Шансончик для господина

Тэхён ехал по трассе к дому Юнги, но в голове уже крутилось одно имя — Тэхён. Он чувствовал, что ситуация с Анной не могла быть случайной. У ворот его встретил Юнги, держа на руках плачущего сына. Лицо Мина было мрачным. — Она не вернулась ночевать, — сразу сказал Юнги. — И это не в её стиле. Передав ребёнка Карле, Мин вернулся к машине и холодно добавил: — Тэхён, я скажу прямо. Вчера мы с Анной видели тебя в клубе… с другой женщиной. Он замолчал, давая ему шанс что-то сказать. — Зачем тревожить ей душу, а потом шататься с какой-то бабой? — в голосе Мина звучало раздражение и горечь. — Она ведь… всё это время… Тэхён не стал оправдываться. Он отвернулся к дороге, будто решал, стоит ли вообще говорить правду. Но взгляд его был тяжёлым, как перед бурей. Карла появилась в дверях, успев уловить последние слова Юнги. — А ну хватит! — её голос прозвучал резко. — Вы оба, как мальчишки. Один не может разобраться, что творит, другой кипит, как чайник. А между вами — Анна. Тэхён перевёл на неё взгляд, но промолчал. Карла подошла ближе, встала между ними. — Если ты, Тэхён, думаешь, что она железная и ей всё нипочём, ты ошибаешься. Ты разбил ей сердце тогда… и снова сделал это вчера, — в её голосе дрожали и злость, и обида. — И, честно, я не понимаю, зачем ты вообще пришёл. Юнги скрестил руки на груди, продолжая смотреть на него с презрением: — Он пришёл узнать, где она. Смешно, правда? Ветер зашумел в деревьях, и повисла гнетущая пауза. Тэхён наконец ответил, тихо, но так, что в словах слышалась усталость: — Потому что я не могу её отпустить. Карла вздохнула, отвернувшись, и бросила через плечо: — Поздно. Очень поздно. Она ушла в дом, оставив их стоять у ворот в тишине, и это молчание оказалось тяжелее любых криков. *** Анна медленно открыла глаза, чувствуя, как утренний свет мягко пробивается сквозь полупрозрачные шторы. Она лежала в просторной, роскошной спальне, утопающей в теплом золотистом свете. В первые секунды ей казалось, что всё это сон — огромная кровать с шелковыми простынями, приглушённый аромат дорогого парфюма в воздухе, и чья-то сильная рука, обнимающая её за талию. Повернув голову, она увидела Хосока. Он спал спокойно, с лёгкой полуулыбкой, его дыхание было ровным, волосы слегка растрёпаны. На тумбочке у изголовья — бутылка дорогого виски, два бокала, в одном ещё оставалась янтарная капля. Вспышки воспоминаний прошлой ночи пронеслись перед глазами: музыка, громкий смех, его пристальный взгляд через зал, мягкое, но властное прикосновение к её спине, как он шептал на ухо, уводя прочь от любопытных глаз… и как всё растворилось в полумраке этих апартаментов. Её сердце билось быстрее — не только от воспоминаний, но и от осознания, что утро наступило, а значит, придётся вернуться в реальность. Она осторожно приподнялась, стараясь не разбудить его, и села на край кровати. Её платье было аккуратно сложено на кресле, рядом — туфли, а на столике лежала его дорогая визитка. — Доброе утро, — внезапно прозвучал его низкий, слегка охрипший голос. Анна обернулась. Хосок уже не спал — он наблюдал за ней с тем же холодно-властным выражением, что и прошлой ночью, но теперь в его взгляде было что-то ещё… интерес, смешанный с насмешкой. — Утро доброе, — ответила она тихо, поправляя волосы. — Не спеши уходить, — он сел, облокотившись на подушки, и медленно потянулся к ней, — мы ведь даже не позавтракали. Хосок взял с тумбочки телефон, сделал звонок — тихо распорядился, чтобы завтрак подали в апартаменты, и положил его обратно. — Не люблю пустых разговоров, — сказал он, скользя по ней внимательным взглядом. — Но ты мне интересна. — Интересна? — усмехнулась она, пытаясь скрыть лёгкое волнение. — Это из-за вчерашней ночи? — Вчерашняя ночь… — он прищурился. — Это была только проверка. Он откинулся на подушки, наблюдая, как она отводит взгляд. — Мне сказали, что ты знаешь Тэхёна, — произнёс он с ледяной спокойной интонацией. — Даже слишком хорошо. Анна почувствовала, как у неё внутри всё сжалось, но ответила ровно: — Мы знакомы. И что? Хосок слегка наклонил голову, изучая её реакцию. — И то, что он вчера смотрел на тебя, как на что-то своё. Он сделал паузу, а потом с тонкой усмешкой добавил: — Но прошлой ночью ты была со мной. В комнату вошёл официант, сервируя столик у окна: свежие фрукты, круассаны, кофе, сок. Хосок жестом пригласил её. — Давай, Анна, расскажи мне, кем он для тебя был. Я умею слушать. И запоминать. — Я не хочу об этом, — тихо сказала она. — Это было давно. Хосок лениво откинулся на спинку стула, держа в руках бокал с апельсиновым соком. — “Давно” — это для тех, кто умеет отпускать, — его голос стал холоднее. — А вчера я видел, как ты смотрела на него. Он сделал паузу, облокотился локтем о стол и наклонился ближе: — Не притворяйся. Анна замерла, а затем, не выдержав, сказала: — Да. Он был моим… всем. Моей первой любовью. Моей болью. Моей слабостью. Хосок едва заметно усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень удовлетворения. — Значит, он для тебя прошлое, — произнёс он почти шёпотом, — а прошлое принадлежит тем, кто способен им управлять. Он аккуратно взял её за подбородок, заставив поднять глаза. — Теперь оно моё, Анна. И ты — тоже. Она сжала губы, не отвечая, но внутри всё горело от смеси страха, злости и непонятного притяжения к этому человеку. Хосок медленно обошёл стол, остановился напротив неё и, чуть прищурившись, произнёс: — Останься у меня, Анна. Здесь будет всё, что тебе нужно. Без лишних вопросов, без боли, без предательства. Его голос звучал низко, почти завораживающе, но в этих словах сквозил приказ, а не просьба. Анна подняла взгляд. В её глазах промелькнуло колебание — не от страха, а от внутренней борьбы. — Нет, — твёрдо ответила она, чуть отстраняясь. — Я не хочу быть чьей-то собственностью. Хосок наклонил голову, его губы дрогнули в тени улыбки. — Значит, тебе всё ещё нравится жить в иллюзии свободы, — произнёс он почти насмешливо. — Но запомни, Анна… от меня не уходят просто так. Она поднялась из-за стола, стараясь сохранить достоинство, хотя сердце колотилось, а пальцы дрожали. В её спине он прочитал вызов, и это, похоже, забавляло его ещё больше. Анна, взяв в руки вилку, задумчиво ковыряла еду, а потом вдруг тихо рассмеялась, будто вспомнила что-то очень далёкое. — Что? — Хосок оторвался от своего бокала, чуть прищурив глаза. Она подняла на него взгляд с лёгкой, почти насмешливой улыбкой: — Просто вспомнила, как ты когда-то выдал меня замуж за Чонгука… И ведь тогда я даже представить не могла, что мы с тобой… — она сделала паузу, глотнула вина, — …окажемся в одной постели. Его губы дрогнули в хищной ухмылке, взгляд стал глубже. — Судьба любит играть, Анна, — произнёс он тихо, но в его голосе скользнула нотка удовлетворения. — И, как видишь, она сыграла на моих условиях. Хосок чуть подался вперёд, его локоть опёрся о стол, а взгляд стал тяжёлым и цепким. — И что, жалеешь, что всё сложилось так? — его голос был низким, с хрипотцой, будто он заранее знал ответ. Анна слегка наклонила голову, обвела губы языком и едва заметно усмехнулась: — Нет… — она сделала паузу, задержав его взгляд. — Просто удивляюсь, как легко меняется жизнь. Ещё вчера ты был тем, кого я хотела ненавидеть… а сегодня — тем, кто держал меня всю ночь в своих руках. Его ухмылка стала шире, но в глазах мелькнул тёмный, почти опасный блеск. — Я ведь предупреждал, Анна, — сказал он тихо. — Если однажды окажешься рядом со мной, я не отпущу. — Ты слишком уверен в себе, — бросила она с легким вызовом. — Я не из тех, кого можно просто запереть в золотой клетке. Он медленно потянулся к её бокалу, коснулся пальцами её руки — намеренно, долго. — Значит, придётся сделать так, чтобы ты сама захотела остаться, — произнёс Хосок, и в его голосе не было сомнений, только обещание. Анна откинулась на спинку стула, чуть склонив голову набок. Хосок, лениво крутя бокал в руках, не отрывал от неё взгляда. — Ты ведь понимаешь, — начал он медленно, — я редко пускаю кого-то так близко. Она усмехнулась краем губ: — А я думала, ты так с каждой. — Ошибаешься, — в его голосе проскользнула та самая хищная мягкость, от которой пробегает дрожь. — С каждой — нет. Но ты… ты чертовски опасна для меня. И именно это мне нравится. Он подался вперёд, будто хотел прочитать её мысли, и тихо добавил: — Я не могу смотреть на тебя и не хотеть большего. Анна отвела взгляд, но почувствовала, как он коснулся её руки — не спеша, уверенно. — Не пытайся убежать, Анна. Мы оба знаем, что ты вернёшься, — прошептал он, взглядом задержав её так, что сердце сбилось с ритма. Между ними зависло напряжение — настолько плотное, что казалось, стоит только ему наклониться, и случится неизбежное. Она прикусила губу, чувствуя, как всё внутри тянет к нему, но так и не решилась. Анна поднялась из-за стола, сделав вид, что хочет просто пройтись. Но в тот же миг Хосок встал следом, догнал её в нескольких шагах и мягко, но уверенно коснулся её локтя. — Анна, — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучала та властная нота, от которой сложно отмахнуться, — ты можешь уйти хоть сейчас… но мы оба знаем, что это не конец. Она резко обернулась, встретившись с его взглядом — тяжёлым, пронизывающим, будто он видел всё, что она пыталась скрыть. Её сердце предательски сжалось. — Зачем ты так говоришь? — почти прошептала она, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Потому что я привык получать то, что хочу. А сейчас — это ты, — он едва заметно улыбнулся и отпустил её руку, позволяя уйти… но в его глазах уже читалось обещание, что следующая встреча будет совсем иной. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Она сделала полшага ближе, и между ними осталось всего несколько сантиметров. — Это… за всё, — прошептала она, прежде чем решиться. Её губы коснулись его коротким, но полным искры поцелуем. Хосок, застигнутый врасплох, лишь приподнял бровь, но успел слегка прижать её к себе, отвечая. Анна резко отстранилась, будто боялась передумать. — Спокойной ночи, Хосок, — сказала она, и в её голосе слышалось и вызов, и лёгкая дрожь. Не дав ему ничего ответить, она развернулась и уверенной походкой вышла из комнаты. Хосок проводил её взглядом — в его глазах играла смесь удивления, восхищения и холодного расчёта. *** — Господин велел отвезти вас домой, — произнёс он коротко, прежде чем закрыть за ней дверь. Анна устроилась на мягком кожаном сиденье, глядя в окно. Машина плавно тронулась, и городские улицы начали сменяться одна за другой. В голове крутились обрывки воспоминаний о ночи и утреннем разговоре с Хосоком. В его объятиях было слишком спокойно… почти опасно спокойно. Водитель не задавал вопросов и не пытался заводить разговор. Только иногда в зеркале заднего вида мелькал его внимательный взгляд. К дому Юнги машина подъехала тихо, без лишнего шума. Охранник вышел первым, открыл дверь и помог Анне выбраться. — Доставил, как велено, — сказал он, чуть кивнув, прежде чем вернуться в машину. Анна задержалась на ступеньках, глубоко вдохнув прохладный воздух. Теперь предстояло вернуться к привычной жизни, но после этой ночи она знала — привычной она уже не будет. Анна тихо вошла в дом, стараясь не издать ни звука. Но на кухне, среди запаха свежего кофе и детских голосов, её уже ждала Карла. Карла стояла у стола, держа кружку в руках, и внимательно смотрела на подругу. Её взгляд был слишком спокойным, чтобы быть безразличным. — Ты поздно, — произнесла она без приветствия. — Где ты была? Анна, чувствуя на себе пристальный взгляд, лишь поправила прядь волос и прошла к холодильнику, чтобы избежать прямого ответа. — Гуляла, — бросила она нарочито небрежно, но голос всё равно дрогнул. Карла прищурилась, не отпуская её. — Гуляла? В таком платье? — её тон был мягким, но в нём проскользнула нотка недоверия. — Анна… я же не дура. Анна повернулась, опершись рукой о стол, и посмотрела на Карлу чуть вызывающе. — Даже если и была не одна… какая тебе разница? Я взрослая. Карла вздохнула, поставила кружку на стол и медленно подошла к ней. — Мне есть разница, потому что ты вернулась с глазами… как будто пережила что-то, что лучше было бы не переживать. И потому что знаю — там, где ты была, мог быть он. Анна отвела взгляд, но не стала спорить. В голове всё ещё звучал низкий голос Хосока и воспоминания о его руках. — Ладно, — Карла отошла, взяла тарелку и занялась завтраком для детей. — Не хочешь говорить — не говори. Но, Анна… будь осторожна. Анна молча вышла в гостиную, понимая, что от этой ночи она уже никогда не сможет отмахнуться. Анна уже собиралась прилечь — дела были переделаны, и тёплая постель upstairs манила тишиной. Но снизу раздавались громкие голоса — спор. Она нахмурилась, накинула на себя пижамный топ и босиком спустилась по лестнице. В гостиной, у входной двери, стояли Юнги и Карла, споря с кем-то за порогом. И только когда Анна подошла ближе, она увидела его — Тэхён. Он стоял, опершись ладонью о косяк, и холодно смотрел на Юнги. — Мне нужно поговорить с Анной, — произнёс он твёрдо. Юнги и Карла обменялись взглядами, но, заметив Анну, нехотя отступили в сторону, давая ему пройти. Она молча развернулась и пошла обратно наверх, не задавая лишних вопросов. В комнате дверь тихо закрылась, оставляя их наедине. Анна будто не удивилась его приходу — сняла пижамную кофту, оставшись в одних лёгких трусах, и спокойно прошла мимо к кровати. Её стройный силуэт в полутьме был слишком откровенен, чтобы не привлечь взгляд. Она легла, словно его присутствие было чем-то привычным. Тэхён стоял, не сводя с неё глаз. — Ты где была ночью… с Хосоком? — в его голосе прозвучала требовательная нота. Анна медленно повернула голову к нему, глаза прищурились, на губах появилась едва заметная тень усмешки. — А если и была, тебе какое дело? — её голос прозвучал тихо, почти лениво, но в нём было достаточно холода, чтобы задеть. Тэхён сделал шаг вперёд, оказываясь рядом с кроватью. Его тень легла на её лицо, а в глазах блеснуло что-то опасное. — Не играй со мной, Анна, — произнёс он, понижая голос. — Я хочу знать правду. Она приподнялась на локтях, их лица оказались совсем близко. — Правда? — её интонация была вызывающей. — Ты хочешь услышать, что я провела ночь с ним… или хочешь услышать, что тебе будет больно? Он резко сжал край матраса, словно удерживая себя от резкого движения. — Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? Провоцируешь меня? Анна слегка наклонила голову, её волосы упали на плечо. — Может, и провоцирую… а может, просто устала от твоих вопросов. Между ними повисла пауза, в которой слышно было только их дыхание. Тэхён наклонился ещё ближе — так, что его дыхание коснулось её щеки. — Осторожнее, Анна… — прошептал он, — ты не знаешь, как я реагирую, когда теряю терпение. Она выдержала его взгляд, не моргнув. — Знаю, — ответила она тихо, но твёрдо. — И именно поэтому я не боюсь. Тэхён резко выпрямился, словно пытаясь взять себя в руки, но взгляд его стал жёстче. Анна тоже поднялась, села на кровати, скрестив ноги и глядя прямо на него. — Ладно, оставим Хосока, — её голос стал холоднее. — Кто та дама? Он нахмурился. — Какая дама? — Не строй из себя наивного, — она склонила голову, наблюдая за каждой эмоцией на его лице. — Та, с которой тебя видели. Высокая, в пальто. Вы разговаривали так, будто давно знакомы. Он медленно провёл рукой по волосам, будто решая, сказать правду или нет. — Мы встречаемся. Слова упали между ними, как камень в воду. Анна усмехнулась — но не от веселья. — Отлично… тогда знай: мы с Хосоком — тоже. Его челюсть напряглась, глаза вспыхнули. Он шагнул к ней, схватив за запястье. — Не шути со мной, Анна. Она чуть подалась вперёд, не вырываясь, и их лица оказались почти вплотную. — Это не шутка. Пауза стала тяжёлой, воздух в комнате словно загустел. В её взгляде было столько вызова, сколько он ещё не видел. — Ты специально это сказала, да? — его голос стал низким, почти рычанием. — Чтобы я сорвался. Анна чуть наклонилась вперёд, почти касаясь его лба. — Возможно. Или… чтобы ты наконец показал своё настоящее лицо. Он резко дёрнул её к себе, заставив встать с кровати, их тела оказались вплотную. — Моё настоящее лицо тебе не понравится, Анна. Она улыбнулась уголком губ. — А твоё мне никогда и не нравилось. Эти слова стали последней каплей. Он толкнул её обратно на кровать, опершись руками по обе стороны от её головы, нависая так близко, что её дыхание сбивалось. — Ты доводишь меня… — прошептал он, но в этом шёпоте была и угроза, и странное притяжение. Анна, вместо того чтобы отодвинуться, подняла руку и коснулась его щеки. — А ты думаешь, что я не умею доводить сильнее? Он замер на секунду, будто борясь с собой. Глаза его метались между её губами и взглядом, и в этот миг было непонятно, что произойдёт — поцелуй или вспышка ярости. Тэхён вдруг резко перехватил её руку, прижал к матрасу и другой ладонью схватил за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. — Хватит играть, Анна, — его голос дрожал от злости. — Или ты говоришь всё сейчас, или… — Или что? — перебила она, и в её тоне не было ни капли страха. Он навалился чуть сильнее, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах. — Или я сам выясню, но тебе это не понравится. В этот момент Анна, собрав всю силу, резко оттолкнула его плечом и коленом, заставив потерять опору. Он отпрянул, а она села, тяжело дыша. — Убирайся, — сказала она низким, жёстким голосом, которого он ещё не слышал. — И не смей больше приходить ко мне с угрозами. Он пару секунд молчал, будто переваривая, что произошло, затем холодно ухмыльнулся. — Как скажешь… Резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. А в комнате осталась тишина и бешеное биение её сердца. *** День начинался с криков. Зоя и Тэвон плакали на разные голоса — девочка тонко и тягуче, а малыш отрывисто, с надрывом. Юнги и Карла метались по дому, словно два пожарника, пытаясь одновременно собрать вещи, одеть детей, найти куда-то запропастившуюся куртку и вытереть разлитый по полу сок. В кухне громыхала посуда, в гостиной валялись разбросанные игрушки, а в коридоре царил хаос из обуви, курток и пакетов. — Зоя, одень носки! — Карла, держа Тэвона на одной руке, пыталась второй натянуть дочке носок. — Юнги, где её шапка? — Вчера же ты убирала! — отозвался он раздражённо, копаясь в стопке детской одежды. — А вообще, может, сначала перестанем покупать ей двадцать одинаковых? Анна спустилась по лестнице, зевая и прикрывая глаза рукой от утреннего света. Голова была тяжёлой, как после плохого сна, а визг детей бил прямо в виски. Она молча прошла на кухню, достала кружку и налила себе кофе, прислонившись к столешнице. Отсюда весь хаос был виден как на ладони: Карла бегает по комнате, уговаривая Зою застегнуть куртку, Юнги держит пакет с игрушками и ворчит, что они всё равно всё забудут. — Сегодня у нас с Анной шопинг, — вдруг заявила Карла, завязывая дочке шарф. — Что? — Юнги резко обернулся, его брови сошлись. — И когда ты собралась мне об этом сказать? — Вот сейчас сказала, — невозмутимо бросила Карла, улыбнувшись Анне. — Мы давно хотели. — Конечно, — Юнги фыркнул, — лучше же шмотки, чем провести время с семьёй. Анна сделала глоток кофе, не вмешиваясь. Она заметила, как в голосе Юнги проскользнули нотки ревности — не только к Карле, но и к ней. Он словно не мог понять, зачем они вдвоём куда-то идут, и почему это обсуждается при нём так спокойно. Карла же, наоборот, будто специально подлила масла в огонь, подмигнув Анне: — Ну, Юнги, не переживай, мы вернёмся к ужину. А тебе полезно побыть с детьми. Юнги лишь что-то недовольно пробормотал, натягивая шапку Тэвону. В этот момент Анна почувствовала, что утро обещает быть длинным… Юнги, сжав губы, подхватил Тэвона на руки, другой рукой держа Зою за капюшон, чтобы та не вырвалась. — Всё, пошли, — бросил он коротко, даже не глядя на Карлу. Дети продолжали капризничать, пока он, спотыкаясь о кроссовки и пакеты в коридоре, проталкивался к двери. — Садись в машину, — сказал он уже жёстче Зое, и та, фыркая, побрела к крыльцу. Хлопок двери. Скрип калитки. Машина загудела, и шум мотора вперемешку с детским плачем растворился в утреннем воздухе. Карла постояла пару секунд у закрытой двери, глубоко выдохнула и, откинув волосы с лица, пробормотала: — Это дурдом… Анна, облокотившись о стол, качнула головой и хмыкнула: — Пиздец… я не хочу детей. Обе вдруг засмеялись, и в смехе было что-то освобождающее после утреннего хаоса. — Ладно, давай собираться, — Карла, улыбаясь, хлопнула Анну по плечу. — Через полчаса едем. Анна кивнула, допивая кофе, и уже мысленно представляла, как тихий шопинг сменит утренний бедлам. *** Дорога до садика прошла в перемешку из детских вопросов и Юнгиных коротких ответов, пока он лавировал по утренним пробкам. Тэвон то и дело дёргал ремень безопасности, а Зоя пыталась петь какую-то песенку, сбиваясь на середине. — Папочка, а ты вечером придёшь? — спросила Зоя, глядя на него в зеркало заднего вида. — Конечно, принцесса, — кивнул он, — заберу вас после работы. Машина остановилась у ворот детского сада. Юнги быстро вышел, открыл заднюю дверь и, почти одновременно, начал отстёгивать ремни и помогать детям вылезать. — Так, куртку давай, — он ловко стянул с Тэвона пуховик и помог Зое снять шапку. — Вот твой рюкзачок, держи. Тэвон, обняв игрушечного мишку, поднял голову: — Папочка, смотри, он с нами пойдёт! — Конечно, — улыбнулся Юнги, поправляя капюшон на сыне. — Он же твой друг. Зоя тем временем сунула папе в руки свой шарф: — Пап, завяжи красиво. — Ну, красиво я не умею, но постараюсь, — шутливо буркнул он, аккуратно завязывая узел. Перед тем как зайти внутрь, Юнги присел, обнял обоих сразу и поцеловал по очереди в щёки. — Люблю вас, бандиты. Ведите себя хорошо. — Мы тоже тебя любим, папочка! — в один голос ответили дети, захихикали и побежали к воспитательнице, оборачиваясь, чтобы помахать ему рукой. Юнги ещё секунду постоял, глядя им вслед, и только потом повернулся к машине. *** Юнги, едва сев в машину после садика, завёл двигатель и выехал со двора. План был простой — доехать до офиса, выпить кофе и вникнуть в дела. Но телефон завибрировал, высветилось имя Хосок. — Быстро, у нас проблемы! — голос на том конце был резкий. — Помнишь склад? Работала сигналка. Бери людей и пулей туда! — Понял, — коротко ответил Юнги и тут же сбросил вызов. Он нажал на громкую связь, набрал двоих проверенных людей. — Сбор. Срочно. Полное вооружение. Место — старый склад. Две минуты на выезд. Через пятнадцать минут тёмный микроавтобус плавно затормозил у пустынного переулка, где находились старые ангары. Состав — двенадцать вооружённых бойцов, лица закрыты, движения чёткие. Юнги поднял руку, давая знак на бесшумное приближение. Скрип снега и шаги растворялись в тишине. Всё было подозрительно спокойно. И вдруг — вспышка. Ослепляющий свет гранаты разорвал тьму, за ним резкий грохот. — Контакт! — рявкнул Юнги. — Открыть огонь! Автоматные очереди ударили в воздух, искры сыпались с металлических стен. Пули звенели, рикошетя от балок. Двое бойцов прикрывали вход, остальные уходили вглубь склада, отстреливаясь. Из-за контейнеров выскочили двое противников и бросили дымовую гранату. Секунды — и всё пространство заполнилось серым туманом, запах пороха смешался с гарью. Юнги, пригнувшись, двинулся вперёд, формируя хи (боевой порядок), но в этот момент резкий удар в плечо отбросил его в сторону. Боль пронзила тело, но он поднялся… и тут же вторая пуля — в бок. — Чёрт… — прохрипел он, падая на колено. Мир стал расплываться, дыхание сбивалось. — Босс ранен! — крикнул один из своих, подхватывая его под руки. Плотный огонь прикрытия, резкие команды, и двое бойцов тащат Юнги к выходу, оставляя за собой алую дорожку крови. Микроавтобус уже ждёт на переулке, дверь распахнута. — Держись, мы вытянем тебя! — крикнул кто-то в ухо, пока его затаскивали внутрь. Салон взревел от ускорения, и они ушли с места боя, оставив за спиной грохот, хаос и дым. Микроавтобус рванул с места, резкий поворот прижал Юнги к сиденью. Он пытался дышать глубоко, но каждое движение отдавалось жгучей болью в плече и боку. — Давление падает, — коротко бросил один из бойцов, прижимая рану куском ткани, который моментально пропитался кровью. — Быстрее! — крикнул водитель. — Если не успеем в клинику, он не дотянет! Юнги застонал, но сжал зубы, хватая ближайшего за запястье. — Свяжись… с Хосоком… — прохрипел он. — Пусть закроет склад… забери всё… никаких хвостов. — Босс, вам нужно молчать, — попытался возразить один из людей. — Выполняй, чёрт тебя… — он кашлянул, и на губах появилась кровь. Водитель нажал на газ, колёса визжали на поворотах. В салоне пахло металлом, порохом и адреналином. Один из бойцов достал телефон с защищённой связью. — Связь с Хосоком есть! — отрапортовал он. — Передаю всё слово в слово. Юнги откинулся на спинку, глаза наполовину закрылись. В ушах стоял гул, и он почти не слышал, как кто-то рядом считал пульс и проверял дыхание. — Уже близко! — крикнул водитель. — Ещё минута! Впереди показалась неприметная дверь на заднем дворе старого здания. Когда машина остановилась, двое парней тут же выскочили и, открыв заднюю дверь, подхватили Юнги под руки. — В операционную! — скомандовал мужчина в белом халате, уже вбегая внутрь. Его быстро внесли в коридор, и свет ламп мелькал над головой, пока сознание ускользало. Последнее, что он успел сказать, — тихое, но жёсткое: — Закройте… все входы… *** После утреннего хаоса и хлопанья дверями, дом наполнился тишиной. Анна и Карла, собравшись за двадцать минут, уже шагали по ярким витринам торгового центра. Запах кофе, музыка из бутиков, блеск стекла и манекенов — всё напоминало о том, что день можно провести легко и беззаботно. Карла, держа в руках пару пакетов, озорно толкнула Анну локтем. — Смотри, вот этот жакет прямо твой стиль. Померяешь? — Опять ты… — Анна улыбнулась, — у меня и так шкаф ломится. Они заходили из магазина в магазин, мерили платья и шляпы, фотографировали друг друга, шутя и перебрасываясь колкими комментариями. В одном из бутиков Анна, глядя в зеркало, неожиданно засмеялась: — В этом платье я выгляжу, как будто собралась в нью-йоркскую галерею продавать картины. — А что, неплохая идея, — подхватила Карла. — Но для начала скажи-ка… Она поставила пакеты на скамью и прищурилась: — Что у тебя с личной жизнью? Есть кто-то, или ты всё так же «занята собой»? Анна рассмеялась, качая головой: — Вот началось… Слушай, я и правда сейчас наслаждаюсь свободой. — Не верю, — Карла хитро улыбнулась. — С таким взглядом, как у тебя, точно кто-то есть. Ты просто не хочешь рассказывать. Они прошлись до кафе, заказали латте и чизкейк, сели за столик у окна. На улице уже начинали зажигаться фонари, и город погружался в мягкий вечерний свет. — Ладно, — вздохнула Карла, делая глоток, — я ещё вернусь к этому разговору. Но признаю — с тобой весело. Сегодня прямо отдохнула душой. — Взаимно, — Анна подняла чашку в шуточном тосте. Так, смеясь и перебрасываясь шутками, они гуляли до самого вечера, возвращаясь домой с сумками, полными покупок и лёгким настроением. Они только собирались выйти из очередного магазина, когда у Карлы зазвонил телефон. Она, не глядя на экран, ответила: — Алло? — Это из детского сада. Вы не забрали детей. Всё в порядке? — голос воспитательницы был вежливый, но явно обеспокоенный. — Что?.. — Карла замерла. — Но… их должен был забрать муж, ещё час назад. Она на секунду перевела взгляд на Анну, в глазах читалось недоумение. — Не может такого быть… Он говорил, что освободится раньше, — пробормотала она в трубку. — Да, мы… мы едем. Карла сбросила вызов, быстро закинула пакеты в ближайший магазинный шкафчик. — Анна, — она подняла глаза, — мне срочно нужно в садик. Поехали со мной, ладно? Не хочу одна, вдруг что-то случилось. Анна кивнула без лишних вопросов. — Конечно, поехали. Они быстрым шагом вышли из торгового центра к парковке, и Карла, уже садясь за руль, всё повторяла: — Это странно… Он бы не оставил их там просто так. Не похоже на Юнги. Мотор завёлся, и машина рванула к саду, а в воздухе между ними повисло тяжёлое, тревожное молчание. Когда они подъехали к саду, на улице уже было темнее, чем обычно в это время — тяжёлые облака нависли над городом. Возле калитки стояла воспитательница, держа за руки Зою и Тэвона. Дети выглядели усталыми и немного растерянными. Карла резко заглушила двигатель и вышла из машины, Анна — за ней. — Простите, — быстро заговорила Карла, подбегая к воспитательнице, — что случилось? Юнги же должен был их забрать. Женщина нахмурилась. — Мы звонили ему несколько раз, но телефон всё время вне зоны или просто сбрасывает. Никто не отвечал. Поэтому я решила связаться с вами. Карла присела на корточки, обняла детей. — Всё хорошо, мои хорошие. Просто папа задержался… — Папочка обещал приехать… — тихо сказала Зоя, уткнувшись в её плечо. — Знаю, солнышко, — ответила Карла, поглаживая её по голове. Анна в этот момент чувствовала, как растёт напряжение. Она поймала взгляд Карлы — в нём уже была тревога, хотя та пыталась её скрыть от детей. — Ладно, — Карла встала, взяла Тэвона на руки, — спасибо, что подождали нас. — Конечно, — кивнула воспитательница, но видно было, что и её беспокоит эта ситуация. Они повели детей к машине, и Карла, пристёгивая их, тихо сказала Анне: — Это уже не просто странно… Он бы никогда так не поступил. Анна сжала губы. В груди неприятно кольнуло предчувствие, что в этой истории появится совсем другое объяснение. Карла завела машину, быстрым движением выехала с парковки и взяла курс на дом. Дети на заднем сиденье что-то тихо переговаривались, но напряжение между взрослыми чувствовалось даже им. Она одной рукой держала руль, другой раз за разом набирала номер Юнги, включая громкую связь. Каждый раз — либо длинные гудки, либо короткий сигнал и сброс. — Чёрт… — выругалась она сквозь зубы, сжав телефон. — Он никогда так не делал. Даже если занят — всегда писал. Анна сидела рядом, наблюдая за её реакцией. — Может, сел аккумулятор? — осторожно предположила она. — Тогда он мог бы позвонить с чужого… — Карла покачала головой, сжав губы. — Нет, тут что-то не так. Она снова набрала номер, и снова тишина. — Попробую Хосока… — пробормотала Карла, уже прокручивая контакты. — Они часто вместе. Может, он знает. Но и у Хосока телефон не отвечал. Карла глубоко вдохнула, пытаясь не выдать перед детьми настоящую тревогу, и чуть тише сказала Анне: — Не нравится мне всё это… Анна кивнула, глядя в окно. Вечерний город промелькивал за стеклом, а ощущение надвигающейся беды крепло с каждой минутой. Они заехали во двор уже в сумерках. Карла резко заглушила двигатель и, открыв дверь, обернулась к Анне: — Посиди с ними, ладно? Я ненадолго. Анна без лишних вопросов взяла Тэвона на руки, тот тут же прижался к её плечу. — Конечно, иди, — тихо ответила она. — Зоя, пойдём со мной, — Анна обернулась к девочке, но та уже сама подошла, держа любимую куклу. — Пойдём в комнату, поиграем. Карла, на ходу накинув куртку, практически выскочила из дома. Дверь хлопнула, и уже через секунду заурчал двигатель машины. Она выехала на дорогу, крепко сжимая руль. Пальцы несколько раз нащупывали телефон, и каждый раз она снова набирала номер Юнги. В ответ — пустые гудки. — Возьми же трубку, чёрт тебя… — прошипела она, ударив ладонью по рулю. Тревога росла. Карла знала, что едет в офис Хосока скорее по интуиции, чем по логике. Сердце билось так, что она едва слышала шум двигателя. Ещё одна попытка дозвона — снова тишина. Она стиснула зубы, нажала сильнее на газ, и машина ускорилась, прорезая вечерний поток.