B-Band

Пальцы жутко болят. Они сильно покраснели и даже немного пульсируют, но Чонгук не перестает играть. Он игнорирует пот, стекающий от затылка по шее, слипающиеся от сонливости глаза, и хмурится от тянущей боли в запястьях. Те скоро совсем окаменеют, если он не возьмет хотя бы пятиминутный перерыв, но Чонгуку еще рано отдыхать. Быстрее, четче, увереннее. Ему много чего не хватает, однако сколько бы он ни пытался, добиться того же результата, что и у соло-гитариста из группы, у него не получается. Он помнит все до мельчайших деталей: длинные пальцы без особых усилий зажимали аккорды, медиатор плавно скользил по струнам, а глаза были прикрыты от наслаждения. Тот парень получал удовольствие, когда играл, — это было заметно по его застенчивой улыбке. Чонгук же, держа в руках инструмент, получает только новые порезы. Он шипит, резко отдергивая руку от грифа, и с таким разочарованием смотрит на собственные, ни на что непригодные пальцы, что глаза начинает предательски щипать. Каждый раз, когда он берет в руки гитару, все вокруг будто бы исчезает. Он видит только лады и думает лишь о струнах, полностью сосредотачиваясь на звучании. Запирается в комнате и сидит там до тех пор, пока не остается доволен результатом, а в голове так и мелькает: «Эй, ты должен сделать это лучше; довести до идеала, понял?» Даже если пропустить обед или ужин, даже если пожертвовать своим сном, даже если исполосовать пальцы алыми следами… сначала нужно закончить то, над чем работал всю ночь. Не зря же говорят, что у каждого свои приоритеты. Свои Чонгук определил давно. Дрожащими руками он снимает с себя гитару и аккуратно убирает ее обратно в чехол. Потом доходит до рабочего стола и, открыв верхний ящик, вытаскивает оттуда специальные пластыри. Привычными движениями обклеивает подушечки пальцев, проверяет время — уже глубока ночь — и валится на кровать. Сегодня был тяжелый день. После того, как он выбежал из агентства, в голове еще несколько часов беспрерывно крутилось дурацкое «До встречи», брошенное Тэхеном на прощание. Из-за него Чонгук много думал, много матерился и еще больше загонялся по пустякам. «Ну как?» Что? Ребята? Да просто волшебно. У Чонгука звездочки в глазах сияли, разве было незаметно? «Хочешь играть с ними? Вы были бы отличной командой, я уверен». А Чонгук вот не особо. Он вообще ни в чем не уверен, кроме того, что в данную секунду лежит на кровати и пялится в потолок. Но и тут есть сомнения: вдруг его глаза уже давно закрылись, а то, что он видит перед собой, — всего лишь сон? Видения, прорыв бессознательного по ебаному Фрейду, игры разума там, вся фигня. И пальцы на самом деле не горят, просто отдают фантомной болью. Привычной уже, такой родной, что не определить: реальность это или остаток прошлого? «Я могу дать тебе пару дней, чтобы ты как следует подумал и принял решение, но не затягивай с этим». Да, братан. Вообще без проблем. Чонгуку сейчас только проспаться пару часиков, и он свеж-бодр, как огурчик. Встанет утром, попьет чаю с любимыми печеньками и сразу же перезвонит. «До встречи». Нет, ну… С чего этот хрен вообще решил, что их встреча снова состоится? Вдруг Чонгук наплюет на все и сотрет номер менеджера, предварительно кинув его в черный список? Что если он навсегда перечеркнет сегодняшний день, будто бы его и не было? Он, конечно, не волшебник, но в игноре так-то профан. «До встречи» — уже давно на репите. — Да бля… Тэхену стоило бы поучиться мыслить рационально, прежде чем кидать такие важные заявления. — Сраный курятник. И почему все так сложно? Хочешь петь? Ну так пой! Хочешь перебирать струнки на гитаре? Тебе же никто не мешает, бери да играй! Нравится группа? Присоединяйся! В чем проблема-то? А Чонгук скажет, в чем. Менять свою жизнь, переворачивая ее с ног на голову, — страшно. А Чонгук не хренов герой из Марвел, он, блин, боится. Ему страшно ошибиться с выбором, который сильно повлияет на его будущее. Черт, он даже не знает, как на это отреагируют его родители. Он вообще ничего не знает. Даже не задумывался об агентстве всерьез, пока ему не пришло это дебильное письмо по почте. Будь оно физическим, Чонгук бы его сжег, потому что психологи говорят, что так легче. А в телефоне что? Стереть следы не получится, ведь где-то на другой улице есть чей-то ноутбук, а внутри — может, в архиве, или в закрепленных — хранится то же письмо, что было отправлено самому Чонгуку. Он прям лежит и представляет: Как это Вы не получили сообщение? Мы же Вам писали! Ну вот, смотрите, вот же оно! У нас все есть, все сохранилось. Если нужно, мы пошлем Вам его снова. И снова, и снова, и снова. Прочитайте его, пожалуйста. Желательно, чтобы до ряби в глазах! Полный отстой. Чонгук переворачивается на бок и горестно вздыхает, мечтая проспать часиков так шестьдесят подряд. Восстановить силы, нервы, протертые струнами подушечки пальцев. Последние вот жалко больше всего. — Сраный, блять, курятник… — шепчет уже на выдохе, проваливаясь в сон. Да, именно так он назвал SYP Entertainment. Осталось только понять, кем является он сам.

***

― И ты говоришь об этом только сейчас?! ― А я, кстати, знал. Чонгук их реакции не удивляется. Эти двое слишком предсказуемы: один ― отсталый, вечно в танке, другой гадает на кофейной гуще, предсказывая все наперед. ― В смысле знал? Откуда?.. ― Сонхун прижимает барабанные палочки к груди и смотрит на Юки самым невинным, почти что детским взглядом, который все еще не может поверить в то, что Санта-Клауса не существует. ― А ты сам подумай, ― хмыкает Юки, готовясь считать по пальцам. ― По поводу того, как прошло прослушивание, он нам ничего не сказал, ― раз. ― Когда мы спросили его о результатах, он тоже промолчал, ― два. ― И в добавок все это время ходил злой как черт, ― три. ― Сложи два плюс два: он либо провалил и расстроился, либо его взяли и он расстроился. Ну да, третьего не дано. ― А ниче тот факт, что я мог просто… болеть там, типа? ― морщится Чонгук, передергивая плечами. ― Если бы ты болел, ты бы скулил на весь мир о том, как жизнь несправедливо обошлась с тобой, подкинув температуру под сорок. Чонгук закатывает глаза. (Он вовсе не такой) ― Может, я душевно болен? ― хлопает себя по груди. ― Ты уверен, что это вопрос? Вот сука. Чонгук толкается языком за щеку и смотрит на него как под прицелом: уже готов стрелять. И один лишь Сонхун все еще в стадии принятия несуществующего Санты. Он что-то там обдумывает, жуя губу, а потом решает подать признаки жизни: ― Так я не понял, ― откладывает палочки на рядом стоящий комод и поворачивается к Чонгуку всем корпусом, обращая внимание на себя. ― Тебя реально взяли? — В ответ «угу». — И ты все это время маялся из-за этого? — Еще одно «угу». — Но почему?.. ― Потому что я уже все решил, ― вздыхает Чонгук. ― Решил, что мне это не надо, что никогда не соглашусь, а потом встретился с Ким... ― поправочка, ― с менеджером и понял, что… хочу, ― нервно облизывается, отводя взгляд. И это его «хочу» равносильно «я уйду от вас, ребят». Променяю на других, похожих, и буду играть на сцене с ними вместо вас. Забуду обо всех наших концертах и больше не буду приходить сюда. Я оставлю вас, черт побери. И уже никакой пиццы с колой после выступлений, понимаете? Никаких репетиций и фоток в инстаграм. Никаких «мы» и «нас», буду только я. Тревожка внезапно бьет по нервной системе, скручивая желудок. От осознания, что если он решит стажироваться в агентстве, то потеряет парней, становится гадко на душе. С тем же ярым желанием стать частью новой группы, он не хочет покидать и старую, но блядская жизнь такова, что всегда приходится выбирать. Между отцом и матерью при их разводе, между колледжем и университетом в свои пятнадцать, и между друзьями и наилучшим для себя будущим прямо сейчас. Да, они все еще останутся рядом, все еще будут общаться и зависать в столовке на переменах, но что-то изменится навсегда. Потеряется звук, исчезнет мелодия с голосом. Этого у них больше не будет, как не будет и кричащей толпы из зала, но все это только «если» — если Чонгук все-таки выберет не их. И ему больно думать об этом. Невыносимо больно и стыдно, твою мать. ― Ты не из тех, кого можно легко переубедить, ― внезапно произносит Юки, отвлекая от гнетущих мыслей. Он снимает с себя гитару и, аккуратно положив ее перед барабанной установкой, занимает место на небольшом диване у стены. ― Что он тебе сказал? ― Он не сказал, он показал. Тех, от кого по сей день дыхание спирает, и хочется все больше и больше. Наркотики, наверное, работают примерно так же. И алкоголь. А еще это схоже с тем моментом, когда ты видишь своего главного кумира, перед которым хочешь растелиться ковром и воодушевленно шептать: «Ну же, дружище, пользуйся мной, как душа пожелает, я весь твой». Вот только в реальности никому такой ковер не сдался. Обидно ли от этого? Ну, слегка. ― Участников группы? ― Юки смотрит пристально, вытаскивая из Чонгука слово за словом, потому что сам тот ничего не рассказывает. Сомневается? Навряд ли. Скорее просто тянет резину. Важно помнить, что и она не вечная: у всего в этом мире есть свойство изнашиваться. ― Что, они настолько классные? Очень. Но в реальности говорит: ― Неплохие, — и поднимает взгляд к потолку. ― Да ладно, ты бы не стал обращать внимание на неплохих, ― делает ударение на последнем слове, закатывая глаза. Он прекрасно знает Чонгука, как и то, что тот слишком требователен. К самому себе в первую очередь, конечно, но на других смотрит с не меньшим прищуром. ― Они, похоже, реально того стоят. И даже больше, ― дергает бровями. ― Они лучше нас. Нас. В том числе тебя, Чон Чонгук. Они лучше тебя ― очередная пощечина в железных перчатках. ― Эй, даже если так, что в этом такого? ― хмурится Сонхун, обращаясь к Юки. ― Они зависают в агентстве целыми днями, репетируют до изнеможения, и у них есть наставники, а мы ― одни. Так что, может, наши навыки и не такие хорошие, как у них, но, во-первых, мы учились всему сами, ― поднимает палец, ― а во-вторых, ― это всего лишь наше хобби, которому мы уделяем не больше десяти часов в неделю, ― разводит руки. Перед глазами вдруг проносятся все их нелепые попытки чему-то научиться и провести реальную репетицию, более менее похожую на ту, что есть у других. Обычно ведь все их встречи начинались или заканчивались долгими разговорами обо всем, но позже они, вроде как, пристрастились, начиная уделять больше времени инструментам и меньше ― бесполезной болтовни друг с другом. Чонгук даже не прячет своей ностальгической улыбки, но та остывает так же быстро, как только что потушенная спичка, стоит вспомнить, зачем он начал этот разговор. И приходится прокрутить в голове тысячи вариантов различных исходов сегодняшней встречи, прежде чем наконец-то набраться смелости и признаться: ― Если я присоединюсь к ним… вы не будете против? ― спрашивает совсем тихо, пряча ледяные руки в карманах толстовки. Они у него редко мерзнут, просто сейчас он словно на иголках, и вокруг вдруг становится так холодно, что даже ноги начинают трястись, будто тоже пытаются согреться. По крайней мере, он продолжает так думать, а собственное волнение засовывает куда поглубже, предпочитая винить во всем отсутствие обогревателя в гараже. ― Ты щас на полном серьезе спрашиваешь у нас о таком?! ― Юки смотрит на него во все глаза, чему-то усмехаясь. ― Бро, даже если завтра будет наше последнее выступление, мы не будем останавливать тебя. Это твоя жизнь, и только тебе принимать такие важные решения. ― Верно, ― соглашается с ним Сонхун, задумчиво кивая. ― Мы оба знаем, как это важно для тебя, поэтому просто примем все как есть, ― пожимает плечами. ― Так что перестань уже загоняться по этому поводу. ― И даже не мечтай, что мы от тебя просто так отстанем. ― Будем расспрашивать тебя обо всем, ― воодушевленно подмечает Сонхун. ― И заранее попросим билеты на вип-места, ― хлопает ресницами Юки. Чонгук смотрит на них грустными глазами и шмыгает носом (тоже от холода). Стоит ему только представить, что за спиной не Сонхун, а тот дылда в очках, и рядом нет самодовольного Юки, тоска берет верх. Они же слишком привыкли друг к другу, им комфортно в своем маленьком мирке. А там, где его ждет менеджер, все слишком незнакомо, и хрен знает, примут ли его вообще. Но там ― его возможное будущее. Будущее, которое он всегда хотел, хоть и не осознавал этого долгое время, потому что никогда не вдавался в подробности. Ему просто нравилась музыка, он никогда не строил четких планов заняться ей всерьез. Он ― точно нет, зато другие видели его насквозь. Родители, Юки с Сонхуном, да даже тот же Ким Тэхен. И думая об этом сейчас, Чонгук приходит в ярость. Почему именно сейчас?! Почему именно тогда, когда в его жизни появились те, с кем хочется играть на сцене вместе? Почему он вообще должен выбирать?! Чонгук сжимает челюсти и не отрывает глаз от своей гитары. Она настолько приросла к его собственным пальцам, что уже стала родной. С ней у него особые отношения, которые никогда не сравнятся с обычными, человеческими. Ее Чонгук готов оберегать всю жизнь, потому что она подарила ему больше, чем кто-либо другой. Она своего рода для него спасение, и Чонгук уже не знает, кто он и чем будет заниматься без нее. Ведь скоро конец учебного года, выпуск, свобода. Юки будет искать работу, Сонхун ― свалит куда подальше, потому что всегда об этом мечтал, а что будет делать Чонгук? Станет дизайнером? Вряд ли. Будет искать подработку? Уже более правдоподобно. Но зачем? Чтобы прокормить себя? Вполне логично. А что потом? Так и будет жить от зарплаты до зарплаты, теребя струны по вечерам да воя на луну? Ну что ж. Молодец, Чон Чонгук, так держать! Отличные планы, тебе каждый позавидует! Но как же сцена? Не забыл про нее? Ты ведь так хотел петь и играть на публику, так хотел слышать ударные и бас за спиной. Что случилось, раз этого не произошло? Неужели струсил? Вероятнее всего. Побоялся будущего, какой-то сраной ответственности; не захотел бросать друзей, которые вскоре сами уйдут от него. Не специально, конечно, просто так выйдет: каждый пойдет своим путем. И что же тогда? Ответ очевиден: Чонгук останется без всего. Из-за гребаного чувства где-то под ребрами, которое уже сейчас сковывает, не дает слушать то, о чем кричит сердце. Поэтому да, Чонгук, так все и произойдет. Плачевная концовка со смертью главного героя. Довольно трагично. А теперь, Чонгук, подумай, что случится, если ты возьмешь себя в руки и пойдешь к тому, кто тебя ждет. Будешь ли ты счастлив с кем-то другим на сцене? Это ведь именно то, чего ты хотел, просто лица не те, что были прежде. Но ты все еще поешь, все еще играешь, и все еще получаешь то, о чем грезил каждую ночь. Подумай, Чонгук, и желательно как следует, потому что от этого зависит твоя дальнейшая жизнь. ― Только как решишь, скажи нам заранее, окей? ― отдаленно слышится голос Юки. Он накидывает на плечи кожанку и берет сигареты с полки. Опять собирается курить (делает это в конце каждой репетиции). ― Не хочу потом снова гадать по твоей роже че с тобой. А Чонгук молчит. Стоит, смотрит и не знает, как сказать правильнее: «Я, наверное, все же выбираю не вас» или «Я, наверное, все же выбираю себя вместо вас»? Что одно, что другое ― больно бьет под дых. ― Мне кажется, ты знаешь ответ, ― сипит Чонгук, не двигаясь с места. В гараже остались лишь они двое. Сонхун снова куда-то упер, а Юки в очередной раз фыркает себе под нос и подходит ближе к нему, обхватывая губами сигарету. ― Значит, завтра все-таки будет наш последний концерт? ― скорее риторический вопрос. ― Тогда предупреди Сонхуна лично, потому что если это сделаю я, он будет расстроен, хоть и не покажет тебе этого. ― Да, знаю, ― все, что отвечает ему Чонгук, провожая удаляющуюся спину тусклым взглядом. Что-то подсказывает ему, что Сонхун все равно будет не в настроении. Точно как и Юки, и сам Чонгук. Но они же справятся с этим, верно?.. Проведут последний концерт в клубе на главной улице Сеула, сделают последние фотографии для соц-сетей, закажут пиццу, как обычно запивая ее колой, а после Чонгук останется с Сонхуном наедине и расскажет обо всем. Уже более уверенно, но с той же тоской в глазах. И в тот вечер они, возможно, разделят одну бутылку соджу на двоих. А потом ночь, утро и учеба. Все как обычно. Все возвращается на свои места.

***

Он никогда в жизни так сильно не нервничал. И никогда — в таком большом количестве. Уже который по счету день он трясется как кролик на морозе, и все надеется, что его чересчур возбужденное состояние когда-нибудь поутихнет. Он устал уставать и раздражаться от собственного раздражения. В такие моменты хочется немного стабильности, какого-то успокоения, но он все еще человек, и от собственных ощущений не убежать. С ними либо жить приходится, принимая все без остатка, либо что-то менять. А когда ты пытаешься перестроить устойчивую систему, предсказуемо, активируется эффект домино. Но вот еще одно открытие: иногда Чонгук готов идти на риски. Даже на те, которые могут полностью перевернуть его жизнь. Он уже говорил: это страшно, потому что неизведанность пугает. Однако порой эти риски необходимы. А порой ― ну просто хочется, и все. Однако это все еще не отменяет того факта, что у него и колени будут дрожать, и пульс сбиваться, и холодный пот по спине стекать, и вообще все пойдет через задницу, как это обычно у него бывает, но об этом как-нибудь потом. Сейчас ― взгляд на серое здание и глубокий вдох. Натянув на голову капюшон, Чонгук сжимает кулаки и, кивнув самому себе, делает шаг вперед. Потом и второй, и третий, и вот он уже внутри: прислушивается к звукам, исходящим из закрытых студий, а вокруг все также чисто и светло. Для полноты картины не хватает лишь спины менеджера перед собой. Честно говоря, он без понятия, куда ему идти. Здесь нет четких указателей, как в супермаркете, лишь номера студий рядом с каждой дверью. Более того, он даже не сообщил Ким Тэхену о своем приходе, он просто… лежал на кровати, пролистывая слайды в PowerPoint, и внезапно вскочил с места, начиная собираться. Слишком спонтанно? Возможно. Но вся его жизнь ― одна сплошная прямая, на которой Чонгук привык создавать себе проблемы самостоятельно. Вот и тут пришлось, потому что уже весь извелся. И просмотр роликов в интернете не помогает, и фильмы дольше пары минут смотреть не может, и делать просроченную домашку не получается, потому что все мысли где-то далеко и не о том. Хотелось бы, чтобы кто-то подсказал ему, как жить дальше. Чтобы хотя бы на ушко прошептали о том, что для него будет полезнее, а что, наоборот, лучше никогда не пробовать, ибо запросто можно оказаться в яме, из которой потом выбираться будет очень тяжело. Но Юки правильно сказал: это его жизнь, и только ему принимать такие важные решения. Вот Чонгук и пошел. На второй этаж, куда пару дней назад его отвел Тэхен, чтобы показать стажеров из еще не дебютировавшей рок-группы. Как оказалось, там никого: ручка не поддается, потому что дверь заперта, а если прижаться к ней ухом, то не слышно ни звука. Будь Чонгук суеверным, подумал бы, что это знак и побежал бы домой, но он лишь в который раз вздыхает, будто несет на себе непосильное бремя, и достает из кармана телефон. Где-то там должен был остаться номер менеджера… ― Ты кто? Чонгук вздрагивает от низкого голоса у себя за спиной и резко оборачивается, блокируя смартфон. В глаза впиваются чужие, недовольные, и Чонгук хмурится, пытаясь вспомнить, откуда знает это лицо. ― Я к… Ким Тэхену, ― отвечает с запинкой. ― Где его можно найти? Парень напротив недоверчиво щурится и складывает руки на груди. ― А… так это ты, ― выплевывает тот с каким-то презрением, от которого Чонгуку становится не по себе. И что еще за «это ты»? Они разве знакомы? ― Зачем пришел? ― изгибает брови. Чонгук вообще ни черта не понимает. ― Я же сказал, что ищу Ким Тэхена. ― Он чувствует себя воспитателем в детском саду, которому приходится все повторять. А еще ему кажется, что этот хрен с горы враждебно к нему настроен. Ну или ко всем в принципе, потому что пробегающую мимо девчонку он тоже одаривает не самым приятным взглядом. ― Знаешь его? Он в агентстве? Мне нужно с ним поговорить. ― Если он тебе так сильно нужен, то иди и ищи сам, ― звучит в грубом тоне. ― Вообще-то я и так этим занимаюсь, если ты не заметил, ― не сдерживается Чонгук и, развернувшись, уходит от грозной псины куда подальше, чтобы та ненароком его не загрызла. Снова достает смартфон и заходит в контакты, совершенно не смотря вперед. И как-то так выходит, что по лбу прилетает железной дверью, когда он доходит до лестничного помещения. В глазах на мгновение темнеет, в ушах появляется немой шум. Чонгук хватается за голову и отшатывается назад, хватая воздух ртом. Сегодня явно не его день. ― Боже, Чонгук! ― кричат и подбегают к нему, хватая за плечи. Чонгук приоткрывает глаза, шипя от боли, и цепляется за чужое запястье, пытаясь удержать равновесие (все-таки неслабо ему прилетело). И только вернув улетевший на пару секунд разум, до него начинает доходить, кто стоит перед ним. Невероятное совпадение ― Ким Тэхен собственной персоной. Даже искать не пришлось. ― Ты как?.. ― негромко интересуется менеджер, все еще крепко удерживая его в своих руках. Они стоят как два идиота, шатаясь из стороны в сторону, и когда один наклоняется вперед, второй ― инстинктивно тоже. ― Фигово, ― единственное, что может выдавить из себя Чонгук, понемногу приходя в норму. И хотя перед глазами немного плывет, взволнованное лицо напротив он видит довольно четко. ― Прости, я тебя не увидел, ― виновато поджимает губы Тэхен. Хотя в теории мог ― рядом с дверью есть прозрачное стекло, через которое все видно. С таким же успехом Чонгук тоже мог избежать столкновения, просто он копался в контактах, чтобы, на минуточку, позвонить Ким Тэхену! ― Прекрати с ним нянчиться, ― встревает наглая псина, наверняка наслаждающаяся всем происходящим. Чонгук ставит все свои деньги на то, что эта бесоебина только этого и ждала. Еще и порчу какую-нибудь навела в придачу. ― Это всего лишь ушиб, жить будет. ― Ты медик? ― язвит Чонгук, все же убирая от себя руки Тэхена. ― Если нет, то заткнись, потому что я все еще слышу звон в ушах. ― Бедный, ― притворно вздыхает тот. ― Юнги! ― шикает на него Тэхен. ― Лучше сходи за льдом, он у меня в кабинете. ― Да ему и без него хорошо. ― Юнги. От его командного голоса даже у Чонгука морозец по коже пробегается. В это же время псина слишком громко цокает, но повинуется чужой просьбе: обходит их и исчезает в той же двери, что чуть не прибила Чонгука пару минут назад. Тэхен же переминается с ноги на ногу, неловко кашляет и зовет за собой. Открывает студию, в которую изначально намеревался попасть Чонгук, и они заходят внутрь. Сразу же включает свет и настраивает кондиционер, выбирая теплый поток воздуха, потому что заметил, какими холодными были у Чонгука руки, когда тот держал его за запястья. ― Голова не кружится? ― Тэхен подходит к панели управления и, выдвинув кресло, присаживается на него. ― Нет. ― Не болит? ― Ну немного. Это, конечно, хорошо, думает Тэхен, но на лбу у Чонгука красуется небольшая ранка. Нужно будет обработать ее и заклеить пластырем. ― Сядь уже куда-нибудь, ― вздыхает Тэхен, видя, как тот мнется в углу. И Чонгук присаживается: на длинный, практически во всю стену, кожаный диван напротив. Опирается локтем на рядом стоящий стол и опускает голову на ладонь, будто та очень тяжелая. Глядя на него, Тэхен еще больше чувствует перед ним вину. ― Сделать тебе чай? Или, может, хочешь просто воды? ― Нет, спасибо, ― отказывается от всего. Тэхен снова вздыхает. Он вообще не понимает, как тот мог умудриться попасть под удар. Ладно он не заметил, но что делал Чонгук? Витал в облаках? Да уж. Сколько Тэхен здесь работает, сколько ходит по этой лестнице, ни разу не случалось чего-то подобного. Но все, как говорят, бывает впервые. Впредь нужно быть осторожнее. По крайней мере, когда в агентстве будет находится Чонгук. Кстати, об этом. ― Насколько я понимаю, ты уже подумал над моим предложением? ― спрашивает устало, без особой надежды, потому что именно сейчас отчего-то кажется, что Чонгук пришел окончательно разорвать между ними связь. На самом деле Тэхен много думал об этом. Сначала он радовался, что Чонгуку понравилось выступление, потому что это могло в корне поменять дело: тот бы поразмышлял недолго и в итоге согласился, ведь отказываться от такой перспективы станет далеко не каждый. Но потом понял, что это Чонгук. Чонгук, который до чертиков упрямый, и прежде чем что-то делать, подумает над этим еще сотню или даже тысячу раз. Взвесит даже самые мелкие детали, чтобы понять, как будет лучше, и что из этого будет для него выгоднее. Тэхен вообще удивлен, что тот пришел спустя каких-то три дня. По его расчетам, это должно было случиться минимум через неделю. И именно поэтому ему так страшно услышать «Нет». ― Подумал, ― чуть ли не шепчет. Тэхен смотрит на него с замершим сердцем, пока тот делает складочки на джинсах, пытаясь отвлечься в этой неловкой обстановке на что-то еще. ― Я согласен. То есть... чего? Нет, он что, прям реально согласен-согласен?! Прям подумал и окончательно решил? Господи. Тэхен не знает, что с ним творится, но он готов упасть перед ним на колени прямо сейчас. ― Ты в этом уверен? ― в ответ лишь скромный кивок. ― Потом не отвертишься, ― предупреждает, чтобы тот знал, на что идет. ― Да уверен я, ― хмурится Чонгук. И вот в такие моменты он похож на пятилетнего ребенка, которому не позволили сделать что-то самому. Тэхен весело хмыкает и встает с кресла, подходя к Чонгуку. Облизывается, не может сдержать улыбку, потому что по шкале от нуля до десяти он счастлив где-то на сто, и протягивает руку. ― Тогда добро пожаловать, Чонгук, ― встречается с его черными глазами, пока в груди все сворачивается от сладкого предвкушения. ― Теперь ты станешь частью группы и… можешь называть меня просто Тэхен. Чонгук пожимает ладонь и выглядывает за его спину, когда в студию заходит Юнги. Тэхен оборачивается и смотрит на застывшего парня с пакетом в руках, а после отпускает руку Чонгука и подходит к гитаристу. ― Спасибо, ― забирает у него пакет и хлопает его по плечу. ― Скажи остальным, чтобы в пять вечера собрались наверху, ― имеет в виду свой кабинет, потому что он на самом верхнем этаже. ― Нужно кое-что обсудить. Юнги коротко кивает и начинает медленно пятиться назад, мельком поглядывая на Чонгука. Тот, в свою очередь, тоже смотрит на него, и, кажется, слишком удивленно, потому что когда дверь захлопывается, а Тэхен поворачивается к нему, тот произносит: ― Это что… твой соло-гитарист? ― чуть ли не со слезами на глазах обращается к Тэхену, остановившегося в нескольких сантиметрах от него. ― Ну да, ты же уже видел его. ― Какого… в смысле, почему?! ― он смотрит на Тэхена так, будто бы съел что-то отвратительное. ― Дай угадаю: вы уже успели где-то пересечься, и он тебе не понравился? ― Тэхен достает упаковку льда и замечает на дне пакета что-то еще. ― Он вообще не умеет разговаривать с людьми! ― Однако посмотри, ― он вытаскивает пластырь с мазью и показывает их Чонгуку. ― Он принес тебе это, хотя я его даже не просил. ― Это потому, что он тебя уважает и не хочет, чтобы ты считал его невоспитанным грубияном, не способным на эмпатию. ― Ты просто плохо его знаешь, ― не соглашается с ним Тэхен, открывая мазь и приподнимая голову Чонгука за подбородок. Тот непонимающе хмурится и пытается отодвинуться назад. ― Да куда ты? ― подходит к Чонгуку еще ближе. ― Нужно обработать, сиди смирно. ― Я и сам могу вообще-то, ― смущенно отзывается на чужие касания Чонгук, вздрагивая от холодных пальцев. ― Позволь хоть как-то загладить перед тобой вину. ― Да там же просто царапина… ― бормочет себе под нос, однако больше отвернуться не пытается. Тэхен выдавливает немного мази и кончиком пальца распределяет ее по пострадавшему участку кожи, затем берет из другой руки пластырь и, усмехнувшись Ослу из Шрека, наклеивает его поверх раны. Чонгук все это время смотрит куда-то в пол, а когда его мягко касаются под подбородком (Тэхен реально не понимает, что на него нашло) и сообщают, что закончили, наконец-то поднимает глаза. ― Держи лед, ― пихает ему в руки, ― приложи к голове и посиди так пару минут, мне нужно сбегать за документами. ― Тэхен достает из кармана ключи и берет со стола смартфон, проверяя время. ― Ты надолго? ― наблюдает за ним Чонгук. ― Не бойся, страшный и злой Юнги сюда пока что не придет. ― Да я не... ― Пять минут и я вернусь, ― машет, прежде чем покинуть студию. Дел так-то по горло, но кто же знал, что сегодня придет Чонгук, еще и с такой шикарной новостью. Охренеть же! Тэхен вот и охреневает, пока быстрым шагом переступает сразу две ступени, стараясь сдержать свое слово ― вернуться вовремя. Чонгуку бы заполнить кое-какие документы, которые позже Тэхен передаст Намхеку, и еще нужно ввести его в курс дела. А потом составить план тренировок, назначить консультации, встречи, связаться с отделом маркетинга и встретиться с продюсером. У него куча работы, и он даже не знает, за что взяться первым. Но самое главное ― познакомить Чонгука с остальными. Посмотреть на то, как они будут взаимодействовать, дать им время привыкнуть друг к другу, и только потом начинать ставить для них общие репетиции. Тэхен не боится, что они не сойдутся характерами или что-то в этом роде. Он уверен в каждом из них. Хосок вот очень добрая душа, всех примет. Намджуну, вообщем-то, по барабану, хотя на деле он приветлив и дружелюбен, а Юнги… Ну, у каждого, кто с ним имел хоть какой-то диалог, складывалось не особо радужное общение, и все же: стерпится ― слюбится. Да и Чонгук хороший парень (Тэхен навел о нем справки), поэтому проблем быть не должно. Взяв все необходимое, Тэхен бежит обратно, и уже через минуту оказывается в студии. Чонгук, приложив лед ко лбу, сидит, сгорбившись, на диване. Он играет в какую-то игрушку на смартфоне, но когда видит менеджера, быстро ее выключает. Тэхен подходит к нему и садится рядом, перебирая листы в папке. ― Что это? ― наклоняется к нему Чонгук. ― Договор, ― поясняет Тэхен, протягивая ему бумаги. ― Грубо говоря, предварительный контракт, всего лишь формальности. Можешь прочитать все дома и позже принести. Чонгук молча кивает. После этого Тэхен рассказывает ему о том, где и когда обычно репетирует группа и можно ли вообще заниматься здесь одному, затем записывает свой номер телефона для связи (ну а вдруг тот удалил?) и рядом ― номер кабинета, куда ему завтра нужно будет подойти. Также он напоминает о графике работы компании, и переходит к самому главному: планы на будущее и обязанности вокалиста. ― У тебя будет преподаватель по вокалу и игре на гитаре, но ты можешь в любое время подойти к продюсеру Киму, он подскажет, что да как, если у тебя будет что-то не получаться. Обычно он сидит в студии на первом этаже, там еще табличка висит, не ошибешься. Чонгук снова молча кивает. ― По организационным вопросам сразу идешь ко мне, понятно? ― проверяет, слушает ли тот его. ― Мгм. ― Так, и еще... ― пытается не забыть ничего. ― Ох, точно. Полагаю, ты уже и сам в курсе, но скажу еще раз: творческий процесс лежит на вас. ― То есть… ― Написание песен, да. Чонгук откладывает лед в сторону и закусывает губу, переводя неуверенный взгляд на менеджера. ― А если я не смогу?.. Ну, точнее, я же никогда не писал ни текста для песен, ни битов… Я вообще далек от этого, ― трясет головой, не скрывая своих больших черных глаз, кричащих о страхе, что его не примут. Тэхен внимательно смотрит на него и сдержанно улыбается. Этот парень реально похож на маленького ребенка, который только учится делать свои первые шаги. Забавно, что по началу он казался ему самоуверенным подонком. Ну или… Ладно, может, в этом и есть доля правды, но он однозначно отличается от того образа, который построил у себя в голове Тэхен. Чонгук вежлив с теми, кто добр к нему, и застенчив, когда кто-то проявляет к нему заботу. Его пугает неопределенность и он может показаться отстраненным, но в действительности он очень сосредоточен на том, что для него важно. А еще у него мягкие черты лица и он реально, блин, кажется Тэхену милым. Даже невинным, что ли. Особенно, когда смотрит так, как сейчас. ― Ты будешь не один, Чонгук. У тебя будут Юнги, Хосок и Намджун. Они хорошие ребята, и я сейчас говорю не только про их профессионализм. Просто попроси их помочь тебе, они не откажут. Они вообще давно мечтали о вокалисте, так что тебе не о чем переживать, ― дергает ногой, задевая колено Чонгука. Как бы дает понять: «Эй, все будет хорошо, ты со всем справишься, потому что я верю в тебя, я тебя выбрал». ― Если твоя чау-чау загрызет меня, то не жди, что я оставлю его без ответа. ― Чау-чау?.. ― Юнги. Ну да, как же без этого. ― Я уверен, вы поладите. ― А я уверен, что ты не всезнающий и тоже можешь ошибаться. Тэхен отводит взгляд куда-то в сторону и обдумывает сказанное Чонгуком. Не опровергает его слова и не соглашается с ними, ― просто молчит, смотря в пространство перед собой. Естественно, Чонгук прав: никто в этом мире не всезнающий, и ошибки в принципе являются абсолютной нормой для людей. Но Тэхен подсознательно чувствует, что все сложится отлично. Интуиция? Называйте, как хотите. Тэхен верит лишь в то, что его опыт подскажет ему, как будет правильнее. И сейчас он кричит: Чонгук наконец-то твой, и это очень хорошо. В любом случае, вероятность того, что они будут вечно собачиться, крайне мала, потому что они уже давно не бунтующие подростки. Если возникнут конфликты, они со всем справятся, у Тэхена даже не возникает сомнений в этом. ― Так, ладно, ― хлопает по ногам Тэхен, поднимаясь. Он проверяет наручные часы и мнет затекшую шею. ― Время почти пять, так что поднимай задницу, пора знакомиться, ― указывает головой на выход. Захватив документы, Чонгук встает следом за менеджером, и они покидают студию, отправляясь наверх. В полной тишине доходят до нужного кабинета, но, как только Тэхен дотрагивается до дверной ручки, Чонгук хватает его за рукав пиджака, останавливая. ― Тэхен, ― впервые обращается к нему по имени Чонгук, сминая ткань в пальцах. ― М? ― слегка поворачивает голову, вскидывая брови. ― А что если я им не понравлюсь? А что если, как думаешь, почему, из-за чего, как... Кажется, до Тэхена постепенно начинает доходить: главный враг Чонгука ― он сам. Наверняка он нередко накручивает себя, сомневается во всем, а среди преимуществ умудряется находить что-то плохое. Можно было бы списать на то, что это обычная реакция человека, пытающегося приспособиться в новых условиях, но проблема в том, что Чонгук слишком уж взволнован и неуверен в себе, хотя до сегодняшнего дня Тэхен за ним такого не наблюдал. Будь это кто-то другой, Тэхен бы подумал, что это в порядке вещей, ― вот так нервничать перед встречей других талантливых личностей, ― но это же Чонгук. На сцене он сиял ярче всех, не зажимаясь в себе и не стесняясь других; на прослушивании ― нагло смотрел в глаза, показывая, что достоин большего, а сейчас что? Боязно хватается за его рукав и спрашивает, понравится ли кому-то. Неужели ты такой уязвимый, Чонгук? ― Если ты сомневаешься в себе, то доверься хотя бы мне, ― мягко говорит ему Тэхен. ― Я же выбрал тебя не просто так. Не за красивое личико и хорошее телосложение, хотя и этого у тебя в достатке, ― мимолетно пробегается взглядом по его плечам, ― а потому что… Ты способный, Чонгук. Очень способный. И я хочу, чтобы тебя услышали остальные, ― всматривается в горящие глаза напротив, замечая, как Чонгук практически не моргает. ― Так что не скромничай. Я знаю, что ты любишь покрасоваться, ― беззлобно хмыкает. ― Иди и покажи им себя. Иди и докажи, что лучше тебя они больше никого не встретят. ― Ну же, Чонгук. Мне же ты это доказал. Тэхен подталкивает его вперед и ждет, когда тот сам откроет двери. Он буквально дышит Чонгуку в шею, стоя за его спиной. Гадает: не передумает ли, не сбежит? Но внутри разливается тепло, а губы трогает легкая улыбка, когда спустя пару секунд Чонгук дергает за ручку и идет вперед. Теперь судьба Чонгука в его руках.