След крыла на сердце

​План казался безупречным в моей голове, но разбился о суровую реальность в первые же секунды. ​Поздней ночью, когда Олух погрузился в глубокий сон, я пробралась в кузницу Плеваки. Сердце колотилось в самые рёбра, пока я тащила оттуда тяжёлые корабельные цепи, пару блоков и толстые еловые брусья. Искорка летел следом, испуганно озираясь и прячась в моей тени каждый раз, когда ветер хлопал ставнями. ​Назад к каменоломне я шла, шатаясь от тяжести. Плечи ныли под весом железных звеньев, но мысль о том, что Сарделька проведёт ещё одну холодную ночь в каменном капкане, заставляла меня двигаться вперёд. ​— Всё будет хорошо, девочка, — тяжело дыша, прошептала я, заглядывая через край ямы. ​Громмель подняла голову. В темноте её глаза светились тусклым янтарным светом. ​Я закрепила блок на толстом стволе сосны у края, пропустила сквозь него тяжёлую цепь и сбросила один конец вниз. Металл с грохотом и лязгом заскользил по камням, высекая искры во тьме. ​И это было моей главной ошибкой. ​Для дракона, которого годами ловили, вязали и убивали викинги, звук глухо звенящего железа был синонимом смерти. Сарделька мгновенно переменилась в лице. Её зрачки сузились до размеров иголочных ушек. Она взревела — дико, испуганно, — и вместо того, чтобы позволить мне обвязать себя, бросилась на цепь. ​— Нет, Сарделька, стой! Это чтобы помочь! — отчаянно закричала я. ​Но дракон не слышал. В панике она укусила толстые звенья, рванула их на себя с силой разъярённого быка. Хлипкая сосна у края ямы жалобно хрустнула. Блок вырвало с мясом, брёвна моей недостроенной конструкции с грохотом полетели вниз, едва не раздавив саму Сардельку. Острый обломок бруса распорол воздух в полувершке от моего лица, заставив меня отпрянуть и упасть в сугроб. ​В яме воцарилась тяжёлая, пыльная тишина, нарушаемая лишь хриплым, паническим дыханием Громмеля. ​Я сидела на снегу, тяжело дыша. На щеке горела царапина от отлетевшей щепки. Искорка жалобно пищал у меня над ухом, теребя лапкой воротник. План провалился. Железо и хитрые механизмы только напугали её, разрушив ту тонкую ниточку доверия, которую мы связали днём. ​Я посмотрела на свои ладони, испачканные сажей и смолой, потом на отвесную стену ямы. Сарделька зажалась в самый дальний угол, дрожа всем своим огромным телом и глядя на меня с глухой обидой. ​— Прости, — тихо сказала я, и мой голос сорвался. — Прости меня. Никакого железа. Больше никогда. ​Я поднялась. В голове была абсолютная пустота, смешанная с упрямой, чисто викингской злостью. Если нельзя вытащить её силой, значит, нужно сделать так, чтобы она вышла сама. ​Я подошла к груде инструментов, которую притащила с собой, и отбросила в сторону цепи. Мои пальцы сжались вокруг деревянного черешка широкой лопаты для уборки снега и земли. ​Я подошла к самому пологому краю разлома, уперла лопату в мерзлую, перемешанную с камнями землю и с силой нажала ногой. Хруст. ​Металл со звоном ударился о гранит. Лопата вошла всего на пару вершков. — Я выкопаю тебе выход, — упрямо прошептала я, вытирая пот со лба рукавом куртки. — Сделаю ступени. Путь наверх. Чего бы мне это ни стоило. ​Я копала. Час за часом. Мозоли на руках быстро лопнули, окрашивая деревянную рукоять лопаты тёмными пятнами, но я не останавливалась. Холодный ночной воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. Камни царапали пальцы, земля забивалась под ногти. Земляной вал поддавался неохотно, упрямо сопротивляясь каждому удару. ​Сарделька на дне ямы внимательно наблюдала за мной. Её дыхание постепенно выровнялось. Она видела, что я больше не бросаю в неё страшные звенящие штуки. Я просто... работала. Ради неё. ​Вдруг рядом со мной послышался шорох. Искорка спрыгнул с ветки прямо на уступ, где я копала. Он наклонил голову, забавно посмотрел на летящие комья земли, а потом... принялся яростно скрести землю своими маленькими когтистыми лапками. Из его пасти вырывались крошечные струйки пламени, которые слегка подтапливали мёрзлую почву, делая её мягче. ​Я замерла на мгновение, чувствуя, как к горлу подступает тёплый ком. — Спасибо, Искорка, — тихо улыбнулась я и снова вонзила лопату в землю. ​Мы работали вместе. Девочка, крошечная Жуткая Жуть и застрявший на дне Громмель, который теперь просто тихо сопел внизу, провожая глазами каждое наше движение. ​К моменту, когда небо на востоке начало окрашиваться в нежно-лиловые тона предрассветных сумерек, силы окончательно покинули меня. Руки дрожали так, что я едва могла удерживать лопату. Ступени были готовы едва ли на четверть. До дна ямы оставалось ещё невероятно глубоко, а земля становилась всё тверже, переходя в сплошной скальный монолит. ​Я без сил опустилась прямо на свежевырытую землю, тяжело прислонившись спиной к обледенелому валуну. Мои ладони горели огнём, плечи онемели. Искорка устало повалился рядом, тяжело дыша и раскинув крылышки. ​Я посмотрела вниз, в серые утренние сумерки ямы. Сарделька подняла на меня свои большие глаза. В них больше не было ярости — только тихое, выжидающее терпение. ​— Это... только начало, — хрипло прошептала я дракону, пытаясь улыбнуться сквозь усталость. — Я вернусь вечером. Мы продолжим. Обещаю. ​Но солнце уже поднималось над Олухом, а это значило, что мне пора возвращаться в деревню, пока отец не обнаружил моё исчезновение.