Посиделки в баре

Лес просыпался медленно и как-то по-волшебному. Воздух был густым от запаха хвои и влажной земли — свежий, прохладный, будто ночь ещё не совсем отпустила это место. Где-то в стороне тихо плескалась вода, и от этого казалось, что мир вокруг движется размеренно и не спеша. Птицы уже начинали свои утренние переклички, а под ногами мягко пружинила тропинка, покрытая прошлогодними иголками. Посреди этого лесного массива возвышался коттедж — большой, тёмно-деревянный, с массивными балками и широкими окнами. Днём он выглядел чоень даже уютным, будто домик для отдыха: тёплый, стильный, идеально вписанный в природу. Но стоило представить его ночью — без света, с густыми тенями от деревьев, с этой глухой тишиной вокруг — и картинка менялась. Он начинал выглядеть как убежище кого-то, кто не хочет, чтобы его нашли. Впрочем, для сериала про убийцу — самое то. А именно в таком сейчас и снимался Джекс. Вокруг коттеджа раскинулась съёмочная база. Трейлеры стояли полукругом, кабели тянулись по земле, коробки с техникой и реквизитом были аккуратно сложены у входа. До города было далеко, а сроки начинали поджимать, поэтому команда решила базироваться здесь полностью. Кто-то ночевал в трейлерах, кому-то повезло получить комнату в самом доме. Разница ощущалась — особенно в такие холодные утренние часы. Джекс стоял чуть поодаль от всей этой суеты и выглядел так, будто его лично оскорбили. На часах было шесть утра. Шесть. А он уже на ногах с четырёх, потому что о поездке сообщили в последний момент, и нужно было срочно собираться, готовиться, морально перестраиваться. Его это раздражало. Он понимал, что съёмки — это хаос по расписанию, но от понимания легче не становилось. Он зевнул, прикрыл глаза и раздражённо провёл рукой по волосам. Сон так и не успел толком прийти, а его уже выдернули в этот холодный рассвет. Ещё и телефон разрядился. Его привычка забывать ставить его на зарядку сыграла злую шутку. Экран чёрный, реакции ноль. А электричества в коттедже нет — какие-то проблемы с генераторами, и пока их не установят, зарядить устройство негде. Он раздражённо цокнул языком. Без телефона он чувствовал себя странно — будто что-то важное оставил дома. Не потому что ему нужно было залипать в соцсети. Просто… привычка. И ещё кое-кто, кому он обычно писал по утрам. Остальные актёры слонялись рядом. Кто-то кутался в куртку, кто-то пил кофе из термокружки, кто-то просто стоял и ждал. Главная актриса, наоборот, уже вовсю помогала — то с костюмами, то с реквизитом, то носилась с ассистентами. Энергии у неё было подозрительно много для такого часа. Джекс мог бы помочь. Теоретически. Но он решил, что ему "нужно настроиться". Это звучало солиднее, чем "мне лень". Скука начала подтачивать его изнутри. Даже режиссёр был недоступен — тот носился между людьми, что-то решал, звонил, ругался из-за доставки декораций и костюмов. Подойти и начать поддевать его сейчас означало получить либо игнор, либо тяжёлый взгляд. И всё же через какое-то время Джекс не выдержал и пошёл прогуляться. Просто чтобы не стоять без дела. Тропинка уводила вглубь леса. Воздух там казался ещё холоднее. Где-то сквозь деревья проглядывало озеро — тёмное, спокойное, с лёгкой рябью на поверхности. Джекс замедлил шаг, посмотрел на воду. В таком месте легко было забыть, что он вообще на работе. Почти отпуск. Если бы не съёмки про серийного убийцу. Он уже собирался повернуть обратно, когда заметил продюссера. Тот стоял чуть в стороне, дальше от коттеджа и от основной команды, и говорил по телефону. Голос был приглушённый, но сам факт — он держался на расстоянии. Это слегка царапнуло сознание Джекса. Если рабочий разговор — почему так далеко? Хотя, возможно, просто не хотел шума. Джекс пожал плечами и не стал зацикливаться. Мало ли. Он и сам всегда уходил подальше, когда хотел поговорить спокойно. Вернувшись к коттеджу, он понял, что скука никуда не делась. И всё-таки подошёл к режиссёру. Почти как в детстве — с тем же упрямым выражением лица и намерением побесить. Режиссёр, конечно, был занят. Проблемы с доставкой декораций, какие-то накладки с костюмами. Он даже не сразу заметил, что рядом стоит Джекс. — Ну что? — наконец бросил он, не поднимая глаз. Джекс пожал плечами. — Мне скучно. Тяжёлый вздох. Чтобы отвязаться, режиссёр сунул ему сумки и попросил перенести их в комнату. Джекс, изображая великое одолжение, согласился. В комнате было прохладно и темновато. Он поставил сумки на кровать и, не особо задумываясь, начал перебирать содержимое. У них с «дядей» давно не существовало чётких границ. Он мог сесть на его кровать, открыть его вещи — и это не считалось чем-то странным. Внутри были обычные личные вещи, папки, документы. Один из договоров касался аренды этого самого коттеджа иприлегающей территории. Джекс взял его, сел поудобнее и попытался вникнуть. Через пару минут он уже смотрел в бумагу так, будто она написана на другом языке. Формулировки были тяжёлыми, длинными и юридическими. И вдруг в голове всплыла мысль — Рагата ведь постоянно с таким работает. Он усмехнулся, представив, как она сидит за столом, листает папки, вычитывает каждую строчку. Ему стало её немного жалко. А потом до него дошло кое-что другое. Он не увидит её несколько дней. Мысль оказалась неожиданно неприятной. Почти физически. Он привык к их встречам в баре, к её взгляду, к разговорам. И вдруг — пауза. И он даже не написал ей сегодня. Он всегда писал. «Доброе утро, куколка». Или просто что-то глупое. Или спрашивал, какие у неё планы, и делал вид, что это чисто из вежливости. Рука автоматически потянулась к карману. Пустой экран. Точно. Телефон сдох. Он прикрыл глаза и тихо выругался себе под нос. Раздражение смешалось с досадой. Теперь придётся ждать, пока включат генераторы. А пока — тишина. Он аккуратно сложил документы обратно, чтобы потом не выслушивать нотации, и сел на край кровати. Несколько секунд просто смотрел в пол. Потом поднялся и подошёл к окну. Лес всё ещё выглядел спокойным. Почти безмятежным. Слишком безмятежным для его настроения. Джекс прислонился лбом к холодному стеклу и устало выдохнул, уже просто дожидаясь, когда наконец появится электричество — и он сможет оживить телефон.

***

Внезапно вспыхнул свет. В одну секунду комната была погружена в полумрак раннего утра, в следующую — резкий электрический блеск ударил по глазам. Джекс инстинктивно прищурился, вскинул ладонь к лицу и тихо выругался. Снизу, со двора и из самого коттеджа, прокатились радостные возгласы — кто-то свистнул, кто-то хлопнул в ладоши, кто-то громко крикнул что-то вроде «Ну наконец-то!». Похоже, генераторы заработали. И вот это уже была хорошая новость. Джекс даже не стал терять время. Он резко развернулся и почти бегом направился к двери, оставив сумки режиссёра раскрытыми на кровати. Потом разберётся. Сейчас важнее другое. Нужно как можно быстрее добраться до розетки, поставить телефон на зарядку и наконец-то вернуть себе связь с миром. И — с ней. Он спускался со второго этажа быстрым шагом, перепрыгивая через одну ступеньку, как вдруг за поворотом едва не врезался в кого-то. Оба резко затормозили. Актриса, играющая главную героиню, испуганно моргнула, Джекс — тоже. Они стояли друг перед другом слишком близко, почти столкнувшись. На секунду повисла неловкая пауза. — Ого, — она тихо рассмеялась, отступив на шаг. — Ты куда так летишь? Он фыркнул, откидывая со лба выбившуюся прядь. — По важным делам. — Сказали, съёмки уже начинаются, — она чуть склонила голову набок, улыбаясь. — Нам срочно к гримёрам. Все уже собираются. — Да-да, сейчас, — отмахнулся он, собираясь её обойти. Но не успел. — Не "сейчас", а сейчас же! — раздался голос режиссёра. Джекс медленно повернул голову. Тот стоял чуть ниже по лестнице, уже с привычно уставшим, но собранным видом. Взгляд жёсткий, тон безапелляционный. — Время — деньги. Двигайся. И прежде чем Джекс успел что-то возразить, режиссёр буквально потянул его в сторону гримёров. — Эй! — возмутился тот, брыкаясь больше из принципа, чем всерьёз. — Я вообще-то... — Потом. Всё потом, — отрезал мужчина, не давая ему вставить ни слова. Джекс раздражённо фыркал, пытался что-то объяснить, но его полностью игнорировали. Его. Главную роль. Лицо проекта. И тут в голове у него вспыхнула возмущённая мысль: если бы это был какой-то посторонний режиссёр, он бы хотя бы сделал вид, что считается с его мнением. А этот… старый пердун. Ему вообще плевать на недовольство сына своей подруги. Хотя, если быть честным, именно поэтому Джекс и позволял себе с ним быть настоящим. Как назло, сегодня снималось огромное количество сцен с его участием. Почти без передышки. Диалоги, крупные планы, сцены напряжения, эмоциональные всплески. Свободного времени не оставалось вовсе. Но и думать об этом было некогда. Нужно было играть. И, как ни странно, сегодня у него получалось особенно хорошо. Эмоции выходили точными, взгляд — сосредоточенным, голос — глубоким. Возможно, дело было в усталости, которая делала его состояние более подходящим для роли. А может — в словах Рагаты, которые он вспоминал. Она ведь как-то сказала ему, что в его персонаже главное — не злость, а внутреннее безумие. Съёмки продолжались и вечером. А потом — ночью. Темнота леса, искусственный свет, тени на стенах коттеджа — всё выглядело почти слишком правдоподобно. Ночные сцены требовали концентрации, и к утру Джекс чувствовал себя так, будто его выжали. Когда его наконец отпустили, он даже не помнил, как добрался до своей комнаты. Просто вошёл, рухнул на кровать и отключился. Но поспать ему дали недолго. Через несколько часов его разбудили. Кто-то постучал, потом позвал по имени. Джекс, с растрёпанными волосами и сонным лицом, вышел в коридор, готовый начать возмущаться. — Вы серьёзно?.. Но осёкся. Все выглядели не лучше него. Актёры зевали, кто-то держал кружку с кофе двумя руками, будто спасательный круг. Гримёры двигались медленно. Даже обычно бодрая главная актриса выглядела подуставшей. Это было странно. Он нашёл режиссёра довольно быстро. Тот сидел за столом, заваленным бумагами. Глаза покрасневшие, синяки под ними темнее обычного, плечи опущены. Джекс решительно вошёл и, не церемонясь, упал на стул рядом. — Ты издеваешься? — спросил он без приветствий. — Почему нам выделили так мало времени на сон? Режиссёр сначала даже не понял, что к нему обращаются. Потом медленно поднял голову. — Съёмки скоро продолжатся. — Это я понял, — вскинул брови Джекс. — Я спрашиваю — почему? Он подался вперёд. — Ты вообще видел, в каком состоянии все? Так ничего нормального не получится. Режиссёр устало вздохнул и буквально уронил голову на стол. — Я знаю. — И?.. — Я ничего не могу сделать. Джекс замолчал. — В смысле — не можешь? Ты режиссёр. Мужчина чуть повернул голову в сторону. — Аренда этого места только на несколько дней. Сроки короткие. Мы обязаны уложиться. И в этот момент Джекс вспомнил их недавний разговор о деньгах. О том, что бюджет уже на исходе. О проблемах. В груди что-то неприятно кольнуло. Он наехал на человека, который и так держит всё на своих плечах. Стоп. А почему — на своих? Джекс посмотрел на бумаги под головой режиссёра. — Это что? — Организационные вопросы… логистика… — пробормотал тот в стол. Джекс нахмурился. — Подожди. Почему этим занимаешься ты? Разве это не работа продюсера? Молчание. Режиссёр медленно поднял голову. Замялся. — У него тоже много дел. — Да ну? И где он сейчас? Тот не ответил сразу. Потом лишь устало попросил: — Джекс, оставь меня. Пожалуйста. Дай закончить. Джекс вздохнул. Он слишком хорошо его знал. Этот человек никогда не работал вполсилы. Никогда не жаловался всерьёз. И всегда перерабатывал. Джекс поднялся. — Ты вообще не изменился, — бросил он у двери. — Не перерабатывай. Сказал почти как приказ. И вышел. Режиссёр посмотрел ему вслед и тихо усмехнулся. — Ты тоже совсем не изменился… Снаружи воздух был холоднее. Джекс машинально сунул руку в карман и достал телефон. Нажал кнопку включения. Тишина. И тут до него дошло. Он так и не включал его со вчерашнего дня. Сердце вдруг резко ударило в грудь. Он даже сам не понял — откуда эта реакция. Во время съёмок его никто не должен был беспокоить. Никто. Рагата. Мысль будто провалилась внутрь. Вчера он так закрутился, что даже не вспомнил о том, что не написал ей. Неприятное чувство разлилось внутри — смесь стыда, досады и какого-то странного волнения. Он быстро направился в комнату. По пути мысли путались. Он ведь ничего ей не сказал. Не предупредил о поездке. Не написал. А вдруг она волнуется? От этой мысли стало… одновременно приятно и тревожно. А вдруг — нет? А вдруг она вообще не обратила внимания? Или обратила… но решила, что ему просто не до неё? Он нашёл зарядку, воткнул её в розетку, подключил телефон и уставился на чёрный экран, будто мог силой мысли заставить его включиться быстрее. Пока он ждал, фантазия начала рисовать картинки. А вдруг к ней кто-то подсел в баре? А вдруг с ней кто-то разговаривал? А вдруг приставал? А вдруг она смеялась… и ей было весело без него? Он резко тряхнул головой. — Да с чего бы вообще? — пробормотал он себе под нос. Он не писал всего день. Всего день… Но внутри уже щекотало тревожное ощущение. А может… она соскучилась? Он провёл ладонью по лицу. — Я вот уже соскучился, — тихо признался сам себе. И в этот момент за дверью раздался голос. Потом ещё один. И не успел он отреагировать, как в комнату ввалились его напарники-актёры. — Ты чего прячешься? Пошли! — Нам тебя искать по всему лесу? Они буквально подхватили его под руки и потащили вниз. — Эй! Стойте! — попытался он вырваться. — Телефон! — Потом! — Да подождите вы! Но его уже тащили по коридору. Мысленно он выругался. — «Да что ж такое!»