Кости и Шёлк

*2-4 месяца после свадьбы* Первый снег выпал в ноябре, превратив дворцовые сады в сказочную страну из белого шёлка и хрусталя. Сону стоял у окна своих покоев, наблюдая, как снежинки медленно кружат в воздухе, садясь на ветви сосен и крыши павильонов. Зима всегда была его любимым временем года — в её тишине и чистоте было что-то успокаивающее. За три месяца жизни во дворце он освоился с ролью принцессы настолько, что иногда забывал о своём истинном облике. Движения стали плавными и грациозными, голос — мягким и мелодичным, манеры — безупречно женственными. Придворные дамы восхищались его скромностью и образованностью, королева-мать одобрительно кивала во время чайных церемоний. Но самое удивительное было в другом — принц начал замечать его существование. Всё началось с того разговора о поэзии в саду. После него Чонсон стал появляться в тех местах дворца, где обычно проводил время Сону. Сначала это выглядело случайно — принц якобы прогуливался по саду, где "жена" читала, или заходил в библиотеку именно тогда, когда там находился Сону. Постепенно эти "случайные" встречи стали регулярными. Лунный павильон находился в самой тихой части дворцового сада. Небольшое восьмиугольное строение с резными колоннами и изогнутой крышей стояло на берегу искусственного пруда, где плавали золотые рыбки. Отсюда открывался прекрасный вид на горы, окружающие столицу. Именно здесь Сону проводил вечера, когда заканчивались официальные обязанности. Он приносил книги, чай в изящном фарфоровом сервизе и наслаждался покоем. Никто из придворных не приходил сюда — павильон считался слишком удалённым и неудобным для светских бесед. В одну из таких вечеров, когда полная луна поднялась над вершинами гор, в павильоне появился принц. — Простите, что нарушаю ваше уединение, — сказал Чонсон, останавливаясь у входа. — Можно войти? Сону поспешно поднялся с циновки и поклонился. — Конечно, ваше высочество. Это ваш дворец. — Но это ваше убежище, — заметил принц, проходя внутрь. — Я видел, как часто вы здесь бываете. Он сел напротив Сону на низкую подушку, и в лунном свете его лицо казалось мягче, моложе. Парадные одежды он сменил на простую тёмно-синюю тунику, волосы не были убраны в официальную причёску. — Что читаете сегодня? — спросил Чонсон, кивнув на раскрытую книгу. — "Записки о путешествии к водопаду Кымган", — ответил Сону. — Трактат о красоте природы и её влиянии на душу человека. — Хм. Философия красоты. Интересный выбор для принцессы, которая может любоваться красотой, не выходя из дворца. В голосе Чонсона не было насмешки, скорее — любопытство. — Красота, которую мы не можем достичь, кажется прекрасней, — тихо ответил Сону. — Автор пишет, что водопад Кымган прекрасен не только сам по себе, но и потому, что к нему трудно добраться. — Недоступная красота, — задумчиво произнёс принц. — А вы верите в это? — Не знаю, — честно признался Сону. — Но иногда мне кажется, что мы больше любим мечты о чём-то, чем само это что-то. Чонсон некоторое время молчал, глядя на лунную дорожку на поверхности пруда. — А о чём мечтаете вы, принцесса? Вопрос был неожиданно личным. Сону почувствовал знакомый холодок опасности, но в то же время что-то в голосе принца побуждало к откровенности. — О свободе читать то, что хочется, — осторожно ответил он. — О возможности высказывать свои мысли, не боясь осуждения. О том, чтобы быть понятым. — Понятым кем? — Кем-то, кто видит мир так же, как я. Кто понимает, что красота слов может исцелить душу. Принц повернулся к нему, и в его глазах мелькнул интерес. — Вы говорите как поэт. — О нет, ваше высочество, — поспешно возразил Сону. — Я только читатель. Поэтами рождаются, а не становятся. — Не согласен. Поэтом становится тот, кто осмеливается сказать то, что чувствуют все, но боятся произнести вслух. Они сидели в тишине, нарушаемой только шелестом ветра в ветвях и тихим плеском воды. Луна поднялась выше, заливая павильон серебристым светом. — Расскажите мне о книге, — попросил Чонсон. — О том, что вас в ней поразило. И Сону начал рассказывать. О красоте горных вершин, описанной автором, о философии созерцания природы, о том, как внешняя красота отражается во внутреннем мире человека. Говорил он увлечённо, забыв о страхе и осторожности, и не заметил, как принц слушал его, не сводя глаз с лица. С того вечера их встречи в лунном павильоне стали регулярными. Чонсон приходил два-три раза в неделю, всегда после захода солнца, когда дворцовая жизнь замирала. Они говорили о книгах, поэзии, философии, искусстве. Сону узнал, что принц гораздо глубже и сложнее, чем казалось на официальных церемониях. Чонсон читал не только государственные трактаты, но и древнюю поэзию, изучал буддийскую философию, интересовался историей других стран. У него было тонкое понимание красоты и острый ум, способный видеть суть вещей. — Вы когда-нибудь задумывались о том, — сказал принц однажды, — что мы рождаемся с определённой судьбой, но можем изменить её своими выборами? Они сидели в павильоне в особенно холодный зимний вечер. Сону налил горячий чай из принесённого самовара, и пар от чашек смешивался с их дыханием в морозном воздухе. — Вы имеете в виду философию кармы? — уточнил Сону. — Не совсем. Я говорю о том, что мы можем быть не теми, кем нас хотят видеть другие. Что внутри нас есть человек, которого мир никогда не увидит. — А вы хотели бы, чтобы мир увидел этого человека? Чонсон долго смотрел на луну, отражённую в тёмной воде пруда. — Иногда мне кажется, что я забыл, кто я на самом деле. Принц, наследник, будущий король — это роли. А где же просто... Чонсон? — Он здесь, — тихо сказал Сону. — В этом павильоне, когда вы говорите о поэзии и красоте. Когда забываете о короне. Принц повернулся к нему, и их взгляды встретились. В глазах Чонсона была такая благодарность, что сердце Сону сжалось от неожиданной нежности. — Странно, — произнёс принц. — С вами я чувствую себя... живым. Как давно этого не было. — Ваше высочество... — Называйте меня просто Чонсон. Здесь, в этом павильоне, мы можем быть просто людьми. Это было опасно. Каждое слово, каждый взгляд приближали их к черте, за которой не было возврата. Но Сону не мог остановиться. Он видел, как оживает принц, как в его глазах появляется тепло, и это было прекрасней любой поэзии. Тем временем в тени дворцовых интриг появилась новая фигура. Пак Сонхун, младший придворный чиновник, привлекал внимание не столько способностями, сколько необычной красотой и амбициозностью. Высокий, изящно сложенный, с правильными чертами лица и умными глазами, он умел нравиться людям и использовать их симпатии в своих целях. Мало кто знал его настоящую тайну — Сонхун был внебрачным сыном короля, плодом короткой связи монарха с дочерью придворного музыканта. Официально он считался дальним родственником королевской семьи, получившим место при дворе по милости. Но Сонхун помнил, как умирающая мать рассказывала ему правду о происхождении. Помнил, как король один раз в год посылал деньги на его содержание, но никогда не признавал публично. И с детства мечтал о том дне, когда займёт место рядом с троном. Появление в семье наследника новой принцессы не ускользнуло от его внимания. Более того — красота и изящество Ким Сону произвели на него сильное впечатление. — Принцесса поистине прекрасна, — говорил он своим приятелям среди младших придворных. — Принц Чонсон должен быть счастлив. — Говорят, он равнодушен к жене, — отвечали они. — Брак политический, ничего более. — Тем хуже для него, — улыбался Сонхун. — Такую красоту нельзя оставлять без внимания. Он начал появляться в тех местах дворца, где можно было встретить принцессу. На чайных церемониях у королевы-матери, в саду во время прогулок, в храме предков во время утренних молитв. Всегда на почтительном расстоянии, всегда с видимым восхищением. Сону заметил этого молодого человека, но не придал особого значения. При дворе всегда были люди, которые пытались привлечь внимание членов королевской семьи. Он был вежлив, но холоден с Сонхуном, как и со всеми остальными. Но Сонхун был терпелив и наблюдателен. Он заметил, что принцесса проводит много времени в одиночестве, что принц не проявляет к жене никакого интереса, что между супругами нет той близости, которая должна быть в счастливом браке. И он заметил ночные прогулки принца в сторону лунного павильона. Февраль принёс оттепель. Снег начал таять, превращаясь в звонкие ручейки, а воздух наполнился предчувствием весны. В саду появились первые подснежники, и Сону чувствовал, как что-то меняется не только в природе, но и в его отношениях с Чонсоном. Принц стал более открытым, более тёплым. Иногда они сидели в павильоне молча, наслаждаясь присутствием друг друга. Иногда Чонсон читал вслух стихи, а Сону слушал, зачарованный не только красотой слов, но и голосом читающего. — У вас красивый голос, — сказал он однажды, когда принц закончил читать "Песнь о весеннем дожде". — Благодарю, — улыбнулся Чонсон. — А у вас красивые глаза. Они меняют цвет в зависимости от настроения — то тёмно-карие, то золотистые. Сердце Сону пропустило удар. Принц смотрел на него не как на политический союз или досадную обязанность, а как на женщину. Как на человека, который ему нравится. — Ваше высочество... — начал он, но Чонсон мягко перебил: — Чонсон. Помните? — Чонсон, — повторил Сону, и имя прозвучало на его губах как молитва. — Мне нужно сказать вам... — Что? Сону замолчал. Как сказать правду? Как объяснить, что все эти месяцы он лгал, что их близость основана на обмане? Что человек, в которого Чонсон, возможно, влюбляется, не существует? — Ничего, — тихо произнёс он. — Просто... спасибо. За эти разговоры. За то, что вы видите во мне человека. Чонсон протянул руку и осторожно коснулся пальцев Сону. — А как же иначе? — удивлённо спросил он. — Вы самый интересный человек, которого я встречал. Умный, чуткий, образованный. С вами я могу быть собой. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Сону почувствовал, как по телу разливается тепло. Опасное, запретное тепло. — Мне пора, — поспешно сказал он, высвобождая руку. — Поздно уже. — Конечно, — кивнул принц, но в его глазах мелькнуло разочарование. — До свидания... Сону. Имя без титула прозвучало интимно, нежно. Сону убежал из павильона, чувствуя, как горят щёки. В ту ночь он не мог заснуть. Лежал на шёлковых подушках в своих покоях и думал о прикосновении Чонсона, о том, как имя звучало в его устах, о тепле в принцевых глазах. Он влюблялся. Вопреки разуму, вопреки страху, вопреки невозможности этой любви. Влюблялся в человека, который мог приказать его казнить, узнав правду. Влюблялся в мужчину, не имея права на такую любовь. А в другой части дворца принц Чонсон тоже не спал. Он стоял у окна, смотрел на луну и думал о своей жене. О том, как изменилась его жизнь с её появлением, как ожил его мир. Он думал о её глазах, меняющих цвет в лунном свете, о её голосе, читающем стихи, о её понимании красоты. Впервые за многие годы он чувствовал себя не принцем, а просто мужчиной. Мужчиной, который влюбляется. И ни один из них не знал, что за ними наблюдают. Что Пак Сонхун уже несколько недель следит за их встречами, пытаясь понять природу отношений между принцем и принцессой. Что он заметил странности в поведении Ким Сону — слишком уверенную походку для дворцовой дамы, слишком глубокие знания философии, слишком живой интерес к "мужским" темам. Сонхун был терпелив. Он умел ждать и наблюдать. И он чувствовал, что скоро узнает тайну, которая изменит всё. Весна приближалась, и с ней — время разоблачений.