Шансончик для господина

Вечер был обычным: Мин Юнги, Карла и Зоря сидели у бара, разговаривая о пустяках. Музыка тихо лилась фоном, в воздухе витал аромат кофе и алкоголя. Внезапно дверь распахнулась, влетел незнакомец, за ним — ещё один, такой же бледный и напуганный. Их тяжёлое дыхание и тревожные глаза мгновенно привлекли внимание всех в зале. Юнги резко встал, встал перед девушками, словно щит. — Что происходит? — его голос был жёстким. — Ким Намджун... мёртв, — выдохнул один из мужчин, будто сам не верил в сказанное. Бар погрузился в гробовую тишину. Следующие секунды показались вечностью. Потом началось: стулья заскрипели, люди вскочили, кто-то бросился к выходу, другие судорожно доставали телефоны. Влиятельные гости один за другим покидали зал, началась паника и суета. Зоря и Карла переглянулись, в их глазах смешались шок и страх. — Что происходит? — спросила Карла, хватая Юнги за рукав. Юнги повернулся к ним, лицо стало каменным. — Война. Смута. Переворот. Нам нужно искать спасение, — он взял Карлу за руку. — Нам нельзя здесь оставаться. Он достал из внутреннего кармана пистолет, быстрым движением проверил затвор. — Ты с нами, Зоря? — его взгляд впился в неё. — Я... не знаю, — растерянно выдохнула она. — Бар... работа... и Чонгук... Юнги резко склонился к ней, его голос стал резким, почти грубым: — Чонгук и устроил это. Небо рухнет ему на голову, но сначала он займёт место своего старшего брата. Намджун мёртв, и Чонгук теперь будет рвать всё и всех на пути к власти. Зоря замерла. Она не знала, что страшнее — оставаться или уйти. — Ты с нами, — твёрдо сказал Юнги, держа её за руку. — Нет... — она вырвалась, качнув головой. — Я не верю в это всё. — Зоря! — крикнула Карла, но та только отступила. Юнги хотел схватить её за плечо, потянуть силой, но Карла уже тянула его к выходу. — У нас нет времени! Он бросил на Зорю тяжёлый взгляд, полный досады и предупреждения. — Делай, как знаешь... но потом уже может быть поздно. Мин увёл Карлу, и они растворились в толпе бегущих людей. Бар превратился в гулкую кашу голосов, шагов и звонкой паники. Кто-то шёпотом передавал новости, кто-то ругался, кто-то уже исчезал в ночи. Зоря стояла несколько секунд, словно в тумане, пытаясь понять, что будет дальше. Сердце стучало громко, но мысли были вязкие. Она медленно пошла к служебному коридору, минуя перепуганных работников. Добравшись до своей комнаты, стремительно стала собирать вещи: пару комплектов одежды, телефон, косметичку, несколько личных мелочей. Взгляд упал на связку запасных ключей. Решение пришло мгновенно. Она направилась к кабинету Чонгука. Замок щёлкнул, впуская её в полутёмное помещение. У стола, под картиной, был сейф. Пальцы быстро набрали код — щелчок, и дверца открылась. Внутри — аккуратные пачки купюр, металлический блеск пистолета, коробка патронов, и её собственные документы. Всё оказалось в сумке. Закрыв сейф, она вышла, прислушиваясь — шум в зале не утихал, но никто не заметил её. Зоря направилась к чёрному ходу, дверь заскрипела. Выйдя на пустой переулок, она обернулась. Бар, в котором она провела столько вечеров, теперь казался чужим и опасным. Вздохнув, она спустилась к своей машине, села за руль и, не оглядываясь, уехала прочь в темноту ночи. *** Две недели хаоса научили Зорю одному — любая ошибка может стоить жизни. Она долго думала: деньги, оружие, документы... всё это не даст спокойствия, если в этой игре она останется пешкой. Она решила: в борьбе за власть участвовать не будет. Её цель — выжить. И в первую очередь нужно встретиться с тем, кто не замешан ни в войне, ни в переворотах. Единственным таким человеком был Ким Тэхён. Поездка была спланирована как военная операция. Она выехала на арендованной машине с тонированными стёклами, под другим именем, в одежде, которая делала её неузнаваемой для тех, кто видел её в баре. В этот раз она выглядела как светская особа: строгий, идеально сидящий костюм кремового цвета, тёмные очки, волосы убраны в аккуратный пучок. Когда её машина остановилась у здания прокуратуры, охрана у входа сразу напряглась. Один из мужчин шагнул вперёд, поднял руку. — Визит назначен? — спросил он строго. — Сообщите Ким Тэхёну, что пришла госпожа... — она назвала вымышленную фамилию, добавив ледяную интонацию, которая в мире больших кабинетов звучала как приказ. Охранник ушёл, а через минуту вернулся уже с другим выражением лица. — Пройдите, госпожа. Господин Тэхён ждёт вас. Внутри пахло кофе и свежей бумагой. Коридоры были тихими, но её шаги звучали гулко. Она чувствовала на себе взгляды сотрудников, но никто не посмел остановить. Кабинет Тэхёна оказался в конце длинного коридора. Дверь была приоткрыта. Она постучала дважды, и изнутри раздался знакомый, ровный голос: — Входи. Она вошла. Тэхён сидел за массивным деревянным столом, листая какие-то документы. Его взгляд поднялся на неё, и на лице появилась тень удивления. — Зоря... — тихо произнёс он, откинувшись в кресле. — Ты, похоже, пришла ко мне не ради светской беседы. Тэхён откинулся в кресле, глядя на неё холодными глазами. — Надеюсь, у тебя есть веская причина, чтобы являться сюда без предупреждения. — Я вне игры, — твёрдо сказала она, подходя ближе. — Но это не значит, что я вне опасности. Чонгук хочет убрать тебя. Сейчас твои дела, как и мои, — плохи. Он чуть прищурился, но не двинулся. — И ты решила предупредить меня... из благородства? — Я узнала многое, — она положила на его стол флешку и несколько листов, исписанных её рукой. — Здесь контакты, сделки, маршруты, даже те, что он держал в секрете. Это может тебе пригодиться. Тэхён медленно взял флешку, повертел в пальцах. — И что ты хочешь взамен? — Ответ, — её голос был твёрд. — Кто действительно должен быть главой мафии? В его взгляде мелькнула тень раздражения. Он не любил раскрывать карты, но всё же произнёс: — Чон Хосок. Единственный законный наследник. Она нахмурилась. — Он сильнее Чонгука? — Он утопит твоего Чонгука в море крови, — в голосе Тэхёна не было ни капли эмоций. — И, разумеется, нас с тобой — как свидетелей. — Значит, ты тоже не в безопасности. — Никто не в безопасности, — он поднялся, глядя на неё сверху вниз. — Но раз уж ты решила играть в откровенность... будь готова, что теперь и твое имя в списке. — Я хочу бежать из страны, — твёрдо произнесла она, глядя прямо в глаза Тэхёну. — И на этом всё. Передай всё это Хосоку... истинному господину. Она оставила на столе флешку и документы. Этим жестом дала понять: Чонгука она не признаёт, и знает, кому действительно должна достаться власть. Развернулась, чтобы уйти, но Тэхён тихо произнёс: — Поздно. — Что? — её шаг замер. — Чонгук уже приказал найти тебя, — он говорил ровно, но каждое слово резало, как стекло. — Я почти уверен, он знает о твоём побеге. — Значит... — она сжала губы. — Значит, твоя участь печальна, — он сложил руки на груди. — Однако... ты не так глупа, как он думает. Она усмехнулась без радости. — Глупа или нет, какая разница? Я была его игрушкой долгое время... но это в прошлом. — И что теперь? — его голос стал чуть тише, но от этого только опаснее. — Ты сама выбрала выйти из его тени. Теперь либо тебя сожрут заживо, либо ты станешь тем, кто кусает в ответ. — Я не хочу играть в эту грязь, — её голос дрогнул, но она держалась. — Здесь нет «хочу» или «не хочу», Зоря, — он обошёл стол и встал так близко, что она почувствовала его холодное дыхание. — Есть только то, что ты сделаешь, чтобы завтра проснуться живой. — А если я всё-таки сбегу? — спросила она тихо. Тэхён наклонился к её уху. — Он найдёт тебя, даже если ты спрячешься на краю света. И поверь, он придёт не за тем, чтобы поговорить. — Ты хочешь знать правду про Янши? — Тэхён сказал это тихо, но так, что её сердце забилось быстрее. — Да... — её голос дрогнул. — Его убили из-за шантажа Чонгука, — холодно произнёс он, глядя прямо в глаза. — Янши торговал наркотиками. Захотел выйти из игры. Чонгук пообещал отпустить... но взамен потребовал кое-что. Зоря нахмурилась, дыхание перехватило. — И что? — Это был обман, — Тэхён сказал сухо, без лишних слов. — Он не собирался отпускать его. И... подружку твою тоже зацепил он. Не случайно. Внутри всё оборвалось. Перед глазами вспыхнули образы — смех Янши за барной стойкой, редкие вечера, когда они мечтали о другой жизни. — Зачем? — в её голосе был уже не вопрос, а отчаяние. — Я лишь исполнитель, — Тэхён говорил, будто ставил последнюю точку. — Приказ есть приказ. Тишина давила на виски. Зоря сделала шаг назад, словно слова ударили её физически. Теперь всё стало ясно: это не война идей, не борьба за власть. Это грязная игра, где обещания — пустой звук, а человеческая жизнь — лишь инструмент давления. Она подняла взгляд, и в нём уже не было слёз — только ледяная решимость. — Тогда всё решено. — Спасибо за правду, — тихо сказала она, но в голосе не было облегчения. Лишь усталость. — С ней легче уйти. Тэхён нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Я не буду ждать его палачей, — Зоря смотрела прямо в его глаза, и в её взгляде было что-то необратимое. — Молча уйду сама. Без крика, без погони... Просто исчезну. Он медленно поднялся, обошёл стол и встал перед ней, словно пытаясь прочитать её мысли. — Ты понимаешь, что говоришь? — Понимаю, — она слабо улыбнулась, но эта улыбка больше напоминала прощание. — Я слишком долго жила в этом мире, дышала его ядом, была его игрушкой... Но я не хочу, чтобы он решал, как всё закончится. — Ты... — он начал, но она перебила: — Не останавливай меня, Тэхён. Ты сказал, побег бессмысленный. Так вот, я найду свой выход. И он будет только моим. Они стояли в шаге друг от друга, и это молчание длилось дольше любых слов. Между ними витала невидимая тяжесть — понимание, что это, возможно, последний раз, когда они видят друг друга живыми. — Зоря... — он произнёс её имя почти шёпотом, но не протянул руку, не сделал шаг вперёд. Она повернулась к двери, задержалась на мгновение и бросила через плечо: — Передай Хосоку: я выбрала не сторону, а тишину. И ушла. Тэхён остался стоять в тишине, глядя на закрытую дверь. Где-то внутри он понимал: если она сказала «уйду сама» — значит, уже всё решила. Она вышла из здания прокуратуры, холодный ветер ударил в лицо. Шла быстро, не оборачиваясь, но в голове всё ещё крутились слова Тэхёна — отрывки, как лезвия: «Побег бессмысленный... Приказ есть приказ... Янши...» Зоря ловила себя на том, что не понимает, зачем пришла к нему. Искать защиты? — смешно. Союзника? — он дал понять, что сам тонет в этой войне. Ответов? — да, она получила их... и теперь хотела бы не знать. Зачем я вообще сюда пришла? — эта мысль свербела, как заноза. Сама не знаю. Дойдя до машины, она села за руль. Пальцы автоматически нашли ключ зажигания, мотор загудел, но внутри было пусто, как в выжженной комнате. Она выехала со стоянки, влилась в поток машин, и город медленно начал проглатывать её. Не было плана. Не было цели. Только усталое желание уехать подальше — куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. Дом встретил её тишиной. Закрыв за собой дверь, она на автомате сняла пальто, прошла на кухню, достала из шкафа бутылку и поставила на стол. Хруст бокала, глухой плеск янтарной жидкости. Она вернулась в гостиную, не включая свет. Лишь мягкий свет ночника в углу разгонял тени. Зоря опустилась в кресло, держа бокал в руках. Смотрела куда-то в сторону, туда, где не было ни окна, ни двери, ни спасения. Каждый глоток обжигал горло, но не грел. Бежать не выйдет... — мысль тянулась, как тугая струна. Это правда. Глупая... наивная... Она тихо усмехнулась самой себе, но в этой усмешке не было радости. Лишь горечь. В полутёмной комнате воздух был густой, почти вязкий. И казалось, что стены медленно сдвигаются, закрывая ей путь к любому выходу. Она закрыла глаза, позволив усталости накрыть её с головой. В этом городе она была мишенью. А в этой игре — уже проигравшей. Комната тонула в полумраке, освещённая лишь тёплым светом ночника. Тишина казалась густой, как вязкий туман. Зоря медленно потянулась к шкафу. На верхней полке, в дальнем углу, стояла небольшая коробка — чёрная, с потёртыми краями. Она знала, что в ней, и уже не дрожала, когда сняла крышку. Внутри — блистеры с таблетками. Ряды, аккуратные, ровные. Последняя грань между жизнью и забвением. Пришло моё время помочь себе... облегчить участь. Она высыпала несколько на ладонь. Взяла одну, запила остатками алкоголя из бокала. Затем вторую. И третью. Медленно, без спешки. Мысли плыли. ...Тэхён в прокурорском кабинете. Его холодные глаза, первое знакомство. «Ты не понимаешь, в какую игру попала». ...Побег. Суматоха, запах бензина, ветер, бьющий в лицо. Сердце, колотящееся от страха и адреналина. ...Ночи, когда она засыпала, держа в руках пистолет, потому что знала — за дверью могут стоять. ...Чонгук. Его голос, тянущий её обратно в этот мир, в котором она давно потеряла себя. ...Смех Янши и тот день, когда он мечтал выйти из игры. Теперь — пустота. Она взяла ещё пару таблеток, запивая прямо из бутылки. Внизу, за окнами, вдруг раздался рык моторов. Несколько машин одновременно притормозили у подъезда. Фары прорезали тьму. Шаги. Приказы. Лязг оружия. Чонгук пришёл. Она продолжала пить таблетки, как будто время замедлилось. ...Тэхён, склонившийся чуть ближе, холодным шёпотом: «Побег бессмысленный». ...Её собственный смех, нервный, почти истеричный, в те ночи, когда она думала, что вырвалась. ...Три года боли, страха, предательства — и ни одного дня, в котором можно было бы сказать «я свободна». Голоса приближались. Кто-то уже поднимался по лестнице. Она закрыла глаза и позволила воспоминаниям накрыть её, как волна. В этой последней тьме уже не было страха. Лишь тихое, холодное осознание: Хотя бы этот выбор — мой. ...В мыслях — бабушка, которая растила её как могла, пока хватало сил. Её тёплые руки, запах хлеба и тихие колыбельные в те ночи, когда мир казался слишком страшным для ребёнка. ...Младшая сестра Анна, оставшаяся теперь совсем одна. Анна, моя бедная сестрёнка... этот мир так жесток. Последнее, что вспыхнуло в сознании, был образ Тэхёна. Его холодный взгляд и те слова, что звенели в голове: «Побег бессмысленный». И тьма. ... Внизу раздался топот, тяжёлые шаги взбежали по лестнице. Пистолетный выстрел — замок в дверь разлетелся. — Господин, она... — один из людей замер на пороге. Чонгук ворвался следом. Его взгляд тут же впился в картину перед ним: Зоря сидит в кресле, голова чуть откинута, глаза закрыты. На столике — пустой бокал, бутылка, разбросанные таблетки. — Ты так просто не умрёшь, — процедил он, подступая ближе. — Проверить пульс! — рявкнул он, и один из охранников поспешно наклонился, прижимая пальцы к её шее. — Жива, — отчитался тот. — Звони нашим людям! — голос Чонгука стал резким, как удар. Лицо исказилось яростью. Он обернулся к Зоре, сжав кулаки. — Задумала унести всё в могилу? Думаешь, избавишься так от меня? Нет... ты за всё ответишь. Чонгук сорвался — схватил бокал со стола и швырнул в стену. Стекло разлетелось на осколки, вино тёмным пятном потекло по обоям. Потом он ударил кулаком по столу так, что упала посуда. — Выживет — и я сам напою её ядом, — прорычал он, сжимая зубы, — но только после того, как она испытает всё, что заслужила. *** Тэгу. В комнате стояла тишина. Юнги и Карла сидели на диване перед телевизором, но экран лишь отражал тусклый свет — никто не смотрел. Зазвонил телефон. Юнги бросил быстрый взгляд на Карлу, поднялся и отошёл к окну. — Да, — ответил он сухо. Глухой, короткий голос на другом конце сообщил: — Зоряна Лебедь... покончила с собой. Он на мгновение закрыл глаза, прижав телефон к уху. — Понял, — коротко ответил и сбросил вызов. Вернувшись, он сел на диван, но не смотрел на Карлу. Голова опустилась, плечи чуть согнулись. — Что случилось? — спросила она, уловив его странное состояние. — Зоряна... — он сделал паузу, — покончила с собой. Слова ударили, как плеть. Карла резко развернулась к нему, глаза наполнились слезами. — Этого не может быть! Она не могла! — её голос сорвался на крик. Она бросилась к нему, обхватила руками, но Юнги, словно не чувствуя, откинул её от себя. — Поедем к ней! — Карла почти закричала, уже захлёбываясь рыданиями. — Нет, — он поднялся, не глядя на неё, и ушёл в другую комнату. — Не плачь, — сказал он холодно через плечо, — сейчас это не поможет. За закрытой дверью он достал телефон, нашёл нужный номер и набрал. — Она мертва, — тихо сказал он в трубку. На другом конце линии повисла тишина. Затем короткий сигнал — Тэхён сбросил вызов. ... В этот момент Тэхён сидел за рулём чёрной машины. Ночной город мелькал за окнами, неоновые огни скользили по стеклу. Он молча перевёл взгляд в сторону, сжал губы и ещё крепче вдавил педаль газа. Сеул. Тэхён мчался по ночной трассе, фары вырывали из темноты куски асфальта. Сердце билось ровно, но в глазах был стальной холод. В зеркале заднего вида — чёткий хвост. Чёрный внедорожник и седан держались на расстоянии, но не отпускали. Люди Чонгука. Тэхён резко сменил полосу, пропустил грузовик и, пользуясь моментом, вильнул на съезд. Колёса взвизгнули на повороте. Машины сзади повторили манёвр. Он дал газу, влетел на узкий мост и на середине резко ушёл влево на сервисную дорогу, едва не зацепив ограждение. В зеркале мелькнуло — одна из машин не справилась с поворотом и вылетела в отбойник. Вторая держалась, но Тэхён знал трассу лучше. Он резко свернул в промышленный район, нырнув под низкий проезд между складов. Шины заскрипели на влажном бетоне. Ещё два манёвра — и хвост исчез. Через двадцать минут он въехал на территорию старого, заброшенного завода. Металлические ворота распахнулись, словно его ждали. Тэхён заглушил двигатель, вышел из машины. Из тени вышли вооружённые военные в чёрной форме, проверили его беглым взглядом и молча повели внутрь. Запах масла и ржавого железа смешивался с прохладой пустого ангара. В глубине, возле массивного стола, стоял высокий мужчина. Свет падал так, что его лицо частично скрывалось в тени, но взгляд — холодный, властный, прожигающий насквозь. — Добро пожаловать, Тэхён, — голос прозвучал низко и спокойно. Это был Чон Хосок — человек, чьё имя произносили вполголоса. И единственный, кто мог бросить вызов Чонгуку. Тэхён подошёл к массивному столу и положил на него флешку и толстый конверт. — За мной был хвост, но я оторвался, — сказал он спокойно. — Это тебе. Хосок перевёл взгляд на предметы. — Что это? — Компромат и список людей, которые предали и помогали Чонгуку, — Тэхён указал на конверт. — А на флешке — схемы, счета, маршруты... всё, на чём он держит власть и деньги. Хосок приподнял бровь. — И откуда такие подарки? — Их достала мой информатор и... бывшая любовница Чонгука. Хосок усмехнулся, но без тепла. — У ваших информаторов не бывает долгой жизни. Тэхён задержал на нём тяжёлый взгляд. — Люди Чонгука всё равно не дали бы ей бежать. По моей информации... она уже мертва. Хосок медленно провёл пальцами по флешке, словно взвешивал её ценность. — Тогда она умерла не зря. В его голосе не было сочувствия — лишь холодная констатация. Он уже думал, как превратить эту смерть в оружие против Чонгука. Хосок откинулся в кресле, взгляд стал ещё холоднее. — Готовь людей, Тэхён. Скоро — переворот. Будет зачистка. Тэхён кивнул, будто уже знал, что этот момент неизбежен. — Что с оружием? — Всё под контролем, — Хосок положил ладонь на флешку, словно на символ будущей победы. — Передай Юнги: у нас есть всё — автоматы, гранаты, бомбы... и ещё несколько сюрпризов, о которых он узнает позже. Тэхён слегка усмехнулся. — Значит, будем бить быстро и без пощады. — Другого пути нет, — голос Хосока был твёрдым. — Мы ударим так, что Чонгук не успеет понять, откуда пришло. Они обменялись коротким, но понимающим взглядом. Здесь не было места сомнениям — только холодный расчёт и готовность идти до конца. Хосок поднялся из-за стола, обойдя его так, чтобы встать напротив Тэхёна. Его голос прозвучал как команда, не терпящая возражений: — Ты поедешь как мой представитель. Организуешь маршрут, точки сбора и пути отхода. Сообщи всем — полная боевая готовность. Тэхён кивнул, не задавая лишних вопросов. — Сколько у нас времени? — Минимум, — холодно ответил Хосок. — Как только я дам сигнал, всё должно начаться без задержек. — Понял, — коротко бросил Тэхён. — Передай Юнги, — добавил Хосок, — чтобы держал людей на связи. Все группы должны знать свои сектора и цели. Мы не оставим Чонгуку ни одного шанса на манёвр. Тэхён развернулся к выходу, уже мысленно прокладывая маршрут и просчитывая, какие точки придётся контролировать в первую очередь. — Тэхён, — окликнул его Хосок, и тот замер у двери. — Не просто сообщи о готовности... дай им понять, что мы начинаем войну. Эта ночь стала точкой невозврата. После встречи на заводе Тэхён без колебаний выполнил каждый приказ Хосока. За следующие пару дней он объехал все точки, организовал маршруты, проверил склады с оружием и вывел людей в состояние полной готовности. Оставалось только немного времени — для того, чтобы все силы собрались и ударили одновременно. Неожиданно правительство заняло сторону Хосока. Для одних это стало сигналом к действию, для других — приговором. С этого момента любой, кто встанет на пути, будет уничтожен не только мафией, но и силовыми структурами. Тэхён теперь мог лишь наблюдать, как сеть, которую они выстраивали, затягивается вокруг Чонгука. Он знал — скоро всё начнётся. Юнги тоже не остался в стороне. Получив известие от Тэхёна, он подключился к подготовке: обеспечил транспорт, укрытия, логистику и тех, кто готов был пойти до конца. Его вклад был тихим, но ключевым — без него план не заработал бы. В воздухе уже витал запах пороха и скорой крови. Никто не говорил об отступлении. Чонгук обосновался в своей новой резиденции — огромный особняк с мраморными лестницами, бассейном и видом на ночной Сеул. Вечера и ночи он проводил в окружении красавиц, но особое место среди них заняла Хваса — спокойная, уверенная, с холодной улыбкой. Её обожали в мафиозных кругах за умение держать себя и за красоту, которая была опаснее оружия. Чонгук проводил с ней каждую ночь, и, казалось, полностью доверял. Но Хваса уже предала прежнего хозяина ради него, и теперь её лояльность принадлежала только Чонгуку. Ночь была тихой. В одной из гостиных горел камин, Чонгук сидел в кресле с бокалом дорогого виски, Хваса — у него на коленях, слушала вполуха, как он, самодовольно улыбаясь, рассказывал о своих «заслугах». Вдруг у дверей спальни появился один из охранников. Он наклонился и тихо сказал: — Господин, привезли Зорю. Состояние тяжёлое... но врачи её вытащили. Чистка желудка. Она уже пришла в себя. Чонгук хищно прищурился, уголок губ дёрнулся в ехидной усмешке. — Интересно... Он повернулся к Хвасе, скользнул ладонью по её талии. — Пойдём, сестрёнка, — произнёс он с особой насмешкой. — Посмотришь на зрелище. Хваса улыбнулась, встала и поправила шёлковое платье. В её взгляде скользнула тень любопытства. Она не спросила, зачем, — просто пошла рядом с ним. В коридоре раздались их шаги. За дверью больничной палаты Зоря сидела на кровати, бледная, но живая. Она держала в руках пластиковый стакан с водой, не поднимая взгляда. Роскошный зал сиял золотом люстр и отблесками мрамора. На полу мягкий ковёр, в углу — дорогие диваны, стол с хрустальными графинами. Но вся эта красота только подчеркивала, насколько чужой здесь была Зоря. Охрана ввела её под руки. Она едва держалась на ногах, бледная, лохматая, в порванной одежде. Взгляд — уставший, но не сломленный. — Вот мы и встретились, зараза, — с хищной ухмылкой произнёс Чонгук, сидя в кресле. Хваса уже расположилась на шикарном диване, закинув ногу на ногу. Она с удовольствием наблюдала за Зорей, словно за зрелищем в театре. Чонгук поднялся и резко ударил Зорю по лицу. Удар был сильным — она едва не упала, но охрана удержала. Он схватил её за подбородок, заставив поднять глаза. — Мразь... где флешка? — его голос был низким, полным яда. Зоря, морщась от боли, всё же нашла в себе силы улыбнуться и, глядя ему прямо в глаза, ответила: — У настоящего главы мафии. От злости зрачки Чонгука расширились. Хваса, услышав это, напряглась, её улыбка исчезла, а взгляд стал настороженным. — Мерзкая сука... — процедил Чонгук и ударил её снова. На этот раз из носа хлынула кровь. — Я убью тебя, — он говорил тихо, но каждое слово было пропитано ненавистью. — Живой ты отсюда не выйдешь. И твой мнимый хозяин не спасёт. Она молчала, лишь тяжело дышала. Тогда Чонгук оттолкнул охранников, сам выхватил у одного из них заранее приготовленный нож и резко вонзил его в её ногу. Крик Зори разорвал тишину зала. — Кому отдала? — рявкнул он, перехватывая нож. Ответа не последовало. Он снова ударил — и её истошный крик эхом пронёсся под сводами роскошного зала, смешиваясь с бешеным дыханием Чонгука. Чонгук не остановился. Ещё два резких удара ножом — каждый в ногу, и крик Зори уже превратился в сиплое дыхание. Заключительный удар — в живот. Пол под ней быстро окрасился тёмной кровью. Она обмякла, потеряв сознание, голова бессильно свесилась. — Чёрт! — взревел он. — Так и не узнал! — Убью! — он резко обернулся к охране. — Несите яд! И как будто ничего не случилось, повернулся к Хвасе, протянув ей небольшой флакон с прозрачной жидкостью. — Наслаждайся, милая. Хваса, глядя на окровавленную Зорю, холодно улыбнулась. Чонгук наклонился, поцеловал её, а в это время охрана вернулась с маленькой бутылочкой. Он, не спеша, налил воду в стакан, высыпал туда содержимое флакона, аккуратно размешал. После этого поднёс к губам Зори и плеснул немного в лицо, заставляя её очнуться. — Пей, — приказал он, силой схватив её за челюсть. Она начала сопротивляться, но её руки сдавили так крепко, что она не могла пошевелиться. Жидкость влили силой, не давая выплюнуть — зажимали рот, пока она не проглотила. — Кому ты её отдала? — тихо, но с леденящей угрозой спросил он. — У тебя меньше получаса. Ты будешь умирать в муках. Зоря поняла, что этот конец будет самым отвратительным. Горло жгло, тело ломило, и в голове звенело от боли и ужаса. — Ах да... — с ядовитой усмешкой добавил он. — Я узнал о твоей сестричке. Её уже везут сюда. Её глаза расширились, дыхание сбилось. Внутри, глубже любого страха, пронзила боль за Анну. Яд начал действовать. Зоря закашлялась, а вместе с кашлем хлынула кровь. — Скажешь — Хваса даст тебе противоядие, — усмехнулся Чонгук, кивнув в её сторону. Хваса поднялась с дивана и, не спеша, подошла ближе, покачивая в руке маленький флакон с прозрачной жидкостью. Она медленно встряхнула его, чтобы Зоря видела каждую каплю. — У тебя есть шанс... — сказала она тихо, но в её глазах играло откровенное наслаждение. Зоря уже не могла говорить. Адская боль пронзала каждую клетку тела, желудок сжимался в спазмах, в груди стоял жар. Судороги выгибали её, она захлёбывалась кашлем, кровь изо рта капала на мраморный пол, оставляя тёмные пятна. Слёзы текли по щекам, но не от страха — от чистой физической муки. Она корчилась, сжимала пальцы, пытаясь хоть как-то унять боль, но яд разъедал её изнутри. Чонгук, наблюдая за этим, сел в кресло и допил свой виски. Через пару минут, устав от её криков, он махнул рукой. Вошёл охранник, что-то сказал ему на ухо. Чонгук нахмурился, поднялся. — Наслаждайся, — бросил он Хвасе, даже не взглянув на Зорю. — После уберите. Он вышел из зала, его шаги глухо отдались в тишине. Зоря осталась лежать на холодном полу, извиваясь в муках. Хваса опустилась на корточки рядом, продолжая держать флакон так, чтобы Зоря видела его. На её губах играла лёгкая, почти детская улыбка. — Красиво умираешь, — прошептала она, наблюдая, как та захлёбывается собственной кровью. Чонгук вышел в главный холл, собираясь направиться к своим апартаментам, но у дверей уже был слышен шум. Один из охранников подбежал, выхватил рацию, передал короткую команду, и тут же схватил его за плечо. — Господин, дом начали окружать! Второй охранник подоспел с другой стороны, торопливо отворил бронированные двери, прикрывая его телом. — Быстрее! — Чонгука почти втолкнули в чёрный внедорожник. Водитель, бледный как мел, обернулся через плечо: — Началась зачистка... многих уже убили. Чимин... он предал нас. Чонгук ударил ладонью по дверце. — Сукин сын! — прорычал он. Двигатель взревел, машина рванула с места, уходя в темноту ночи. ... В это время у ворот раздавался треск автоматных очередей. Люди Хосока и правительственные силы прорвались внутрь. На ступенях лежали тела охранников, стены зала были уже заляпаны кровью. Тэхён, в бронежилете, шёл по коридору с оружием наперевес, его глаза горели холодным огнём. Люди вели зачистку методично: комнату за комнатой. В гостиной, среди перевёрнутой мебели, Хваса стояла с поднятыми руками. Её платье было порвано, но взгляд — всё такой же насмешливый. — Уберите её, — бросил Тэхён, даже не удостоив её долгим взглядом. Он почти бегом кинулся дальше, вглубь дома, переступая через тела охранников. Лестницы, коридоры, мраморные холлы — всё сливалось в одну красную полосу. Он судорожно открывал двери одну за другой. — Зоря! — крикнул он, но в ответ — только гулкая тишина и отдалённые крики с улицы. Его шаги становились быстрее. Он знал: времени почти нет. Тэхён бежал по коридору, за ним следом шли его люди с оружием. Грохот выстрелов в других частях дома и крики смешивались с эхом его собственных шагов. Он толкнул тяжелые двери в роскошный зал. На секунду замер — пол перед ним был залит густой, почти чёрной от света крови. Лужа растекалась, впитываясь в ковёр и медленно тянулась к мраморным плитам. Тэхён остановился, дыхание перехватило. Вслед за ним в зал вошли бойцы, но, увидев его лицо и кровь на полу, молча остановились у дверей. Он сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как липкая тёплая влага прилипает к подошвам. И тогда увидел её. Зоря. Она лежала на спине, вокруг — алые разводы и пятна, пропитавшие одежду. Несколько глубоких ножевых ранений в ногах и животе. Её глаза были широко раскрыты, застыв в пустом, ужасно далёком взгляде. Тэхён опустился на колени прямо в кровь, не замечая, как она пачкает его бронежилет и руки. Осторожно подхватил её, приподнял, усадив себе на колени. — Моя бедная... Фатьма... — выдохнул он, голос дрогнул. Он провёл ладонью по её щеке, убрал прядь растрёпанных волос, смахнул тонкую дорожку слезы, которая успела высохнуть на коже. — Прости... — прошептал он. — Прости, что не успел... что не уберёг тебя от этого ада... Он медленно склонил лоб к её холодному, застывшему лбу. На миг зажмурился, сдерживая рыдание, но слёзы всё равно прорвались, смешавшись с её кровью. — Ты заслуживала лучшей жизни, — сказал он почти беззвучно. — И я поклянусь, Фатьма... они все заплатят. Каждый. Тэхён закрыл ей глаза, провёл пальцами по лицу, будто запоминая каждую черту. А потом крепче прижал её к себе, уткнувшись в её волосы, и сидел так, пока вокруг всё ещё слышались отголоски перестрелки. Для него время остановилось. Тэхён, всё ещё держа её на коленях, заметил то, от чего его дыхание сбилось. Под разодранной тканью платья — глубокие порезы, синяки от ударов, следы ожогов на руках... На шее — тёмно-фиолетовые следы от грубого захвата. Её пальцы были содраны в кровь, будто она цеплялась за жизнь до последнего. Он провёл рукой по её запястью, и сердце сжалось — кожа была холодна, но под ногтями застряли тонкие крошки ткани... Она боролась. Даже когда шанс был нулевым. — Они... ломали тебя... — глухо выдохнул он, и в его голосе зазвенела сталь. — Но ты не сдалась. Даже им. Даже перед смертью. Он вспомнил её слова в прокуратуре, её твёрдый взгляд, когда она сказала, что уйдёт сама, не дожидаясь палачей. Но вместо своей воли она получила их грязную расправу. — Прости... что не успел... — едва слышно сказал он, прижимая её ближе, словно пытаясь согреть холодное тело. Его глаза потемнели. Теперь это было не просто горе. Это была клятва — за каждый порез, за каждую синеву на её коже, за каждый её крик, который они вырвали, он заставит их платить. Он медленно опустил её на пол, закрыл ей глаза и в последний раз провёл ладонью по лицу. — Ты ушла... но я заставлю их помнить твоё имя, — сказал он тихо, но так, что стоявшие в дверях бойцы ощутили холод по спине. Тэхён, всё ещё держа Зорю на коленях, склонился к самому её уху. Его голос дрожал, но слова были твёрдыми: — Тебя похоронят с моей фамилией... и с почестями. — Он сделал паузу, будто давал себе время поверить, что она слышит его хоть где-то. — Так, как ты заслужила. По щеке скатилась одна-единственная слеза, упав прямо на её холодные губы. Он тихо, почти беззвучно, сказал: — Я люблю тебя... Склонясь, он поцеловал её в губы — нежно, как будто она всё ещё была жива, — и, задержав этот миг, закрыл ей глаза. Ещё мгновение он сидел в тишине, сжимая кулаки, а затем медленно положил её тело на пол. Встал, не оглядываясь, и пошёл к выходу, каждый его шаг отдавался тяжёлым стуком по мраморному полу. Он не позволял себе смотреть назад — потому что знал: эта картина останется с ним навсегда. Проходя к выходу, Тэхён краем глаза заметил Хвасу. Она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, с той самой безумной ухмылкой, будто всё происходящее доставляло ей удовольствие. — Что с Зорей сделали? — его голос был ровным, но внутри бурлило. Хваса, будто ожидая этот вопрос, чуть подалась вперёд и, с явным наслаждением, начала рассказывать всё в деталях — как она наблюдала за пытками, как Зоря корчилась от яда, как молила о пощаде. В её словах слышался восторг, а в глазах играло удовлетворение. — Она так надеялась, что вы её спасёте, — издевательски добавила Хваса, будто вбивая последний гвоздь. Тэхён дослушал до конца, не прервав ни одним словом. Лишь холодный взгляд, как сталь, пронзал её насквозь. — Она ваша, — бросил он охране. — Делайте, что хотите. Хваса резко побледнела, но успела раскрыть рот, чтобы что-то сказать, как на неё налетели люди. Крики разорвали тишину, наполненные страхом и паникой. — Тэхён! Нет! — визжала она, захлёбываясь собственным ужасом. Но он уже вышел на улицу, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и, сделав глубокую затяжку, прислонился к дверному косяку. Истошные вопли из дома звучали всё громче, перемежаясь с глухими ударами. Он выдыхал дым, не торопясь, и в его глазах не дрогнуло ни одной эмоции.