Если бы не я...

Конец третьего, затем четвёртого класса, пятый... Новые предметы, новый распорядок, новые учителя, история, биология, география... Стресс, отрицание, депрессия, затем борьба, в итоге принятие. И... Опа. Вот уже и шестой класс, к началу которого Рем прошёл все эти стадии. Время подумало : "а что это я так плавно и медленно теку?" и пролетело реактивной ракетой, оставив за собой ряд изменений. Конечно же, связанных с Джессикой и Ремингтоном. Последний, которому, между прочим, уже стукнуло двенадцать лет, не особо-то сильно поменялся за последние два с половиной года. Ремингтон ещё немного подрос и теперь уже ни при каком раскладе не влезал в старые вещи, поэтому в тайне от матери (это, если что, реально очень страшный секрет, не разболтайте) стащил из копилки с мелочью несколько мелких купюр и монеток и, найдя близжайший к школе секондхенд, купил себе брюки, какой-то замызганый свитер и кеды в хорошем состоянии, которые составляли половину стоимости всей покупки. Мда.. Не так, конечно, он представлял себе свои подростковые годы, но поделать с этим ничего не мог, а если и мог, то только что-то несущественное. Что касается внутренних изменений, то тут всё вышло довольно предсказуемо : характер Ремингтона становился всё более закрытым, хмурым и печальным, ведь уверенность в том, что мать его всей душой ненавидит так и крепчала с каждым днём все эти несколько лет. Оой, ну Ремингтон... Ну зачем же ты так думаешь? Джессика же любит тебя! И, между прочим, очень активно даёт тебе понять это. Что, резануло слух? Как-то, мягко скажем, немного не вяжется слово "любит" с теми действиями Джесс, которые она совершала по отношению к Рему. А если говорить прямо, то они вообще не имеют никакого отношения к этому слову. Где же там любовь удалось разглядеть? Эх, вы!... С вами всё понятно! Вам и через тысячу лет не удасться принять действия Джесс за проявления любви матери к ребёнку. Почему? Ответ, кажется, лежит на поверхности. Джессика, напомню, – психически глубоко больной человек. Её болезнь всё время, начиная с рождения Ремингтона, не прекращала усугубляться и развиваться. Девушка то охладевала к сыну, то откровенно его ненавидела, то воспринимала как какой-то полезный атрибут, то снова как человека. Одним словом, целая палитра различных оттенков эмоций и чувств. И вот, что странно. До самого момента смерти Райна и немного после него оттенки чувств этих были по большей части тёмные, тяжёлые и неприятные. Джесс старалась проводить как можно меньше времени с противным ей существом в виде Ремингтона. Но... Что же мы видим сейчас, когда Райна нет уже четыре года? Картина, кажется, изменилась... Причём, довольно существенно, и нет, вам не кажется. Отношение Джессики к Ремингтону реально изменилось. Так почему же?! Как вы уже могли понять, смерть Райна и время, прошедшее с этого момента, стали определяющими факторами. (ну и, конечно, про прогрессирующее расстройство психики тоже не забываем). Дело в том, что пока Райн был жив, он и две бабушки были ответственными за воспитание маленького Ремингтона. И, естесственно, воспитание это было вполне себе типичным для любой среднестатистической американской семьи. Базовые семейные ценности, которые должен знать ребёнок, игры, правила поведения на улице, дома, со старшими, со сверстниками. Особенно пристальное внимание этому всему было уделено в последний год перед школой. Ремингтон рос счастливым, довольно свободным ребёнком, который много гулял и разговаривал с родителями. Нравилось ли это Джесс? Конечно же, нет. Для неё Ремингтон был уменьшенной копией её мужа, плодом ЕГО воспитания, его самого. Райна, как вы помните, она к концу его жизни возненавидела лютой ненавистью, а соответственно, всё, что было с ним связано, так же вызывало у неё отвращение. К этому всему относились в том числе и его методы воспитания. То, что Райн "вылепил" из Рема, категорически не устраивало Джесс, поэтому после смерти мужа она, скрипя зубами, через отвращение начала взаимодействовать с Ремом и пытаться "исправить" его. Да, выходило с трудом. Но в итоге ей удалось достичь желаемого – она "перевоспитала" Ремингтона. Ну, по крайней мере, она так думала и имела все основания на это, так как сын не пререкался на её слова, а отвечал на них положительно и пусть коротко, но соглашался с ними. Он никогда не смел ослушаться мать и сделать так, как ей не угодно. Вот отсюда Джессика и сделала выводы, что её план по перевоспитанию удался, и теперь она имеет хорошего сына с правильным воспитанием. А что ж его и не полюбить тогда? Плод СВОИХ многолетних стараний и усилий, СВОЕГО воспитания. Да, она всё ещё опасалась, что в Ремингтоне "осталось что-то от отца", но уже не боялась, что это когда-нибудь вырвется наружу. Потому и любила. И проявляла свою больную любовь больными способами (теми, которые уже не раз тут были описаны). Но Ремингтон не признавал эту любовь, ведь, вопреки представлениям Джессики, не "перевоспитался", а лишь делал вид, чтобы мать лишний раз не подрывалась. Он сохранил в себе папины и бабушкины советы и наставления и шёл с ними по жизни, не придавая абсолютно никакого значения бредам Джесс. Вот так вот получилось. И не сказать же сходу, что это самый плохой расклад ; что это хуже, чем если бы Джесс продолжила открыто ненавидеть Рема и всячески ему это демонстрировать. Так-то да.. Но... Очевидно, что даже за неплохой с виду реальностью скрывалась ещё целая тонна (без преувеличений) подводных камней. Или нет. Даже не камней, а скал, на одни из которых Ремингтон наткнулся уже совсем скоро после начала нового учебного года... *** До выхода в школу буквально десять минут. Ремингтон уже собрался, оделся и готов выходить. Осталось положить коробку с обедом в сумку. – маам.. – чего, Реми? Мальчик скукоживается и озирается : ещё не успел привыкнуть к тому, что его снова называют ласковыми именами. – а обед? Нам говорят обязательно носить его с собой каждый день. – я помню про это. Вот он) И Джесс положила лёгкую коробочку в рюкзак к сыну. – пока! – пока.. Прошли почти четыре долгих для Рема урока. Лёгкий завтрак будто в чёрную дыру провалился, не дав ни капли энергии. Рем с радостью поел бы чего-то посытнее и повкуснее, чем обезжиренный йогурт, но даже с большими усилиями не смог вспомнить, когда последний раз был у холодильника или шкафчика с крупами. Мальчик никогда не выбирал, что он будет есть. Совсем не контролировал своё питания. Этим полностью занималась Джесс, а противостоять ей не было никакого смысла. Да и мыслей об этом до сегодняшнего момента как-то не возникало. Что дали – то и съел. Рем был совсем непривередлив, что всегда играло ему на руку. Но сейчас, досиживая последние минуты четвёртого урока, он готов был живьём, со всеми потрохами и костями, проглотить слона. Короче, был страшно голоден. * ДЗЫЫЫННЬ * – ох.. Наконец-то! Не сдержавшись, выдохнул Рем, сразу же выуживая контейнер с едой. – что, проголодался? С улыбкой догадался Райн. – да не то слово! – хехе) хорошо, что теперь тебе это не грозит) Что у кого на обед, кстати? У меня всё по классике : огурец, морковка, рыба в духовке и макарошки. Сказал Джон. – не понимаю, как ты вообще ешь рыбу? Ещё и красную.. Бее.. Шутливо проинёс Райн, скорчив гримасу. – это не обязательно понимать.) я просто её люблю). – а я просто люблю фасоль и... Чё это вообще? Мама что-то новое приготовила. Наверное, гуляш какой-то.. Ну, и ещё у меня банан. Закончил Райн. К нему присоединилась Ната, параллельно начиная есть. – у меня тоже банан). А ещё вот эта замечательная лазанья и целая школадка. Кстати, держите! Я специально на вас взяла) И девочка отломила каждому другу по три дольки. Все, включая Рема, послушно приняли угощение, но Лейт сразу же припрятал его. – а что на обед у самого голодного сегодня человека? Спросил Райн, улыбаясь и смотря на Рема. – да щас.. Не знаю, что мать мне сегодня положила. Обычно фантазией в этом плане она не блещет... Лейт открыл, как оказалось, совсем лёгкую коробочку, в которой был... маленький кусочек абсолютно пресной варёной курицы, нарезанный огурец и невесомый рисовый хлебец. Улыбка на лице друзей в миг сменилась странно-смущённым выражением. Сам Рем тоже был, мягко говоря, не в восторге.. – с..т..ранно... Протянул он сквозь зубы. – мне кажется, раньше порции были чуть больше.. – кхм.. То есть, хочешь сказать, наполнение тебя не смущает? Продолжил Райн, разочарованно поглядывая на унылый обед друга. – ну... Как сказать.. Не особо.. Я на него, так-то, только сейчас внимание начал обращать.. До этого было как-то пофигу. Меня и курица варёная с рисом устраивала. – а сейчас?.. Спросила Ната. Рем замялся, но ответил. – сечас... не могу сказать. Только количество, разве что, я бы увеличил. А то уж совсем как птичка есть... Не очень прикольно.. – так скажи об этом маме? Думаю, она учтёт... Попыталась дать совет Ната, не понимая, что это в ситуации Рема бессмысленно. Он не стал объяснять ей это, а просто поблагодарил. – да.. Думаю, это хорошая идея. Ну, а пока поем, что есть. Приятного всем аппетита! – спасибо, Рем) тебе тоже) После этого все уже основательно принялись за еду и перестали болтать. Съев свою порцию, голодный Рем так и остался... Голодным. Как будто просто воды попил. ** да что за дела? Раньше, если мне не изменяет память, еда была плюс-минус такой же, может, немного отличалась. Её количество я, правда, досканально не помню, но оно тоже, вроде как, не сильно изменилось. Почему тогда я всё ещё такой голодный? Не.. Тут что-то нет так. И надо... ** Рем даже у себя в мыслях не хотел это признавать. **.... Ах.... Надо "поговорить об этом с маамой"... Мда... Ну что она мне ответит, когда я ей скажу, что не наедаюсь её преснятиной? Во-первых, я так вряд ли скажу, а во-вторых, в ответ даже на очень лояльную и мягкую просьбу слегка увелить мою порцию вероятнее всего последует очередной пьяный парад бредятины. ... И когда она только успевает напиваться после работы?.. Мы же заканчиваем примерно в одно время.... ** *ДЗЫЫЫННЬЬ* Размышления Ремингтона безжалостно прервал дребезжащий звонок на.. Биологию! В ней Рем был не силён и обычно работал на этом уроке довольно вяло, но сегодня решил побыть совсем безучастным и не рыпаться, пока не спросят. Размышления о матери и ситуации с едой снова полезли в голову. ** так. На чём это я остановился.. На том, что мать сегодня вечером вряд ли положительно отреагирует на идею кормить меня по-другому. Тогда.. Может, и не трогать её с этим вопросом совсем? Эх.. Но есть то от этого не меньше хочется.. ** В подтверждение этой мысли живот Ремингтона призывно заурчал. Да так громко, что это услышал Джон, сидевший с ним рядом. Он с плохо скрываемыми волнением и досадой посмотрел на друга и шепотом обратился к нему : – слушай, Рем... Возможно, я лезу не в своё дело, но.. Ты явно всё ещё голоден... Ведь так? Через несколько секунд раздумий слегка покрасневший Рем еле-заметно качнул головой вперёд. – у меня просто... Есть с собой немного мелочи, а в столой продают пиццу... Ты не против, если я угощу тебя? Рем окончательно покраснел и долго не решался на ответ. ** а вдруг мать узнает? А что она скажет? Боже, как неловко!... Что обо мне и матери сейчас думает Джон?! Наверное, что мы нищие! Что у нас нет денег даже на то, чтобы нормально питаться! Ему меня жалко! Ааа!.... Но... Это так мило с его строны... Я и правда хочу есть.. Как ему ответить!?.. ** И в ту же секунду, сам того не осознавая, Рем согласился на предложение Джона, качнув головой. – это значит, ты не против? Рем снова мотнул головой. – хорошо)) Тут миссис Стоун отвернулась от доски, на которой рисовала какой-то органоид клетки. – так. Что там за перешептывания? Строгий, но в глубине добрый взгляд направился на Рема и Джона. – мальчики, я понимаю, что маленькой перемены может не хватать, чтобы всё обсудить, но у вас только что был обед! Он длился аж полчаса! А сейчас урок, так что отложите свою беседу на потом и перечертите схематичный рисунок с доски. Ребята подмяли губки, переглянулись и вернулись к работе. Уроки закончились. Ната и Райн, попращавшись с друзьями, ушли домой, а Джон, как и обещал, пошёл с Ремом в столовую покупать пиццу. Всё это время Лейту было неудобно даже взглянуть на Джона, хотя друг выглядел вполне расслабленно и даже мило. Ему было приятно осознавать, что, сделав даже такой незначительный шаг, он очень поможет Рему. Увидев же нестихавшее смущение друга, Джон поспешил его успокоить и приободрить. – ээй!.. Ремингтон! Ты чего так смущаешься? Даже не смотришь на меня. Прям будто я тебе не друг ;) – я не спорю, мы с тобой друзья, но... Ах... Мне так неловко, что ты тратишь на меня свои деньги... – ой! Вообще не парься! Мне каждую неделю родители дают немного денег на карманные расходы – приучают к самостоятельности)). Я сам решаю, куда их потратить. Родители специально за этим не следят. Сейчас вот, например, я захотел угостить тебя. Что ж тут смущаться?) Эти слова и правда немного приободрили Ремингтона. – что ж... Ты, наверное, прав.. С этими словами ребята уже подошли к ветрине с едой. – о, тут что-то новенькое! Хм... Ранч.. Не хочешь попробовать? Спросил Джон. – я не знаю.. Наверное... – ещё есть пицца-цезарь. Как салат, только на тесте от пиццы. Услышав знакомое название, Рем вспомнил, что брал этот салат по просьбе матери на прогулке с друзьями ещё несколько лет назад. Потому и посчитал, что уж против такой пиццы мама точно не будет. Даже если узнает. – во, давай я вот эту возьму. – отлично! А я тогда ранч попробую. Положив по кусочку пиццы на подносы, мальчики прошли на кассу, расплатились и пошли искать свободный столик. – вот! У окна есть свободное местечко. Пошли сядем. Джоном с Ремом сели и сразу принялись за еду. И если первый стал есть потихоньку, смакуя, то второй съел свой кусок максимально быстро, практически не жуя, но, хочется отметить, довольно аккуратно. Джон даже усмехнулся. – хех) вот это у тебя аппетит! Ну как, вкусная? Рем, блаженно уставившись расфокусированными масляными глазами в пустоту, даже не сразу услышал вопрос. Потом опомнился и ответил : – а, ой.. Да, конечно, вкусная.. Это, пожалуй, самое вкусное, что я когда-либо ел.. – эх, хехе! Значит, мало пробовал! Надо будет как-нибудь вместе с тобой, Натой и Газом сходить одно местечко в местном парке.. – а что за место? – кофейня с вафлями! Там просто нереально вкусно! У них в вафли наваливают просто тоооонну начинки! Аж плавает всё! Короче, объеденье) – У меня от одного твоего рассказа слюнки потекли.) как-нибудь обязательно сводишь нас туда. – ага) Друзья ненадолго замолчали, а затем взгляд Рема случайно упал на настенные часы. – баа! Да мне уже дома пора быть! Я побегу, Джон! Очень благодарен тебе! Спасибо! – пожалуйста! Беги, если торопишься. Пока! – пока! И Рем побежал. Он ещё ни разу не приходил со школы в другое время, поэтому не имел ни малейшего понятия, как мать отреагирует на то, что он задержался. Через десять минут Рем был уже на пороге. Там же стояла и Джесс.. – почему ты пришёл позже, чем обычно, аж на двадцать минут? Взволнованно и строго спросила Джесс. – да я просто что-то заболтался с Джоном.. – каким Джоном? – ну... Он мой одноклассник.. – о чём вы говорили почти полчаса? – о том, чтобы как-нибудь пойти погулять в парк. Легко и почти без волнения и пауз произнёс Ремингтон, потому что по факту это и была одна из тем разговора. (про вафли и пиццу мальчик всё-таки решил не говорить). – незачем. Не надо идти ни с каким Джоном в парк. Сколько раз я должна рассказывать тебе про "мусор"? – но он.. С чего ты это взяла? – догадалась. Но хочешь, сейчас мы это проверим. Как часто он меняет одежду? – довольно часто.. – насколько он общительный? – очень. – празднует ли он свой день рождения? – конечно. Один раз он сам (Ну, не без помощи мамы) испёк целый торт и угостил им наш класс. – воот! А кроме как на день рождения, он есть сладости, жирную еду, мясо, макароны, бобы? На этом моменте Рем совсем опешил. – а... Как это связано? – потом объясню. Ну? – да¿.. конечно он ест это. – поздравляю! Сегодня ты потратил целых полчаса на общение с мусором! Честно говоря, Ремингтон, я от тебя такого не ожидала. Я разочарована твоей невнимательностью. Как можно было, зная всё это, истратить столько времени на общение с этим Джоном? Видя необъективность и неосведомлённость матери в вопросе его отношений со сверстниками, Рем решил умолчать тот факт, что "этот Джон", а также ещё три человека уже несколько лет являются его близкими друзьями. – я.. Я не знаю, мам.. Это случайно вышло.. – ох.. Ну ладно, я тебя прощаю, ты ещё не очень опытный. Но впредь будь внимательнее! – хорошо... Рем ушёл в комнату и задумался. Его жизнь постепепенно превращается в театр абсурда. Он приверает друзьям и умалчивает от них какие-то нелестные моменты своей жизни. Он только и делает, что подыгрывает матери, врёт ей и притворяется, что всё, что она говорит, имеет для него значение. Это максимально несвойственная и неприятная для Рема среда. Он уже очень устал в ней жить, будто актёр, у которого нет возможности выйти из образа и начать вести себя естесственно, не боясь, что за это ему что-то будет. А Рем боялся. Но уже просто не мог притворяться, ведь впоследствии он так или иначе всё равно прогибался под мать, её приказания и желания. Рему нужно было научиться хитрости, чтобы тайно обходить всевозможные запреты Джесс. Что-то подобное он однажды уже провернул с одеждой, купив пару шмоток в секонде, но теперь нужно было действовать масштабнее и продуманнее. Возможно, придётся даже начать зарабатывать свои деньги. Но о том, как и где, и придётся ли вообще это делать, Ремингтон пока, к сожалению, не имел ни малейшей идеи... *** Вот уже несколько недель, как рацион Ремингтона состоит из пресной варёной куриной грудки, огурцов, обезжиренного йогурта и хлебцев. Отрицать, что Джесс намеренно решила резко изменить питание сына и снизить его калорийность, абсолютно бессмысленно и глупо. Рем это понял ещё несколько дней назад. Хорошенько встряхнув свою память, он вспомнил, как Джесс кормила его последние несколько лет, и понял, что до шестого класса он ел в целом довольно неплохо. Да, не особо разнообразно, но хотя бы норма калорий была соблюдена. На данный же момент, вторую четверть, вот уже несколько недель мизерность порций переходила все допустимые границы. Самый, пожалуй, волнующий вопрос в этой ситуации : а делал ли что-нибудь с этим Ремингтон? Как он справлялся? Может, смирился? О, Нет... Он не смирился. И да, он кое-что стал делать, чтобы справляться с перманентным голодом, который он начал испытывать на маминой "диете". И это "кое-что" было как раз-таки одной из первых хитростей, которую провернул мальчик против матери. Причём получилась она случайно... Так вот. Всё это время Джон, а за ним и Ната с Райном невольно следили за стремительным оскуднением питания Рема. Им, как его близким друзьям, было больно видеть, как он изо дня в день давится этой преснятиной и делает вид, что не голоден. Поэтому однажды Джон, попращавшись с Ремом, собрал остальных двух друзей из компании на школьном крыльце, чтобы кое-что обсудить. – а... Где Рем? Он разве не должен учавствовать в обсуждении? Забеспокоилась Ната. – да.. А где он? – да погодите! Я специально подождал, пока он уйдёт. Сразу успокоил друзей Джон. Райн прищурил глаза и сказал : – кажется, я догадался, о чём ты хочешь поговорить... Но, пожалуй, подожду и дам начать тебе. Так что там? – эх.. Не буду томить. Все же видели, какие обеды приносит с собой Рем? – да... – на это трудно не обращать внимание, после того, как один раз заметишь... – вот-вот. А как он потом пытается скрыть, что он всё ещё страшно голодный? – да в курсе мы! Самим больно на это смотреть. Но разве мы как-то можем на это повлиять? Не придём же мы к его матери домой и не заставим её кормить своего же сына? Сказал Райн. – вот именно, что не надо ни к кому домой идти. Мы сами его накормим! Решил не затягивать с объявлением идеи Джон. Райн сделал смущённое лицо, а Ната заинтересованное. – а как мы собрались делать это ненавязчиво? Просто если начать приносить ему еду и в лоб кормить, это будет выглядеть, как будто мы... Не знаю.. Жалеем его, как бездомного... Ну в общем, не очень это будет выглядеть. А так идея хорошая. Надо только воплотить её грамотно. Высказала своё мнение Ната. За ней Райн. – хм... ну, а что. Мне кажется, сделать всё задуманное незаметно – задача вполне выполнимая. В ту же секунду глаза мальчика загорелись идеей. – Например, каждый день кто-то один из нас или даже два человека будут приносить помимо своего обычного обеда ещё что-то, что можно поделить на всех. Типо пирога какого-нибудь, или шоколадки, или чего угодно в порционной упаковке. Заинтересованное лицо Наты стало ещё более заинтересованным, а Джон заметно засиял. – да Райн! Да мололец! Я сам предложил идею, но ты опередил меня в плане её исполнения! – это и впрямь будет максимально естесственно и незаметно, что позволит Рему спокойно есть и не смущаться! Поддержала слова Джона Ната. – вот-вот! Я сразу понял, что это отличный вариант, как только подумал об этом простейшем решении! – ну что, завтра тогда за дело? Подытожил Джон. – да! – за дело! Чур, я первая приношу угощение. Сказала напоследок Ната. – не вопрос. – как скажешь! На следующий день, собственно, Ната, как и обещала, принесла угощение, которое все трое, кроме самого Лейта, про себя называли почему-то "еда для Рема", хотя в плане по сути не говорилось, что это будет предназначаться только ему. Преставляло оно собой, кстати, пирог с мясом и картошкой. Томить и долго готовить вас к самому главному моменту – обеденному перерыву – я не буду. Уроки до него прошли без преключений. Во время него самого компания друзей села, как обычно, за один стол, и все непринуждённо начали есть, попутно обменияваясь короткими фразами. И вот, в середине трапезы Ната "как бы невзначай" вспомнила о пироге. – о! Чуть не забыла! Ребят, я тут кое-что принесла)) И девочка с невероятно радостной улыбкой посмотрела на Рема и достала плоский контейнер. – та да! Это мясной пирог. Очень вкусный) Рем, передай, пожалуйста, ножик. – х.. Хорошо. Вот, держи.. Не глядя на однокласснцицу, произнёс Лейт. Всё его внимание оккупировало это пышное, румяное чудо кулинарии, источавшее божественный запах мяса с чесноком, луком, кортофелем и травами, а также вызывавшее активное слюноотделение. ** боже мой, как он пахнет... И неужели!.... ** Не успел додумать Рем, как напротив него образовался аж слегка дымившийся, большой кусок пирога. ** неужели мне тоже достанется!!! Ещё и такой здоровенный шмат! Господи, спасибо тебе за таких друзей! Друзья, спасибо вам! Что вы есть! И Пока-пока, серая курогрудь и сухие хлебцы! Я буду нормально есть! ** Подумал Рем, а затем окинул благодарным, сияющим взглядом Нату, Джона и Райна. – оу!.. Спасибо, Ната! Пахнет бесподобно! – да не за что!..)) Ну, как говорится, шалость удалась. Джону, Нате и Райну удалось-таки накормить Рема, сохранив непринуждённую атмосферу. Более того, как вы могли заметить, Рем даже мысленно ни капли не смутился. На самом деле он догадывался, что этот пирог был принесён по большей части для него (Ната отрезала ему самый крупный кусок – нормальная такая подсказка), но... Совсем не был против этого. Ранее Ремингтону было стрёмно от того, что его "подкармливают", как уличного котёнка, – остатки гордости давали о себе знать. Но теперь, оказавшись в условиях, в которых отказ от помощи в долгосрочной (а может, и не очень) перспективе грозил проблемами со здоровьем, Лейт понял, что лучше уж выглядеть в глазах друзей нищим и есть их еду, чем валяться с гастритом или истощением. Ох... Как бы мне не хотелось раскрывать интригу, но последнего Рему, к сожалению, всё равно так не удасться избежать...