила плечи, и в отражении стекла на неё смотрела женщина — дорогая, надменная, опасная. Водитель молча остановился, и она, не оглядываясь, вышла. Шум улицы накрыл её с головой. Внутри всё дрожало, но лицо оставалось маской. Она быстро пошла прочь, спрятавшись за потоком людей. Телефон дрожал в руках — десятки пропущенных от Карлы и родных. Сердце сжалось ещё сильнее. Она забежала в первое попавшееся кафе, поставила коробку с шубой на стол и, сжав телефон, начала звонить. Один раз, второй... третий. Наконец, на том конце провода раздался хриплый, измученный голос: — Зоря... — Карла! Где ты? Что случилось? Почему ты не дождалась?! — слова срывались в панике. — Я выбралась... Я вырвалась из его лап, пошла на жертвы, но выбралась! Слушай, Субин угрожает опасность! Нам нужно передать адвокату доказательства! У меня есть... я нашла их... — Зоря... — перебила Карла, и в её голосе прорезался рыдающий надрыв. — Её больше нет. — Что? — Она умерла вчера ночью... говорят, остановка сердца... — Карла всхлипнула так громко, что в трубке это было больно слышать. — А Янши... его перевели куда-то, на зону. Не знаю куда. Всё кончено, Зоря... понимаешь? Всё... кончено... Зоряна замерла, уставившись в одну точку. Каждое слово Карлы било, как пуля в грудь. Внутри что-то оборвалось. Она прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать крик, но голос всё равно вырвался — глухой, надломленный, как у человека, который в один миг потерял всё. Перед глазами вспыхнуло лицо Субин — её испуганная улыбка, слёзы, обещания «спасти». И теперь всё это оборвалось навсегда. Она закрыла глаза, но слёзы всё равно прорвались, скатились по щекам. Кафе шумело, кто-то смеялся, кто-то стучал чашками — а её мир в этот момент рушился в тишине, слышимой только ей.