Посиделки в баре

Рагата задумчиво стояла у окна, постукивая пальцами по подоконнику. За стеклом уже начинало темнеть, улица окрашивалась в глубокие синие тона, редкие фонари разгоняли тьму мягкими золотыми пятнами. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь редким поскрипыванием половиц и лёгким шорохом одеяла, когда Джекс ерзал, не находя себе места. — Ну и что мы будем делать дальше? — наконец спросила она, обернувшись и скрестив руки на груди. Он приподнял голову с подушки, его фиолетовые волосы снова торчали в разные стороны, а кроличьи уши вяло наклонились, выдавая усталость. Впрочем, хитрая улыбка на лице выдавала, что его энергия никуда не делась — просто прячется за маской болезни. — Ага, задумалась, да? — протянул он с довольным видом. — Ну, могу предложить вариант… — Даже боюсь спросить, — перебила его Рагата, приподняв бровь. Он театрально сделал вид, что обиделся, но тут же подскочил и вытянул из ящика тумбочки колоду карт. — У меня, конечно, не казино и не настольный рай, — ухмыльнулся Джекс, усаживаясь на кровати и подмигивая. — Но карты — вещь универсальная. Она подошла ближе и вздохнула, села рядом на край матраса. — Хорошо, — сказала она, беря колоду и ловко перетасовывая. — Только предупреждаю сразу: проигрывать я не люблю. — Это мы ещё посмотрим, — самоуверенно фыркнул он и откинулся на подушку. Игра началась. Сначала всё было весело и просто — они спорили, кто кого переиграет, поддразнивали, смеялись над ошибками. Но довольно быстро оказалось, что удача на стороне Рагаты. Она собирала комбинации одна за другой, в то время как Джекс всё больше и больше мрачнел, хотя и делал вид, что ему всё равно. — Опять я выиграла, — довольно улыбнулась она, аккуратно собирая карты в стопку. — Это нечестно, — пробормотал он, уперевшись подбородком в ладони и нахмурившись, как ребёнок. Его уши даже дёрнулись, придавая всей картине ещё больше комичности. — Просто признай, что я лучше, — парировала Рагата, весело прищурившись. — Нет, — упрямо заявил он, но в глазах уже мелькали смешинки. Она наклонилась ближе, всё ещё ухмыляясь: — Знаешь, а давай-ка я тебе погадаю. — Что? — он резко выпрямился, едва не уронив подушку. — Ты ещё и гадать умеешь? Рагата картинно закатила глаза. — Ну, конечно. Каждая ведьма обязана уметь гадать по картам, — сказала она самым серьёзным тоном, хотя уголки губ дрогнули. — Да ну! — воскликнул он, широко распахнув глаза. — Давай! Она засмеялась над его восторгом, но всё же согласилась. Они уселись на кровати напротив друг друга, колода легла между ними. Первые расклады были, мягко говоря, странными. — Так, ну что тут у нас… — протянула Рагата, раскладывая карты. — Ты должен обнищать… потом жениться сразу на четырёх девушках… и в итоге умереть в одиночестве. — Чего?! — он едва не подпрыгнул на месте. — Ты издеваешься? Её заливистый смех разнёсся по комнате, и даже Джекс, сперва возмущённый, не смог сдержать улыбку. — Ну всё, хватит, — сказал он, прищурившись. — Давай теперь нормально. — Ладно-ладно, — выдохнула она, вытирая слезинку смеха с уголка глаза. — Теперь серьёзно. Она снова перетасовала колоду, сосредоточилась и разложила карты иначе. В её лице появилось что-то задумчивое, спокойное. Джекс внимательно следил за каждым её движением, даже дыхание задержал. — Ну… — начала Рагата тихим голосом, — у тебя всё будет хорошо. Карты показывают счастье, исполнение желаний, успех в личной жизни… — Она замолчала и подняла на него глаза. — Но всё это расплывчато. Ничего конкретного. — Фу, скучно, — тут же нахмурился он. — Я думал, ты мне сейчас будущее в деталях расскажешь, с именами, датами, временем. — Извини, — фыркнула она, пожав плечами. — Я не ясновидящая, всего лишь дилетантка с колодой карт. Он недовольно пробормотал что-то себе под нос, но улыбка всё же мелькнула. Они немного посидели молча. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием и лёгким шорохом за окном. Рагата, опершись локтем о подоконник, устало смотрела в темноту улицы. Её взгляд был слишком задумчивым, и Джекс вдруг напрягся. «А вдруг ей наскучило? Вдруг она сейчас соберётся и уйдёт?» — эта мысль пронзила его, словно иголкой. Он резко вскочил, так что кровать подпрыгнула, и Рагата едва не свалилась с края. — Джекс! — возмутилась она, хватаясь за одеяло. — Ты с ума сошёл? — А давай фильм посмотрим! — выпалил он, вцепившись в пульт и возбуждённо размахивая им. — Или лучше сериал! Он осёкся, но про себя добавил: «Сериал — дольше будет, значит, она останется со мной ещё хотя бы на пару часов…» Рагата посмотрела на него с лёгкой усмешкой и кивнула: — Хорошо, сериал так сериал. Они долго спорили, что включить. Перебрали десятки названий, обсуждали актёров, жанры, сюжеты. Наконец наткнулись на один сериал — комедийный на первый взгляд, но с глубоким психологическим подтекстом. — О, — одновременно воскликнули они. — Ты тоже хотел его посмотреть? — удивилась Рагата. — Конечно! — с жаром ответил Джекс. — Идеально! Они уселись рядом на кровати, но Рагата, как заботливая сиделка, снова взяла на себя роль контролёра. — Подожди, сначала температуру, — сказала она строго, приложив градусник. — Потом воды принесём. И ты ляжешь нормально, а не перекособочившись. — Да ладно, Рагата, — простонал он, закатывая глаза. — Я же не маленький. — Вот именно, а ведёшь себя, как маленький, — спокойно парировала она и уложила его поудобнее. Он фыркнул, но в душе улыбался. Эта забота… она была иной. Не той, к которой он привык в детстве, когда рядом была няня, следившая «по расписанию». Его мать всегда работала, они действительно любили друг друга, но времени для проявления мелких забот у неё почти не находилось. А сейчас всё было иначе: Рагата делала это не из-за обязанности, а просто потому что хотела. И это грело сильнее любого лекарства. Они смотрели сериал, смеясь над шутками и параллельно обсуждая персонажей. Постепенно атмосфера становилась более серьёзной — сюжет углублялся, и они начинали переживать за героев, видеть в них себя. — Этот парень… — тихо сказал Джекс, указывая на экран. — Знаешь, он напоминает мне кое-кого. — Себя? — догадалась Рагата. Он не ответил, только усмехнулся, но его уши чуть дрогнули, выдавая, что она попала в точку. Рагата тоже нашла персонажа, близкого ей. И теперь каждый из них внимательно следил именно за своей «отражённой» фигурой, а потом горячо спорили, кто прав, а кто нет. Серий было всего шесть, и они увлеклись так, что время пролетело незаметно. Последняя сцена оборвалась на самом интересном месте, оставив обоих в лёгком шоке. — Ненавижу клиффхэнгеры, — простонала Рагата, хватаясь за голову. — А я обожаю, — ухмыльнулся Джекс. — Значит, будет повод ждать вместе продолжения. Она прищурилась, но спорить не стала. Только когда титры пошли по экрану, Рагата мельком глянула на часы. Стрелки показывали половину девятого. Она вздохнула и посмотрела на наручные часы ещё раз, будто надеясь, что они ошибаются. Домой пора. Конечно, она не хотела уходить — в этой комнате было уютно, рядом с Джексом даже его болезнь не мешала. Но это ведь не её квартира… нельзя же так нагло сидеть до ночи у больного. Она невольно вздохнула. Джекс заметил. Его взгляд стал серьёзным, даже нахмурился. Уши чуть дёрнулись. Парень сидел на кровати, у стены. Плед был сзади накинут на голову. Лоб нахмурен, глаза устремлены вперёд, но взгляд то и дело соскальзывал на Рагату. Она сидела немного впереди, на краю кровати, опершись локтями на колени, и молча смотрела на свои наручные часы. В комнате царила тишина, нарушаемая только их дыханием и редким потрескиванием старых батарей. Рагата задумчиво прикусывала губу, что-то подсчитывала в голове, а Джекс всё больше хмурился. Ему казалось, что между ними тянется невидимая стена: он со своим больным видом, а она — в своих мыслях, где ему места не было. И тогда он вдруг решился. Резко откинулся вперёд, обнял её за талию и притянул к себе, усадив ближе. Рагата вздрогнула и, покраснев, чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Джекс! — вырвалось у неё, голос дрогнул. Он не ответил. Только крепче прижал её, уткнувшись лицом в её макушку. Его дыхание было тяжёлым, горячим, будто он боролся с чем-то внутри себя. — Эй… — она смутилась ещё больше, пытаясь осторожно отстраниться. — Может… тебе неудобно?.. — Не уходи, — перебил он, голос прозвучал глухо, прямо в её волосы. — Побудь так. Чуть-чуть. Сердце Рагаты сделало резкий скачок. Она хотела ответить, что это странно, что всё слишком близко, но вместо этого лишь тихо кивнула и едва слышно угукнула. Наверное, он всё ещё плохо себя чувствует из-за болезни… вот и ведёт себя так. Она сидела прямо, между его ног, в тёплых объятиях, стараясь не двигаться, смотрела куда-то в потолок и думала, как же неловко всё получилось. А Джекс, скрытый от её глаз, сам не понимал, что на него нашло. Он краснел так, что казалось, пламя добралось и до ушей. Но отпустить её не мог. Даже наоборот — чем дольше держал её в руках, тем сильнее казалось, что он наконец на месте, что именно так и должно быть. Прошло пять минут. Потом ещё. Время словно растянулось. Рагата перестала считать удары собственного сердца, просто сидела, а Джекс, положив подбородок ей на макушку, задумчиво вертел её кудряшку пальцами. — Джекс, — первой нарушила тишину Рагата. Голос её прозвучал неожиданно строго. — Завтра тебе обязательно нужно сходить к врачу. Ветрянка — это не игрушки. И заразно, кстати. Его пальцы тут же замерли. Рагата почувствовала, как он напрягся, и поспешила добавить: — Не переживай. Я переболела в детстве. У меня иммунитет. Он шумно выдохнул, плечи немного опустились. И снова пальцы мягко коснулись её локонов. — Всё равно, — продолжила она. — Надо показаться врачу. А то один ты, похоже, себя не бережёшь. Он хмыкнул, но промолчал. — Завтра, после работы, я забегу в магазин, — добавила она чуть теплее. — Куплю продукты, что-нибудь приготовлю. А то на лапше долго не протянешь. Она тихонько рассмеялась, но не увидела, как Джекс широко раскрыл глаза за её спиной. — А в аптеку зайдёшь сам, ладно? Я не успею, у меня рабочий день. Он молчал. Слушал и всё больше удивлялся. Она правда собиралась прийти завтра? Снова? — Может, вообще выходной взять… — пробормотала она, но тут же сама же неловко рассмеялась. — Нет, не получится. Джекс не выдержал: — Ты… и завтра придёшь? Рагата вздрогнула от вопроса, чуть наклонила голову набок. — Ну, конечно. Такому неопытному мальчику помощь нужна. И научить тебя надо всему. На всякий случай. Она улыбнулась уголком губ, явно стараясь подразнить его своими словами. Но Джекс в этот момент замер окончательно. Всё внутри него кипело: радость, смущение, благодарность, какое-то почти детское счастье. Он боялся, что она увидит всё это на его лице, и резко удержал её за плечи, не давая повернуться, когда она почувствовала, что он снова не шевелится. — Эй, — удивилась она. — Ты чего? — Не смотри, — прошептал он, глухо, и крепче прижал её к себе. Она хмыкнула, ничего не понимая. А если бы развернулась — увидела бы лицо, залитое алым, с широченной, искренней улыбкой. Не хитрой, не игривой, а совершенно беззащитной. В глазах — растерянность и счастье, которых он сам от себя не ожидал. Они ещё несколько минут сидели так: он — гладил её волосы, она — молчала, не понимая, что скрывается за его странностями. Но стрелки часов неумолимо подбирались к девяти. Рагата вздохнула и посмотрела на браслет-часы. — Мне пора, — тихо сказала она. Джекс ослабил руки. Он хотел было что-то сказать, но передумал. Просто наблюдал, как она собирается. Она поднялась, поправила платье, поискала сумочку. Джекс встал тоже, опёрся плечом о стену и с какой-то новой, непривычной лёгкостью смотрел, как она надевает пальто. Он не пытался прятать улыбку — всё равно не получилось бы. Рагата, наклоняясь за сапогами, при этом продолжала напоминать: — Температуру обязательно померь. Воды побольше пей. Выспись. Лекарства не забудь. Она на пальцах загибала пункты, как заботливая сестра. Джекс слушал и думал только о том, как же тепло становится от её голоса в этой пустой квартире. — Завтра у меня рабочая смена подольше, — добавила она, застёгивая пальто. — Так что смогу прийти где-то только к шести. С продуктами. Он не удержался и захихикал, наверное от счастья. — Эй! Ты вообще-то спасибо должен говорить! — улыбнулась она, натягивая перчатки. — Хотя... Я что, одна пакеты потащу? Они, наверное, тяжёлые будут. Так что давай так: я тебе позвоню, после работы, и скажу, в какой магазин подойти. Вместе закупимся и донесём. Джекс приподнял бровь. — А почему не просто… списаться? Рагата замялась. Опустила взгляд, неловко усмехнулась: — Я… не знаю как... Не с кем было переписываться. Он замер, а потом неожиданно тепло усмехнулся. — Вот как? Значит, пора учить. — Он достал телефон и протянул ей. — Скачай вот это приложение. Зарегистрируйся дома. Я тебя там найду и напишу первым. Если что — звони. Рагата улыбнулась чуть робко, но радостно: — Ладно. Спасибо. Она направилась к двери, а он провожал её взглядом, будто пытался запомнить каждое её движение. — До завтра, — сказала она, махнув рукой. — До завтра, — ответил он, почти шепотом. Дверь закрылась. В квартире сразу стало тихо. Слишком тихо. Но на этот раз тишина не казалась пустотой. Потому что впервые за долгое время Джекс знал: завтра эта тишина закончится. И он поймал себя на мысли: поскорее бы завтра.