Кости и Шёлк

*9 месяцев после свадьбы* Лето пришло в столицу жарким и душным. Воздух над дворцом дрожал от зноя, а придворные прятались в тени павильонов, обмахиваясь веерами из слоновой кости. В садах увяли нежные весенние цветы, уступив место пышным пионам и лотосам, которые благоухали в прудах. Сону стоял у окна своих покоев, наблюдая, как служанки поливают клумбы из больших керамических сосудов. Вода быстро впитывалась в пересохшую землю, но он знал — к вечеру нужно будет поливать снова. Некоторые вещи требовали постоянного внимания, чтобы не увянуть. Как и его отношения с Чонсоном. За последний месяц их тайные встречи стали ещё более осторожными. Слишком много глаз следили за каждым движением принца, слишком много ушей прислушивались к каждому слову. Дворцовые интриги никогда не затихали, но летом, когда жара делала людей раздражительными, они обострялись особенно. Сону научился читать знаки. Взгляд Чонсона во время официального обеда означал встречу в полночь. Случайно оброненная книга в саду — сигнал о переносе свидания. Определённый способ держать веер во время церемоний — предупреждение об опасности. Они создали свой тайный язык, и пока он работал. В тот день Пак Сонхун пришёл к Сону после полудня, когда жара достигла пика, а дворец погрузился в послеобеденную дрёму. Молодой человек появился в женских покоях под предлогом доставки книг из королевской библиотеки — привилегия, которую он получил благодаря своему особому статусу при дворе. — Принцесса, — низко поклонился он, входя в приёмную комнату, где Сону занимался каллиграфией. — Осмелюсь ли побеспокоить вас? — Конечно, господин Пак, — вежливо ответил Сону, не поднимая глаз от рисовой бумаги, на которой выводил иероглифы стихотворения. — Что привело вас ко мне? — Его величество повелел доставить вам новые свитки поэзии, — Сонхун поставил на стол изящный ларец из сандалового дерева. — Произведения современных авторов, которые могут заинтересовать такую образованную даму, как вы. Сону кивнул, но что-то в тоне Сонхуна насторожило его. Слишком много подчёркнутого почтения, слишком пристальный взгляд. — Благодарю за заботу, — сказал он, наконец подняв глаза. — Не останетесь ли на чай? — С удовольствием, принцесса. Сонхун сел напротив, и Сону налил ему чай из тонкого фарфорового чайника. Жидкость была ароматной, с лёгким вкусом жасмина — любимый сорт королевы-матери. — Говорят, вы прекрасно разбираетесь в поэзии, — начал Сонхун непринуждённо. — Даже в... мужской поэзии. — Простите? — Сону почувствовал холодок тревоги. — Ну, знаете, те произведения, которые обычно не читают дамы. Философские трактаты, военные хроники, любовная лирика определённого... содержания. Сонхун пил чай маленькими глотками, не сводя глаз с лица Сону. В его взгляде была какая-то игра, хищная и опасная. — Не понимаю, о чём вы говорите, — холодно ответил Сону. — Конечно, принцесса. Как глупо с моей стороны. — Сонхун улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Просто я заметил, что ваши интересы... необычайно широки для дворцовой дамы. — Образование никогда не повредит женщине, — осторожно сказал Сону. — Безусловно. Особенно такой красивой женщине, как вы. — Сонхун наклонился ближе. — Должен признаться, принцесса, я давно восхищаюсь вами. Вашей красотой, умом, изяществом. Сердце Сону забилось быстрее. Куда ведёт этот разговор? — Вы слишком добры, господин Пак. — О нет, я просто честен. И потому осмелюсь сделать вам предложение. — Предложение? — эхом повторил Сону. — Я знаю, что ваш брак с принцем... скажем так, не совсем обычен. — Глаза Сонхуна блеснули. — Говорят, его высочество довольно холоден к супружеским обязанностям. — Господин Пак, — начал Сону, но тот перебил его жестом. — Не торопитесь отвергать мои слова. Я хочу предложить вам... альтернативу. Выезд из столицы под видом паломничества. Путешествие к южным провинциям, где нас никто не знает. Новую жизнь вдалеке от дворцовых интриг. Сону смотрел на него с недоумением. — Вы предлагаете мне бежать с вами? — Именно. — Сонхун подался вперёд. — Красивая женщина не должна увядать в золотой клетке. Вы заслуживаете настоящей любви, настоящей страсти. — Это безумие, — прошептал Сону. — Я замужняя женщина, член королевской семьи... — Королевской семьи, которая относится к вам как к политическому инструменту, — резко сказал Сонхун. — Когда принц в последний раз проводил с вами ночь? Когда говорил слова любви? Сону почувствовал, как щёки заливает краской. Если бы Сонхун знал правду о том, как часто принц говорит ему слова любви... — Это не ваше дело, — сказал он твёрдо. — Конечно, принцесса. Но подумайте о моём предложении. — Сонхун поднялся, допив чай. — У вас есть три дня. Если согласитесь — дайте знать. Если нет... Он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе. — Если нет — что? — спросил Сону, тоже поднимаясь. — Тогда, боюсь, мне придётся поделиться с королём некоторыми... наблюдениями о вашем поведении. О ваших ночных прогулках, о странных встречах в лунном павильоне. О том, что скрывается под маской добродетельной принцессы. Кровь отхлынула от лица Сону. Значит, Сонхун знает. Знает и шантажирует его. — Вы... вы следили за мной? — Я наблюдателен по натуре. И то, что я увидел, крайне... интересно. — Сонхун направился к выходу. — Три дня, принцесса. Подумайте хорошенько. Он ушёл, оставив Сону стоять посреди комнаты с бешено колотящимся сердцем. Тот вечер стал кошмаром. Сону не мог есть, не мог читать, не мог сосредоточиться ни на чём. Угроза Сонхуна висела над ним дамокловым мечом. Если он откажется бежать с ним, Сонхун пойдёт к королю. А это означает не только его собственную смерть, но и гибель Чонсона. Принца обвинят в содомии — преступлении, караемом смертью. Неважно, что он наследник престола. Некоторые законы стоят выше королевской крови. А если согласится на побег? Тогда он спасёт Чонсона, но потеряет его навсегда. И окажется в руках человека, который знает его тайну и может использовать её для шантажа. Когда часы пробили полночь, Сону решил, что должен рассказать всё Чонсону. Какой бы ни была цена. В лунном павильоне было тихо и прохладно. Летний ветерок колыхал занавеси, принося аромат ночных цветов. Чонсон ждал его, как всегда, с книгой в руках и улыбкой на губах. — Наконец-то, — мягко сказал он, поднимаясь навстречу. — Я уже начал беспокоиться... Он осёкся, увидев лицо Сону. — Что случилось? — Нам нужно поговорить, — тихо сказал Сону. — О серьёзных вещах. Улыбка исчезла с лица принца. — Сядьте. Рассказывайте. Сону рассказал всё — о визите Сонхуна, о его предложении, об угрозе разоблачения. Говорил он тихо, сдержанно, но Чонсон видел, как дрожат его руки. — Значит, он знает, — задумчиво произнёс принц, когда Сону закончил. — Да. И требует ответа через три дня. — Что вы собираетесь делать? Сону поднял глаза, и в них была такая боль, что Чонсон почувствовал, как сжимается сердце. — Я должен согласиться, — прошептал он. — Это единственный способ спасти вас. — Нет, — резко сказал Чонсон. — Ни за что. — Чонсон, вы не понимаете... — Понимаю лучше, чем вы думаете. — Принц взял руки Сону в свои. — Если вы уйдёте с ним, я всё равно погибну. Только не от казни, а от того, что не смогу жить без вас. — Но если я останусь, он пойдёт к королю. Вас обвинят в содомии... — Пусть обвиняют. Я готов принять любое наказание, если это означает, что вы останетесь в безопасности. — Вы не можете так рисковать! — воскликнул Сону. — Вы наследник престола, будущее страны зависит от вас! — А моё будущее зависит от вас, — мягко ответил Чонсон. — И я готов отказаться от престола, если это нужно для нашего счастья. — Отказаться от престола? — ошеломлённо повторил Сону. — Да. Я уже думал об этом. Мы можем уехать из страны, начать новую жизнь в Китае или Японии. Я знаю языки, умею торговать. Мы проживём. — Это безумие... — Безумие — жить без любви. — Чонсон поцеловал его руки. — Я не отпущу вас. Ни Сонхуну, ни кому-либо ещё. Тем временем в другой части дворца происходил не менее важный разговор. Ким Тэджин получил тревожное известие от своих информаторов. Министр сидел в своём кабинете, перечитывая донесение. Слова танцевали перед глазами, но смысл был ясен: при дворе ходят слухи о принцессе Ким. О её странном поведении, о подозрительных встречах с принцем, о том, что кто-то из придворных проявляет к ней нездоровый интерес. Тэджин отложил бумагу и потёр виски. Он всегда знал, что рано или поздно этот день наступит. Обман не мог длиться вечно, особенно при дворе, где каждый искал способ навредить конкурентам. Но он не ожидал, что это случится так скоро. Нужно было действовать. И быстро. Он вызвал к себе старшего сына, Сынхо. — Отец, — поклонился тот, входя в кабинет. — У нас проблемы, — без предисловий начал Тэджин. — Твой... младший брат может оказаться в опасности. Он рассказал о полученных сведениях, не вдаваясь в детали истинной природы этой опасности. Сынхо слушал с каменным лицом. — Что вы хотите от меня? — спросил он наконец. — Отправляйся во дворец. Найди способ встретиться с Сону наедине. Предупреди его, что мы знаем об угрозе. Скажи, что если ситуация выйдет из-под контроля, он должен действовать решительно. — Что значит "решительно"? Тэджин долго смотрел на старшего сына, взвешивая слова. — Скажи ему, что иногда смерть одного человека может спасти многих. И что наша семья всегда готова принести жертвы ради чести. Сынхо побледнел, поняв скрытый смысл слов отца. — Вы хотите, чтобы он... — Я хочу, чтобы он понял: у нас есть выбор. Либо мы контролируем ситуацию, либо ситуация контролирует нас. На следующий день во дворец пришла весть о том, что принц серьёзно болен. Придворный лекарь диагностировал «внутреннее расстройство духа» и прописал постельный режим. Принца не видели на официальных церемониях, он не принимал просителей, не участвовал в государственных делах. На самом деле Чонсон лихорадочно обдумывал план побега. Он уже связался с верными людьми, которые могли помочь с организацией отъезда из страны. Деньги, документы, маршрут — всё нужно было продумать до мелочей. А Сону метался между надеждой и отчаянием. С одной стороны, идея побега казалась невозможной фантазией. С другой — это был единственный способ остаться вместе с человеком, которого он любил больше жизни. Время тикало. Оставалось два дня до ультиматума Сонхуна. И тогда в игру вступил ещё один игрок — Сынхо появился во дворце под предлогом навестить больную "сестру". Встреча братьев была короткой и напряжённой. Сынхо передал послание отца, и Сону понял — семья знает об угрозе и готова действовать радикально. — Отец считает, что проблему нужно решить в корне, — сказал Сынхо, не глядя брату в глаза. — И что ты знаешь, что нужно делать. — Я не убийца, — прошептал Сону. — Но ты можешь им стать, если захочешь спасти тех, кого любишь. Сынхо ушёл, оставив Сону наедине с ужасным выбором. Убить Сонхуна? Или позволить ему разрушить жизни всех, кто был ему дорог? Два дня. Оставалось всего два дня до того момента, когда нужно будет принять решение, которое определит судьбы многих людей. И в тишине своих покоев Сону впервые за долгие месяцы заплакал — от безысходности, от страха, от понимания того, что какой бы выбор он ни сделал, кто-то обязательно пострадает.