wait, are we dating?

Вопрос Сухо эхом отозвался в ушах Шиына. — Ты говорил это всерьёз? Шиын почувствовал, как жар прилил к щекам — он отвёл взгляд, наблюдая, как на ветру шелестят листья шелковицы, что росла у здания. Он начал теребить торчащую нитку на куртке — это однообразное движение немного успокаивало его. Сухо, не желая давить, терпеливо ждал, опустив взгляд на свои руки. Шиын улыбнулся — его накрыла волна благодарности. Ему хотелось самому поднять эту тему, сказать то, что он так долго сдерживал, — но он был рад, благодарен Сухо, что тот всё же задал ему этот вопрос. Он медленно, глубоко вдохнул, а затем выдохнул, пока не почувствовал, как сердцебиение немного успокоилось. — Да, — наконец сказал он. — В тот момент это показалось правдой. Когда он услышал свои слова, по телу разлилось чувство облегчения. Все прошлые дни и месяцы, когда он пытался отталкивать чувства, которые не мог понять, теперь дали о себе знать. Сухо кивнул, всё так же не поднимая головы. — Были ли ещё… — начал он. — Были ли ещё моменты, когда это казалось правдой? Шиын замолчал, подумав. — Иногда. Когда ждёшь меня после занятий, когда заботишься обо мне... — Шиын постукивал пальцами по перилам. — Или когда тебе кажется, что я устал или расстроен, и ты смотришь на меня так, будто волнуешься. Сухо кивнул, нахмурив брови. Казалось, он очень серьёзно обдумывал слова Шиына, и тот улыбнулся. Напряжение в плечах спало, и его накрыло чувство безопасности. — Тебя беспокоит, что этому нет названия? — спросил Сухо. Шиын заметил, что, несмотря на серьёзное и спокойное выражение лица, его щёки слегка покраснели. Шиын сделал паузу и задумался, вдыхая прохладный воздух. — Я не знаю, как относиться к словам "встречаться" или "пара", — сказал он. — Но почему-то я чувствую, что мы были… что мы… вместе? Румянец на щеках Сухо стал ещё ярче, и Шиын улыбнулся, глядя, как тот прислонился к перилам и слегка повернул лицо, словно пытаясь скрыть своё выражение. Шиын не сразу решился спросить: — А что ты… чувствуешь… по этому поводу? Сухо посмотрел вниз, на город под ними — внизу проехал мопед доставщика, громко жужжа мотором. — Думаю, я чувствую то же самое, — сказал он неуверенным тоном. — Я не знаю, встречаемся ли мы… встречались ли мы… мой ли ты… — он замялся, его уши стали ещё краснее, — …парень, — он сделал паузу, пытаясь подобрать слова. — Но мысль о том, что ты встречаешься с кем-то ещё, меня беспокоит. Я, правда, не знаю, что это значит. Глаза Сухо сузились, будто он прямо сейчас представлял, как Шиын встречается с кем-то ещё. Шиын отвернулся, скрывая улыбку. — Может быть, — начал Шиын, устремив взгляд на мигающий огонёк на вершине высокой башни на другом конце города, — мы можем не разбираться в этом сейчас. Он услышал, как Сухо глубоко вздохнул рядом с ним. — Ты точно не против? — спросил Сухо, и в его голосе слышалось неподдельное беспокойство. Шиын кивнул. Внутри росла уверенность, которая постепенно вытесняла ноющую пустоту, давно сидевшую в нём. — Да, я не против, — он посмотрел на Сухо. — Мы можем разобраться в этом — медленно — вместе. Несколько мгновений Сухо смотрел ему в глаза, будто чтобы убедиться, что с Шиыном всё действительно в порядке, — затем, удовлетворённый, он улыбнулся и кивнул. Между ними вновь воцарилась тишина, но на этот раз она была тёплой и комфортной. Пока огни города мерцали вдали, Шиын чувствовал, как напряжение и неуверенность, копившиеся в нём все эти месяцы, спадают и растворяются. Вскоре у Шиына начали болеть ноги, и он понял, что они простояли здесь уже довольно долго. Как раз когда он собирался предложить им пойти обратно, Сухо сказал: — У меня есть последний вопрос. Поднялся ветер, и Шиын притянул ветровку плотнее к себе. — Ладно, — сказал он. — Я тебя привлекаю? Шиын застыл на мгновение, а затем посмотрел на Сухо, ожидая увидеть на его лице дразнящую ухмылку. Но вместо этого Сухо казался нервным, немного смущённым. Шиын с удивлением понял, что ему нравится видеть его таким. — Иногда, — тихо сказал он. — Только иногда? — теперь Сухо звучал оскорблённым, хмурясь в притворной обиде. Шиын хмыкнул. — Например, когда? — в его голосе слышалась деланная обида. Шиын вспомнил, как сегодня в автобусе шум и люди вокруг исчезли, и всё, что он чувствовал, — это тепло от тела Сухо. Или те маленькие моменты за последние несколько месяцев — нет, лет, как он понял, — когда он искал Сухо в толпе и чувствовал, как его тревога уходит, а сердцебиение замедляется, когда он его находил, и охватившее его желание протянуть руку и прикоснуться почти накрывало его. Или когда он долго не видел Сухо и так сильно по нему тосковал, что закрывал глаза, пытаясь мысленно воспроизвести его лицо и вспоминая запах его кожи, пока ему не начинало казаться, что Сухо прямо здесь, рядом с ним. Шиын приоткрыл рот, а затем смущённо пожал плечами. Сухо подвинулся ближе, и их руки на перилах соприкоснулись. — Я просто не понимаю, как ты не всегда чувствуешь влечения к… вот этому… — он указал на себя, качая головой в притворном неверии. Шиын засмеялся, и Сухо тоже, смущённым смешком. Сухо был не в лучшем виде: после долгого рабочего дня кожа блестела от влажности, висящей в воздухе, рубашка была помятой, а волосы торчали в разные стороны. И всё же — почти не осознавая этого — Шиын протянул руку, ухватился за рубашку Сухо и медленно притянул его к себе. Его сердце забилось чаще — "ты не знаешь, что делаешь, ты никогда так не поступал", — предупреждал его разум, но руки двигались сами по себе. Он положил руки на талию Сухо. Ткань его рубашки была такой тонкой, что он чувствовал пальцами пояс джинсов. Шиын скользнул руками по спине Сухо, сделал шаг вперёд и обнял его — тот напрягся, а затем расслабился. Некоторое время они просто стояли, прислонившись друг к другу. Шиын чувствовал ровный стук сердца Сухо, а ритм дыхания его груди совпадал с его собственным. Руки Сухо крепче сжали его, удерживая в надёжных объятиях. Шиын уткнулся лицом в шею Сухо, вдыхая его: знакомого, терпкого, с едва заметным запахом дыма из ресторана. Он задавался вопросом, какой на вкус и на ощупь будет кожа Сухо, если прикоснуться к ней губами. Он прижался губами к шее Сухо — раз, а потом ещё раз — и услышал, как тот сделал вдох. Шиын приоткрыл рот и поцеловал то же место, пробуя солоноватое тепло его кожи. В животе Шиына закрутился тугой узел жара. Он пошевелился, оставляя дорожку поцелуев вверх по шее Сухо, вдоль челюсти и, наконец, к уголку его рта. Затем он немного отстранился, чтобы посмотреть на Сухо — его щёки раскраснелись, а взгляд, устремлённый в глаза Шиына, был мягким и немного дезориентированным, словно прикосновение Шиына выбило его из колеи. Шиын разомкнул губы, чтобы сделать прерывистый вдох, и взгляд Сухо скользнул с его глаз на губы. Внезапно, словно потеряв терпение, он наклонился и поцеловал Шиына, а его рука поднялась, чтобы обхватить его затылок. Рот Шиына приоткрылся, когда Сухо поменял угол, и их губы соприкоснулись неуклюже и неловко, но когда Сухо подался вперёд, углубляя поцелуй, Шиын почувствовал, как всё вокруг перестало существовать, ощущая лишь едва заметный привкус дыма в тёплом рту Сухо, его руки — одна запуталась в его волосах, другая прижалась к спине — и жар, что разлился в его животе. Сухо повернул голову, чтобы поцеловать глубже, прижимая Шиына к перилам. Тот почувствовал резкую боль в боку — и поморщился, а Сухо тут же отстранился. Его затуманенные глаза вспыхнули беспокойством. — Прости, я сделал тебе больно? Шиын покачал головой. Они оба тяжело дышали, всё ещё держась друг за друга. Сухо поднял палец, чтобы провести им по губам Шиына, а затем медленно опустил голову ему на плечо, сдавленно засмеявшись и пытаясь дышать медленно, будто чтобы успокоиться. Шиын откинулся на перила, поднял руку, чтобы запустить её в волосы Сухо, позволяя воздуху остудить свою разгорячённую кожу. Так они простояли какое-то время, прижавшись друг к другу, позволяя лёгкому гулу ночного города окутать их. Затем Сухо отстранился, и Шиын вгляделся в его лицо, ища неуверенность или сожаление. Но Сухо лишь улыбнулся ему — его глаза были мягкими, а сам он выглядел немного смущённым. Воздух стал прохладнее, и ветер усилился. Шиын заметил, как Сухо слегка вздрогнул от холода. — Может, пойдём внутрь? — спросил он. Сухо кивнул, но ещё какое-то время никто из них не двигался. Они стояли, наблюдая за городом — вечно движущимся, вечно шумным. Но здесь, на крыше, Шиын почувствовал, как их окутало тихое спокойствие — наполненное обещанием, но при этом сильное и надёжное, закреплённое дружбой, которая, как знал Шиын, останется нерушимой, что бы ни случилось.