Шансончик для господина

Днём вертолёт мягко сел на вертолётную площадку летней резиденции Хосока в Сеуле. Ветер от винтов растрепал её волосы, тонкая ткань платья обвилась вокруг ног, а взгляд оставался холодным, выжидающим. Они вошли в роскошный холл, где воздух пах жасмином и дорогим табаком. Мраморный пол отражал солнечный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна. Прислуга в чёрно-белой форме замерла, приветствуя хозяина. Хосок остановился у массивной лестницы и, прежде чем разойтись, повернулся к ней предложил остаться выпить и кое что обговорить. — Ты, наверное, хочешь знать, зачем всё это было? — его голос был тихим, но в нём ощущалась сталь. Анна, сжав руки за спиной, вскинула подбородок: — Женитьба. Потом... это. — её голос был ровный, но в нём дрожала усталость. — Потому что это был единственный способ обезглавить клан Чонгука без войны, — он повернулся, слегка прищурив глаза. — Мне нужно было время и прямой доступ. Тебя он не ждал. Ты была моей пешкой, но... пешкой, которая стала ферзём. Он сделал глоток, наблюдая, как её пальцы медленно сжимаются в кулак. — Ты думаешь, я просто помог тебе отомстить? — его тон стал холоднее. — Нет. Я использовал твою месть, чтобы убрать главного конкурента. Теперь его люди без лидера, а порты — мои. Анна шагнула ближе, глаза сверкнули: — Значит, всё это... даже моя боль... было частью твоей игры? — В политике боль — валюта. Ты заплатила, но и получила. Теперь у тебя свобода, а у меня власть. Мы квиты. Он поставил бокал на стол, и в этот момент Анна поняла — Хосок даже не считал этот разговор признанием. Это была лекция. И в его глазах читалось: ещё раз — и я сделаю то же самое с любым, кто встанет на моём пути. — Теперь его люди без лидера. Я — их единственный вариант. Война кланов отменяется... потому что я уже выиграл. Анна молчала, чувствуя, как холодная истина обжигает сильнее огня. — А я? — наконец спросила она. Хосок усмехнулся. — Ты? — он поднял бокал. — Ты теперь часть моей игры. И на этом поле, Анна, никто не уходит по своей воле. Он сел в кресле, держа бокал вина, и лениво следил за тем, как она входит. — Ммм... — он позволил себе взгляд с ног до головы, — а я-то думал, в этом доме уже ничего не способно отвлечь меня от скучных политических расчётов. Ошибался. — Ты всегда так смотришь на женщин, с которыми работаешь? — спросила она, стараясь не показать смущения. Он легко рассмеялся. — Нет. На женщин, которые мне нравятся, я смотрю дольше. Хосок встал, приблизился, словно оценивая её с близкого расстояния. — Знаешь, Анна, есть вещи, которые выгодно держать при себе... — он склонил голову чуть набок, — ...и есть те, что приятно держать при себе. Ты угадай, в какой категории ты? Она прищурилась. — Думаю, ты играешь словами. — Всегда, — он усмехнулся, — но с тобой мне хочется играть чуть дольше, чем с другими. Он отступил ровно на шаг, давая ей пространство, но его взгляд всё ещё держал её как капкан. — Осторожно, Анна. Сначала мы говорим о политике... а потом я начинаю думать, что в красном ты была создана не для переговоров. Хосок остановился у подножия мраморной лестницы и, слегка обернувшись, произнёс с тёплой, почти ленивой улыбкой: — Пойдём, Анна. Гостиная в этой резиденции заслуживает, чтобы ты увидела её хотя бы раз. Они прошли через широкий коридор, залитый мягким золотистым светом. За окнами тихо шумел сад, благоухая ночными цветами. Двери в гостиную распахнулись, и взгляд Анны упал на просторный зал с резными колоннами и панорамным видом на озеро. Воздух был наполнен ароматом свежих фруктов и лёгким морским бризом, доносившимся с террасы. Хосок галантно подвёл её к низкому дивану и, едва она села, хлопнул в ладони. Мгновенно появились слуги, выстраивая на низком столике блюда и бутылку вина. — Здесь всё лучшее только для особенных гостей, — произнёс он, разливая рубиновый напиток в бокалы. — А особенные гости не должны сидеть голодными. Анна молча взяла вилку. Он наблюдал за ней, как хищник, лениво играющий с добычей. — Осторожно, — наклонился он ближе, — иногда красивая подача опаснее самого блюда... можно увлечься, забыв, что это всего лишь ужин. Она взглянула на него настороженно. — Ты снова играешь словами? — Иногда, — его усмешка стала чуть шире, — но поверь... я умею подавать куда более интересные вещи. Анна отложила вилку, аккуратно вытерла губы салфеткой и подняла взгляд. — Хосок, будь добр, выдели мне водителя, — её голос был спокойным, но в нём чувствовалось нетерпение. Он приподнял бровь, лениво играя бокалом с вином. — И куда это ты, Анна? — спросил он с лёгкой усмешкой, будто уже знал ответ. — К Юнги и Карле, — честно ответила она. — Побуду у них, пока не пристроюсь. Хосок откинулся на спинку дивана, в его взгляде блеснуло что-то насмешливое. — А разве я не выделил тебе свой дом? Или... ты уже забыла? — в его голосе проскользнула тонкая издёвка. Анна чуть замялась, но лишь кивнула, не желая развивать тему. — Всё равно поеду. Хосок тихо выдохнул, хлопнул в ладони. — Хорошо, — коротко сказал он слуге, — приготовьте машину. Она встала, подошла к нему. — Спасибо, — коротко произнесла Анна и направилась к выходу. Хосок остался сидеть, глядя ей вслед. Его губы тронула еле заметная улыбка — не то одобрительная, не то насмешливая. Снаружи тёплый вечерний воздух коснулся её лица. Анна села в автомобиль, чувствуя, как внутри расправляются крылья. На губах впервые за долгое время появилась довольная улыбка. *** Машина мягко притормозила у особняка Юнги. Едва Анна вышла, дверь распахнулась, и на крыльце появилась Карла. Её глаза расширились, а через секунду она уже бежала вниз по ступеням. — Анна! — Карла обняла её так крепко, будто боялась снова потерять. — Господи... я думала, что больше никогда тебя не увижу. Анна почувствовала, как защемило в груди. Она вцепилась в подругу, вдыхая родной запах. — Я жива, Карла... всё позади. Из дверей вышел Юнги, сдержанный, но в глазах — облегчение. — Ты заставила нас пережить ад, — произнёс он, но уголки его губ дрогнули. Анна попыталась улыбнуться, но голос предал её: — Я... пыталась выбраться... всё это время. Юнги подошёл ближе, внимательно оглядывая её, словно проверяя, цела ли она. — Главное, что ты здесь. — Он коснулся её плеча. — Теперь всё будет по-другому. Карла вновь обняла Анну, и та почувствовала, как впервые за долгое время её сердце наполняется теплом. — Пойдём в дом, — мягко сказал Юнги. — Тэхён уже в пути, он... он будет рад тебя увидеть. Анна кивнула, чувствуя, что впереди ещё будет непростой разговор. Но сейчас — она дома. В гостиной особняка Юнги и Карлы было тихо, только в дальнем углу, в колыбели, посапывала маленькая девочка. Карла, заметив, что Анна смотрит в ту сторону, улыбнулась и кивнула. — Пойдём, познакомлю тебя, — мягко сказала она, бережно поднимая младенца на руки. — Анна, это Зоя... наша гордость и счастье. Анна подошла ближе, заглянула в крохотное личико. Маленькие пальчики, едва заметный пушок на голове, глубокий спокойный сон — всё это тронуло её сильнее, чем она ожидала. — Она... такая красивая, — прошептала Анна, почти боясь потревожить покой ребёнка. — И... похожа на Юнги. — Вот и я так говорю, — улыбнулась Карла, поправляя одеяльце. Юнги подошёл сзади, положив руку на плечо жены. — Мы назвали её Зоя. Это значит "жизнь". Хотели, чтобы у неё было имя, приносящее свет, — тихо сказал он, глядя на Анну. Анна, неожиданно для себя, почувствовала, как в уголках глаз собираются слёзы. Она улыбнулась, но внутри кольнуло — ей самой всегда так хотелось семьи, в которой нет боли и страха. Карла осторожно протянула девочку Анне. — Хочешь подержать? Анна, немного смутившись, всё же взяла малышку на руки. Тёплое крошечное тельце, тихое дыхание — и в груди защемило ещё сильнее. — Здравствуй, Зоя, — едва слышно сказала она. — Пусть у тебя будет всё, чего не было у меня. В этот момент за окнами послышался звук подъехавшей машины. Юнги бросил быстрый взгляд в сторону двери и произнёс: — Похоже, приехал Тэхён... Анна на секунду замерла, прижимая девочку к себе, и почувствовала, как сердце бьётся быстрее. В доме стояла тёплая, почти домашняя тишина — Карла накрывала на стол, Юнги носил на руках маленькую Зою, убаюкивая её тихим напевом. Анна, стоя у зеркала в прихожей, поправляла волосы — и в этот момент в доме раздался звонок в дверь. — Это, наверное, Тэхён, — крикнул из гостиной Юнги, не останавливаясь. Анна замерла на секунду, сердце сбилось с ритма. Она бросила последний взгляд в зеркало, словно проверяя, что на лице нет следов недавних тревог, и поспешила к двери. Дверь распахнулась — и на пороге стоял Тэхён. Чёрное пальто, лёгкая улыбка, но в глазах — тревога и облегчение. — Анна... ты в порядке? Не ранена? — спросил он, почти не давая ей времени ответить. Она не выдержала — шагнула к нему, обвила руками за шею и, прижавшись всем телом, обхватила его бёдра ногами, словно боялась, что он снова исчезнет. Его руки тут же крепко обняли её, прижимая к себе. Карла вышла из кухни, но, увидев эту сцену, тихо отступила, оставив их одних. — Я так боялась, что тебя убили... и что ты не смог меня спасти, — прошептала она, едва сдерживая слёзы. — Прости, — его голос был низким, глухим, — дядя сделал всё, чтобы меня отрезать от тебя. Но я искал тебя. Всё это время. Анна уткнулась лицом в его плечо, а он осторожно опустил её на пол, но не отпустил рук, продолжая держать, будто проверяя, что она настоящая. Тэхён всё ещё держал её за талию, когда они шагнули внутрь. Дверь тихо закрылась за их спинами, приглушая шум улицы. В гостиной пахло свежим хлебом и чем-то сладким — Карла, как всегда, готовила с душой. Анна впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности, но в груди всё ещё колотилось сердце. Она подняла глаза на Тэхёна. — Ты сильно изменился... — прошептала она, изучая его лицо, чуть поросшее щетиной. — Стал жёстче. Он ответил тихой усмешкой: — И ты тоже. Но, Анна... я не переставал думать о тебе. Он провёл рукой по её волосам, чуть дольше, чем позволяла дружеская забота. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах. — Всё это время... — он сделал паузу, подбирая слова, — я прокручивал в голове сотни вариантов, как найти тебя. Даже если бы пришлось... — он сжал челюсть, — переступить через всё. Она отвела взгляд, но он мягко взял её за подбородок, вернув взгляд к себе. — Больше я тебя не отпущу. В этот момент в комнату зашла Карла, держа Зою на руках, и напряжение между ними тут же растворилось в теплоте момента. Юнги подошёл следом, и атмосфера стала чуть спокойнее, но Анна всё ещё ощущала в себе дрожь — ту, что осталась после объятий на пороге. Карла вынесла на стол последнюю тарелку с запечённым мясом и пригласила всех к столу: — Ну что, садитесь, пока всё горячее. Анна устроилась рядом с Тэхёном, напротив Юнги. Карла налила всем чай, Мин взял на руки Зою, чтобы малышка не капризничала. Атмосфера была почти семейной: тихие звуки посуды, мягкий свет, запах свежего хлеба. Тэхён, положив себе немного овощей, бросил взгляд на Анну: — Как ты вообще спаслась? Мы ведь с Юнги обыскали полстраны. Юнги поддержал вопрос, чуть наклонившись вперёд: — Да, Анна, где ты всё это время была? Она на секунду замерла, опустив вилку. По лицу скользнула тень холодной решимости. — Я не просто спаслась... — её голос стал ровным, без колебаний. — Я убила Чонгука. Карла, державшая чашку, чуть не пролила чай. Тэхён нахмурился, в его взгляде смешались шок и недоверие. — Что ты сказала?.. Анна перевела взгляд на него, в глазах блеснул ледяной огонёк. — Я знала, что его невозможно выманить, если не будет веской причины. Хосок дал мне наводку, яд... и план. Всё сработало. Юнги сжал вилку так, что побелели пальцы: — То есть... ты действовала вместе с Хосоком? — Да, — Анна даже не моргнула. — И я не жалею. Это была месть. В комнате повисла тяжёлая тишина. Лишь Зоя тихонько посапывала у Мина на руках, словно не замечая бурю, что разгоралась за столом. Тэхён откинулся на спинку стула, его взгляд потемнел. — Расскажи всё, — произнёс он тихо, но в его голосе звенела сталь. — Каждую деталь. Анна подняла глаза, встретив его пристальный взгляд. — Это было в Пусане. Хосок приехал... сказал, что у нас есть шанс. Яд, документы, деньги. Я должна была сделать всё быстро. И я сделала. Карла слушала, сжав руки на коленях, её лицо побледнело. Юнги нахмурился, его пальцы постукивали по столу — он явно сдерживал себя, чтобы не перебить. Анна продолжила ровно, почти бесстрастно: — Я зашла к нему в кабинет. Он улыбался, думал, что я пришла с покорностью... Я дала ему выпить. Через минуту он уже кашлял кровью. Я показала баночку с противоядием... и напомнила за сестру. Он умер, понимая, что это конец. — А дом? — глухо спросил Юнги. — Мы сожгли его дотла. Я стояла и смотрела, как всё горит. Хотела, чтобы он даже после смерти знал — ничего от него не осталось. Тэхён сжал кулаки. — Ты понимаешь, во что влезла? Хосок не делает ничего просто так. Анна чуть прищурилась, её голос стал холодным: — Я понимаю. И я в долгу перед ним... но только за одно — он помог мне закончить то, что ты не успел. В комнате снова стало тихо, но теперь тишина была густой, как перед грозой. Все понимали — эта история ещё далеко не окончена. Тэхён долго молчал, глядя на Анну. Его глаза смягчились, и впервые за весь вечер в них появилось что-то тёплое. Он медленно выдохнул и тихо сказал: — Ты сделала это... Анна, ты отомстила за неё. Анна чуть опустила взгляд, но на её лице не было привычной холодности — только усталость. — Я не могла иначе. Это было единственное, что держало меня живой. Тэхён потянулся вперёд, положил ладонь на её руку. — Спасибо. По-настоящему. Я не смог... но ты смогла. И за это я в долгу перед тобой навсегда. Юнги и Карла переглянулись. Они видели в Тэхёне что-то новое — в его голосе не было ни капли высокомерия, только уважение и боль. Анна едва заметно улыбнулась, но в её глазах ещё тлел огонь мести. Она знала: благодарность — это одно, но впереди ещё слишком много вопросов, на которые придётся искать ответы. Мин слегка нахмурился, вертя в руках вилку: — А Хосок... просто отпустил? — в его голосе звучало недоверие. Анна чуть усмехнулась, откинувшись на спинку стула. — Не просто. Он дал мне шанс сделать то, на что никто другой бы не решился. Я была для него пешкой... но пешкой, которая смогла добить короля. Тэхён внимательно посмотрел на неё, явно понимая, что за этим стоит куда больше, чем простое «отпустил». — Значит, он всё просчитал заранее, — тихо сказал он. Анна кивнула. — До последней секунды. Даже моё возвращение сюда — часть его игры. Мин и Карла переглянулись, будто без слов поняли, что дальше разговор пойдёт личный. — Мы... пойдём купать малышку, — мягко сказала Карла, поднимаясь из-за стола. Мин кивнул, подхватил Зою на руки, и они тихо вышли, оставив Анну и Тэхёна наедине. В комнате повисла тишина, лишь лёгкий стук дождя за окном нарушал её. Анна медленно повернулась к Тэхёну, её взгляд был полон напряжения и решимости. — Знаешь... — голос дрогнул, — я всё это время жила только одной мыслью... увидеть тебя. Вернуться. — Она сделала шаг вперёд, почти шёпотом добавив: — Ты для меня... всё. Она потянулась, чтобы коснуться его губ, но Тэхён поднял руку, останавливая её. Его взгляд стал серьёзным, почти суровым. — Анна... — тихо произнёс он, — я не могу. Моё сердце... оно уже занято. Оно принадлежит Зоряне. Слова ударили, как нож. Её глаза наполнились слезами, дыхание сбилось. Она попыталась улыбнуться, но уголки губ предательски дрогнули. Горячие капли покатились по щекам. — Понимаю... — прошептала она, отворачиваясь, чтобы он не видел, как боль пронзила её изнутри. Анна, уже не в силах сдерживать слёз, поднялась из-за стола. Горячие капли катились по щекам, а в груди будто что-то рвалось. Тэхён, избегая её взгляда, встал и медленно отошёл к окну. За стеклом вечерний свет гас, и мягкий дождь начал тихо барабанить по стеклу. Она подошла к нему со спины, шаги были почти неслышны. Осторожно обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине. Голос дрожал, но в нём звучала вся накопившаяся боль: — После всего, что я пережила... моё сердце билось только ради тебя. Я буду любить тебя до последнего вздоха... Тэхён медленно повернулся к ней. Его глаза были полны сложных эмоций — сожаления, вины, тепла, но не той любви, о которой она мечтала. Он чуть склонил голову, словно признавая её чувства, и тихо произнёс: — Я... не заслужил этой любви, Анна. Её руки дрогнули, но она не отстранилась, будто хотела запомнить каждое мгновение близости, зная, что оно может быть последним. Она сжала его руку, всматриваясь в его глаза. — Мою жизнь ломали много раз. Но ни разу... это не был ты. Тэхён едва заметно качнул головой, борясь с собой. Их лица были так близко, что она почувствовала его дыхание. Ещё миг — и он мог бы поцеловать её... но он сделал шаг назад. Её глаза наполнились новыми слезами, и в груди разлилась жгучая пустота. — Значит... всё это было только с моей стороны... — прошептала она, и, развернувшись, почти побежала прочь. Тэхён застыл на месте, сжимая кулаки, но потом резко пошёл за ней. Она захлопнула за собой дверь в комнату, но он уже был там, успев поймать её за руку. — Не убегай от меня, Анна... — его голос дрогнул, и теперь в нём не было холодной сдержанности, только искреннее волнение. Анна дёрнула рукой, но Тэхён не отпустил, притянув её ближе. Она ощущала, как быстро бьётся его сердце, и в его взгляде уже не было прежней холодности — только борьба с самим собой. — Ты даже не понимаешь... — его голос сорвался, — насколько опасно тебе быть рядом со мной. Я хотел, чтобы ты ненавидела меня... чтобы было проще отпустить. — А я не хочу отпускать, — перебила она, глядя прямо в его глаза. — Я устала бежать. Устала бояться. Всё, что у меня осталось... это ты. Он замер, и в этот миг она решилась. Её руки обвили его шею, притягивая к себе. Он успел только выдохнуть её имя — и её губы коснулись его. Сначала мягко, словно проверяя, позволит ли он. Но он не отстранился. Его ладони обхватили её лицо, и поцелуй стал глубже, горячее, будто в нём вырвалась наружу вся та страсть, что они оба так долго держали взаперти. Всё вокруг исчезло — остались только их дыхание, вкус друг друга и тихий стук дождя по окну. Она впервые почувствовала, что он не просто позволяет — он отвечает, и с каждой секундой всё сильнее. Его пальцы ещё касались её щёк, дыхание было тяжёлым, но вдруг он медленно отстранился. Губы всё ещё горели от её поцелуя, взгляд — полный боли и какой-то отчаянной нежности. — Анна... — произнёс он тихо, почти шёпотом, — если я позволю себе это... я не смогу остановиться. А я не имею права. Моё сердце... оно уже отдано другой. Анна стояла перед ним, сердце билось быстро, в глазах всё ещё блестели слёзы, но она держала взгляд. Тэхён тяжело вздохнул, отведя глаза в сторону, будто собираясь с силами. — Нам... нужно остановиться, Анна, — тихо, но твёрдо сказал он. — Пока не зашли слишком далеко. Её губы дрогнули, она попыталась что-то сказать, но он сделал шаг назад, создавая расстояние. В комнате стало глухо и холодно, как перед грозой. Она молча кивнула, губы сжались в тонкую линию. Развернувшись, Анна быстро пошла к двери, не позволяя себе оглянуться. Тэхён остался сидеть на диване, взгляд упал в пол, пальцы сжались в кулаки. Он слышал, как её шаги удаляются по коридору, и с каждым из них становилось всё тяжелее дышать. Анна тихо закрыла за собой дверь, но через пару секунд услышала, как внизу глухо хлопнула входная. Металлический звук ключей, тяжёлые шаги — и вот уже во дворе ревёт мотор. Машина медленно выехала, исчезая в ночи, оставив в доме пустоту, тянущуюся холодом. Она медленно опустилась на кровать, зажала лицо руками и разрыдалась так, что казалось, сердце рвётся в клочья. Каждая слеза жгла, словно кислота. В голове вертелось одно: «Он ушёл... просто ушёл». Карла с Юнги, находившиеся на кухне, замерли, когда сквозь тишину прорезались её рыдания. Юнги бросил взгляд на Карлу — в его глазах была тревога и бессилие. Карла тихо вздохнула, сжимая полотенце в руках, и сказала почти шёпотом: — Она так и не понимает, что всё это война, и в ней всегда кто-то уходит. Но в этот момент её голос утонул в истерике Анны, доносившейся из комнаты: — Ты умерла и унесла его сердце в могилу... Вот что из этого вышло! Ненавижу всех! Эти слова, полные отчаяния, повисли в воздухе, будто тяжёлый приговор. И дом, казалось, стал ещё тише, чем прежде. Юнги долго стоял в дверях кухни, прислушиваясь к тихим всхлипам, которые рвались из-за закрытой двери. Карла молча кивнула ему — иди. Он медленно поднялся по лестнице, будто боялся спугнуть хрупкий момент. Дверь её комнаты была приоткрыта. В тусклом свете ночника он увидел Анну, свернувшуюся клубком на кровати. Её плечи вздрагивали, а пальцы сжимали подушку так, будто она пыталась удержать на ней всю боль. — Анна... — тихо позвал он, подходя ближе. Она вскинула взгляд, и в этих глазах было всё: обида, усталость, пустота. — Юнги, — её голос сорвался, — я устала... Я не понимаю, зачем всё это... Почему я всегда остаюсь одна? Он сел рядом, осторожно положив ладонь ей на плечо. — Потому что ты всегда лезешь в самую гущу событий, где все рано или поздно теряют. Но ты жива. Это уже больше, чем у многих. Анна нервно засмеялась сквозь слёзы. — Жива? Для кого? Для чего? Всё, что я хотела, — быть с ним. Но, видимо, я просто... ошибка. Юнги на секунду замолчал, сжимая её руку, и сказал твёрдо: — Ты не ошибка. Ты та, из-за кого многие ещё дышат. И, может, ты этого не видишь сейчас, но однажды поймёшь, что стоила большего, чем его холод. Она хотела что-то сказать, но вместо слов снова прижалась к нему, вытирая слёзы о его рубашку. А он молчал и просто держал её, зная, что иногда лучше быть тихой опорой, чем громким утешителем.