wait, are we dating?

Утренний свет залил комнату и разбудил Сухо, заставив его открыть глаза. Он почувствовал, как онемела рука, она была жёсткой и покалывала, затем понял, почему. Шиын обнимал его во сне, прижавшись всем своим весом. Сухо вдохнул, а потом медленно выдохнул, стараясь не разбудить Шиына. Они лежали слишком близко друг к другу — нога Шиына переплелась с его, а ладонь, тёплая и чуть влажная от пота, покоилась на шее Сухо. Ночь выдалась тёплой и душной. Парень смотрел на Шиына — волосы растрёпаны, лицо расслаблено и умиротворено, если не считать едва заметной тревожной складки на лбу. Эта тонкая линия беспокойства не давала ему покоя. Что-то тревожило Шиына, и уже довольно давно. Сухо вспомнил минувшую ночь. Шиын отшил кого-то, сказав, что встречается с ним, а потом выглядел смущённым и неуверенным. — Что не так? — так хотелось спросить. — Скажи, в чём дело? Но что-то остановило его тогда — смутное воспоминание о слезах на глазах бабушки, когда он спросил её, когда вернутся родители, и обидные слова старого друга, когда Сухо настойчиво спрашивал, почему тот избегает его в школе. И он позволил вопросу угаснуть, раствориться в тёплой тишине, повисшей между ними. Маленькая складочка между бровей Шиына углубилась; он немного пошевелился и открыл глаза. На мгновение они оба вздрогнули от неожиданности, даже Сухо, который уже несколько минут наблюдал за ним. Глаза Шиына расширились, красные и слезящиеся ото сна, когда до него дошло в каком они положении. Сухо еле сдержал смешок, видя, каким паникующим выглядел друг. Шиын поднялся и отвернулся, спуская ноги на пол. Сухо потянулся, разминая онемевшую руку и пытаясь скрыть улыбку. Шиын, казалось, взял паузу, чтобы собраться: провёл рукой по волосам и потёр глаза. Затем он встал, наклонился, чтобы поправить подушку, сложить одеяло и заправить углы своей части кровати, стараясь при этом не смотреть на Сухо. Сухо промычал что-то себе под нос с дразнящей интонацией в голосе. — Эх... А вчера ты от меня не отлипал... Шиын поднял на него глаза, всё так же разглаживая простыни. В его взгляде читалась полная пустота и нарочитая неосведомлённость, словно он хотел донести: "понятия не имею, о чём ты говоришь". Сухо хмыкнул, потянулся и выбрался из постели, протянув руку, чтобы взъерошить волосы Шиына, который тут же резко отмахнулся от его ладони. "Вот и он," — подумал Сухо, ощутив, как его накрывает волна облегчения, и наслаждаясь привычным течением их отношений после вчерашней неопределённости. Однако это чувство было смешано с уколом вины — его шутки и смех казались лишь пластырем, который должен был скрыть нечто, повисшее между ними. Он, чуть спотыкаясь, направился к выходу из комнаты, по коридору к лестнице, ведущей в ресторан, и, обернувшись, крикнул: — Бабушка хотела, чтобы мы сегодня сходили по делам, — поторопись, нам скоро выходить! *** На завтрак они наскоро приготовили яичницу с рисом. Сухо попытался уговорить Шиына приготовить его фирменные лепёшки с зелёным луком, но тот лишь покачал головой, сказав: "мало времени". Сухо надул губы, однако голос бабушки из коридора, торопившей их, тут же вернул его в реальность. Они вышли на улицу в знойное утро, где солнечные лучи уже жалили кожу. Воздух был тяжёлым от влаги и пропитан запахом мокрой земли. Рубашка Сухо прилипла к его спине ещё до того, как они дошли до остановки, а железная скамейка обжигала ноги, пока парни сидели в ожидании автобуса. Он увидел, как капля пота стекла по шее Шиына, скрываясь под воротником его рубашки. — Буквально два дня назад был мороз, — проворчал он, обмахиваясь рукой. — Лучше уж так, чем ветер, — ответил Шиын, который, казалось, совсем не страдал от жары. Сухо вскинул руку. — Кстати! Где моя ветровка? Я дал тебе её две недели назад, а ты всё никак не вернёшь. — Она тебе уже не особо-то и нужна... — Шиын невинно пожал плечами. Сухо начал было возражать, но тут подъехал переполненный автобус. Свободных мест не было, поэтому они стояли в тесном проходе напротив друг друга, держась за верхний поручень. Внутри царил настоящий гвалт: дети в ярких футболках болтали без умолку, группа подростков слушала музыку через динамик. А у окна прижалась друг к другу пара — рука девушки лежала на колене парня, их пальцы были переплетены. Они о чём-то оживлённо переговаривались и смеялись. Автобус дёрнулся, и чей-то рюкзак задел плечо Шиына. Сухо увидел, как тот поёжился, крепче сжал кулак на поручне и как волосы упали ему на глаза. Затем он заметил, как Шиын взглянул на пару у окна и тут же отвёл взгляд. Тоже посмотрев в их сторону, Сухо увидел, как девушка прильнула к губам парня с поцелуем. В животе неприятно сжалось, и он подумал: "неужели Шиын хочет этого? Держаться с кем-то за руки, целоваться вот так?". Он думал о девушке, которая пригласила Шиына на свидание, гадая, какой она была и что подумала, когда Шиын сказал ей, что встречается с кем-то другим. "Я сказал ей, что его зовут Сухо". Он вспомнил эти слова и вдруг поймал себя на улыбке. Прежде чем Сухо успел осознать свои чувства, автобус резко затормозил, и внутрь хлынула толпа людей. Кто-то прошёл мимо, толкнув Сухо, и тот едва не потерял равновесие, когда автобус снова тронулся. Шиын шагнул вперёд, одной рукой держась за поручень, а другую положил на талию Сухо, чтобы помочь ему устоять. Ладонь Шиына оказалась прохладной и сухой, и её прикосновение было приятным на разгорячённой коже, даже через ткань рубашки. Он лёгким касанием приподнял подбородок Шиына. — Пытаешься быть хёном, да? — прошептал он, улыбаясь. Их взгляды встретились. Глаза Шиына на мгновение скользнули по губам Сухо, а затем вновь поднялись. Сухо сжал поручень крепче, и весь окружающий шум затих, духота отступила. Он вдруг остро осознал каждое их прикосновение: их руки, касание локтей, давление бедра Шиына на его бедро. Автобус со скрипом остановился — это была их остановка — и Шиын схватил Сухо за руку, вытаскивая под палящее солнце. Несколько шагов он не отпускал его руки. *** Уже на рынке они передвигались между прилавками, направляясь к знакомым продавцам. Сухо, как обычно, шутил с ними, а Шиын закатывал глаза и снисходительно улыбался. Они купили свежие травы, овощи и тофу — Сухо торговался так, как научила бабушка, когда он был ещё ребёнком. На обратном пути с Шиыном столкнулся парень примерно их возраста. Он извинился и, бросив на Шиына взгляд, тут же покраснел. Сухо наблюдал за этим, с трудом сдерживая почти нелепое желание оттащить Шиына от него — этот порыв застал его врасплох. Ему стало интересно, разве Шиын когда-нибудь смотрел на кого-то вот так? Он мысленно вернулся в школьные годы, к тому времени, когда он впервые обратил внимание на Шиына, наблюдая за ним с задней парты. Уже тогда Сухо почувствовал, как тянет к нему, когда он заметил отблески чувств в его, как правило, пустых глазах, или когда понял, что аура отстранённости и одиночества вокруг Шиына настолько похожа на его собственную. Это чувство никуда не ушло. Наблюдая за Шиыном, идущим чуть впереди, Сухо ощущал всё то же притяжение — любопытство, желание стать ближе. И всё это было таким же неуклонным, как и раньше, когда он впервые его увидел. *** В тот вечер в ресторане было оживлённее обычного, поэтому бабушка Сухо попросила Шиына задержаться, чтобы помочь. В воздухе витал запах жареного мяса, а смех и оживлённые беседы доносились со всех столиков. Сухо с улыбкой рассаживал посетителей, разливал напитки и принимал заказы. Шиын относил грязные тарелки на кухню и протирал столики, когда гости уходили. За столиком у окна сидели постоянные клиенты — группа коллег, с которыми Сухо был знаком. Он поднёс им набор закусок, а Шиын поставил на стол поднос с напитками. Один из мужчин посмотрел сначала на Сухо, потом перевёл взгляд на Шиына и, коротко и с пониманием улыбнувшись, ничего не сказал. Сухо поймал этот взгляд, и он надолго застрял у него в мыслях. Они продолжали работать в тишине: наполняли бокалы, убирали тарелки, передвигаясь с отработанной лёгкостью. В конце вечера, когда они протирали стойку и расставляли по полкам тарелки и стаканы, Сухо взглянул в окно и заметил в нём их отражение. На мгновение он задумался, как они выглядят для незнакомцев, глазеющих на них снаружи. В его голове промелькнул полный понимания взгляд того мужчины, а вместе с ним — дразнящий голос Ёни. Мысли Сухо снова вернулись к их неловкости в автобусе, к руке Шиына, оставшейся на его талии, и к словам, которые до сих пор звучали в его голове: "я сказал ей, что уже встречаюсь, и его зовут Сухо." Сухо мучило незнание, что именно друг имел в виду, и жгучее желание спросить его об этом. Он посмотрел на Шиына — тот стоял в расслабленной позе, казалось, его мысли были где-то далеко. В этот момент Сухо понял, что ему было абсолютно всё равно, что думают другие. Но было не всё равно, что думает Шиын — как он видит их двоих, что чувствует и чего хочет. Вопрос застрял у него в груди, подступая к горлу, — и Шиын обернулся, словно почувствовав внимание Сухо. Их глаза встретились, задержавшись на мгновение дольше, чем следовало, прежде чем оба снова вернулись к работе. Тишина, повисшая между ними, была слишком тягостной, чтобы быть комфортной. *** Когда они закончили со всем, Сухо запер за ними дверь. Он поднял взгляд — Шиын уже был на полпути по лестнице, ведущей на крышу. Воздух там, наверху, был прохладным, а лёгкий ветерок уносил дневной зной. Сухо вздохнул с облегчением, прислонившись к перилам и наблюдая, как вдали мигают огни города. Шиын стоял в нескольких шагах от него, ковыряя торчащую нитку на своей лёгкой куртке и глядя куда-то вдаль. Сухо заговорил, рассказывая о небольшой перепалке, свидетелями которой они стали в ресторане, а потом перешёл к пересказу целой истории вебтуна, на который он в последнее время подсел. Шиын слушал, кивая в нужные моменты, но был очень тих — тише, чем обычно, как заметил Сухо. Ему так захотелось рассмешить Шиына. Он указал на верёвку для белья на соседнем балконе, где на ветру, словно флаг развевались трусы. Шиын привычно улыбнулся, и сердце Сухо на мгновение замерло от радости. Рука Шиына, что лежала на перилах, пока он смотрел на людей, идущих внизу по улице, сдвинулась и задела руку Сухо. Шиын взглянул на него, на секунду приоткрыл рот, а затем отвёл глаза. Вернулся тот самый взгляд, который он видел вчера — полный неуверенности и страха. Сухо почувствовал порыв отступить, заполнить тишину шуткой или разговором… но боль в груди, желание спросить, на мгновение взяло над ним верх. — Шиын… — начал он, и Шиын тут же посмотрел на него. Удивление сменилось чем-то похожим на надежду. Но слова застряли у Сухо в горле. Старый укол, полный предупреждения, сжал ему грудь, и в голове промелькнул образ Шиына — отстранённого и замкнутого, оттолкнутого настойчивостью Сухо. Слова, что были на кончике языка, потухли. Шиын отвёл взор, но Сухо успел заметить в его глазах разочарование — смиренное, словно он заранее знал, что этого вопроса не прозвучит. Этот отблеск вернул Сухо к смутному воспоминанию нескольких лет давности. Они сидели за столом и разговаривали, а отец Шиына суетился по кухне, говоря по телефону с менеджером своей команды о работе. Рядом с родителями лицо Шиына всегда застывало в этом осторожном, ничего не выражающем выражении. Но когда отец наконец положил трубку, Сухо уловил в его глазах отблеск надежды, словно он ждал, что отец обернётся и спросит его о чём-то — как прошёл его день, не стало ли ему лучше от простуды. Но тот лишь поспешно схватил куртку и сумку, грубо взъерошив волосы Шиына, и сказал: "извини, в команде кое-что случилось, я ухожу!", и лицо Шиына тут же погасло, будто он и не ждал другого исхода. Теперь, на крыше, разочарование Шиына было почти невидимо — его так легко было пропустить, но для Сухо оно было осязаемо. — Шиын… — снова повторил он, и его голос немного дрогнул. Сухо подавлял в себе старый, полный опасности голос, который предупреждал не спрашивать, не давить. Шиын посмотрел на него — его волосы шевелились на ветру, глаза были широко распахнуты, а свет уличного фонаря играл в их тёмной, влажной глубине. Сухо сглотнул, и его решимость окрепла. — Насчёт вчерашнего… того, что ты сказал той девушке, что мы встречаемся… ты говорил это всерьёз?