Посиделки в баре

Февраль подходил к концу. Зима будто упрямо держала свои позиции, не желая сдавать место весне, хотя воздух уже начинал пахнуть будущим теплом. Вечера всё ещё оставались пронизывающе холодными: ветер цеплялся за пальто, скользил по щекам ледяными ладонями, задувал за воротник. Дверь бара мягко приоткрылась, и внутрь вошла Рагата. Щёки её были розовыми от мороза, нос чуть покраснел, а губы подрагивали. Она вся дрожала, будто пробежала не короткий путь от остановки, а целую улицу против метели. На ней было тёмно-синее платье — строгое, рабочее, как всегда после офиса, поверх пальто. Теплые плотные колготки, аккуратные перчатки, шарф, уложенный витками вокруг шеи… но всё это, казалось, не спасло её от холода. Она торопливо сняла перчатки, потерла ладони одну о другую и быстрыми шагами прошла к стойке, где уже сидел Джекс. Он, как всегда, заметил её первым — и не удержался от улыбки. — Ты чего такая дрожащая? — спросил он, приподняв бровь. — Мороз же вроде не минус тридцать, а всего-то минус пять. Или ты у нас тепличный цветочек? Рагата бросила на него укоризненный взгляд, но уголки губ всё же дрогнули, выдавая лёгкую улыбку. — Очень смешно, — произнесла она с насмешливой серьёзностью, снимая шарф. — Я просто замёрзла. — А я думал, у тебя встроенный обогреватель, — подмигнул Джекс. — Волосы-то рыжие, должно же греть, как костёр. Она рассмеялась, качнув головой. — Тогда тебе уши помогают? — спросила она в ответ, кивнув на его кроличьи ушки. — Может, они утепляют? — Вот именно! — Джекс картинно выпрямился, поправив свои фиолетовые волосы. — А ты не верила, что в них толк есть. Рагата закатила глаза, но смех её был тёплым и искренним. Бармен, наблюдавший за их перепалкой, молча поставил перед Рагатой большую кружку с горячим чаем, от которого сразу пошёл пар. — Даже не коктейль? — удивилась она, переводя взгляд с кружки на бармена. — Сначала согреться, потом веселиться, — ответил тот с лёгкой улыбкой. — И вот. — Он достал из-под стойки аккуратный плед и протянул ей. — Укутайся. Рагата на секунду растерялась, но благодарно кивнула и обернула плед вокруг плеч. Тепло начало постепенно пробираться к ней, и она вздохнула с облегчением. Джекс наблюдал за ней с лёгкой насмешкой, но в его глазах читалось и что-то мягкое. — Вот уж не думал, что ты такая мерзлячка, — сказал он, склонив голову. — А я вот не думала, что ты можешь сидеть в одной толстовке и не дрожать, — парировала Рагата. — Правда, может, твои уши — это секрет? — Конечно, — подыграл он, — они как термосы. Смех снова согрел их обоих, заполняя пространство между ними. В этот момент бармен, словно вспомнив о чём-то, достал большую коробку, поставил её на стойку с тихим глухим звуком. — Смотрите-ка, что у нас тут, — произнёс он. — Один клиент сегодня притащил, хотел рассчитаться за напиток этой штукой. Комплект для постройки пряничного домика. Рагата удивлённо округлила глаза. — Пряничного… домика? — переспросила она. — Угу, — подтвердил бармен, чуть усмехнувшись. — Я-то староват для таких развлечений. Может, вы возьмётесь? Джекс сразу оживился, как ребёнок. — О-о-о, пряничный домик! — он повернулся к Рагате с сияющей улыбкой. — Ну что, построим особняк века? Она засмеялась, но в её взгляде сверкнуло любопытство. — Ты серьёзно? — Абсолютно! — с жаром заявил он. — Ты только представь — архитектурный шедевр. Кондитерское чудо. Съедобный дворец! — А потом сам же его и съешь, — добавила Рагата, слегка качнув головой. — Ну а что? — подмигнул он. — Главное, успеть полюбоваться до того, как он рухнет. Бармен лишь покачал головой и пододвинул коробку ближе. Они открыли её вдвоём, и оттуда пахнуло сладким — имбирём, корицей, сахаром. Внутри лежали аккуратные панели из пряников, белая глазурь в пакетиках, маленькие конфетки и цветные драже. — Так, — Рагата подняла одну панель, внимательно осмотрела её. — Это, видимо, стена. — А это крыша, — добавил Джекс, примерив другую. — Хм, ну что, мисс архитектор? — Ты думаешь, это так просто? — прищурилась она. — Тут нужна аккуратность. — А я мастер аккуратности! — возразил Джекс с самым серьёзным видом. — Вот смотри. Он взял пакетик с глазурью и попытался провести ровную линию по краю пряника, но уже на середине его «стройка» пошла криво. Глазурь выдавливалась рывками, линия изгибалась, словно нарочно. — Мастер, говоришь? — Рагата прижала ладонь к губам, чтобы сдержать смех. — Это… художественный замысел, — немедленно нашёлся Джекс. — Конечно, — кивнула она, аккуратно взяв другой пакетик и выдавливая белую линию куда ровнее. — Вот так надо. — Ну да, — протянул он, глядя, как её тонкие пальцы ловко ведут линию. — Ты слишком серьёзно к этому относишься. — Потому что хочу, чтобы получилось красиво, — сказала она, сосредоточенно соединяя две стенки. Они стали работать вдвоём: Рагата аккуратно ставила детали, следя, чтобы ничего не съехало, Джекс сначала помогал, а потом начал нарочно шутить — то крышу «случайно» перекосит, то конфету приклеит в самый нелепый угол, то стенку поставит наоборот. — Джекс! — возмущённо вскрикнула Рагата, когда он вместо окна прилепил розовую конфету. — Это же не там! — А мне нравится! — засмеялся он. — Это дизайнерское решение. Она хмыкнула, но потом и сама не выдержала — прыснула со смеху. — Дурачок, — сказала она, смеясь и отмахиваясь. — Ага, — согласился он, подмигнув. — Для тебя стараюсь. В какой-то момент крыша у них всё-таки съехала набок, и весь домик чуть не сложился. Они оба застыли, глядя на него, а потом разом расхохотались. — Ну всё, — сквозь смех произнесла Рагата, — домика больше нет... — "Катастрофа века", — подтвердил Джекс, держась за живот. И снова смех накрыл их обоих, светлый, искренний, будто на секунду все заботы исчезли. Но, собравшись, они всё-таки довели дело до конца. Потихоньку, шутя, переглядываясь, исправляли ошибки, и к концу у них получился домик — пусть немного кривоватый, но всё же удивительно милый. Бармен, скрестив руки на груди, оценил результат, кивнув с уважением. — А знаете, неплохо, — сказал он. — Глядишь, и вторую профессию нашли себе. Рагата и Джекс переглянулись и снова засмеялись. Домик стоял перед ними, немного кривоватый, но всё равно трогательный и яркий — в разноцветных конфетах, с белыми узорами глазури, словно заснеженный. Они ещё пару секунд любовались им, потом переглянулись, и в их взглядах читалось одно и то же: «Ну что, теперь попробовать?» Бармен, не дожидаясь их, первым протянул руку. — Раз вы тут строители такие, я стану первым дегустатором, — сказал он, осторожно отломал кусочек крыши и положил в рот. Сделал паузу, будто нарочно растягивая интригу, а потом довольно кивнул. — Очень вкусно. Даже слишком. — Он усмехнулся и отошёл обслужить подошедшего клиента. Оставшись вдвоём с домиком, Джекс и Рагата переглянулись. — Ну что, рискнём? — улыбнулась она, беря аккуратный кусочек со стенки, где глазурь выступала плотным слоем. Она подняла пряник к губам и откусила. Хрустящий, сладкий, с лёгкой горчинкой специй вкус расплылся во рту. Её глаза тут же зажмурились, и рука непроизвольно поднялась к щеке. — Ммм, — только и смогла она выдохнуть сквозь довольное мурлыканье. Выглядело это так, будто весь холод, мучивший её на улице, растворился одним кусочком. Джекс с интересом наблюдал, как её лицо озарила искренняя, тёплая улыбка, как она будто на миг стала ребёнком, которому дали самую любимую сладость. У него в животе предательски заурчало. — Ну всё, теперь я тоже хочу! — воскликнул он и потянулся к домику. Но на полпути замер и посмотрел на свои руки. Ладони и пальцы были липкими от глазури, которой он так щедро размахивал во время «стройки». Он вытянул руки вперёд, посмотрел на них и изобразил самую трагичную мордашку. — Беда… — протянул он с преувеличенной скорбью. — Великий строитель не может отведать своё творение. Всё липкое, я весь в глазури… Рагата удивлённо посмотрела на него, моргнула пару раз, а потом вдруг тихо рассмеялась. В её взгляде мелькнула догадка. Она снова отломила кусочек с крыши — с глазурью, конфеткой сверху — и, не задумываясь, протянула его Джексу прямо к лицу. — На, пробуй. Джекс остолбенел. Он не сразу понял, что она сделала, и только через мгновение дошло: она собирается его покормить. — Э-э… — выдохнул он, чуть наклонив голову. — Ты… серьёзно? Она посмотрела на него с лёгким недоумением, словно не видела в этом ничего особенного. — А что? У тебя руки грязные. Логично же. Для неё это выглядело естественно, но для Джекса… Он почувствовал, как уши предательски нагрелись. На секунду даже захотелось отшутиться, но вместо этого он просто наклонился и быстро откусил кусочек. Сначала — спокойно. Но потом, когда пряник уже был у него во рту, он хитро улыбнулся и, не дав Рагате отдёрнуть руку, прихватил зубами и её пальцы. Лёгкое касание, но этого достаточно, чтобы она вспыхнула. — Джекс! — пискнула она, вырывая руку и смотря на него с округлёнными глазами. Щёки её тут же залились алым. — Ты… ты что творишь?! Он, сделав вид, что совершенно невинный, облизнул губы и нарочито облизнулся. — Вкусно, — сказал он, хмыкнув. — Очень вкусно. Рагата прижала ладонь к лицу, скрывая половину румянца, и зашипела: — Ты просто невозможен! — Я? — он сделал вид, что удивился. — Я всего лишь попробовал то, что ты мне дала. Разве не для этого оно было? Она возмущённо всплеснула руками, но чем больше пыталась его отчитывать, тем шире расползалась его ухмылка. — Ты… ты издеваешься, да? — спросила она, едва не спотыкаясь на словах. — Возможно, — признался Джекс, наклоняясь ближе. Его фиолетовые волосы чуть упали на лицо, и он посмотрел на неё снизу вверх, хитро и мягко одновременно. — Но твоя реакция слишком забавная, чтобы остановиться. Рагата выдохнула, собираясь что-то резко ответить, но тут заметила, что на его щеке — тоненькая полоска белой глазури, оставшаяся после всей их стройки. — Подожди, — сказала она, и голос её стал мягче. Она протянула руку, осторожно коснувшись его лица кончиком пальца. — У тебя тут… Джекс замер. Он не шелохнулся, позволив ей стереть сладкий след. Её палец скользнул по его коже — тёплый, лёгкий, едва ощутимый. И тут он, почти лениво, но с тем самым лукавым блеском в глазах, склонился вперёд и облизнул её палец. — Что… — выдохнула она, мгновенно отдёрнув руку, будто обожглась. Щёки её пылали, глаза расширились. — Т-ты!.. — Что я? — невозмутимо спросил Джекс, облокотившись о стойку и хитро хмыкнув. — Я просто помог тебе очистить руки. Она уже готова была его стукнуть, но в итоге только закрыла лицо ладонями, прижимаясь к пледу и бормоча сквозь пальцы: — Ты… ты такой… ужасный! — Хех, — с довольным видом хмыкнул Джекс, слегка раскачиваясь на стуле. — Но ты всё равно меня терпишь. Она подняла на него взгляд, полный негодования и смущения одновременно, и тут же отвернулась, прижимая кружку с чаем, будто тот мог её спасти. Но лёгкая улыбка предательски дрогнула на её губах. А Джекс, глядя на неё, только сильнее расплылся в своей наглой ухмылке. Он наслаждался её смущением, её румянцем, её попытками его отчитать. В этот момент весь мир сузился до них двоих, до сладкого запаха пряников и тепла внутри бара, где за окнами по-прежнему бушевал февральский холод. И Джекс был абсолютно уверен: именно так и должно быть.