Посиделки в баре

После праздников в городе чувствовалось что-то странное: словно шумное веселье уже улетучилось, а на улицах остался лишь след от гирлянд и усталых лиц прохожих. Январские вечера были холодные, тёмные, а Рагата снова сидела на своём привычном месте в баре — на краю стойки у стены. Она смотрела на стакан с коктейлем, который уже давно не трогала. Пальцы рассеянно водили по ободку, а взгляд всё время косился на дверь. Третий вечер подряд — и он всё не появлялся. В первые два раза она убеждала себя, что это ерунда. Новый год же был, праздники, вдруг его пригласили на корпоратив, или друзья затащили куда-то в шумное место, или работа сожрала время. Ну мало ли — он же такой: вечно в движении, окружённый людьми, то модельные съёмки, то офисные дела. Она даже не удивилась, лишь слегка расстроилась. Но сегодня, на третий вечер, чувство тревоги стало особенно острым. Она сидела прямая, с телефоном в руках, но никак не могла решиться. Пальцы крепко сжимали гладкий корпус, будто это могло хоть как-то помочь. В голове вертелись самые неприятные мысли: вдруг он специально избегает? Вдруг после Нового года передумал встречаться здесь? Или… может, тот подарок, что она сделала, показался ему странным? А письмо — глупым? «Хватит», — одёрнула она себя, но легче не становилось. Бармен заметил её состояние. Он уже давно привык к Рагате, знал, что она редко сидит настолько поникшей. Обычно она и была тихая и спокойная, но сегодня она выглядела как сжатая пружина. — Слушай, — он мягко обратился к ней, протирая бокал, — всё в порядке? Рагата замерла, а потом тихо ответила, не глядя прямо: — Да… просто… давно не виделась с… другом. И переживаю. Бармен чуть кивнул, взгляд у него был спокойный, почти тёплый. — Если переживаешь, то позвони. — Он пожал плечами, словно это очевидное решение. Она нервно усмехнулась, но не разжала пальцев на телефоне. — Позвонить… — тихо повторила, будто пробуя это слово на вкус. — А если звонить тяжело — напиши, — добавил он просто, возвращаясь к своим делам. Рагата скосила глаза на экран. Её пальцы дрогнули. — Я… не пишу, — сказала она почти шёпотом, с виноватой улыбкой. — Никому. Я просто не умею отправлять сообщения, поэтому только звоню. Она смутилась и тут же отвела взгляд, будто призналась в чём-то постыдном. Друзей у неё было немного, с большинством и поводов-то звонить почти не возникало, а уж писать — и вовсе никогда. Телефон был скорее инструментом для рабочих звонков и редких разговоров с мамой. Бармен не стал смеяться. Он лишь понимающе кивнул, мол, бывает. И спокойно резюмировал: — Тогда остаётся решаться. Или ничего не делать. И ушёл обслуживать другого клиента. Слова будто застряли у неё в голове. «Решаться… или ничего». Рагата вдохнула глубже, и, собрав волю в кулак, коснулась кнопки вызова. Гудки тянулись долго, и она почти решила сбросить — но в трубке вдруг щёлкнуло. Тишина. Она задержала дыхание. — А… алло? — голос дрогнул. — …Рагата? — донеслось хрипло, едва слышно. Потом кашель, резкий, сухой. Она выпрямилась, тревога взлетела мгновенно. — Джекс? Ты в порядке? — Вполне, — прохрипел он и снова закашлялся. Она нахмурилась. Сердце болезненно кольнуло. — Ты заболел? — Да ну, ерунда… всё окей. — Он пытался говорить бодро, но получалось жалко. И вдруг, словно сам себя выдал, добавил: — Ничего страшного, я почти выздоровел. Рагата закусила губу. «Почти выздоровел» — это значит, что болен. И врёт. — Ты совсем не умеешь врать, — сказала она строго, но в голосе прозвучала забота. В ответ раздался виноватый смешок и снова кашель. — Извини, что не появлялся… — Перестань, — мягко перебила она. — Не нужно извиняться. Просто выздоравливай. Он замолчал на мгновение, потом вдруг спросил, будто удивлённо: — А… зачем ты звонила? Она прикусила язык. Что сказать? Что скучала? Что места себе не находила три вечера подряд? Что ждала, чтобы снова увидеть эти дурацкие уши и улыбку? Вместо ответа она резко сбросила звонок. Рагата положила деньги на стойку, бармен посмотрел на неё вопросительно, но ничего не сказал. Лишь коротко кивнул, будто давая понять: «Правильно сделала». Она смущённо улыбнулась и вышла. Холодный воздух улицы ударил в лицо. Снег давно растаял, под ногами скользили мокрые пятна. Она сжала телефон, глубоко вдохнула — и направилась в сторону магазина. Фрукты. Что ещё принести больному? Она задумчиво бродила между полок, выбирая яблоки, апельсины, мандарины. Пакет получился лёгкий, но для неё — важный. Её сердце стучало быстрее, чем обычно. Дорога до его дома оказалась неожиданным испытанием. Она помнила, как он однажды рассказывал, показывал фото, хвастался видом из окна. Тогда она смеялась, а теперь стояла перед реальностью — высоченный жилой комплекс, современный, с блестящим фасадом и подсветкой. — По-богатому, — пробормотала она, слегка закусив губу. Хотя чему удивляться? Он зарабатывал хорошо: офис-менеджер, модель, плюс богатая мать. Всё складывалось. А ведь я тоже живу неплохо, — мелькнула мысль. — Квартира не самая большая, но уютная, район тихий, хороший. Заработала на неё полностью сама, без помощи богатых родителей. И всё же... Подъезд. Рядом стоял парень лет двадцати, курил. — Извините, — осторожно обратилась к нему. — Не подскажете, в какой квартире живёт Джекс? Ну… парень с фиолетовыми волосами и… ушками. Парень поднял бровь и смерил её подозрительным взглядом. — Ты ещё кто? Фанатка? — в голосе прозвучало откровенное раздражение. Рагата растерялась. — Что? Н-нет… — она запнулась, слова спутались. — Мы друзья. Он заболел, и я… хотела проведать. Вот… — она подняла пакет с фруктами, словно доказательство. Парень хмыкнул, посмотрел внимательнее и, похоже, поверил. Вздохнул, выбросил окурок. — Ладно, сорри. Думал, сталкер какой-то. — Он достал ключ-карту от домофона, открыл дверь и жестом пригласил её пройти первой. Рагата слегка улыбнулась. — Благодарю, — сказала с иронией, как настоящая леди. Он усмехнулся и пошёл следом. — К нему на пятый этаж, квартира восемнадцать. — Спасибо… А вы… тоже здесь живёте? — Как видишь, — кивнул он, пока они шли к лифту. Рагата колебалась, но всё-таки спросила: — А вы… дружите с ним? Парень хмыкнул, задумался. — Скорее знакомые. Иногда болтаем, но редко. Он какой-то… скрытный. Редко попадается. Но если уж встретишь — бодрый всегда, шутит. Сложный он, короче. Рагата слушала и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Она узнавала новую грань Джекса — ещё одну его черту. Лифт приехал. Парень кивнул на прощание, она поблагодарила и вошла внутрь. Пятый этаж. Сердце гулко билось. Коридор был просторный, чистый, с мягким светом. Она шла к двери под номером 18 и чувствовала, как ноги становятся ватными. Подойдя, остановилась. Пакет с фруктами сжался в руках. Она глубоко вдохнула и постучала. И тут же осознала: «Я даже не предупредила его… Что если он спит? Что если не захочет меня видеть? Я же могла позвонить в домофо... Хотя нет, я же не знала номер его квартиры... но тогда позвонить? А вдруг...» Мысли завертелись, паника нарастала. Она хотела уже развернуться и уйти. Но за дверью послышались шаги. Медленные, тяжёлые. Рагата застыла. Её сердце подскочило к горлу. Рука сама собой дрогнула, будто собиралась дёрнуть ручку пакета и убежать. Щёлкнул замок. Дверь медленно открывалась. И в этот момент её охватила смесь паники и странного предвкушения. Дверь с тихим щелчком открылась, и из-за неё первым выглянуло не лицо, а пара взъерошенных фиолетовых ушек, которые лениво торчали из-под серого пледа. За ними показался сам Джекс — бледный, с красноватыми щеками, глаза уставшие, тяжёлые, а взгляд… словно он ещё не до конца понял, где находится. Рагата застыла на месте, будто её ноги приросли к полу. Сердце дрогнуло, ладони похолодели. Всё её тело было готово развернуться и убежать обратно по лестнице, но разум держал взгляд на нём, как будто она в первый раз видела его таким. — Эм… привет, — неуверенно выдохнула она, чуть махнув рукой. Джекс молчал. Он просто стоял, опершись на косяк двери, и рассматривал её. Даже усталость не мешала тому, чтобы в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. Перед ним — всё та же строгая, но одновременно мягкая и тёплая Рагата: чёрное офисное платье, поверх бежевое пальто, на голове белые пушистые наушники. В руках пакет с фруктами, будто противовес её неловкости. — Ну… ты не впустишь? — спросила она, стараясь сохранить лёгкость в голосе, хотя голос дрогнул. Джекс словно проснулся, стряхнув оцепенение. Ушки его дёрнулись, и он резко подпрыгнул, замахав руками: — А-а! Конечно, да! То есть… да, заходи, заходи! — он запнулся, словно язык перестал слушаться, и торопливо посторонился. Рагата шагнула внутрь, осторожно осматриваясь, будто боялась нарушить чужое пространство. Она сделала всего пару шагов от двери, и Джекс, всё ещё с пледом на голове, украдкой наблюдал за её реакцией. Он кашлянул, прикрывая рот кулаком, и, шатаясь, двинулся внутрь, к гостиной: — Ну… проходи. Не стой там. — Я, вообще-то, ненадолго, — сразу попыталась оправдаться Рагата. — Просто… проверить, как ты… и вот. — она протянула пакет. — Фрукты. Джекс скептически посмотрел на него, затем — на неё. Его губы чуть дрогнули в слабой хитрой улыбке: — Нет уж. Раз пришла — то проходи. А фрукты сама на стол поставишь. Видите ли, я слишком устал… — Ах, вот как? — прищурилась она, замечая усмешку. Но всё-таки сняла пальто, осторожно развязала сапожки и прошла за ним. Кухня и гостиная у Джекса были соединены в одно просторное помещение. И хотя квартира выглядела дорогой и уютной, последние дни в ней царил явный беспорядок: пустые кружки, оставленная на столе лапша, ещё один плед, сваленный прямо на кресло. Джекс, добравшись до дивана, с облегчением рухнул на него, закутавшись в свой «кокон». Рагата поставила пакет на стол и оглянулась. — Ага, вот ещё! — воскликнула она, увидев лапшу, к которой он уже лениво тянулся рукой. Она рванула вперёд и буквально выхватила её у него из-под носа. — Это не еда для больного! — строго произнесла она, поджимая губы. Джекс округлил глаза, словно ребёнок, у которого забрали игрушку. — Ну я… другой еды у меня нет, — протянул он обиженно, надувшись. — Вот именно, что «нет», — фыркнула Рагата и отправила лапшу в мусорное ведро. Джекс с трагическим выражением лица уронил голову на подушку и полностью скрылся под пледом. Лишь ушки жалобно торчали сверху. — Предательница… — раздалось из-под ткани глухо. — Тише ты, — вздохнула Рагата, уже проходя к холодильнику. — Можно я посмотрю, что у тебя вообще есть? — Ммм… — только и промычал он в ответ, вытянув руку в сторону кухни. Она открыла дверцу и замерла, удивлённо хмыкнув: — Тут… почти пусто. — Не люблю готовить, — раздался ленивый голос. — Так и знала, — выдохнула Рагата и закатала рукава. — Ладно. Обойдёмся фруктами. Она вытащила яблоки и нож, собираясь приготовить хоть что-то простое. Джекс же, лениво шурша пледом, перебрался на барный стул рядом со столешницей и положил голову прямо на поверхность, наблюдая за ней. — Бармен, — хрипловато заговорил он, пытаясь изобразить серьёзный тон, — плесните мне виски. Рагата обернулась, и её губы растянулись в усмешке: — Фигушки. В наличии только стакан воды. Они оба засмеялись. Смех был лёгким, тёплым, будто снимал часть той неловкости, что витала с момента её прихода. Рагата нарезала яблоки и начала варить пюре, бросая время от времени взгляды на Джекса. Он сидел, положив щёку на столешницу, его уши свесились вниз, закрывая почти пол-стола, а лицо выглядело таким… беззащитным. Она поймала себя на мысли, что хочет коснуться этих ушей, потискать их, но тут же одёрнула себя. И всё же взгляд зацепился за его лицо: бледная кожа, красные пятна, тяжёлое дыхание. Только теперь она ясно заметила, что он выглядит не просто усталым, а больным. Она подошла ближе, аккуратно убрала плед с его головы. — Хм? — Джекс приоткрыл глаза и хотел было ухмыльнуться: — Ты что, решила проверить, не нужен ли мне… лечебный поцелуй?.. Но слова застряли, когда он увидел её серьёзное и обеспокоенное лицо. Рагата молча приложила ладонь к его лбу. Жар ударил ей в руку. — Ты мерил температуру? — строго спросила она. — Эм… утром. Было 38,7… а что? — пробормотал он. Рагата резко отдёрнула руку, глаза расширились: — Ты серьёзно?! И прежде чем он успел возразить, она потянула его на плечах, немного приподнимая. — Эй, эй! — забеспокоился Джекс, сопротивляясь. — Я сам! Я тяжёлый, не надо!.. — Молчи! — отрезала она, упрямо дотащив его до дивана. — Ложись. Он сдался, завалившись обратно под плед, а Рагата села рядом и посмотрела на него очень серьёзно: — Джекс… у тебя, похоже, ветрянка. Он моргнул. — Чего?..