Посиделки в баре

Рагата вошла в бар в хорошем настроении, даже с лёгкой улыбкой на губах. Сегодня после работы она позволила себе роскошь не думать о клиентах, о коллегах, о матери и её бесконечных ожиданиях. В руках она держала маленький фотоаппарат, ярко-красный с забавной пластиковой рамкой вокруг объектива. Детская игрушка — не иначе, и именно это в ней нравилось. Простая вещица, которая умела радовать. Выиграла она его совершенно случайно. На пути домой решила заглянуть в зал с игровыми автоматами — просто пройтись, посмотреть, отвлечься. И там, в яркой стеклянной витрине, на верхней полке, сидела мягкая игрушка: фиолетовый кролик с нелепыми длинными ушами. Рагата смотрела на него дольше, чем стоило, и внутри что-то кольнуло — слишком уж кролик напоминал кого-то… с его вечно растрёпанными фиолетовыми волосами и этими дурацкими ушами. Она закинула пару монет, ухватилась за джойстик, но механическая клешня с самого начала вела себя предсказуемо подло: хватала игрушку и тут же роняла обратно. И как назло — вместо кролика в лапы захватчика попался маленький коробочек с призом. Фотоаппарат. Сначала она даже расстроилась — ну зачем ей это? Но, взяв его в руки, заметила инструкцию: двадцать кадров, которые можно сразу распечатать в крошечной рамке. Всё выглядело мило, по-детски, но внутри Рагата почувствовала тепло. Почему бы не попробовать? И вот теперь она сидела за своим привычным местом в баре, крутила фотоаппарат в руках и думала, что бы снять. Интерьер? Коктейль? Может, себя? Но всё казалось глупым. Дверь со скрипом приоткрылась, и в знакомом свете ламп появилась не менее знакомая фигура. Джекс. В повседневной одежде — чёрная футболка, куртка, волосы как обычно взъерошены, а уши выглядывали из-под капюшона. Он снял кепку, помахал бармену и направился прямо к ней. — А это что за чудо техники? — ухмыльнулся он, кивая на фотоаппарат. — Не скажи, что решила переквалифицироваться в папарацци? — Очень смешно, — фыркнула Рагата, но уголки губ всё равно дрогнули. — Это игрушка. — Игрушка? — он сел рядом, положив локти на стойку, и наклонился поближе, словно рассматривал редкий экспонат. — Подожди… это что, та штука, которая сразу печатает фотки? — Ага. Двадцать снимков всего, — пояснила она. — И всё. Потом можно только хранить. — Ха, как мило, — протянул он и тут же добавил: — Ты прям как ребёнок с новогодним подарком. Она прищурилась: — Ты хочешь сказать, что выгляжу глупо? — Нет, — Джекс сделал серьёзное лицо, но в глазах блеснули смешинки. — Я хочу сказать, что выглядишь очаровательно глупо. Она вздохнула, закатив глаза: — Знаешь, иногда я думаю, что твои кроличьи уши мешают твоему мозгу работать. — Возможно, — легко согласился он. — Но зато я гений сарказма. Они оба засмеялись, и Джекс неожиданно сам рассмеялся громко, откинувшись назад, держась рукой за живот. Его смех был заразительным, открытым, настоящим — редкое зрелище для тех, кто привык видеть в нём лишь ухмылки и подколы. Рагата, сама того не планируя, подняла фотоаппарат и щёлкнула кнопку. Вспышка. Джекс замер на месте, удивлённо моргнув, а потом уставился на неё, как будто она только что сказала что-то немыслимое. — Ты что… серьёзно меня сфоткала? — Ага, — Рагата ехидно улыбнулась, прижимая фотоаппарат к себе, будто охраняя секрет. — Сейчас будет результат. Фотоаппарат зажужжал, и через несколько секунд из щели появилась маленькая карточка в рамочке. Рагата осторожно взяла её, и когда картинка проявилась, сердце приятно кольнуло. На снимке был Джекс — с открытым смехом, глаза полузакрыты, голова чуть откинута. Никакой позы, никакой маски, только чистая радость. И он был красив. По-настоящему. — Дай сюда, — нахмурился Джекс, наклоняясь к ней. — Нет уж, — прижала она снимок к груди, защищая его, как будто это был ключ от сокровищницы. — Я там, наверное, кривой, — пробормотал он, протягивая руку. — Дай взглянуть хотя бы. — Ага, сейчас, — протянула она с игривым видом. — Размечтался. Он наклонился ближе, практически завис над ней, пытаясь ухватить карточку. Его рука скользнула в сантиметрах от её пальцев. Рагата отодвинулась, засмеялась, и в этот момент их смех слился, превратившись в маленькую игру. Джекс выпрямился, фыркнул, а потом резко схватил фотоаппарат. — Ну ладно, раз так, получай! Щёлк! Вспышка ослепила Рагату, и она на секунду застыла. — Эй! — воскликнула она, когда в его руках зажужжала игрушка, печатая новый снимок. Джекс, довольный собой, вытянул карточку и уставился. На ней была она — чуть нахмуренная, с глазами, ещё не успевшими отойти от внезапной вспышки, и с улыбкой, которая пробивалась сквозь недовольство. Он уставился на фото дольше, чем хотел. Что-то в нём зацепило. Её живость, её неподдельность. — Хм, неплохо, — пробормотал он, стараясь скрыть, что ему слишком нравится картинка. — Давай сюда, это моя фотка! — протянула она руку. — Ни за что, — ухмыльнулся Джекс и ловко спрятал снимок во внутренний карман куртки. — Моё трофейное фото. — Трофейное? — возмутилась она. — Это была моя идея! — Трофеи обычно забирают победители, — пожал плечами он. — Так что… спасибо. Она закатила глаза, но уже смеялась. Они ещё немного подшучивали друг над другом, пока бармен ставил им напитки. Атмосфера в баре стала лёгкой и домашней. Рагата всё ещё держала фотоаппарат в руках, прокручивая пальцем маленькие кнопки и украдкой поглядывая на Джекса. Тот, конечно, выглядел довольным собой — всё ещё хихикал, иногда поглядывая на ту самую фотографию, которую успел спрятать себе в карман. — Ну что, мисс фотограф, — протянул он с хитрой улыбкой. — Кого ещё будем ловить в кадр? Может, барную стойку? Или… бутылку с текилой? Она, кстати, явно фотогеничнее меня. — Ага, — фыркнула Рагата, — только вот бутылка с текилой не строит из себя шута горохового и не портит кадры. — Зато у неё есть харизма, — с самым серьёзным видом ответил он и, театрально откинувшись на спинку стула, изобразил задумчивый профиль. — Хотя… ладно, признаю, харизмы у меня всё-таки чуть-чуть больше. Она не выдержала и прыснула со смеху, прижав фотоаппарат к груди, словно защищая его от очередного «набега» Джекса. — Ты неисправим, — сказала она сквозь улыбку. — Ага, — согласился он, — и это моя лучшая черта. Они ещё несколько минут спорили, кто «лучший кадр», потом Рагата, закатив глаза, всё же сделала ещё пару фотографий Джекса — на которых он то корчил рожи, то пытался казаться моделью мирового уровня, но в итоге выглядел как абсолютный балагур. Он же, естественно, в ответ «отомстил», выхватывая камеру и снимая Рагату в моменте — когда та фыркала, делала вид, что злится, но при этом не могла скрыть смех. Фотографии выходили одна за другой, и маленькая стопка распечатанных картинок уже легла на стойке. Бар будто оживал с их смехом — тёплый свет ламп делал фотографии чуть золотистыми, а их весёлые голоса разбавляли тихую фоновую музыку. Вдруг Рагата, отдышавшись от смеха, посмотрела на фотоаппарат и задумчиво произнесла: — А может… нас вместе сфотографировать? Джекс вскинул брови. — Вместе? — протянул он, будто смакуя слово. — М-м… заманчиво. Но… кто же нас снимет, моя дорогая леди? — он нарочно выдал это с интонацией театрального принца. Рагата хотела уже парировать, но в этот момент за их спиной раздался голос бармена: — Так, так, так… а что тут за фотосессия? Оба вздрогнули и синхронно обернулись. Бармен стоял, вытирая бокал полотенцем, и смотрел на них с приподнятой бровью и явным интересом. — Э-э… — начала Рагата, но Джекс её перебил: — Мы… кхм… исследуем новые технологии, — он изогнул бровь, показывая на фотоаппарат. — Научный эксперимент. Бармен ухмыльнулся. — Ага, вижу. Фотоаппарат на двадцать кадров, прямая печать. Очень, очень научно. — Он покачал головой, но в глазах его светился неподдельный интерес. — Хотите, я вас сфотографирую? Рагата замялась, посмотрела на Джекса. Тот хитро улыбнулся и пожал плечами: мол, почему бы и нет. — Ну… ладно, — кивнула она, стараясь не показать лёгкого волнения. — Отлично, — оживился бармен. — Давайте, становитесь. Джекс, не раздумывая, уселся на стул возле стойки. Рагата встала чуть сбоку и позади, положив ладонь на его плечо. Их поза получилась неожиданно элегантной — словно они позировали для семейного портрета. — Ну надо же, — протянул бармен, прицеливаясь камерой. — Вы прямо как… женатая пара. Рагата едва не поперхнулась воздухом, а Джекс, наоборот, довольно ухмыльнулся, как будто ему польстили. — Сыр! — сказал бармен и щёлкнул. Фотография выехала с лёгким жужжанием. Пока она печаталась, Джекс наклонил голову к Рагате и вполголоса сказал: — Ну что, дорогая, уже готова к свадебному альбому? Она вспыхнула, хлопнула его по плечу, но он лишь расхохотался, согнувшись от смеха. — Джекс! — возмущённо прошипела она, но на губах уже играла улыбка. В этот момент она потянулась, чтобы стукнуть его ещё раз, но он, уворачиваясь, слегка откинулся назад. В итоге Рагата нависла над ним, пытаясь дотянуться, а он, всё ещё смеясь, придерживал её за локоть, чтобы она не свалилась на него. — Вот так всегда, — поддразнил он, — сначала улыбаешься для фото, а через секунду уже хочешь меня придушить. — Ещё как хочу! — стиснула она зубы, протягивая руку к его кроличьему уху и слегка дёрнув за него. — Эй! Осторожнее с произведением искусства! — взвыл он, корчась от смеха. И именно в этот момент щёлкнула камера. Бармен, не удержавшись, сфоткал их снова — уже не элегантными и серьёзными, а настоящими: Рагата со смешным злым выражением лица, потянувшаяся за Джексовым ухом, а он, согнувшийся от хохота, пытается её удержать, чтобы не рухнула на него. Щёлк — и фото начало печататься. Оба резко обернулись к бармену с одинаковым ошарашенным выражением. — ЧТО!? — в унисон воскликнули они. Бармен, смеясь, пожал плечами. — Извините, не удержался. Вы такие живые были… не сфотографировать это было бы преступлением. Рагата сперва тоже рассмеялась, но потом резко злобно сузила глаза и ткнула пальцем в Джекса: — Это всё ты виноват! — Я?! — возмутился он, широко раскрыв глаза. — Это ты полезла меня душить! — Потому что ты дразнишь! — Потому что это весело! И они снова заспорили, на этот раз нарочито громко и комично, пока фото уже выехало полностью. Бармен умилённо посмотрел на него, а потом — на спорящих. — Хм… — сказал он с улыбкой и, не спрашивая, достал маленькую рамочку, которая стояла у него под стойкой. — Это пойдёт сюда. Он ловко вставил фото, подошёл к стене у барной стойки, где уже висели несколько старых снимков, и повесил новый. — Вот и всё, — сказал он с удовлетворением. — Теперь у меня есть снимок моих самых любимых завсегдатаев. Рагата, заметив, как фото болтается на стене, резко замолчала, улыбнулась и уставилась на него. Джекс, конечно, сделал вид, что всё ещё спорит, но тоже глянул и слегка смутился. Тогда Рагата вдруг решительно схватила его за руку, потянула к бармену и, широко улыбнувшись, сказала: — Ну что, теперь мы втроём! Сы-ы-ыыр! Бармен удивлённо моргнул, но тут же рассмеялся и встал между ними. Джекс, ухмыляясь до ушей, обнял их обоих за плечи, а Рагата держала фотоаппарат, разворачивая его как селфи. — Раз, два, три! — радостно крикнула она и нажала кнопку. Щёлк! Фотография вышла очень быстрой, и когда она начала печататься, все трое склонились над ней, ожидая. На снимке — троица, будто семья: бармен посередине с отцовской улыбкой, Джекс — с широкой ухмылкой и кроличьими ушами, которые слегка торчали в сторону, а Рагата — с сияющей улыбкой, искренней и по-детски счастливой. — Ну надо же… — протянул бармен, качая головой. — Никогда бы не подумал, что у меня будут такие фотографии. Рагата засмеялась и прижала фото к груди, а Джекс, хитро прищурившись, добавил: — Вот так рождаются семейные альбомы. — Хватит! — толкнула его Рагата в бок, но всё равно смеялась. И атмосфера в баре в тот момент стала такой тёплой и домашней, что казалось — это не просто заведение, а уютная гостиная, где собираются свои.