Посиделки в баре

Конец учебного года в школе всегда был чем-то особенным. Даже самые строгие учителя вдруг становились мягче, улыбались чаще и позволяли детям немного больше свободы, чем обычно. В просторном актовом зале частной начальной школы, где училась Рагата, сегодня царило оживление. Зал был украшен пёстрыми гирляндами из цветной бумаги, на стенах висели рисунки учеников: неровные цветы, улыбающиеся солнца и смешные человечки в коронах. На длинных столах ближе к стенам стояли угощения — соки, маленькие пирожные, фрукты. В воздухе пахло сладким лимонадом, свежей выпечкой и лёгкими духами учительницы музыки, которая бегала по залу, проверяя, всё ли готово. С потолка свисала блестящая мишура, а в углу был установлен старенький проигрыватель, из которого доносились весёлые мелодии. Музыка наполняла помещение, делая его почти праздничным бальным залом в миниатюре. Для первоклассников это был первый настоящий праздник, отмечающий окончание их маленького, но важного года. Дети смеялись, бегали друг за другом, кто-то крутился на месте в новой красивой одежде, а кто-то уже тянулся к сладостям на столе. Родители сидели в рядах стульев вдоль стены, наблюдая за происходящим. Рагата была среди этих детей — ещё совсем маленькая, с длинными рыжеватыми кудрями, собранными в два аккуратных хвостика. На ней было светлое платьице с кружевным воротничком, которое мать выбрала специально для праздника. Туфельки немного жали, но зато блестели новыми лакированными ремешками. Она старалась держаться прямо, как её учили дома: «ты — лицо семьи», — повторяла мама, и Рагата знала, что должна быть примерной девочкой. Но сердце маленькой Рагаты колотилось от совершенно другой причины. Всё это время, весь учебный год, ей очень нравился один мальчик из её класса. Он сидел обычно за партой впереди, иногда оборачивался и кидал ей записки с забавными рисунками. У него была светлая челка, которая постоянно падала на глаза, и смешной смех, из-за которого он сам начинал краснеть. Для неё он казался чем-то невероятным — чуть ли не главным героем всех её детских мечтаний. И вот сегодня, под звуки музыки, многие дети начали танцевать. Кто-то неуклюже топтался на месте, кто-то пытался повторять шаги, показанные старшими ребятами, кто-то просто бегал, пританцовывая. Рагата стояла в стороне, прижимая к груди ладошки. Она украдкой поглядывала на того самого мальчика. Он тоже стоял рядом с друзьями и, засмеявшись, сделал вид, будто танцует. На самом деле просто переминался с ноги на ногу. У Рагаты в груди всё сжалось. Она так долго мечтала хотя бы раз потанцевать с ним. Но для этого нужно было подойти самой… А это казалось чем-то невозможным. Щёки уже горели, в горле пересохло, а ноги будто прилипли к полу. Она несколько раз сделала шаг вперёд и тут же отступила обратно. В голове звучал голос сестры: «Если хочешь чего-то — будь смелой, не трусь. А иначе никогда не получишь». Сестра… Сегодня она тоже была здесь, сидела вместе с родителями чуть поодаль. Старшая, высокая, красивая, в строгом платье, с той самой осанкой, от которой взрослые всегда восхищённо качали головой, хоть ей и было только 12 лет. И вот в какой-то момент Рагата всё-таки решилась. Сделала глубокий вдох, вытерла вспотевшие ладошки о платье и пошла. Ноги дрожали, сердце гремело в ушах так, что казалось, все вокруг его слышат. Она подошла к мальчику и замялась. Он заметил её и поднял брови. — Эм… — пробормотала она, запинаясь, — х-хочешь… потанцевать? Мальчик на секунду замолчал. Его друзья переглянулись, кто-то прыснул в ладонь. Но он, к удивлению Рагаты, улыбнулся и кивнул. — Давай! Счастье накрыло её мгновенно. Она едва не подпрыгнула от радости, но лишь робко улыбнулась, позволяя ему взять её за руку. Они сделали несколько шагов в центр зала, где уже кружились другие пары. Музыка звучала весело, и Рагата, неуклюже переставляя ноги, чувствовала, как всё внутри поёт. Но счастье оказалось очень недолгим. Не прошло и минуты, как мальчик вдруг замедлил шаг, огляделся и заметил в другой стороне зала другую девочку. Она была в ярком розовом платье, с аккуратной косичкой и бантом. Та девочка смеялась звонко и задорно, и явно кто-то уже пытался пригласить её. — Ой, — сказал он вдруг. — Подожди, я… я сейчас. И, даже не взглянув на Рагату, отпустил её руку и поспешил туда, к той девочке. Она осталась стоять посреди зала одна. Музыка играла, вокруг дети смеялись и кружились, но для неё всё будто остановилось. В груди что-то болезненно сжалось, глаза заслезились. Ей захотелось разреветься прямо здесь, сейчас, но… Она вспомнила маму, все те слова о том, что «настоящая леди не плачет на людях», «не смей позорить семью». Сжав кулачки, она опустила голову и сделала вид, что просто отошла в сторону сама. Старалась держать спину ровной, шаги уверенными. Но внутри всё трещало по швам. Маленькая Рагата чувствовала себя униженной и ненужной. А так хотелось хоть немного счастья — простого, детского, без этих правил и взглядов. Она встала у стены, отвернувшись так, чтобы никто не видел её лица. Слёзы жгли глаза, но она моргала изо всех сил, прикусывала губу, не давая им упасть. Дом после праздника встречал их привычной тишиной. Огни в окнах соседей уже гасли, а в коридоре пахло вечером: немного духами матери, немного вином, которое отец принёс к ужину. Родители были в хорошем настроении — день выдался удачным. Их младшая дочка официально завершила первый учебный год, и для семьи это был повод для гордости. — Ну что ж, малышка, поздравляем тебя ещё раз, — сказала мать, когда они вошли в столовую. Она улыбалась тепло, но уже с лёгкой усталостью, как и отец, который устало снял пиджак и повесил его на спинку стула. Они сели за стол, на котором стоял небольшой десерт — торт, купленный заранее. — Ты у нас большая умница, — добавил отец, похлопав её по плечу. Рагата поблагодарила тихим голосом и улыбнулась, хотя внутри всё ещё жгло воспоминание о том, как её оставили одну на празднике. Она сделала вид, что очень устала, и, скрывая дрожь в голосе, сказала: — Я пойду к себе… хочу отдохнуть. Родители кивнули, не заподозрив ничего странного. Сестра, сидевшая рядом, молчала, наблюдая за Рагатой пристальным взглядом. Она заметила, как малышка чуть сгорбилась, как слишком быстро ушла, не дождавшись даже куска торта. В глазах сестры мелькнула тень тревоги. Через несколько минут, когда родители уже обсуждали что-то своё за бокалами вина, старшая тоже поднялась. — Я устала. Пойду отдохну, — сказала она ровным тоном. — Иди, дорогая, — кивнула мать, даже не обернувшись. Сестра вышла и направилась к комнате Рагаты. Она постояла немного у двери, прислушиваясь. Внутри было тихо, но не до конца. Едва различимые всхлипы, приглушённые подушкой, всё же прорывались наружу. Сестра вздохнула и легко постучала. Ответа не последовало. Тогда она осторожно повернула ручку и заглянула внутрь. Комната была в полумраке. Шторы плотно задернуты, единственный свет — слабое свечение ночника в углу. На кровати, свернувшись клубочком, под одеялом лежала маленькая фигурка. Тихие всхлипы заполняли пространство, делая его ещё более гулким. Рагата надеялась, что сестра подумает, будто она уже спит. Но любой мог понять, что это не так: плечики дрожали, подушка была мокрой. Сестра тихо вздохнула, закрыла за собой дверь и подошла ближе. — Спишь? — мягко спросила она. — Угу, — тут же пролепетала Рагата, уткнувшись лицом в подушку. Сестра не сдержала смешок. — Правда? А кто это тогда мне отвечает? Малышка замерла, перестала даже шевелиться. А потом, спустя секунду, медленно поднялась на коленки, протирая ладошками красные от слёз глаза — Никто, — пробормотала она и тут же прижала к себе любимого фиолетового плюшевого кролика. Увидев её опухшие глазки, сестра почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Она присела на край кровати, осторожно провела рукой по её волосам, убирая пряди с лица. — Эй, ну чего ты раскисла? — спросила она тихо, словно боялась, что слова могут причинить ещё больше боли. Рагата опустила взгляд и крепче прижала кролика. Губы её дрогнули, но она ничего не ответила. Слёзы снова блеснули в уголках глаз. Сестра вытерла с её щеки одинокую слёзку и вдруг прищурилась, словно в голове у неё родилась идея. — Подожди минутку. Потом встала, вышла на мгновение из комнаты и вскоре вернулась, держа в руках небольшой MP3-плеер. Она закрыла за собой дверь и щёлкнула выключателем — свет в комнате мягко зажёгся. Малышка наклонила голову вбок, не понимая, что происходит. Её глаза, полные слёз, стали ещё больше. Сестра улыбнулась и нажала на кнопку. И вдруг комната наполнилась звуками мелодии — сказочной, нежной, будто из мультфильмов о принцессах и балах. Музыка словно принесла в комнату другой мир. Сестра широко улыбнулась, и, сделав лёгкий поклон, протянула руку к Рагате, словно настоящий джентльмен. — Разрешите пригласить вас на танец, принцесса? Рагата замерла, прижав кролика к груди. Глаза её расширились от удивления. Для неё сестра всегда была самой лучшей на свете: самой красивой, умной, доброй и сильной. И сейчас она казалась настоящей героиней сказки — как принц из любимых книжек. Сначала девочка не поверила, что это всерьёз. Но потом счастливо протянула ручку, оставив кролика лежать на кровати. Сестра подхватила её и аккуратно подняла с постели. Они закружились в танце прямо посреди детской комнаты. Книжки, игрушки, светильник в форме звёздочки — всё вдруг стало казаться декорациями к их собственному балу. Сестра вела уверенно, плавно, как будто действительно училась танцам всю жизнь, хотя ей самой было всего двенадцать. Рагата смеялась звонко, искренне, забывая про недавние обиды. Кудряшки разлетались по плечам, щёчки сияли румянцем, глаза сверкали от счастья. Сестра улыбалась в ответ — тепло, заботливо, с любовью. Она крепко держала сестрёнку, не позволяя ей оступиться, и вела в танце так уверенно, что маленькая девочка чувствовала себя настоящей принцессой на балу. Комната, ещё недавно наполненная слезами и печалью, теперь светилась радостью. И в этот момент, когда Рагата кружилась, смеясь и глядя только на сестру, старшая подняла глаза. На её лице всё ещё оставалась улыбка, но взгляд стал другим — холодным, твёрдым, непоколебимым. Она смотрела в пустоту поверх плеча младшей сестры, и в её глазах отражалось решение. Это был тот самый миг, когда она для себя решила: она защитит счастье своей сестрёнки. Её улыбку, её смех. Никто не посмеет разрушить это. Никто не заставит её плакать. Ни один мужчина, ни один человек в целом. Никто. Музыка продолжала звучать. А две девочки кружились в танце — одна смеясь от счастья, другая улыбаясь, но уже с новой клятвой в сердце.