Посиделки в баре

Ранняя весна всегда была особенным временем. Снег ещё лежал на обочинах грязными островками, но в воздухе уже пахло чем-то новым — свежестью, талой водой, пробуждением. Солнце поднималось чуть выше, лучи становились теплее, и асфальт начинал блестеть от растаявшей влаги. Где-то вдоль улиц текли весёлые ручейки, в которых отражалось небо. Ветер ещё был прохладным, но не ледяным, а утро начиналось не с хруста снега под сапогами, а с мягкого чавканья подтаявшей земли. Джекс проснулся рано. Будильник, противный и громкий, вырвал его из сна. Он привычно зажмурился, на секунду уткнулся лицом в подушку и протянул руку к телефону. Пальцы нащупали экран, и тишина вернулась. Несколько секунд он лежал неподвижно, слушая собственное дыхание и чувствуя, как с каждым мгновением реальность всё настойчивее зовёт его встать. «Тяжёлый будет день…» — пронеслось в голове. Ещё вчера вечером менеджер перечислял ему план: офис, потом встреча по контракту, после — студия, знакомство с актёрами. Всё расписано по часам. Усталость встала тенью ещё до того, как он поднялся. Но стоило вспомнить, что вечером его ждёт бар… и она, куколка, — как сердце стукнуло чуть бодрее. Тёплая картинка, где они сидят бок о бок, болтают, смеются, спорят о глупостях, будто никуда не торопятся, всегда помогала. С ней даже самые длинные и выматывающие дни казались не такими уж страшными. Он встал, медленно потянулся, уши чуть дёрнулись, волосы торчали во все стороны. Пройдя в ванную, включил ледяной душ. Струи воды ударили в кожу, заставляя его резко вдохнуть. Через минуту он уже был в сознании, глаза открылись шире, а мысли собрались в чёткий поток. На кухне его ждал кофе. Чёрный, крепкий, обжигающий. Джекс налил себе большую кружку и с наслаждением сделал первый глоток. Горечь разлилась по языку, а вместе с ней пришло ощущение, что он способен справиться. На ходу поджарил тосты, сунул один в рот, другой в руку. Телефон на столе мигал уведомлениями: почта, сообщения, напоминания о встречах. Он быстро пролистал, пробормотал что-то в духе «позже» и схватил куртку. Такси ждало у подъезда. Он уселся на заднее сиденье, глянул в окно. Город оживал: школьники спешили на уроки, люди в пальто и плащах торопились к остановкам, машины шумели на перекрёстках. Джекс смотрел на них и чувствовал себя частью этого общего движения — но при этом немного в стороне.

***

Работа офис-менеджера редко давала передышку. Как только он вошёл в здание и шагнул в свой отдел, его окружил привычный шум: кто-то печатал, кто-то разговаривал по телефону, кто-то вёл спор у принтера. Джекс бросил сумку на стул, открыл ноутбук — и закрутилось. — Джекс, глянь отчёт, — крикнул коллега из соседнего кабинета. — Сейчас! — откликнулся он, уже пролистывая документы. Час за часом пролетал в звонках, бумагах, проверках. Он переключался мгновенно: то улыбался в телефон, уговаривая партнёров, то серьёзно обсуждал с начальством планы на квартал, то шутил с коллегами, чтобы разрядить атмосферу. В такие моменты он ловил себя на мысли, что играет роль и здесь. Но не в плохом смысле. Просто каждый день он был кем-то другим. Для офиса — он ответственный и собранный, с лёгкой улыбкой и быстрым умом. После обеда он едва успел закрыть ноутбук, как зазвонил телефон. Менеджер ждал у входа. — Поехали, у нас плотный график, — сказал тот, едва Джекс сел в машину. Они быстро доехали до бизнес-центра. В переговорной комнате пахло кофе и бумагой. Несколько представителей рекламного агентства уже сидели за столом, разложив документы. — Ну что, подпишем? — улыбнулся один из них. Джекс взял ручку, пролистал бумаги. Менеджер тихо шептал, указывая на важные пункты. Всё было согласовано заранее, так что процедура заняла не больше получаса. Подпись, пара рукопожатий — и контракт лежал на столе. — Добро пожаловать в проект, — сказали ему на прощание. Снова такси. На этот раз они ехали в другую часть города, где располагалась студия. Здание выглядело сдержанно, но внутри чувствовалось, что здесь дышат искусством. Просторный холл, высокие потолки, мягкий свет. Это был первый день, когда собирали актёрский состав. Режиссёра и сценаристов не было — только актёры, чтобы познакомились, привыкли друг к другу. Первой к нему подошла девушка. Блондинка с мягкими волнистыми волосами, яркими зелёными глазами и открытой улыбкой. — Привет! Ты, наверное, Джекс? — она протянула руку. — Ага, — он улыбнулся. — А ты, полагаю, главная героиня? — Всё верно. Она была красива так, что сомнений не оставалось — на экране её харизма засияет. Но вместе с этим в ней чувствовалась лёгкость. Разговор завязался сам собой: о погоде, о съёмках, о том, как странно впервые встречать будущих коллег вот так, за чашкой кофе. Потом они вместе подошли к остальным. Всего собралось восемь человек. Мужчины и женщины разного возраста, но разница была небольшой. Никто не казался чужим. — Эй, это же Джекс! — воскликнул один парень, узнав его. — Я тебя на обложке видел, ты модель, да? — Есть такое, — усмехнулся тот. — Ну теперь ещё и актёр! — добавила девушка рядом. И пошло-поехало. Они обсуждали проекты, делились историями, смеялись над нелепыми ситуациями со съёмок. Джекс быстро оказался в центре внимания. Он всегда умел расположить к себе людей: подколол кого-то, рассказал смешную историю, поддержал разговор. Через полчаса они смеялись так, будто знали друг друга годами. — А Кауфмо где? — спросил кто-то из актёров. — Говорят, он отказался от таких встреч, — ответил другой. — Ему проще самому работать над образом. Встретится уже напрямую с режиссёром. — Причуды звёзд, — хмыкнул парень. Джекс только пожал плечами. Его это даже забавляло. У каждого свой метод. В студии постепенно становилось уютнее. Сначала все сидели как чужие, но стоило кому-то первым начать разговор — атмосфера поменялась. Джекс, как всегда, оказался в центре внимания. Его лёгкая манера общения, шутки и умение поддержать любого в разговоре мгновенно растопили лёд. Компания подобралась действительно приятная: все они были разного характера, но каждый дополнял другого. Кто-то шумно смеялся над чужими словами, кто-то вставлял колкие комментарии, кто-то робко пытался вставить шутку — и всё это сливалось в общий живой поток. Они расселись полукругом, словно старые друзья, и начали задавать друг другу вопросы: кто какую роль играет, какой у кого персонаж, что ожидать от сценария. У каждого была своя история о том, как они проходили кастинг: кто-то рассказывал о десятках проваленных проб, кто-то с восторгом делился моментом, когда его наконец-то утвердили, кто-то смеялся над нелепыми ситуациями на съёмках. Улыбки, смех, воспоминания — всё это звучало искренне. Джекс слушал. Чем больше он вникал в их истории, тем сильнее ощущал внутри неприятный холодок. Все эти ребята старались, жили актёрством, отдавали себя профессии целиком. А он? Он получил роль не потому, что прошёл через десятки проб или доказал, что достоин. Он попал сюда по связям. Это чувство жгло изнутри. Поэтому, когда очередь доходила до него, он отделывался парой сухих фраз и переводил разговор на других. Самые энергичные в компании вскоре не выдержали и предложили разыграть сценки из сценария. У кого-то в руках оказалась предварительная версия текста, и сразу нашлись желающие показать себя. Те, кто смелее и раскованнее, вставали и разыгрывали эпизоды: где-то на полном серьёзе, где-то с пародией, где-то с явным намёком на юмор. Остальные смеялись, хлопали в ладоши, подбадривали. Атмосфера была лёгкая, почти домашняя. Джекс сидел вместе с ещё несколькими актёрами, наблюдая. Он смеялся вместе со всеми, подкидывал реплики, но сам вставать не решался. Внутри была странная смесь — ему нравилось находиться среди них, но в то же время он ощущал, что не до конца принадлежит этому миру. Рядом с ним сидела его новая знакомая. Красивая, открытая и уверенная в себе. Она тихо наклонилась к нему, так, чтобы только он услышал её слова: — Ты ведь новенький, да? В кино. Джекс чуть растерянно взглянул на неё. — Ну… да. Можно сказать, только начинаю. Разве что в детстве пару раз снимался, но серьёзно — первый проект. Она тепло улыбнулась. — Первый всегда самый трудный. Но не переживай. Если что-то будет непонятно по нашей общей линии — подходи. Обсудим. Я помогу. Джекс удивлённо посмотрел на неё. В её голосе не было ни намёка на снисхождение или жалость — скорее забота, желание поддержать. Он кивнул и тихо поблагодарил. Время летело быстро. За разговорами и смехом постепенно стемнело. В студии один за другим начали собираться домой. Кто-то торопился, кто-то ещё немного задерживался. Все обменялись контактами, добавили друг друга в чаты, договорились держаться на связи. Атмосфера оставалась лёгкой, дружеской. Постепенно компания редела. Такси приезжали и забирали актёров по очереди. Сначала уехала одна девушка, потом парень. И вот на площадке остались лишь двое — Джекс и главная актриса. Она стояла ровно, спокойно, с лёгкой улыбкой, глядя куда-то прямо перед собой. Джекс украдкой скользнул взглядом по её лицу. «Красивая», — мелькнуло в голове. Но едва он подумал это, словно молния ударила в сердце. Он снова посмотрел на неё — и вдруг в её очертаниях, в изгибе губ, в блеске глаз почудилась Рагата. Словно мир перевернулся. Джекса пронзило, будто его ткнули ножом. Внутри что-то болезненно сжалось. Он отвернулся, стиснув зубы, изо всех сил стараясь не выдать нахлынувших эмоций. К счастью, подъехало её такси. Она обернулась к нему, коротко махнула рукой: — До завтра! И села в машину. Когда такси уехало, Джекс остался один. В темноте двора его лицо исказилось — испуг, отвращение, стыд. Он резко выдохнул, схватился одной рукой за живот, а другой прикрыл рот. Казалось, его вот-вот вырвет. «Почему? — метался он мысленно. — Почему я так подумал? Зачем вообще?» Он чувствовал себя так, будто предал. Предал Рагату. Хотя — какая измена? У него ведь даже нет девушки, нет отношений. Но сердце отказывалось слушать доводы. Оно кричало, обвиняло, давило. Ему стало мерзко от самого себя. Подъехало такси. Джекс молча сел внутрь и всю дорогу не сказал ни слова. Лицо его было каменным, но внутри бушевала буря. Стыд, который он даже до конца не мог объяснить. Казалось, что он обманул кого-то самого дорогого, хотя ничего не сделал. И перед глазами вставал её образ — Рагата. Его куколка. Свет. Он мысленно кричал её имя, будто это могло заглушить боль. Такси остановилось у бара. Джекс вышел и на секунду застыл у входа. Его ноги будто приросли к земле. Он боялся заходить внутрь. Казалось, что он не имеет права. Что бар, ставший для него тихим убежищем, теперь закрыт для него. Что он больше не может встречаться с Рагатой взглядом, говорить с ней, будто не произошло ничего. Он схватился за голову, потянул за свои уши вниз, скривился от отчаяния. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Наконец, будто бросаясь в омут, открыл дверь. И в тот же миг его мир озарился. Тёплый свет, мягкая музыка, запахи, и — главное — Рагата. Она сидела у стойки спиной к входу, чуть наклонившись вперёд. С её губ не сходила улыбка, пока она что-то рассказывала бармену. Её голос — лёгкий, живой, мелодичный — был для Джекса настоящим спасением.