Гарри Поттер X DxD: Новая Сага

— ​Частично ​меня ​привлекло ​в ​твоей ​матери ​то, ​что ​она ​была ​первой ​женщиной, ​которую ​я ​встретил, ​которая ​не ​была ​полностью ​поглощена ​эмоциональной ​чепухой, ​которую ​я ​не ​мог ​понять, ​— ​добавил ​Дэниел, ​устало ​улыбаясь ​своей ​жене. ​— ​Мы ​действительно ​очень ​похожи ​и ​с ​самого ​начала ​наших ​студенческих ​лет ​хорошо ​понимаем ​друг ​друга, ​во ​многом ​потому, ​что ​у ​нас ​было ​очень ​похожее ​воспитание. ​На ​меня ​не ​давили, ​чтобы ​я ​поступил ​на ​медицину, ​но ​были ​другие ​давления. ​Первой ​любовью ​твоей ​бабушки ​была ​англиканская ​церковь, ​и ​я ​не ​думаю, ​что ​в ​ее ​жизни ​был ​день, ​когда ​она ​не ​упоминала ​Бога ​или ​Иисуса. ​Она ​была ​бы ​гораздо ​счастливее, ​если ​бы ​я ​стал ​священником». ​ ​— ​Тогда ​было ​бы ​неловко ​иметь ​дочь-ведьму, ​— ​пробормотала ​Гермиона, ​заставив ​его ​фыркнуть. ​ ​— ​Все ​это ​к ​тому, ​что ​мы ​знаем, ​что ​мы ​не ​особенно ​теплые ​люди ​и ​что ​мы ​иногда ​были ​почти ​небрежными», ​— ​сказала ​Шарлотта, ​ее ​глаза ​наполнились ​необычной ​эмоцией. ​ ​— ​Признаюсь, ​я ​не ​раз ​задавалась ​вопросом, ​действительно ​ли ​вы ​хотели ​ребенка, ​— ​пробормотала ​Гермиона, ​не ​желая ​их ​обидеть, ​но ​не ​в ​силах ​сдержаться. ​ ​Шарлотта ​задохнулась, ​ее ​глаза ​затуманились. ​ ​— ​Конечно, ​мы ​хотели ​тебя, ​Гермиона, ​— ​заявил ​Дэниел, ​протягивая ​руку, ​чтобы ​положить ​ее ​на ​ее ​плечо. ​ ​— ​Мы ​любим ​тебя, ​— ​прошептала ​Шарлотта, ​не ​доверяя ​своему ​голосу ​из-за ​комка ​в ​горле. ​— ​Мы ​просто ​очень, ​очень ​плохо ​умеем ​это ​показывать. ​ ​— ​Когда ​доктор ​Кларк ​помог ​нам ​понять, ​насколько ​холодными ​и ​бесчувственными ​мы ​были ​друг ​к ​другу ​все ​эти ​годы, ​и ​помог ​нам ​понять, ​почему, ​мы ​осознали, ​что ​относились ​так ​же ​и ​к ​тебе, ​— ​вздохнул ​Дэниел. ​— ​Это ​не ​значит, ​что ​теперь ​мы ​стали ​теплыми ​и ​нежными, ​и ​эмоции ​все ​еще ​кажутся ​нам ​странными, ​но ​мы ​оба ​работаем ​над ​этим. ​ ​— ​Мы ​так ​сожалеем, ​если ​заставили ​тебя ​чувствовать ​себя ​ненужной ​или ​нелюбимой, ​— ​прошептала ​Шарлотта, ​и ​последние ​попытки ​Гермионы ​сдержать ​слезы ​не ​увенчались ​успехом. ​ ​Шарлотта ​пересела ​на ​ее ​сторону ​и ​обняла ​ее. ​ ​***** ​ ​— ​Вау, ​— ​пробормотал ​Гарри. ​— ​Я ​и ​понятия ​не ​имел. ​ ​— ​Никто ​из ​нас ​не ​любит ​говорить ​о ​доме, ​— ​заметила ​Гермиона, ​быстро ​моргая, ​чтобы ​высушить ​глаза. ​ ​— ​Иди ​сюда, ​— ​почти ​приказала ​Луна, ​сдвигаясь, ​чтобы ​освободить ​ей ​место. ​ ​Гермиона ​обошла ​стол, ​что ​было ​несложно, ​поскольку ​они ​сидели ​у ​края, ​и ​втиснулась ​между ​Гарри ​и ​Луной, ​которые ​быстро ​обняли ​ее. ​ ​— ​Ну, ​насколько ​нереальным ​был ​этот ​разговор? ​— ​спросил ​Гарри, ​прекрасно ​понимая, ​как ​странно ​было ​бы, ​если ​бы ​его ​дядя ​и ​тетя ​вдруг ​превратились ​в ​нормальных ​людей. ​ ​Судя ​по ​всему, ​ее ​ситуация ​была ​не ​так ​плоха, ​как ​его, ​но ​он ​все ​равно ​мог ​ее ​понять. ​ ​— ​Честно ​говоря, ​я ​чувствовала ​себя, ​как ​во ​сне, ​— ​призналась ​Гермиона. ​— ​Такого ​со ​мной ​не ​было ​уже ​много ​лет. ​Мои ​родители ​всегда ​были ​холодными ​и ​отстраненными, ​и ​я ​просто ​смирилась ​с ​тем, ​что ​так ​будет ​всегда. ​ ​— ​Я ​не ​могу ​себе ​этого ​представить, ​— ​пробормотала ​Луна. ​— ​Папа ​всегда ​был ​так ​заботлив ​со ​мной, ​особенно ​после ​смерти ​мамы. ​ ​— ​Из ​всех ​нас ​у ​тебя ​самая ​нормальная ​семейная ​жизнь, ​— ​заметил ​Гарри. ​Когда ​Луна ​вопросительно ​посмотрела ​на ​него, ​он ​сказал: ​— ​Скажем ​так, ​я ​не ​лажу ​со ​своими ​родственниками. ​ ​– ​Ну, ​тогда ​нам ​просто ​нужно ​создать ​семью ​вместе, ​– ​заявила ​Луна, ​протягивая ​руки, ​чтобы ​обнять ​их ​обоих. ​ ​– ​Насколько ​ты ​действительно ​веришь ​в ​это? ​– ​спросил ​Гарри, ​зная, ​насколько ​он ​был ​бы ​подозрителен ​на ​ее ​месте. ​ ​— ​О, ​они ​абсолютно ​искренни, ​— ​ответила ​Гермиона. ​— ​Насколько ​они ​действительно ​смогут ​измениться, ​еще ​неизвестно. ​Они ​хотят, ​чтобы ​мы ​этим ​летом ​вместе ​поехали ​в ​отпуск, ​без ​каких-либо ​целей, ​просто ​чтобы ​провести ​время ​вместе. ​ ​— ​Звучит ​здорово, ​— ​улыбнулась ​Луна. ​— ​О, ​вы ​могли ​бы ​поехать ​в ​Японию! ​Судя ​по ​описаниям ​Риас, ​Куо ​звучит ​очень ​красиво ​и ​живописно. ​ ​— ​Я ​бы ​могла ​предложить, ​— ​засмеялась ​Гермиона. ​— ​Так ​как ​там ​дела ​с ​Флер? ​ ​— ​Она ​уже ​хочет ​познакомиться ​с ​моими ​таинственными ​любовницами, ​— ​ответил ​Гарри. ​— ​Вейла ​чувствует ​как ​влечение, ​так ​и ​то, ​кто ​с ​кем ​спал, ​так ​что ​она ​знает ​о ​вас ​двоих, ​а ​также ​о ​Риас ​и ​Акено, ​хотя, ​поскольку ​она ​никогда ​не ​встречалась ​с ​ними, ​она ​просто ​знает, ​что ​я ​сплю ​с ​двумя ​другими ​женщинами. ​ ​— ​Лаванда ​на ​все ​пошла ​бы ​ради ​такой ​способности, ​— ​пробормотала ​Гермиона, ​глядя ​на ​свою ​веселую, ​любящую ​сплетни ​подругу ​по ​общежитию, ​которая ​подмигнула ​ей. ​ ​— ​О, ​значит, ​она ​знает, ​как ​сильно ​я ​ее ​хочу, ​— ​просияла ​Луна, ​глядя ​на ​Вейлу. ​— ​Что ​ты ​планируешь? ​ ​— ​Я ​думаю, ​мы ​вчетвером ​могли ​бы ​позже ​потусоваться, ​— ​ответил ​Гарри. ​Когда ​Гермиона ​фыркнула, ​он ​добавил: ​— ​Например, ​в ​«Трех ​метлах». ​Я ​уже ​немного ​узнал ​ее ​и ​не ​хочу ​думать, ​что ​она ​плохо ​отреагирует, ​узнав ​о ​других, ​но ​я ​не ​могу ​сказать ​наверняка, ​и ​мне ​хотелось ​бы ​услышать ​второе ​и ​третье ​мнение. ​Я ​не ​очень ​хорош ​в ​уловках. ​ ​— ​А ​я ​в ​этом ​хороша? ​— ​спросила ​Гермиона. ​— ​Последний ​гениальный ​план, ​который ​я ​придумала, ​чтобы ​вытянуть ​из ​кого-то ​информацию, ​привел ​меня ​в ​больничное ​крыло. ​ ​— ​Что ​случилось? ​— ​спросила ​Луна. ​ ​— ​Мы ​думали, ​что ​Малфой ​стоит ​за ​инцидентами ​в ​Тайной ​комнате ​пару ​лет ​назад, ​и ​использовали ​многоликий ​зелье, ​чтобы ​пробраться ​в ​комнату ​отдыха ​Слизерина, ​— ​ответил ​Гарри. ​— ​Рон ​и ​я ​превратились ​в ​Крэбба ​и ​Гойла, ​но ​когда ​Гермиона ​взяла ​волосы ​с ​мантии ​Милисент ​Булстроуд, ​оказалось, ​что ​они ​принадлежат ​ее ​кошке. ​У ​нее ​выросла ​шерсть, ​уши ​и ​хвост, ​и ​ей ​пришлось ​обращаться ​к ​мадам ​Помфри, ​чтобы ​она ​ее ​привела ​в ​порядок. ​ ​— ​Ты ​была ​кошкой? ​— ​воскликнула ​Луна. ​— ​Ты ​сфотографировала? ​ ​— ​Что? ​Нет! ​— ​воскликнула ​Гермиона. ​— ​Это ​было ​самое ​унизительное, ​что ​со ​мной ​когда-либо ​происходило. ​У ​меня ​были ​волосы ​повсюду. ​Повсюду. ​ ​— ​Ой, ​но ​я ​уверена, ​что ​ты ​была ​такой ​милой, ​— ​надула ​губы ​Луна, ​заслужив ​на ​это ​сердитый ​взгляд ​Гермионы ​и ​смех ​Гарри. ​ ​***** ​ ​— ​Это ​тот ​адрес, ​— ​пробормотал ​Гарри, ​глядя ​на ​неприметный ​таунхаус ​в ​Ислингтоне. ​ ​— ​По ​крайней ​мере, ​это ​лучше, ​чем ​та ​разваливающаяся ​лачуга, ​— ​пробормотала ​Риас. ​ ​— ​Он ​принадлежит ​Блэкам ​и ​уже ​много ​лет ​стоит ​пустым, ​— ​указал ​Гарри. ​— ​Даже ​с ​учетом ​времени, ​которое ​Сириус ​потратил ​на ​его ​ремонт, ​не ​стоит ​ожидать ​чего-то ​особенного. ​ ​Он ​постучал ​в ​дверь ​и ​услышал, ​как ​кто-то ​поспешно ​бежит ​к ​ней. ​Сириус ​открыл ​дверь ​чуть ​позже, ​выглядя ​немного ​лучше, ​чем ​в ​последний ​раз, ​когда ​Гарри ​его ​видел. ​ ​— ​Привет, ​Ха... ​— ​Сириус ​замолчал, ​увидев ​Риас, ​и ​просто ​моргнул, ​глядя ​на ​нее. ​ ​Она ​была ​в ​школьной ​форме ​и ​выглядела ​чертовски ​сексуально, ​что ​вполне ​соответствовало ​ситуации, ​но ​реакция ​его ​крестного ​отца ​все ​же ​была ​чрезмерной, ​и ​Гарри ​не ​мог ​пропустить ​это ​без ​комментариев. ​ ​— ​Прости, ​дорогая, ​но ​я ​думаю, ​он ​не ​видел ​живую ​женщину ​больше ​десяти ​лет, ​— ​усмехнулся ​он, ​выводя ​Сириуса ​из ​транса. ​ ​— ​Прошу ​прощения, ​я ​просто ​немного ​удивился, ​— ​гладко ​ответил ​Сириус. ​Протянув ​руку, ​он ​добавил: ​— ​Сириус ​Блэк, ​лорд ​рода ​Блэков, ​самого ​инцестного ​и ​безумного ​в ​мире. ​ ​Риас ​рассмеялась ​и ​пожала ​ему ​руку, ​сказав: ​— ​Риас ​Гремори. ​Ваш ​крестник ​много ​мне ​о ​вас ​рассказывал. ​ ​— ​Все ​ложь, ​клянусь, ​если ​только ​это ​не ​хорошие ​вещи, ​— ​рассмеялся ​Сириус. ​— ​Я ​бы ​сказал ​«проходите», ​но ​вы, ​наверное, ​не ​хотите. ​ ​— ​Все ​еще ​развалина? ​— ​спросил ​Гарри. ​ ​— ​Ее ​полностью ​забросили ​на ​годы, ​— ​проворчал ​Сириус, ​— ​а ​до ​этого ​это ​было ​унылое ​место. ​ ​Он ​провел ​их ​внутрь, ​и ​первая ​мысль, ​которая ​пришла ​в ​голову ​Гарри, ​была, ​что ​его ​крестный, ​возможно, ​преуменьшил ​состояние ​этого ​места. ​Оно ​было ​грязным, ​явно ​запущенным ​и ​не ​таким, ​которое ​он ​считал ​бы ​пригодным ​для ​проживания, ​если ​бы ​у ​Сириуса ​были ​другие ​варианты. ​Он ​видел ​места, ​где ​Сириус ​немного ​убрался, ​но ​предстояла ​еще ​огромная ​работа. ​ ​— ​Домовой ​эльф ​допустил, ​чтобы ​здесь ​стало ​так ​грязно? ​— ​с ​полным ​недоверием ​спросил ​Гарри. ​ ​— ​У ​этого ​мелкого ​ублюдка ​были ​дела ​поважнее, ​чем ​присматривать ​за ​этим ​домом, ​— ​ответил ​Сириус, ​— ​например, ​слушать ​бесконечные ​тирады ​моей ​матери. ​ ​— ​Твоей ​матери? ​— ​с ​недоумением ​спросил ​Гарри. ​ ​— ​Кого ​ты ​привел, ​чтобы ​осквернить ​этот ​благородный ​дом? ​— ​раздался ​неприятный, ​резкий ​голос. ​ ​— ​Что ​за... ​ой, ​— ​начала ​Риас, ​глядя ​на ​источник ​шума. ​ ​В ​главном ​холле ​висел ​движущийся ​портрет, ​смотрящий ​на ​всех, ​кто ​входил ​в ​особняк. ​Женщина ​на ​картине ​выглядела ​старой, ​с ​седыми ​волосами ​и ​глубокими ​морщинами ​на ​хмуром ​лице, ​но ​что-то ​в ​ней ​заставляло ​ее ​казаться ​преждевременно ​состарившейся, ​как ​будто ​гнев, ​который ​она ​излучала ​с ​каждым ​вздохом, ​взял ​свое. ​ ​— ​Хм, ​по ​крайней ​мере, ​ты ​сохранила ​достоинство ​чистокровной, ​— ​сказала ​изможденная ​женщина, ​глядя ​на ​Риас. ​— ​Скажи ​мне, ​девочка, ​ты ​из ​одной ​из ​старинных ​семей? ​ ​— ​Гораздо ​более ​старинной, ​чем ​ваша, ​— ​ответила ​Риас, ​заслужив ​на ​это ​сердитый ​взгляд ​женщины. ​Обратившись ​к ​Сириусу, ​она ​спросила: ​— ​Полагаю, ​это ​твоя ​дорогая ​мамочка? ​ ​— ​В ​краске, ​— ​вздохнул ​Сириус. ​— ​Это ​моя ​мать, ​Вальбурга ​Блэк. ​Уверяю ​тебя, ​кровь ​в ​ее ​венах ​была ​не ​теплее, ​чем ​здесь. ​ ​— ​Я ​явно ​ошиблась, ​раз ​ты ​так ​невежлив, ​— ​прошипела ​Вальбурга, ​глядя ​на ​Риас. ​— ​Обратившись ​к ​Гарри, ​она ​спросила: ​— ​А ​это ​кто? ​ ​— ​Гарри ​Поттер, ​— ​ответил ​Сириус, ​не ​дав ​ей ​сказать. ​— ​Внук ​Дореи ​и ​мой ​наследник. ​О, ​и ​он ​полукровка». ​ ​Лицо ​Вальбурги ​покраснело ​до ​оттенка, ​достойного ​Вернона, ​и ​она ​начала ​тираду ​о ​крови, ​грязи ​и ​разочарованиях. ​ ​— ​Свет ​Люцифера, ​почему ​ты ​держишь ​ее ​здесь? ​— ​спросила ​Риас. ​ ​— ​Черт ​возьми, ​я ​не ​могу ​ее ​сбить, ​— ​ответил ​Сириус. ​— ​На ​ее ​портрете ​наложено ​постоянное ​заклинание ​прилипания, ​которое, ​я ​сомневаюсь, ​сможет ​снять ​даже ​Дамблдор. ​Я ​подумывал ​о ​том, ​чтобы ​построить ​вокруг ​нее ​кирпичную ​стену. ​ ​— ​Вы ​можете ​уничтожить ​заклинание? ​— ​спросил ​Гарри. ​— ​Или, ​если ​это ​не ​удастся... ​ ​— ​С ​удовольствием, ​— ​ответила ​Риас, ​обращаясь ​к ​все ​еще ​кричащему ​портрету.