Посиделки в баре

Рагата тяжело вздохнула, переводя взгляд с уставшего лица Джекса на пятна, что всё больше проступали на его коже. Она уже почти не сомневалась — похоже, этот кролик умудрился подцепить ветрянку. И, как обычно, даже не подумал о том, чтобы сходить к врачу или хотя бы позвонить кому-нибудь за помощью. — Ты понимаешь, чем болеешь? — тихо спросила она, склонившись к нему. — Ну… насморком? — Джекс моргнул и виновато пожал плечами. — Разве не только дети болеют ветрянкой? Рагата закатила глаза, но всё же сдержалась. В его состоянии злиться было бесполезно. — Не так ты понял, — мягко пояснила она. — Дети действительно легче переносят ветрянку. У взрослых это протекает тяжелее. Вот почему лучше переболеть в детстве. — А-а… — протянул он, явно не до конца вникая. Может, лихорадка мешала сосредоточиться, а может, он просто и правда был далёк от подобных забот. Он задумчиво почесал появившееся на шее красное пятно. Рагата мгновенно хлопнула его по руке. — Ай! — возмутился Джекс, отдёргивая ладонь. — Ты чего? — Нельзя чесать! — строго сказала она. — Так только хуже сделаешь. — Но оно чешется, — упрямо пробормотал он, надув щёки, словно ребёнок, которого лишили любимой игрушки. Рагата лишь холодно посмотрела на него, и все его протесты тут же стихли. Он надулся, но больше руку к коже не тянул. — Ты хотя бы был у врача? — спросила она спустя минуту. Он отрицательно качнул головой. — Лекарства какие-нибудь принимал? Он кивнул. — Может, с кем-то живёшь? Кто-то присматривает? Джекс вяло махнул рукой, показывая, что нет. Рагата зажмурилась и выдохнула. Всё ясно: если его не взять под опеку, он запросто угробит себя. Она закатала рукава и встала, словно собираясь в бой. — Так, — проговорила она решительно. — Придётся спасать этого безнадёжного кролика. Джекс с удивлением выглянул из-под пледа. Его фиолетовые глаза смотрели на неё снизу вверх с каким-то восторгом, почти детским. Словно маленький крольчонок, нашедший себе героиню. Она отвернулась, чтобы скрыть лёгкую улыбку, и распахнула окно. Комнату наполнил прохладный воздух заката. Красные лучи ложились на стены, окрашивая всё в мягкие золотые тона. Рагата принялась за уборку. Первым делом убрала упаковки из-под лапши. — Эй! — возмутился Джекс, высунувшись из-под пледа. — Это в мусор, — спокойно ответила она. Он надувшись посмотрел на неё, но промолчал. Вернувшись с кухни, она поставила перед ним тарелку яблочного пюре. — Ешь. — Я не голодный, — слабо запротестовал Джекс. — Тогда ради меня, — Рагата наклонилась чуть ближе, и в её голосе прозвучала мягкая просьба. — Обещаю, что взамен получишь кое-что приятное. Он прищурился. — Что-то приятное? — Не задавай вопросов, — обрубила она и сунула ему ложку. Пришлось подчиниться. Пока он лениво ел, Рагата собрала ещё немного вещей, что валялись не на месте. К её удивлению, бардак оказался не таким уж сильным. Наоборот — казалось, Джекс любил чистоту, просто в болезни махнул рукой. — Молодец, что обычно поддерживаешь порядок, — заметила она. Он, уставший и красный, только пожал плечами, но в глазах мелькнула тень гордости. Когда пюре было доедено, Рагата принесла стакан воды и поставила перед ним. — Пей. Нужно много жидкости. — Ты издеваешься, — простонал он. Она лишь улыбнулась — и улыбка эта показалась ему жестокой. Рагата же чувствовала себя на удивление спокойно. Даже мысль, что, возможно, выглядит сейчас как заботливая мамочка, не сильно её смутила. В конце концов, кому-то нужно думать о его здоровье. Она заглянула в спальню. Там было чисто, окно уже открыто. Вернувшись к нему, приказала: — В душ. Быстро. Никакой реакции. Джекс только глубже укутался в плед, прячась от неё. — Ты серьёзно? — Рагата закатила глаза. — Это что, протест? Из-за шторы донёсся смешок. Он действительно прятался. Рагата тяжело вздохнула, подошла, схватила его за руку и потянула к ванной. — Эй! — он почти засмеялся. Она не обращала внимания. Всунула в руки полотенце и подтолкнула к двери. — Моешься и без разговоров. Он застыл, потупил взгляд и серьёзно спросил: — Мы… вместе? Рагата вспыхнула до кончиков ушей и с силой захлопнула дверь перед его носом. — Нет! — крикнула она, отскакивая назад. Изнутри донеслось недовольное фырканье. Она выдохнула и упала на диван, чувствуя, как щеки всё ещё горят. Сердце колотилось, будто она и правда только что сделала что-то запретное. Минут через десять дверь ванной открылась. Джекс вышел, мокрый с головы до пят, волосы и кроличьи ушки капали водой. Он устало потопал к дивану и бухнулся на него прямо в мокрой одежде. — Ты издеваешься? — Рагата резко поднялась. Он непонимающе моргнул. После душа он выглядел немного лучше, и в его взгляде мелькнул прежний живой огонёк. Она подошла к шкафу и начала рыться там. — Что ты ищешь? — лениво поинтересовался Джекс, облокачиваясь на косяк двери. — Что-нибудь для дома, — пробормотала она. — А, у меня есть водолазки, — пожал он плечами. Рагата резко обернулась на него, уже стоящего в использованной водолазке. — Ты издеваешься? Тесные вещи при ветрянке нельзя! Грязные тем более! — она потрогала ткань. — Да это ещё и синтетика! Джекс усмехнулся, наблюдая за её возмущением. Ему явно нравилось, как она заводится. — Тебя это забавляет? — строго спросила она. Он снова ухмыльнулся. Рагата нахмурилась, но наконец нашла хлопковую футболку и кинула ему в руки. — Надень это. Он посмотрел на вещь, потом на неё. Она уже собиралась сама стащить с него водолазку. Но стоило ей приблизиться, как он резко покраснел и начал пятиться. — Ты что делаешь? — прошептал он, но отступал назад, пока она решительно шла вперёд. Она нахмурилась: неужели трудно просто переодеться? — Снимай! — скомандовала она. Он всё краснел, а когда она наконец догнала его, повалила на кровать и потянулась к вороту, Джекс пискнул. Его глаза распахнулись, он смотрел на неё в шоке. Рагата замерла. Осознала их позу. Осознала, что делает. И тут же залилась краской до ушей. Она отскочила, как кошка, спрыгнувшая со стола. — Извини! — пролепетала она, закрывая лицо руками. — Я… я слишком вжилась в роль заботливой мамы. Он лежал, тяжело дыша, словно после бега. И выглядел так невинно, что кто угодно другой мог бы воспользоваться моментом. Рагата отвернулась, чувствуя, как щеки горят ещё сильнее. Джекс, всё ещё красный, нехотя натянул футболку. Он украдкой посмотрел на неё — и нахмурился. Она ведь даже не подглянула. Ни разу. Такой шанс — а она всё испортила своей смущённой поспешностью. Джекс, недовольно морщась от её спокойствия и осторожности, хитро улыбнулся. Он будто и не выглядел больным в этот момент — в глазах вспыхнула проказливая искорка, а губы тронула знакомая ухмылка. Он поднялся с подушки, медленно, с ленцой, как хищник, подкрадывающийся к добыче. Рагата стояла у окна, глядя в темноту и задумчиво поглаживая подоконник пальцами. Не успела она и глазом моргнуть, как Джекс оказался рядом. Он слегка наклонился вперёд и, словно невзначай, облокотился на её плечи, прижимаясь к ней всем телом. Его руки лениво скользнули по её плечам, закидываясь поверх. Тёплое дыхание коснулось её уха, от чего по коже пробежала дрожь. Рагата резко напряглась и замерла. В голове не успела появиться ни одна чёткая мысль — лишь удивление и смущение. — Разве ты не рвалась так посмотреть? — прошептал он низким, чуть охрипшим голосом. — А теперь даже глазком не взглянула… Может, всё-таки продемонстрировать тебе своё тело? Его слова прозвучали дерзко, даже нагло, но с той особенной интонацией, что он всегда выбирал, когда хотел её подразнить. Рагата резко отстранилась, будто обожглась. Её лицо вспыхнуло, она недовольно фыркнула и язвительно бросила что-то в ответ, чтобы хоть как-то скрыть своё смущение. Джекс только довольно ухмыльнулся — реакция была именно такой, какую он ожидал. — Ну чего ты, — протянул он с самодовольством, — смотришь так, словно я что-то ужасное сказал. Он едва не расхохотался, но вдруг его лицо исказила гримаса: Джекс закашлялся, согнулся, закрывая рот рукой. Щёки его налились красным, глаза заблестели, и снова на лицо вернулась усталость. — Вот видишь, — с упрёком сказала Рагата, тут же подхватывая его за локоть. — Всё шутишь и шутишь, а сам еле стоишь на ногах. Она осторожно уложила его в прохладную кровать, поправила подушку. Джекс всё ещё пытался ухмыляться, но выглядел таким измученным, что сердце Рагаты болезненно сжалось. — Может, всё-таки ляжешь рядом? — успел пробормотать он с хитрым прищуром, пока она поправляла одеяло. Рагата закатила глаза, тяжело вздохнула и фыркнула. — Даже будучи больным не перестаёшь нести глупости. Он усмехнулся, хотя сил оставалось всё меньше. Рагата приложила ладонь к его лбу и нахмурилась — температура держалась высокая. — Что ты принимал? — строго спросила она. — Жаропонижающее… утром, — неохотно признался он. Она только покачала головой и вздохнула. Встала, прошла на кухню, быстро вернулась с кружкой воды и лекарством. Подала ему, придерживая за плечо, словно боялась, что он снова упадёт. Джекс послушно выпил, потом зажмурился, дернул ушком и тихо выдохнул, будто проглотил что-то неприятное. Рагата аккуратно поправила его одеяло, потом села рядом, наблюдая, как он закрывает глаза. Её взгляд был серьёзным и заботливым, а в груди всё ещё теснилось беспокойство. Джекс же смотрел на неё с каким-то детским любопытством, словно пытался уловить каждый её жест. Он выглядел так, будто впервые замечал, насколько мягки её движения, насколько тёплый у неё голос, когда она говорит. Когда она протянула руку, чтобы поправить влажную прядь его волос, он неожиданно поймал её ладонь и крепко сжал. Улыбнулся — наивно, как ребёнок, которому стало чуть легче. — Ты что, дитё? — с мягкой усмешкой сказала Рагата, но сердце её дрогнуло. Она оставила свою руку в его хватке, а другой ладонью осторожно начала гладить его по голове, задевая мягкие ушки. Джекс закрыл глаза, тяжело дыша, и будто успокоился. Его лицо смягчилось, исчезла насмешливая ухмылка. Рагата, продолжая его поглаживать, вздохнула и отвела взгляд к окну. Снаружи стояла глубокая ночь, улица утонула в темноте, лишь фонари освещали редкие снежные искры, что всё ещё кружились в воздухе. Она думала о том, что пора бы уже идти домой. Но… как оставить его одного? С другой стороны, он же взрослый, справится… Но а если станет хуже? Её мысли путались, а сердце никак не могло успокоиться. Она снова посмотрела на Джекса. Он спал, но на губах застыла довольная улыбка. И в этот момент Рагата впервые за вечер улыбнулась сама — устало, но облегчённо. Прошёл час. Джекс медленно открыл глаза. Его взгляд был чуть затуманенный, но он сразу почувствовал что-то странное. На его голове по-прежнему лежала чья-то ладонь, мягко касаясь ушек. Вторую руку он сжимал в своей. Он повернул голову и увидел — Рагата уснула сидя, прислонившись к стене. Её лицо выглядело спокойным, дыхание было ровным. Он невольно смутился, чувствуя, как тепло разливается по груди. С головой нырнул под одеяло, будто пытался спрятаться от своих же мыслей. Рагата, почувствовав движение, сразу проснулась. Она улыбнулась ему — спокойно, мягко. Джекс только глубже закутался и отвернулся, но уголки его губ всё же дрогнули. — Пей, — сказала она, вернувшись с кружкой воды. Он без капризов выпил, молча, даже благодарно кивнул. Она снова проверила его лоб, убедилась, что температура спадает. — Ну что, я, наверное, пойду, — тихо произнесла Рагата, убирая волосы за ухо. Джекс резко посмотрел на неё. Взгляд стал серьёзным, даже немного грустным. Рагата замерла. Она опустила глаза, на секунду задумалась, потом взглянула на часы — всего шесть вечера. — Хотя… — мягко сказала она, и уголки её губ дрогнули. — Пожалуй, ещё немного побуду. В лице Джекса сразу что-то изменилось. Будто весь свет комнаты сконцентрировался в его улыбке. Настолько искренне он обрадовался, что Рагата даже слегка растерялась. «Странный он, — подумала она. — Но, наверное, именно поэтому милый». Она поставила руки на бока, выдохнула и начала размышлять, чем же занять их дальше.