Посиделки в баре

Вечер в баре начинался тихо. Воздух был пропитан всё тем же знакомым ароматом кофе и цитрусов, перемешанным с лёгкой горечью алкоголя. За стойкой, как всегда, возился бармен, полируя бокалы и лениво напевая себе под нос. Музыка звучала негромко, глухими переливами ложась на тёплый свет ламп. Всё было привычно и спокойно — но Джекс, едва переступив порог, сразу почувствовал, что что-то не так. Она сидела на своём месте, в углу, где всегда. Но Рагата выглядела… другой. Нет, не то чтобы хуже — в его глазах она была прекрасна всегда, даже в самых нелепых или мрачных проявлениях. Но сегодня её облик был словно маской. Серое строгое платье, идеально выглаженное, абсолютно без украшений. Никаких ярких деталей, никаких оживляющих образ мелочей. Даже кулона, их парного кулона, который стал чем-то вроде тихого знака для них двоих, не было видно. Она сидела прямо, слишком прямо, спина идеально ровная, руки аккуратно сложены на коленях. Взгляд её был устремлён в окно, куда-то в темноту города, а лицо казалось застывшим, будто из камня. Джекс остановился на пороге, нахмурился, чуть перемялся с ноги на ногу, потом тихо затопал подошвой — нервное, почти детское движение, которое он редко позволял себе в людных местах. Внутри у него шевельнулось неприятное беспокойство: это было похоже на их самую первую встречу. Такая же отстранённость, холодная ровность, будто она снова пыталась спрятать настоящую себя под этой серой оболочкой. Он глубоко вздохнул, пару раз тряхнул головой, как будто отгоняя сомнения. «Ладно, Джекс, соберись. Ты же мастер разговоров и подколов. Выведешь её. Обязательно выведешь». Убрав тревогу с лица, он нацепил на себя привычную ухмылку и, напустив ехидного вида, неспешно подошёл к ней. — И что это у нас тут за пафосная дама? — протянул он, наклоняясь чуть ниже, чтобы заглянуть ей в лицо. — Случайно не королевская особа сбежала из дворца, чтобы посидеть в нашем скромном баре? Обычно такие подколы заставляли её хотя бы приподнять брови, отчитать его строгим тоном или хихикнуть, но сегодня реакция была странной. Рагата чуть улыбнулась — но улыбка эта была тонкая, безжизненная, как будто нарисованная. — Добрый вечер, Джекс, — ответила она спокойно, почти сухо. Он поджал губы. — Добрый-то добрый, но скучный какой-то. Ты, случайно, подменить себя клоном не решила? Сидишь тут такая… правильная, аж зубы сводит. Рагата слегка повернула к нему голову и снова улыбнулась — так же неестественно. — Может, просто устала. — Устала? — он фыркнул. — Ты даже на мои великолепные шутки не реагируешь. А это, между прочим, тревожный знак. Она пожала плечами. — Извини. Слово «извини» прозвучало будто лишённое смысла. Просто вежливый звук. Джекс нахмурился, продолжая пытаться её поддеть. Он шутил о её позе, про её строгое платье, даже пару раз осторожно намекнул на отсутствие кулона. Но каждый раз получал в ответ одно и то же — вежливую, пустую улыбку и короткие фразы, будто ей всё равно. Внутри у него закипало. «Так не бывает. Она бы точно что-то сказала. Хоть что-то. Где её эмоции? Где та Рагата, которая злилась, смеялась, возмущалась? Это что за картонная копия сидит на её месте?!» Он взвыл тихо, топнул ногой под столом, но даже это не вывело её из равновесия. Она только посмотрела на него с той же вежливой, чуть напряжённой улыбкой. Джекс устало скосил взгляд на бармена. Тот, заметив его растерянность, лишь беспомощно пожал плечами, мол, сам не понимаю. Джекс сжал губы в тонкую линию. Его весёлое выражение исчезло. Он серьёзно и нахмурено посмотрел на Рагату. Она заметила. Немного удивилась, потом снова натянула ту же улыбку. Но теперь улыбка стала чуть напряжённой. Минуты тянулись мучительно долго. Джекс не отводил взгляда. Его уши чуть дрогнули, взгляд был прямой, тяжёлый. — Что? — наконец спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко. Он молчал. Просто смотрел. — Джекс… — её улыбка дрогнула. Она слегка отодвинулась назад на стуле. Он медленно наклонился вперёд. Всё так же серьёзно, не произнося ни слова. Она отодвинулась ещё. Напряжение росло. В глазах мелькнула тень беспокойства. — Прекрати так смотреть, — попыталась пошутить она, но смех не вышел. Голос дрогнул. Он только больше приблизился. — Джекс, — теперь уже чуть резче. Она прижалась к спинке стула, словно пытаясь уйти от этого взгляда. Он продолжал молча приближаться. Её дыхание стало неровным. Улыбка исчезла совсем. Она уже не знала, куда отступить. — Джекс… хватит… — голос стал тише. Она беспомощно скосила взгляд в сторону, будто искала выход. Но выхода не было. Он наклонился слишком близко. Слишком. Она ощущала его дыхание. Слышала, как стучит его сердце — или это её собственное билось так громко? Всё вокруг словно замерло. Музыка в баре отдалилась, шаги бармена где-то за стойкой перестали существовать. Остались только они двое, застрявшие в этом напряжённом мгновении, где один смотрел слишком серьёзно, а другая — пыталась удержать привычную маску, но уже не могла. Она вспыхнула, как костёр, когда наконец крикнула «Нет!» и пихнула его, отчего его стул опасно качнулся на двух ножках. Её щёки горели, взгляд метался — смесь обиды, стыда и гнева. Она надулась, будто обижённый ребёнок, но её голос звенел как у строгой учительницы: — Ты что себе позволяешь, а?! Это вообще нормально — вот так приближаться? Ты в своём уме, Джекс?! Он же сидел, полуразвалившись, и хитро, почти торжественно ухмылялся. Казалось, его злобная ухмылка говорила: «Ну наконец-то, моя настоящая Рагата вернулась». И сердце успокоилось, и дыхание ровнее стало. Он так долго ждал хоть какой-то реакции, что её гнев сейчас казался музыкой. Бармен, мельком бросив взгляд на них, лишь тихонько улыбнулся и продолжил разливать напитки. Он привык к странной парочке и их «сценам». Рагата же бушевала. Она топнула каблуком по полу и, размахивая руками, отчитывала его так, будто он был самым невоспитанным ребёнком в школе: — Ты вечно ведёшь себя, как… как ребёнок! Всё шутишь, всё издеваешься! Нельзя же так! Ты хоть понимаешь, что это вообще неприлично?! Люди же смотрят!.. На деле никто не смотрел, но Рагата и сама это прекрасно знала. Ей нужно было хоть как-то спрятать собственное смущение за словами. Джекс, однако, едва ли слушал смысл. Его глаза скользили по её лицу, по этим вспыхнувшим румянцем щекам, по губам, которые так строго сжимались и двигались, пока она его отчитывала. Он любовался. Совсем как будто она разговаривала сама с собой, а он просто наслаждался видом. И вдруг — она подошла вплотную, ткнула пальцем ему прямо в нос, нахмурившись так серьёзно, что у кого угодно дрогнуло бы сердце. — Ты хоть раз в жизни можешь меня слушать?! Он удивлённо моргнул, и в следующее же мгновение — резко прижал её к себе. Обнял крепко, будто боялся отпустить. Рагата вздрогнула, широко раскрыла глаза. — Ты что творишь?! — строго, но голос у неё дрогнул. Парень уткнулся лицом ей в плечо и тихо, почти шёпотом, сказал: — Я… переживал. Но она не услышала. Слишком ошарашена была неожиданным движением. — Что ты сказал? — переспрашивала она, пытаясь отодвинуться. А Джекс уже улыбнулся — и прежде чем она успела что-то понять, подхватил её на руки и усадил к себе на колени. Рагата замерла, рот приоткрылся — мир перевернулся. Она просто не ожидала ТАКОГО. — Ты… Ты с ума сошёл?! — выдохнула она, но двигаться не стала. Он ехидно прищурился: — Отпущу только при одном условии. Даже при трёх. Первое — больше не пугай меня своим этим «ничего-не-чувствую» видом. Второе — не грусти. И третье… главное — не скрывай от меня ничего. Рагата наклонила голову набок, словно маленькая девочка, рассматривающая новую игрушку. И эта её реакция сбила Джекса с толку так, что он сам вдруг залился краской. Он, Джекс, который всегда наглый и самоуверенный, сейчас сидел, краснея, потому что она спокойно сидела у него на коленях. Паренёк уже готов был выругаться на себя за слабость, как вдруг Рагата улыбнулась. Мягко, по-настоящему. Та самая её улыбка, которой он так давно не видел. И сердце его словно сжало в объятиях изнутри — так сильно он скучал. Скрытая любвеобильность переполнила его, захлестнула волной. Ему хотелось сжать её до хруста, спрятать от всего мира, даже… съесть целиком, лишь бы не отпускать никогда. А она — она тихо приобняла его и положила голову на плечо. Каждое её дыхание касалось его шеи, вызывая дрожь. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть. — Извини… — наконец тихо сказала Рагата. — Сегодня просто… воспоминания накрыли. Неприятные. Джекс посмотрел на неё спокойнее. Его взгляд потеплел, губы разжались в мягкой улыбке. Он погладил её по голове, как хрупкую игрушку, как драгоценность. — Всё в порядке. Она подняла глаза и тоже улыбнулась. Тепло, спокойно. В её взгляде было доверие, и это пугало его даже больше, чем всё остальное. Они сидели так долго. Сначала молча, потом вполголоса обсуждали людей за окном: женщину с собачкой, шумную компанию подростков, мужчину в длинном пальто. В их разговорах не было смысла — они просто позволяли себе быть рядом. Бар жил своей тихой жизнью. Несколько клиентов, сидевших в углу, даже не обратили внимания на то, что у стойки девушка устроилась на руках у парня. Это выглядело настолько естественно, что никому и в голову не пришло удивляться. Их двое — как будто так и должно быть. Словно пазл, который наконец-то сошёлся. Они не заметили, как пролетело время. Ни Джекс, ни Рагата не хотели вставать. Им и вправду было удобнее вот так — вместе, вплотную, в тёплом молчании. И мир, который несколько часов назад казался Рагате чёрно-белым, снова приобрёл краски. Благодаря ему.