Шансончик для господина

Тэхён развалился на мягком кожаном диване, лениво перекладывая еду с тарелки в рот и скользя взглядом по строкам на экране ноутбука. Всё было как обычно — тихо, размеренно, пока резкий звонок телефона не прорезал тишину. Он взял трубку. — О, Чонгук, привет. Ну ты и молодец... — в его голосе зазвенела усмешка. — Не ожидал. Что было, то было, но такого... никогда. На том конце пауза, затем недоумённый голос: — Тэ, о чём ты вообще? — Я про восточную красавицу, которую ты любезно отправил мне. Фатьма... — губы Тэхёна растянулись в довольной ухмылке, глаза сверкнули, как у охотника, что заполучил трофей. — Такая... невинная. — Стой, — перебил Чонгук, голос его стал жёстким. — Я никого тебе не отправлял. Улыбка сползла с лица Тэхёна. — Что? — Я никого тебе не отправлял, Тэ. О ком ты вообще? Может, тебе шпиона подкинули? Внутри Тэхёна что-то щёлкнуло. Он медленно закрыл ноутбук, встал, и уже другим голосом — холодным, как сталь, — бросил: — Водителя сюда. Дверь распахнулась, вошёл мужчина. — Где она? — рыкнул Ким. — Вышла в районе Каннам, господин... Тэхён подошёл вплотную и, не раздумывая, ударил его по лицу. — Тебе чётко дали приказ, куда доставить. — Г-господин, я... — Молчать! — глаза Тэхёна полыхнули. — Меня обвели вокруг пальца. Что ей было нужно?.. На крики прибежала горничная. — Что-то случилось, господин? Он медленно повернулся к ней. — Кто-то рылся в моих документах, так? Она отвела глаза. — Я... я не... — Заткнись. — Его голос стал ледяным. — Немедленно найти её. Живой или мёртвой. И доставить мне. Лично. Тишина накрыла зал, а внутри Тэхёна уже кипела ярость, перемешанная с азартом. Теперь это была охота. *** Следующие дни Тэхён был как в тумане. Он жил и работал, но мысль о той женщине — о её дерзком вторжении, холодном взгляде и дрожащих руках, когда она покидала его дом, — не отпускала. Она действительно рылась в его документах. Этот факт жёг его изнутри, заставляя мысленно возвращаться в тот момент снова и снова. В один из дней он сидел в своём кабинете, погружённый в работу. На столе — ровные стопки бумаг, в воздухе — лёгкий запах дорогого табака. Он перебирал отчёты, когда в дверь раздался стук. — Кто? — бросил он холодно, даже не подняв глаз. — Это я, — прозвучал спокойный голос за дверью. — Входи, — тон был всё тем же ледяным. Дверь открылась, и в кабинет вошёл Чимин. Он двигался уверенно, в руках — тонкая кожаная папка. Его глаза блеснули, когда он подошёл к столу и положил папку перед Тэхёном. — Я нашёл твою беглянку, — сказал он почти буднично, но в голосе чувствовался подтекст, как будто он только что поставил на стол туз. — Более того... я составил на неё досье. Тэхён медленно поднял взгляд. В его глазах на мгновение мелькнул интерес, смешанный с раздражением. Он откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок. — И? Чимин раскрыл папку. На глянцевых листах — фотографии Зоряны, кадры с камер наблюдения, вырезки из каких-то отчётов и, что особенно привлекло внимание, страницы с заметками о её связях. — Она не так проста, как кажется, — произнёс Чимин, чуть прищурившись. — И, полагаю, она всё ещё где-то рядом. Тэхён провёл пальцем по одной из фотографий, его губы тронула едва заметная, хищная улыбка. — Найди её, Чимин. На этот раз без ошибок. Чимин достал из папки несколько фотографий и выложил их на стол. — Узнаёшь? — спросил он, слегка прищурившись. На одном снимке Зоряна, в том самом восточном костюме, танцует, сияя под светом софитов. Металл украшений звенит в движении, ткань играет в отблесках. Тэхён взял фото, внимательно всмотрелся, а потом медленно поднял глаза на Чимина. — Кто она? Чимин усмехнулся, будто давно ждал этого вопроса. — Лебедь Зоряна. Родом из Украины. Танцовщица... — он сделал паузу, и на губах появилась насмешливая улыбка. — ...и, как ни странно, бывший военный криминалист. Тэхён нахмурился, явно удивлённый. — Криминалист? — Да, — кивнул Чимин. — Высшее образование получила в Пусане. Полных двадцать один год. Тэхён медленно перевёл взгляд с фото на него. — И где я мог её видеть раньше? Чимин слегка подался вперёд. — На свадьбе Субин и Янши... которых мы убрали. Взгляд Тэхёна потемнел, пальцы сильнее сжали край фото. — Значит, вот почему она мне показалась знакомой... — И это ещё не всё, — добавил Чимин, будто нарочно тянул время. — В Сеул она приехала с подругой — Карлой Вальштейм, чешка по происхождению. Та тоже проходила военную кафедру, но как медик. Он усмехнулся, чуть прищурив глаза: — Прямо маленький боевой тандем. Чимин положил последнюю фотографию на стол и выпрямился. — Что с ними делать? — его голос был ровным, но в нём читалось скрытое ожидание. — Карла и Зоряна. Тэхён откинулся в кресле, сцепив пальцы перед лицом. Молчание затянулось, в комнате было слышно только тихое тиканье часов. Он перевёл взгляд с фотографий на окно, будто пытаясь найти ответ в сером небе. Его брови слегка сдвинулись, глаза сузились. Наконец он тяжело вздохнул, опустив взгляд обратно на снимки. — Ты знаешь, — произнёс он тихо, но в этих словах была холодная сталь. Чимин кивнул, понимая, что именно это и хотел услышать. — Будет сделано. — Он забрал папку и вышел, закрыв за собой дверь. Тэхён остался один. Пальцы машинально перебирали фотографии — Зоряна в танце, Карла, сидящая в кафе, размытая уличная съёмка. Он раскладывал их по столу, словно собирал пазл, который никак не складывался в картину. На миг он задержал взгляд на фото Зоряны в восточном костюме. Его челюсть напряглась, в глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение... но уже через секунду он опустил карточку на стол и откинулся в кресле, прикрыв глаза. В комнате стало слишком тихо. **** Ветер с кладбища тянул сыростью и запахом увядших цветов. Зоряна и Карла шли рядом, укрытые чёрными косынками, и каждая их тень будто сливалась с мрачным пейзажем. Глаза красные от слёз, руки дрожат, но они не отпускали друг друга. — Карла... — голос Зоряны сорвался, — всё кончено. Её больше нет. Мы остались одни. Карла кивнула, слёзы текли по её щекам, падали на платье. — Мы сделали всё, что могли... но мы проиграли, Зоряна. Субин не вернуть. Янши тоже... — она всхлипнула и прикрыла лицо ладонями. — Я не хочу, чтобы мы были следующими. Они остановились посреди пустой аллеи. Ветер поднял чёрные края их косынок, и слёзы обеих смешивались с дождевыми каплями. — Мы должны уехать, — глухо сказала Зоряна, сжав руку подруги. — Исчезнуть так, чтобы они никогда нас не нашли. — Но... — Карла подняла на неё глаза, полные страха, — мы же тогда всё бросим... всё... — У нас уже ничего нет, — горько улыбнулась Зоряна. — Всё, что было, они отняли. Если останемся — мы умрём. Карла отвела взгляд на тёмные силуэты деревьев. — Куда? — Всё равно. Главное — далеко отсюда, — сказала Зоряна и тихо добавила: — и навсегда. Они стояли молча, пока дождь пропитывал ткань их платьев. А потом, не сказав больше ни слова, пошли дальше, каждая шагала с тяжёлым сердцем, зная — назад пути уже не будет. *** Густой дым стелился по залу, перемешиваясь с ароматом дорогого алкоголя и сладковатым запахом парфюма. Музыка била по ушам тяжёлым басом, свет мигал в такт, а на сцене под неоновой подсветкой извивались полуголые девушки, цепляя взгляды. В дальнем полутёмном уголке, за VIP-столиком, сидел Чонгук. Не спеша потягивал ярко-красный коктейль, лениво оглядывая зал. По бокам прижимались две роскошные, едва прикрытые девушки. Он позволял им слегка касаться его плеч, но глаза оставались холодными, отрешёнными. Дверь бара распахнулась, и в зал вошли Чимин с Юнги. Чимин, в чёрной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц, скользил взглядом по толпе, а Юнги шёл чуть позади, с привычно расслабленным лицом. Они направились прямиком к Чонгуку. — О, вот и вы, — лениво бросил тот, не поднимаясь. — Брат, — кивнул Чимин, хлопнув его по плечу. — Чон, — коротко поздоровался Юнги, усаживаясь рядом. Чонгук кивком подозвал девушек: — Девочки, погуляйте. — Как скажешь, красавчик, — томно протянула одна и, проходя мимо Юнги, получила от него лёгкий шлепок по упругой попке. Она лишь игриво улыбнулась в ответ. Когда стол остался только для мужчин, Чимин опёрся локтями о столешницу: — Слыхал? Наш Тэхён попал. — Ага, — ухмыльнулся Юнги, — говорят, какая-то восточная красотка вскружила ему голову. — Не просто вскружила, — добавил Чимин, склонившись чуть ближе, — эта девочка оставила след. И, похоже, не только в его постели. Чонгук чуть приподнял бровь, откинувшись на спинку дивана. — И что за дела? Чимин откинулся, взял бокал с виски: — Есть шанс, что она копалась не там, где нужно. И если слухи верны, у нас появится проблема. Юнги хмыкнул, глядя на танцовщицу на сцене: — Проблема с красивыми ногами и наглым языком. Чонгук молча сделал глоток, глаза его сузились. Музыка гремела, но за их столиком становилось всё тише — воздух сгущался, предвещая, что разговор пойдёт о том, что лучше не обсуждать на людях. — Ну и какой приговор вынес Тэхён? — лениво, но с интересом спросил Чонгук, вращая в пальцах бокал с остатками коктейля. Чимин усмехнулся, глядя на него прямо: — Коротко? Убить. Юнги, до этого молча наблюдавший за их обменом фразами, резко поставил стакан на стол: — Нельзя. Она что-то знает... или уже успела передать инфу. Надо понять, что именно и кому. Чимин фыркнул: — А подруга? — Та же история, — отрезал Юнги, — две нити, одну перережешь — вторая потянет за собой хвост, и мы ничего не узнаем. Наступила короткая пауза. В клубе ревели басы, вокруг смеялись, пили, танцевали, но у их столика в воздухе пахло порохом и опасным азартом. Чонгук, который всегда сдержанно завидовал Тэхёну — его влиянию, деньгам, вниманию женщин — чуть наклонился вперёд, и в уголках губ мелькнула хищная улыбка: — Отдай их мне. Их вроде две? Чимин кивнул. — Ну так и отлично, — продолжил Чонгук. — Я и работу сделаю... и допросим с пристрастием. Он сделал глоток, не сводя глаз с Чимина. — Поверь, они сами расскажут больше, чем хотели. Раздался глухой смешок Чимина. — Ты, как всегда, с огоньком. — А я за, — вставил кто-то из компании сбоку. Все засмеялись. Все — кроме Юнги. Он молчал, хмурясь и отводя взгляд, потому что понимал Юнги, глядя на Чонгука сквозь дым от кальяна, прищурился: — А что Тэхёну скажешь? Чимин прыснул в кулак, не сдержав смешка: — Да что тут говорить... Скажем, что девочек не нашли. Случайно потерялись. Бывает же, ага? Чонгук медленно поставил бокал на стол, облокотился, не отводя взгляда от Юнги: — Не переживай. Что сказать Тэхёну — я сам решу. В его голосе звучала та хищная холодная нотка, от которой люди обычно начинали чувствовать себя пешками. Юнги чуть усмехнулся, но молчал, наблюдая за ним. Чонгук откинулся на спинку дивана, вытянул ноги и сменил тему резким движением руки, словно рубанул воздух: — Ладно. Теперь о деле. Деньги и товар. Чимин тут же выпрямился: — Всё готово. Партия на миллионы, чистая, без отметок. Нужно перегнать в Китай, как и договаривались. — И это твоя работа, Юнги, — с холодной уверенностью сказал Чонгук. — Ты поведёшь колонну через порт. Я не хочу никаких "сюрпризов" на таможне, понял? — Понял, — коротко бросил Юнги, хотя в глазах промелькнула тень раздражения. — Отлично, — ухмыльнулся Чонгук. — А девочки... — он на секунду задумался, глядя на ледяной блеск в бокале, — девочки будут моим бонусом. В зале снова раздался гул смеха. Музыка гремела, свет мерцал, а в этой компании каждый понимал: слова за этим столом — это приговоры, которые не обжалуют. *** Утро было тихим, как будто сам город устал от ночных огней. Зоряна и Карла, с чемоданами в руках, вышли из отеля, улыбаясь друг другу. — Ну что, до аэропорта вместе, а там — каждая по своей дороге, — сказала Карла, поправляя ремешок сумки. — Верно, — кивнула Зоряна. — Ты в Чехию, я домой, в Украину. Они ещё шутили о том, как вымотала их эта поездка, когда возле тротуара резко затормозил тёмный фургон. Дверь распахнулась, и трое мужчин в масках рванули к ним. — Эй! — выкрикнула Карла, мгновенно отпуская чемодан и разворачиваясь в стойку. Нападавшие попытались схватить их за руки, но Зоряна, действуя на чистом инстинкте военной подготовки, резко пробила одному коленом в пах, а затем ударила локтем в горло. Карла развернулась, перехватила запястье нападавшего и, используя приём из курса рукопашного боя, вывернула ему руку, заставив его согнуться. — В фургон их! — рявкнул кто-то изнутри. Двое оставшихся бросились снова. Одна из масок сползла, и Зоряна успела запомнить лицо — молодой, но жёсткий взгляд, коротко стриженные волосы. Они дрались до последнего: удары ногами, резкие толчки, даже чемоданы пошли в ход. Но сил было неравно — их просто придавили числом. В конце концов, тяжёлый удар приклада по спине Карлы сбил её с ног. Зоряна рванулась к подруге, но получила в висок, и мир вокруг растворился в глухом гуле. Последнее, что она услышала — скрип дверей фургона и голос: — Живыми, но быстро. Фургон сорвался с места, исчезнув за поворотом, а на тротуаре остались валяться их чемоданы и разорванная косынка Карлы. *** Сознание возвращалось медленно, как сквозь густой туман. В нос бил запах пыли и дешёвого табака. Зоряна попыталась пошевелиться — но запястья жгло верёвками, а на голове было что-то тяжёлое и душное. Она резко дёрнулась, пытаясь сбросить мешок, но только услышала шаги и холодный, уверенный голос: — Спокойно... тебе ничего не угрожает. Пока. Сердце ухнуло вниз. Этот тембр она узнала — Чон Чонгук. Шуршание ткани, и мешок сорвался с головы. Свет ударил в глаза. Перед ней, на старом кожаном кресле, сидел он — в дорогом костюме, с хищной полуулыбкой. На коленях лежал тонкий нож, который он лениво перекатывал в пальцах. — Фатьма... или всё-таки Зоряна? — тихо сказал он, будто пробуя её имя на вкус. — Знаешь, я люблю, когда всё чисто и просто. Поэтому сейчас ты расскажешь мне, что делала в доме Тэхёна... и какие проблемы решила ему устроить. Она молчала, лишь сжимая зубы. — Ну? — он подался вперёд, вглядываясь в её глаза. — Или мне напомнить, что я умею убеждать? — Нечего мне тебе говорить, — выдохнула она, сдерживая дрожь. Улыбка Чонгука стала шире, но глаза оставались холодными. Он медленно поднялся, подошёл вплотную и, без предупреждения, влепил ей пощёчину. Звук удара разорвал тишину комнаты, а у неё во рту появился металлический вкус крови. — Это была скользкая уловка, девочка. Ты решила играть в моём городе, но правила здесь мои. Он снова сел в кресло, облокотившись на подлокотники. — У тебя ровно одна возможность всё рассказать... иначе я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще сюда приехала. — Убейте уже, достали... — Зоряна подняла голову, сжав зубы. — Я не из тех, кто будет ползать перед вами. Чонгук чуть склонил голову и медленно улыбнулся. — Гордая... значит, ты ещё думаешь, что можешь выбирать? Он обернулся, щёлкнув пальцами. — Ти будешь говорить. — Его голос стал ледяным. Позади раздался скрип дверей. Открывшийся проём выпустил глухие, болезненные звуки — приглушённые стоны, переходящие в крик. Зоряна вздрогнула, но не поверила. — Знаешь этот голос, да? — мягко произнёс Чонгук, будто между прочим. И тут в коридоре раздался пронзительный вопль: — Зоряна! Помоги!.. Это был голос Карлы — надорванный, истеричный, полный боли. Зоряна сжалась, ногти врезались в ладони, но крик повторился, на этот раз громче, с каким-то хрипом. — Остановите! — сорвалось у неё. Чонгук даже не повернулся, лишь лениво покачал головой. — Ну? Мы продолжим или ты начнёшь говорить? Она пыталась держаться. Слёзы жгли глаза, сердце колотилось в груди. И когда за дверью раздался новый, отчаянный, почти звериный крик Карлы, Зоряна резко вскрикнула: — Стойте! Я скажу... всё скажу... Чонгук откинулся на спинку кресла и победно улыбнулся. — Вот и умница. Зоряна сбивчиво выложила всё — о ночи в доме Тэхёна, найденных документах, фотографиях и переписке с упоминанием Пака Чимина. Она говорила быстро, голос дрожал: — Это всё... я больше ничего не знаю... клянусь... отпусти Карлу... Чонгук молча встал, подошёл к двери и выглянул в коридор. Оттуда доносились истошные крики Карлы — хриплые, полные боли. Зоряна напряглась, готовая рвануться, но крепкие верёвки врезались в запястья. — Прекратить, — сказал он охране. Его голос был ровным, без эмоций. Крики мгновенно стихли. — Ты... ты её отпустишь? — выдохнула Зоряна с надеждой. Чонгук вернулся и сел напротив, облокотившись на стол. В его глазах не было ни тени сочувствия. — Отпущу? Нет, девочка. Вы обе мне нужны. Но теперь ты понимаешь, что я могу оборвать вашу жизнь в любую минуту. Он жестом приказал ввести Карлу. Та вошла, бледная, с побитым лицом, но живая. Её руки дрожали, на губах запёклась кровь. — Видишь, — продолжил Чонгук, — я милосерден, если это выгодно. Он усмехнулся и медленно налил себе виски. — Теперь вы обе будете работать на меня. И начнём мы с того, что ты расскажешь всё, что знаешь о планах Тэхёна и его людях. Зоряна опустила глаза, понимая, что он не спас их из доброты. Он просто оставил их живыми, чтобы превратить в пешки в своей игре против Тэхёна. Чонгук сделал пару глотков виски, медленно поставил бокал на стол и, не мигая, посмотрел на Зоряну. — Выбирай, лебедь, — его голос был тихим, но от него веяло сталью. — Или стриптиз-клуб под моим контролем, или экспорт. Девочка на выезд для очень дорогих клиентов. Выбирай сама... пока я даю выбор. Карла, сидевшая в углу, вскинула голову: — Мы не будем этим заниматься! Чонгук рассмеялся коротко, почти беззвучно. — Ты думаешь, у вас есть право решать? — он подошёл к ней, наклонился так близко, что она почувствовала запах его парфюма и виски. — Ваши жизни теперь мои. Я решаю, кто, где и за сколько вас купит. Он обернулся к Зоряне: — Ты танцевала восточные танцы? Отлично. Сцену найдём. А если ты решишь качать права... тебя отправят на в рабство. Там платят хорошо за таких гордых, как ты. Зоряна сжала кулаки, её глаза сверкнули злостью: — Я не твоя вещь! Чонгук медленно провёл пальцем по её щеке, словно смакуя её реакцию: — Ошибаешься, девочка. С того момента, как ты вышла из того дома живая, ты стала моей инвестицией. А я всегда забираю свои вложения с процентами. Он встал и направился к двери. — У вас ночь, чтобы подумать. Завтра скажете, что выбрали. Если не выберете... выберу я. И поверьте, это будет вариант, от которого вы будете молиться о смерти. Дверь закрылась, оставив их вдвоём в тишине, наполненной отчаянием и пониманием, что выхода действительно нет. Зоряна и Карла остались запертыми в тёмном помещении, пропахшем пылью и старой древесиной. Сквозь щели прогнивших досок пробивался тусклый свет, освещая обломки мебели, когда-то, возможно, дорогой, но теперь — забытой и поломанной. Карла, захлёбываясь от слёз, металась по углам, дрожащими руками пытаясь открыть заклинившую дверь. Её голос срывался на визг: — Это всё из-за тебя! Ты... ты втянула меня в это! Зоряна сидела, прислонившись к холодной стене, и молчала. Её взгляд был стеклянным, словно она уже давно покинула это место мыслями. На лице — ни страха, ни злости, только пустота. Где-то за дверью послышались тяжёлые шаги... Доски пола под ними были холодные и неровные, в щели тянуло сыростью, пахло затхлым, как в заброшенном подвале. Тусклый свет едва касался их лиц, оставляя тени под глазами глубокими, словно синяки. Карла уже не могла сдерживать рыдания — голос срывался на хрип, от слёз всё перед глазами расплывалось. Она прижимала руки к лицу, будто пытаясь спрятаться от происходящего, но каждый всхлип отдавался глухо в стенах, делая её уязвимость ещё заметнее. — Зачем мы здесь?.. — сорвалось у неё, почти беззвучно. — Зачем ты молчишь?! Зоряна не ответила. Её взгляд был устремлён в одну точку на полу, где сквозь пыль тянулась тонкая трещина. Внутри неё всё уже было выжжено — страх, отчаяние, злость. Осталась лишь тягучая пустота, в которой не было места для слёз. Из соседней комнаты доносились глухие, мучительные стоны — тянущиеся, надломленные, будто кто-то задыхался от боли. Эти звуки пробирали Карлу до костей, и она, дрожа, вцепилась в край старого стола, чтобы не упасть. — Они... они с ней что-то делают... — прошептала она, и голос её сорвался. Зоряна лишь прикрыла глаза. Каждое движение за стеной, каждый шорох и скрип становились пыткой, медленно разрывающей нервы. Время текло вязко, как густая смола, а спасения не было видно ни в одном направлении. *** До рассвета Карла вымоталась в истерике — кричала, плакала, металась по комнате, пока голос не сорвался до сиплого шёпота. Лишь под утро, исчерпав силы, она завалилась на бок и уснула, тихо подрагивая в плечах. Зоряна всё это время так и осталась сидеть в своём углу, прислонившись спиной к стене. Она не сомкнула глаз — только слушала тишину, изредка прерываемую далёкими шагами или скрипом дерева. Когда за дверью раздался щелчок замка, Карла дёрнулась и, сонно моргнув, села. В проёме появилась высокая женщина. На ней было блестящее облегающее платье с глубоким вырезом, тяжёлые серьги и ярко-красная помада. Волосы — волнами, запах дешёвых духов ударил в нос ещё до того, как она заговорила. — Девочки, — её голос был хрипловатый, с лёгкой насмешкой, — добро пожаловать. Я Фрея. Сегодня проведу вам... так сказать, тур по нашей ночной сказке. Она скользнула взглядом по Зоряне и Карле, словно оценивая товар. В комнату вошли ещё двое — мужчины в чёрных рубашках, широкоплечие, с пустыми лицами. Их присутствие не оставляло сомнений: выбора у девочек не будет. — Встали, — велела Фрея, делая шаг в сторону, чтобы пропустить их к выходу. — Здесь правила простые: идёте за мной, молчите и улыбайтесь, когда я скажу. Один из охранников кивнул Зоряне, подгоняя её взглядом, другой — взял Карлу за локоть, чтобы та не отставала. Коридор впереди тонул в мягком, но тревожном полумраке, а за ним уже ждала неизвестность. Фрея вела их по длинным, приглушённо освещённым коридорам. Сначала — бар с мягким светом и низкими столиками, где в полумраке сидели мужчины, переговариваясь и бросая оценивающие взгляды. Потом — комнаты с диванами и занавесками, приглушённый смех и запах алкоголя. ВИП-кабинки за матовыми дверями выглядели ещё опаснее — слишком тихие, слишком закрытые. Дальше был зал, где на сцене медленно двигалась под музыку девушка в блестящем костюме, а в углу виднелась лестница, ведущая в отельную зону. На мгновение Карла попыталась замедлить шаг, но охранник подтолкнул её вперёд. Наконец, Фрея остановилась, обернулась к ним и, скрестив руки, произнесла: — Ну что, красавицы, давайте распределю вас. С этого момента я ваша начальница. Её взгляд остановился на Карле. — Карла... ты пойдёшь в ряды «Зайка». Обслуживание, улыбки, коктейли... при необходимости — в ВИП-зону с клиентом. Поняла? Карла побледнела, слёзы снова наполнили глаза, и она тихо всхлипнула. Фрея перевела взгляд на Зоряну и чуть приподняла уголок губ в ехидной усмешке. — А ты... будешь проституткой по вызову. С твоими танцами — грех прятать. При необходимости — выступления перед друзьями господина Чон Чонгука. Возражать никто не даст. Её голос был твёрд, словно камень. Охранники тут же подхватили девушек с разных сторон. Они успели только встретиться взглядом — коротким, полным немого страха и отчаяния, прежде чем их разлучили и повели в разные стороны, вглубь этой мрачной «сказки».