Метод Бауер

За столом, как всегда, лежала папка с бумагами, диктофон, стакан воды. Наручники звякнули, когда охранник усадил Beyond Birthday напротив. Его лицо с искажёнными ожогами выглядело особенно отвратительно под светом лампы. Магдалена открыла папку и сделала вид, что просматривает записи. На самом деле она внимательно следила за его реакцией. В.В сразу же начал «играть спектакль». — Ха-ха! — он закатил глаза, дернулся всем телом, пытаясь перевернуть стул. — Знаете, доктор, вчера я говорил с тараканом. Выглядит как мой отец. Шутки у него убийственные. Магдалена молча делала пометки, уже зная этот стиль — “обоятельного безумца”. — И что он вам сказал? — спросила она сухо, будто подыгрывая. — Что скоро все превратяться в кости, — он растянул губы в нелепой улыбке. — Вы ведь тоже когда-нибудь сгниёте, доктор. Представляете? Ваши красивые пальчики… будут обгладывать черви, черви! — он захохотал, брызгая слюной. — Доктор, — протянул он с кривой улыбкой, — а вы верите в привидения? Вот, бывает, смотришь в зеркало — а там ты, но не ты… Тень, понимаете? — он хохотнул коротко, словно сам себе шутку рассказал. Магдалена дождалась когда смех стихнет, чуть наклонилась вперед, и будто задумчиво протянула: — Забавно… иногда Тень появляется только тогда, когда есть свет. Значит, без кого-то ещё её и вовсе бы не существовало. B.B. напрягся, проведя языком по губам. — Вы хотите сказать, он сделал паузу, потом с нажимом добавил: — что я чья-то Тень? Она слегка улыбнулась уголком губ, избегая прямого ответа: — Может быть, Тень живёт только ради кого–то. Она не ищет правды, не ищет справедливости. Она ищет…противника. B.B. прищурился, качнул головой и усмехнулся, выражение лица изменилось: исчезла фальшивая рассеянность, в глазах зажглось холодное любопытство, а его дурашливость моментально куда–то улетучилось. — Хм… любопытное предположение. — Он слегка наклонил голову. — И кто же этот «особенный»? Магдалена сделала вид, что безразлично пожимает плечами:— Я лишь замечаю детали. B.B. на секунду закрыл глаза, и откинулся на спинку стула, а затем тихо рассмеялся. — Ах, доктор… — он посмотрел прямо ей в глаза, и в этом взгляде было почти детское озорство. — Может быть… Доктор Бауер... а может быть, вы просто видите то, чего нет… — Возможно, — сказала Магдалена с осторожной мягкостью. —Но в вашем деле есть один любопытный момент. Вы действовали так, будто заранее знали, что вас будут искать… будто готовили миниатюру для одного определённого зрителя. B.B. замер, а потом медленно поднял голову. Его губы тронула кривая усмешка а в глазах вспыхнул интерес . — Красиво сказано, доктор. — Он слегка наклонился вперёд, цепко глядя ей в глаза. — Но вы же не про меня сейчас? — А вы как думаете? — ответила она холодно, чуть приподняв бровь. Тишина повисла между ними, как натянутая струна.Beyond Birthday замолчал, но его взгляд, цепкий и хищный, не отпускал её лица. Он явно чего-то ждал. — Знаете, доктор, — произнёс он наконец, лениво скользя пальцем по столу, вычерчивая невидимый узор, — Вы задаёте слишком точные вопросы. — Его голос звучал тихо, почти лениво. — Такое впечатление, будто вы… уже знаете кого-то, кто похож на меня. Магдалена сделала вид, что не уловила подтекста, и спокойно ответила:—Возможно это просто чутьё. Он прищурился, чуть наклонившись вперёд, так что наручники звякнули. — Чутьё? — он едва заметно усмехнулся. — Или личный опыт? Магдалена медленно скрестила руки, скрывая внутреннее напряжение. — Вы любопытная, доктор. Слишком любопытная. — Он чуть наклонился вперёд и добавил тише: — А ведь знаете… именно любопытство сгубило кошку. Магдалена на доли секунд закатила глаза от раздражения и тяжело вздохнула, а потом решила дожать, её голос стал мягче, почти ласковым: —Мне нужно знать, кем он был для вас. Учителем? Другом? Соперником? Или чем-то большим? Она ощутила как воздух словно потяжелел и нависла пауза. Металлический скрежет наручников о стол разорвал тишину. Beyond Birthday рванулся вперёд, стул под ним перевернулся, грохнувшись на пол. Цепь натянулась так сильно, что крепление звякнуло, и в этот миг дверь распахнулась. — Назад! — гаркнул охранник, влетая в комнату. Он резко ухватил ББ за плечо, прижимая его к стене. Тот всё ещё дергался, с бешеной ухмылкой, будто вся эта сцена доставляла ему удовольствие. — Он на вас не кинулся? — спросил охранник, оборачиваясь к Магдалене. Она поправила волосы, стараясь скрыть дрожь в руках:— Всё в порядке. Зафиксируйте инцидент. Beyond Birthday засмеялся — хрипло, срываясь на кашель. — Доктор, вам же так нравится, когда я играю в это безумие. Хотите признания? — он скосил глаза на неё, и голос стал ниже, почти угрожающим. — Но ни слова больше, здесь Я, только Я. Охранник выкрутил ему руки, усаживая обратно на стул. — Достаточно, — резко сказала Магдалена. — Уведите его. Её голос дрогнул лишь в конце, но ББ заметил это — и довольно ухмыльнулся, словно выиграл раунд. Через несколько дней после Магдалена получила официальное уведомление: Beyond Birthday подал ходатайство о замене психиатра. Документ был составлен грамотно, безукоризненно, с юридической точностью. В нём утверждалось: что доктор Бауер «оказывала чрезмерное давление», что её вопросы выходили за рамки профессиональных, носили «провокационный характер»,что её присутствие нарушало «принцип объективности», а сам подэкспертный «испытывал страх и унижение» во время бесед. Но поразило Магдалену не это. Под ходатайством красовалась подпись его нового адвоката: Майкла С. Донована — один из самых известных и дорогих защитников в США. Блистательный юрист, известный своими громкими делами, политических скандалах и процессах, где, казалось, обвиняемый не имел ни единого шанса. У Магдалены Бауэр подобные ситуации уже случались и раньше. Её работа и подразумевает извечные судебные издержки и ходотайства. Нередко адвокаты обвиняемых пытались играть на этом: жаловались на «давление», на «эмоционально окрашенные формулировки» или на «навязывание позиции». Обычно всё заканчивалось формальными отписками. Но случай с Beyond Birthday оказался иным. Адвокат Майкл С. Донован был не просто юристом — он был "акулой", известным своими громкими делами и умением использовать малейшую ошибку процессуальных оппонентов. До этого B.B. пользовался государственным защитником, и никто не ожидал, что вдруг у него появится финансирование на одну из самых дорогих юридических фирм. Сам факт этого уже породил домыслы: "Кто его крышует? Кто платит?" "Вчера — судебный адвокат, сегодня — Донован, человек, за час работы которого платят больше, чем за месяц моей зарплаты. Кто стоит за этим?" Она знала только одно: за спиной ББ явно стояла сила, сам Хоффман имел к этому прямое отношение. Хирш бесился. В его кабинете, с заложенными за спину руками, он мерил шагами пол. Его раздражение было настолько ощутимым, что воздух в помещении буквально вибрировал. — Вы понимаете, Бауер, — его голос был сдавленным, но оттого ещё опаснее, — что Донован может раздуть это в настоящую бурю? Ему не нужно ничего доказывать, достаточно посеять сомнения. Один слух — и весь наш институт окажется в центре скандала. Магдалена сжала губы: — Подобные жалобы уже были. И раньше всё заканчивалось ничем. Хирш резко обернулся, его лицо вспыхнуло злостью: — Не сравнивайте! Вы же видите, это не тот случай. Если этот человек добьётся своего, в газетах напишут, что мы держим обвиняемых под психологическим прессом. Что наши экспертизы — это фарс, заказной инструмент обвинения! Для него ситуация была двойной угрозой: с одной стороны, адвокат мог поколебать репутацию клиники, а с другой — личный фактор. Хирш это прекрасно понимал. Ему нужна была тишина и стабильность. И теперь именно Магдалена становилась проблемой, которая могла утянуть в этот омут беспокойства. Он сжал кулак и ударил им по столу. — Вы не понимаете, что поставлено на карту. У нас и так хватает врагов в академическом сообществе. Мне придётся вас снять с дела! — Что?! Вы не можете так просто меня снять?! — Конечно же могу! Я не собераюсь выслушивать спекуляцию от Донована о нашей предвзятости. Когда Хирш произнёс последнее: "Вы сняты", внутри Магдалены не произошло ожидаемого взрыва. Наоборот — тишина. Холодная, вязкая, даже странно умиротворяющая. Её лицо осталось неподвижным. Ни дрожи губ, ни вспышки в глазах. Она кивнула, как будто получила секретное распоряжение по шпианажу. — Разумеется, доктор Хирш, — мягко произнесла она, её голос был удивительно ровным, почти шелковым. — Я всё поняла. Хирш нахмурился, словно сам не ожидал такой реакции. Но Магдалена не добавила ни слова. Она развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Только в коридоре, когда никого не было рядом, мускулы на ее лице дрогнули. Не истерическая, не саркастическая — расчетливая. Она не собиралась просто так проиграть, какому–то ублюдку – самозванцу, мешающему ее блестящему будущему.