Грешники

      Ночь опускалась на Хогвартс медленно, будто сам замок не хотел засыпать. Факелы в коридорах горели ровным золотым светом, отбрасывая на каменные стены длинные тени. В воздухе стояла тишина - не та, что приносит покой, а тяжёлая, наполненная воспоминаниями.       Гермиона стояла у окна заброшенной церкви, глядя на лес и тропу к Хогвартсу, где недавно лежали следы сражений. Теперь там были расставлены фонари, и под их светом патрулировали маги в новых тёмных мантиях - знак новой эпохи. Её отражение в стекле казалось чужим: строгие черты, уставший взгляд и что-то ещё - отблеск силы, которая больше не принадлежала ни свету, ни тьме.       Шаги за спиной были почти бесшумны. — Ты снова здесь, — произнёс знакомый голос.       Грейнджер не обернулась. — Тут я ощущаю спокойствие, это единственное место…       Драко подошёл ближе. Его присутствие всегда ощущалось прежде, чем он говорил - как движение воздуха, как колебание магии. Он встал рядом, следуя её взгляду. — Что приносит мне умиротворение, — договорил Малфой. — Эта церковь теперь наша, как и Хогвартс.       Он говорил спокойно, но в этих словах чувствовалось что-то большее - не гордость, а осознание веса власти. Гермиона повернулась к нему. Лунный свет падал на его лицо, высвечивая холодный острый профиль и мягкий блеск серых глаз, в которых отражалось пламя факелов. — Думаешь, мы сделали правильно? — спросила она. — Мы сделали то, что было необходимо. — Это не ответ. — Это единственный ответ, — твёрдо сказал он.       Между ними было лишь несколько шагов. За окнами шумел ветер, и замок будто затаил дыхание, ожидая их следующего слова.       Она подошла ближе. Её пальцы едва коснулись ткани его мантии. — Все они верят, что ты завербовал меня, что совершенное мною - немыслимо, — сказала она. — А ты веришь? — Конечно, нет.       Он чуть улыбнулся - редкое, почти неуловимое движение губ. Его рука легла на её плечо, осторожно, будто он прикасался к чему-то хрупкому. — Вместе, — ответила она. — Всегда, — тихо сказал Драко.       С этими словами он наклонился ближе. Их лица разделяло всего дыхание. Факелы дрогнули, и пламя отразилось в их глазах. В этом взгляде не было страха, только понимание, что теперь они связаны не только властью, но и тем, что сильнее любых клятв.       Он отпустил её плечо, но остался рядом. — Совет ждёт решений, — напомнил он. — Пусть подождёт. Мир слишком долго ждал перемен, он выдержит ещё несколько минут.       Малфой посмотрел на неё, и на мгновение в его взгляде исчезли холод и расчёт - только тепло, почти человеческое. Грейнджер знала, что никто, кроме неё, этого не увидит. Никто не должен был видеть.       Они стояли рядом, наблюдая, как ночь окончательно опускается на Хогвартс. Где-то вдали загремел гром и казалось, что сам замок отвечает им, признавая своих новых правителей. — Слышишь? — сказала она. — Нам нужно скорее в замок. — Нет, — ответил он. — Не сейчас.       Гермиона тихо рассмеялась. — И когда же? — Буквально минут через десять, — произнёс Драко. — Может и больше.       Он подхватил её к себе на плечо, решительно стремясь к исповедальне и в этот момент всё вокруг будто стихло. Никакие стены, никакие символы прошлого больше не имели значения. И вот они снова в ней. В кромешной темноте, грешат, нарушая все дозволенные правила. Но их ведь не остановить?       Утро в Хогвартсе было непривычно тихим. Даже совы, обычно наполнявшие зал хлопаньем крыльев, сегодня молчали. В Большом зале царила напряжённость, будто стены слышали то, что ещё не было произнесено вслух.       На длинном столе лежал свежий выпуск Ежедневного Пророка. Газета была смята, как будто её держали слишком крепко. На первой странице заголовок, написанный густыми, жирными буквами: «Беллатриса Лестрейндж объявила о возвращении. Сторонники Лорда собираются вновь»       Блейз стоял у стола, сжав кулаки. — Это невозможно, — произнёс он, бросая взгляд на статью. — Её видели погибшей. — Её не видели мёртвой, — сухо ответил Гарри, входя в зал. Его взгляд был усталым, но твёрдым. — Никто не нашёл тела. Теперь ясно, почему.       Гермиона подняла глаза от газетной страницы. Тишина повисла, как натянутая струна. — Что известно? — спросила она. — Несколько бывших Пожирателей собрались на севере. Говорят, они клянутся отомстить за падение Волдеморта. — Гарри бросил короткий взгляд на Драко. — За всё, что случилось.       Драко стоял у окна, спиной к остальным. Его силуэт в лунном свете был резким, почти статуарным. — Они не простят, — произнёс он, не поворачиваясь. — Особенно она. — Беллатриса, — сказала Гермиона, словно само имя оставляло след холода. — Она жила ради Лорда.       Блейз провёл рукой по волосам. — Что будем делать?       Драко обернулся. — То, что всегда. Готовиться.       Вечером Хогвартс уже не был местом покоя. Маги собирались во дворе, проверяя заклинания защиты. Факелы зажглись раньше времени, отбрасывая на стены длинные, тревожные тени.

***

      Ночь опустилась внезапно. Первый грохот прокатился по долине, будто кто-то пробудил древние силы. За стенами замка вспыхнули искры - всполохи зелёного и красного света. — Они здесь, — прошептал кто-то из стражей.       Мгновение и всё ожило. Сотни фигур в чёрных мантиях двигались из тумана, их маски отражали лунный свет. Над всем этим стояла Беллатриса в лохмотьях, с безумной улыбкой, но с той же искрой безумия, что когда-то заставляла дрожать магический мир. — Мои милые детки, — пронзительно закричала она, поднимая палочку. — Они думали, что я умерла! Как глупо!       Её голос отозвался эхом, и воздух над полем зашипел от столкновения магии. — Барьеры! — приказала Гермиона, и щиты вспыхнули по периметру.       Драко шагнул вперёд, в центр двора. Его серебряная мантия колыхалась на ветру, и взгляд был холоден, как сталь. — Беллатриса, — произнёс он. — Всё кончено. — Кончено?! — расхохоталась она. — Ты, предатель, смеешь говорить со мной о конце?!       Мир взорвался светом. Сотни заклинаний рванули в небо, перекрещиваясь над башнями. Воздух дрожал, земля вибрировала. Волны магии сталкивались, как штормы.       Гермиона двигалась рядом с ним, точно и быстро. Её заклинания ложились светом, вычерчивая огненные круги защиты. Она бросила короткий взгляд на Драко - он уже отбивал удар за ударом, хладнокровно и почти красиво. — Держись ближе! — крикнула она. — Ты, что, беспокоишься обо мне, Грейнджер? — Малфой, сейчас не время для идиотских подколов!       Сражение длилось долго. В какой-то момент небо стало почти белым от света заклятий. Крики, магия, шум - всё слилось в один пульс. И посреди этого хаоса - они.       Беллатриса ворвалась сквозь защиту, безумные глаза горели ненавистью. — Грязнокровка! — прошипела она. — Ты украла его, украла всё, что принадлежало великому делу! — Нет, — ответила Гермиона спокойно. — Я просто завершила то, что вы начали.       Они обменялись взглядами, и на мгновение всё стихло. Потом мир вспыхнул вновь. Свет и тьма столкнулись, и волна магии ударила в стены.       Когда туман рассеялся, Беллатриса стояла на коленях. Её палочка валялась рядом. В её взгляде больше не было безумия - только опустошение.       Драко подошёл ближе. — Ты могла остаться частью нового мира, — сказал он холодно. — Но ты выбрала прошлое.       Беллатриса засмеялась - тихо, ломко. — Прошлое всегда возвращается, мальчик. Всегда.       Он не ответил. Силой магии он поднял её на ноги - не грубо, но непреклонно. — Уведите её, — приказал он. — Азкабан ждёт тех, кто отказывается меняться.       Когда всё закончилось, небо над Хогвартсом было полным пепла и света. Маги медленно расходились, оставляя после себя следы огня на земле.       Кудрявая стояла на ступенях, глядя, как утро пробивается сквозь дым. Платиноволосый подошёл сзади, положил руку ей на плечо. — Её не убили, — сказала она. — Это милосердие или предупреждение? — И то, и другое, — ответил он. — Пусть живёт, чтобы помнить, кто победил её. Любимый племянник и грязнокровка, прекрасное дуо.       Он сжал её руку, и в утреннем воздухе прозвучал тихий треск магии - как клятва, данная без слов.

***

      Хогвартс спал. Редкое состояние для замка, привыкшего к шуму, магии и шёпоту ночных теней. Ветер ещё нёс запах озона и пепла, где-то внизу тихо потрескивали восстановленные факелы. Но в целом - тишина. Тяжёлая, долгожданная, как после долгого крика.       Гермиона не спала. Она стояла на башне, завернувшись в тёмный плащ. Капли дождя скользили по каменным перилам, отражая мягкий свет луны. Под ней простирались сады, разрушенные сражением - кое-где земля всё ещё дымилась, но над всем уже поднимался туман, белый, будто забвение.       Она долго смотрела вниз - туда, где когда-то шли ученики, где теперь тишина звенела громче любого заклинания.       Шаги за спиной были почти неслышны, но она узнала их сразу. — Ты не спишь, — сказал Драко тихо, останавливаясь рядом. Его голос был хриплым, усталым, но живым. — Не могу, — ответила она, не оборачиваясь. — Слишком тихо. Слишком пусто. — Как обстоят дела с Джинни? Помирились? Насчет Поттера и Уизли молчу. — Я промолчу и насчет Джинни. Я пыталась её словить одну, чтобы поговорить, но она везде, абсолютно везде с Забини. То они целуются и пожирают друг друга, то она ему мозг выносит какими-то сплетнями. А ты? Разговаривал с парнями? — Ещё нет. Я не был в слизеринской комнате. Сегодня буду там.       Он сел рядом, возле неё. Некоторое время они просто молчали. Парень заметил, как прядь её волос прилипла к щеке от дождя, и, не раздумывая, протянул руку, отводя её в сторону. Его пальцы коснулись её кожи, и от этого движения стало теплее, чем от любого заклинания. — Ты всё ещё дрожишь, — тихо сказал он. — Это просто дождь. — Или стресс с тревожностью. — Всё в порядке. — Уверена?       Она посмотрела на него, легко кивнув головой, и в его глазах не было прежней ледяной отрешённости - только мягкий, почти нежный свет. — Я не знаю, как теперь жить, — призналась она. — Мы выиграли, но что дальше? — Теперь - строить, — сказал он. — То, что разрушили другие. То, ради чего стоило пережить бурю. — Вместе? — спросила она. Он усмехнулся. — А ты думала, я позволю тебе править одной?       Она хмыкнула, отводя взгляд. — Ты невозможен. — И всё же ты со мной.       Дождь усилился, тонкие капли били по перилам. Гермиона сделала шаг ближе, будто случайно, но не отстранилась, когда он обнял её за плечи. Его плащ коснулся её - сухой, тёплый, пахнущий дымом и чем-то знакомым, что невозможно было назвать. — Когда-нибудь, — сказала она, глядя в ночь, — это всё станет просто историей. — Пусть станет, — тихо ответил он. — Но я хочу, чтобы те, кто её расскажет, помнили, с чего она началась. — С битвы?       Он покачал головой. — С тебя.       Она подняла глаза, и их взгляды встретились - без слов, без напряжения, просто тишина, дождь и странное чувство, будто после конца мира всё ещё есть место для чего-то живого.       Девушка чуть улыбнулась, и впервые за многие месяцы - искренне. — Тогда, может, не всё потеряно. — Пока ты рядом, — сказал платиноволосый, — ничего не потеряно.       Ветер пронёсся по башне, капли брызнули им в лица. Гермиона неожиданно рассмеялась. Драко тоже позволил себе улыбку, почти невидимую, но настоящую.       Дождь наконец утих. Воздух стал прозрачным, как после очищающего заклинания, и над башней повисла редкая, звенящая тишина. Гермиона сидела у перил, голова её медленно клонилась на плечо Драко. Она что-то тихо сказала - может, имя, может, просто вздох и вскоре дыхание стало ровным, спокойным.       Малфой чуть склонил голову, глядя на неё. На лице ещё виднелись следы усталости, прядь волос коснулась его мантии. Всё в ней - спокойствие, доверие, даже после кошмара - заставило его замереть. Он осторожно провёл пальцами по её щеке, смахивая каплю дождя. — Спи, — прошептал он почти неслышно. — Я рядом.       Некоторое время он просто сидел, слушая её дыхание. Внизу тихо трепетали факелы, вдалеке перекликались совы. Мир впервые за долгое время казался живым.       Потом он медленно поднялся. Осторожно, чтобы не разбудить, взял Гермиону на руки. Она, всё ещё во сне, чуть коснулась ладонью его груди - словно даже во сне не хотела отпускать.       Коридоры Хогвартса были пусты. Тишина шагала за ним по следам, а каменные стены отражали шорох ткани. Иногда ветер доносил отголоски дождя, и Драко шёл, не думая о власти, о долге - только о ней.       Он почти дошёл до покоев, когда из-за угла вышла Джинни. В руках у неё была книга, глаза усталые, но ясные. Она остановилась, увидев их, и на её лице промелькнула тихая улыбка. — Поздновато для прогулок, Малфой, — сказала она негромко.       Драко не ответил. Только слегка прижал Гермиону к себе, чтобы не разбудить.       Уизли посмотрела на спящую Грейнджер, потом - на него. — Ты действительно её любишь? — спросила она, почти шёпотом, но в пустом коридоре слова прозвучали ясно.       Он поднял взгляд. Серые глаза, усталые, холодные, но в глубине - свет. Тот самый, который Гермиона когда-то в нём разожгла. Долгое мгновение он просто смотрел на Джинни, потом ответил: — Я не умею не любить её.       Джинни кивнула, чуть улыбнувшись. — Тогда, может быть, всё и правда не зря. И я была не права. Но об этом чуть позже, когда она проснётся.       Она тихо прошла мимо, оставив за собой лёгкий запах книг и дождя. Драко ещё мгновение стоял, глядя ей вслед, потом повернулся к двери покоев.       Комната встретила мягким светом свечей. Он уложил Гермиону на постель, поправил одеяло, провёл ладонью по её волосам. — Спи, ведьмочка. — сказал он снова, тихо, почти нежно. — Завтра всё начнётся заново.       Он задержался у двери, оглянулся. Она спала спокойно, впервые за долгие месяцы.