След крыла на сердце

​До рассвета оставалось совсем немного, но это «немного» казалось непреодолимой пропастью. Я двигалась как во сне. Тело окоченело от зимнего холода, руки и ноги онемели настолько, что я перестала их чувствовать. Я просто механически вонзала лопату в мёрзлую землю, выбивая крупицы гранита. ​Мой затуманенный усталостью разум не заметил скользкого обледенелого края. ​Нога поехала по мокрому щебню. Я взмахнула руками, пытаясь ухватиться за воздух, но лопата выскользнула, и я с тихим криком покатилась вниз, прямо на дно ямы. ​Глухой удар о каменистую землю выбил из лёгких весь воздух. Сверху на меня посыпалась земляная крошка. Я судорожно вздохнула, приподнимаясь на локтях, и тут же замерла от липкого, первобытного страха. ​Я была внизу. На самом дне капкана. Один на один с Громмелем. ​До этого момента нас всегда разделяло безопасное расстояние — я стояла высоко на уступе. Теперь этой границы не было. В голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как яростно Сарделька бросалась на железные цепи и крушила брёвна. Что, если сейчас, запертая в тесном пространстве, она поддастся панике и решит, что я загнала её в угол? В глубине души теплилась крошечная, отчаянная надежда на её доброту, но разум викинга внутри меня кричал об опасности. ​Я судорожно выпрямила руки перед собой, пытаясь защититься, и зажмурилась, ожидая удара или обжигающего дыхания лавы. ​Но ничего не произошло. ​Послышался лишь мягкий, грузный шаг по песку. Я несмело открыла глаза и удивлённо захлопала ресницами. Сарделька стояла вплотную ко мне. Её огромная, бугристая морда медленно опустилась вниз и аккуратно, почти невесомо коснулась моих дрожащих, испачканных в крови и земле ладоней. Она не собиралась нападать. Её дыхание было тёплым и мирным. ​Слабая, облегчённая улыбка коснулась моих губ. Страх растаял, уступая место безграничной нежности. Я осторожно перевернула ладони и мягко, ласково погладила Громмеля по шершавой щеке. — Какая же ты хорошая... — прошептала я. ​Сарделька тихонько подтолкнула меня головой снизу вверх, помогая подняться на ноги. Я покачнулась от усталости, но устояла, опираясь на её тёплый бок. Искорка, который во время моего падения успел взлететь, снова послушно опустился мне на плечо, взволнованно стрекоча. ​Я окинула взглядом неприступную стену ямы, затем посмотрела на стёртые в кровь ладони. Сил копать больше не было. Совсем. — Искорка, — я повернула голову к маленькому дракончику, ласково почесав его под челюстью. — Мне не справиться одной. Понимаешь? Нужна помощь. Твоя помощь. Приведи кого-нибудь... Пожалуйста. ​Я не знала, насколько хорошо Жуткая Жуть понимает человеческую речь, но Искорка посмотрел на меня своими умными золотистыми глазами, издал короткий, звонкий клекот и стремительно взмыл вверх, исчезая в темнеющем небе. ​Ожидание тянулось мучительно долго. Зимний лесной воздух становился всё холоднее, пробирая до самых костей. Мои зубы начали выбивать дробь, а пальцы окончательно перестали сгибаться. Заметив, как я дрожу, Сарделька тихо заурчала. Она грузно опустилась на брюхо прямо на ледяные камни и боком прижалась ко мне. ​Я благодарно улыбнулась и устроилась прямо на её круглом, горячем боку, зарываясь пальцами в складки чешуи. Дракон делился со мной своим внутренним теплом, согревая моё замерзающее тело. ​И только сейчас, оказавшись так близко и прижавшись к ней вплотную, я наконец увидела то, чего не могла разглядеть в темноте ночи с высоты уступа. ​Левое крыло Сардельки было неестественно вывернуто и прижато к телу. Кожа вокруг сустава опухла, а на чешуе виднелись следы от грубых верёвок охотников Олуха. Она не могла взлететь не потому, что яма была слишком глубокой. Её крыло было сломано. Она была калекой. ​— О боги... — выдохнула я, чувствуя, как сжимается сердце. — Так вот почему ты застряла... ​Я поспешно открыла свою походную сумку. К счастью, среди сухих пайков у меня всегда лежал запас целебных трав, которыми меня научила пользоваться Готти: сушёная календула, корень окопника и вяжущие листья, снимающие воспаление. ​— Потерпи, моя хорошая. Будет немного больно, но станет легче, — ласково прошептала я, подползая к раненому крылу. ​Сарделька напряглась и тихо захрипела, когда я приложила влажную смесь трав к опухшему суставу, но не шевельнулась, полностью доверяя моим рукам. Я отыскала среди упавших брёвен несколько прочных, прямых веток. Аккуратно приложив их к крылу в качестве шины, я крепко и надёжно зафиксировала перелом кожаной верёвкой, стягивая узлы зубами. ​— Прости нас, — тихо шептала я, прижимаясь лбом к её плечу, когда закончила работу. — Прости, что мои люди причинили тебе столько боли. Мы не должны быть такими... ​Вдруг тишину зимнего леса разорвал странный, многоголосый гул. Это был не рёв крупных хищников, а знакомое, весёлое стрекотание. Звук нарастал, приближаясь со стороны верхушек деревьев. ​Я подняла голову и затаила дыхание. ​Небо над ямой буквально запестрело яркими красками. Зелёные, красные, фиолетовые, оранжевые — целая стая Жуток кружила над разломом. И в самом центре этой пёстрой лавины летел Искорка, победно крича на ходу. Он вернулся. И привёл с собой свою семью. ​Крошечные драконы один за другим начали пикировать на недостроенный склон. Их было не меньше двух десятков. Искорка приземлился первым и яростно вонзил когти в мёрзлую землю. Вся стая дружно последовала его примеру. Они начали копать с невероятным усердием, помогая себе маленькими лапками и точечно прогревая пламенем неподатливые куски гранита. Земля летела во все стороны. ​То, на что у меня ушли бы недели изнурительного труда, стая маленьких драконов, работая сообща, сделала за считанные минуты. Склон на глазах осыпался, превращаясь в пологий, удобный и широкий пандус, ведущий из каменного плена на свободу. ​— Спасибо... Спасибо вам! — кричала я сквозь слёзы радости, глядя на это невероятное зрелище. ​Закончив работу, стая шумно захлопала крыльями. Сделав прощальный круг над ямой, разноцветные дракончики улетели обратно в лесную чащу. Лишь Искорка плавно опустился на край свежевырытого склона, победно выпятив грудь. ​Я подошла к нему, бережно взяла на руки и крепко чмокнула в тёплую макушку между ушей. — Ты самый лучший напарник в мире, Искорка. ​Малыш довольно зажмурился и привычно взобрался мне на плечо. ​Я повернулась к Сардельке. На горизонте сквозь верхушки сосен уже пробивались первые розовые лучи утреннего солнца. Время поджимало, скоро остров проснётся. ​— Ну что, Сарделька, — улыбнулась я, указывая рукой на пологий, удобный путь наверх. — Пора выбираться отсюда.