Если бы не я...

От неожиданного громкого звука Ремингтон содрогнулся, а сотрудники службы опеки тут же насторожились и, подбежав к окну на кухне, решили посмотреть, что же там стряслось. – о Господи.. Там женщина какая-то... Тут же разглядел мистер Свон. – что она делает? Я не вижу.. – да заехала на своей тачке прямо на тротуар! А теперь стоит и угрожает пистолетом нашим... Видимо, она и выстрелила.. Ещё орёт, как резаная.. – так. Пока, насколько я вижу, никто не пострадал, но подкрепление придётся вызвать. У нас там только один человек. Серьёзно сказала миссис Ларсон и взялась за рацию. В этот момент Ремингтон, собрав всю свою храбрость в кулак, решился подползти на четвереньках к окну и посмотреть, что это за женщина там навела столько шуму. Как только он выглянул в окно, ужаснулся... Джессика, растрёпанная, с красным лицом и взъерошенными волосами, стояла, широко расставив ноги, зажав в двух руках направленный в сторону полицейской машины пистолет и тяжело дыша. Мужчина в бронежилете сидел за дверью с простреленным стеклом, как за щитом, и разговаривал по рации. – боже... Это моя мать!... Громким шепотом сообщил побледневший трясущийся от страха Ремингтон, не отводя глаз от стекла. – это она? Ты уверен? – да. Я точно уверен... – но.. Ты же сказал, что она на работе. – теперь я понимаю, что, скорее всего, она решила лишний раз просмотреть камеры, хотя обычно она этим занимается только дома, ведь обычно я в школе в это время. Но.. Сегодня особенный день и, видимо, ей не очень понравился ваш визит.. – мда.. Мягко сказано.. Но ничего, мы вызвали подкрепление. Она, даже имея при себе оружие, не так опасна, ведь стрелять, насколько я вижу, она не очень умеет. Либо давно не практиковалась.. Тем временем Джесс продолжала бродить вокруг машины, как хищник вокруг добычи, пытаясь пробраться к дому, путь в который ей загородил полицейский в бронежилете и с двумя пистолетами. – не подходите! Я выстрелю! Оружие на землю! Джесс, стоя в той же позе, прокричала, обращаясь к полицейскому, : – дайте мне только попасть к себе же в дом, и я уберу пушку! – я не могу этого сделать. В доме находятся, помимо, я так понимаю, вашего сына, ещё двое невооружённых сотрудников. Вы можете им навредить. На эту спокойно, но строго сказанную реплику Джесс взвинтилась и заорала громче прежнего. Так, что это долетело до слуха находившихся за стенами дома Ремингтона, миссис Ларсон и мистера Свона. – "навредииить!" ДА Я УЖ ВИДЕЛА, ЧТО ТАМ В ДОМЕ ПРОИСХОДИТ! Балаган какой-то! Благо, у меня на этот случай камеры стоят! И плохо, что они, к превеликому сожалению, оказались бессильны! ПУСТИТЕ МЕНЯ В МОЙ ДОМ СЕЙЧАС ЖЕ!! ИНАЧЕ Я ПЕРЕСТРЕЛЯЮ ВАС ВСЕХ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! ** так вот для чего нужен дядя в бронежилете на выездах огранов опеки...** Подумал в ужасе Рем. Затем вновь послышался выстрел. Джессика уже лучше прицелилась и почти попала в полицейского. Он уже готов был стрелять в ответ, но в следующую же секунду из-за поворота в квартал въехала вереница из двух полицейских машин с мигалками и целой командой вооружённых офицеров. По рации раздалось : – мэм, положите оружие на землю и поднимите руки. Мы не будем стрелять,если вы выполните все указания. При попытке ослушаться нам придётся открыть огонь. Повторяю. Для вашей же безопасности, бросьте оружие. Джесс постояля с почти звериным гневным оскалом ещё секунду, но осознав, что в её случае будет бессмысленно противостоять целому отряду полицейских, неохотно выронила пистолет и подняла руки, злобно оборачиваясь на окно, в которое продолжал смотреть Ремингтон. – хорошо. Теперь положите руки на машину и не двигайтесь. Приказал один из полицейских, уже подходя к Джессике. Девушка, несмотря на кипевшую в её жилах кровь и состояние на грани срыва, всё же не посмела ослушаться. – всё могло бы решиться куда более мирным путём, но теперь вам точно не избежать допроса и суда.. Будто для себя пробубнил офицер, ведя закованную в наручники Джесс к машине. В этот самый момент миссис Ларсон, мистер Свон и Ремингтон смогли спокойно выйти из дома. (мальчик вышел, просто чтобы проводить взрослых) Он встал на приличном на расстоянии от подъездной дорожки, тобишь прямо на пороге дома, и смотрел на Джесс. Она, извиваясь и норовя вырваться из наручников и крепких рук двух офицеров, продолжала покрывать трёхэтажными матами всех вокруг. И какое-то странное чувство наполнило вдруг грудь Ремингтона. Он... Улыбнулся... Криво, перевёрнуто и сжато, но улыбнулся. Грудная клетка начала всё чаще подниматься и опускаться, а горячее дыхание пересушило горло. Ладони безбожно вспотели. Странное чувство, напоминавшее толи возбуждение, толи нервозность, толи волнение, оказалось по итогу... Радостью. Но, опять же, какой-то непривычной радостью, если в случае Ремингтона вообще можно было сказать, что радость была привычной эмоцией. В это застывшее, длинное мгновение в неё вмешалось какое-то победное ликование и даже... Коварство, что ли.. Да, похоже на то. Чувство справедливости наконец-то заговорило в душе мальчика. Оно наконец-то нашло в ней своё, не побоюсь сказать, почётное, долгожданное место. И Рем вдруг, содрогаясь от непривычного в мае пронизывающего холода и ветра, полностью осознал, что в жизни его настал новый этап, время перемен. А вот уже каких, это ему только предстоит узнать... *** Долгое, томительное ожидание. Совершенно неясное, размытое будущее, которое радужным даже в самых смелых мечтах не назовёшь. Взвалившаяся на плечи огромная ответственность за кучу разных вещей, о которых раньше как-то не приходилось задумываться. И бедные, бедные подростковые нервы, которым в очередной раз устраивали проверку на прочность. Такими отныне были будни Ремингтона. И это не считая учёбу, до конца которой оставался ещё целый месяц. Это тяжело. Ужасно, просто невыносимо трудно. Но Рему было необходимо пройти через все эти испытания. По-другому, более простым и понятным способом никак нельзя было добиться справедливого решения суда и всех остальных в его с Джессикой вопросе. Но... Нам-то оно всё зачем? Вот и автор так же подумал. Зачем, помимо бедного Ремингтона, ещё и вас, читатели, мучить этим сложным, замудрёным, неприятным делами, допросами, терзающими ожиданиями? Вот именно. Так что прокатимся-ка мы на машине времени! Ну а что? Это у Ремингтона нет таких возможностей и способностей, а у нас есть. Так почему бы ими и не воспользоваться в нужный момент? *** Итак. Вот и пролетел весь май, а за ним промчались и все три летних месяца. Пока все остальные школьники гуляли с друзьями, строили песочные замки на пляже и жарили всякую всячину на костре в летнем лагере, Ремингтон день и ночь проводил в полицейских участках, бегал по допросам или ждал на них маму... Так как в дело об неисполнении Джессикой родительских обязанностей по воспитанию и уходу за несовершеннолетним сыном и жестоком обращении с ним вплелось ещё и её давнишнее убийство, весь судебный процесс затянулся ещё на несколько месяцев. За это время было проведено немыслемое количество допросов, расследование всех деталей убийства (в том числе и эксгумация), а также Джессика прошла судебно-медицинскую экспертизу, которая пришла в выводу, что на момент совершения преступления девушка была абсолютно дееспособна, она осознавала, что делает, а также последствия всего этого, за счёт чего ей удалось мастерски скрыть все следы и улики. Джесс смогла продробнейшим образом описать и продемонстрировать на манекене все свои действия следователю, а также рассказать, каким образом ей удалось скрыть убийство и на почве чего она его совершила. Из этого всего только последний пункт вызвал сомнения на счёт того, давать ли девушке срок или нет, ведь причина и правда была дана неадекватная, скорее похожая на помешательство и бред. Но все остальные моменты напрямую указывали на то, что уголовной ответственности Джессике не избежать. Так по итогу и вышло. После более сотни бессонных ночей, проведённых в психо-неврологическом диспансере – временном доме для всех детей, чьи родители находились в процессе лишения родительских прав, – наконец-то состоялся суд, в результате которого Джессике дали двадцать лет лишения свободы и отобрали родительские права, а Ремингтона определили в приют. Он наконец-то. Смог. Выдохнуть. Расслабиться, отдохнуть и больше ни о чём не волноваться. В самом конце лета, буквально за несколько дней до начала нового учебного года, Рем, быстренько упаковав все свои скромные пожитки в парочку коробок и одну сумочку, переехал в детдом. Небольшое трёхэтажное здание, чем-то похожее на больницу, находилось, конечно, на бОльшем расстоянии от школы, чем отчий дом Ремингтона, но в целом это не должно было сильно усложнить быт, так как мальчик и до этого добирался в школу на автобусе, просто теперь ему, по его скромным подсчётам, нужно было садиться на него приблизительно минут на десять раньше. ** да дорога – это ладно! Тут реально, насколько я прикинул, недалеко. А вот что там с условиями....? Соседями...? Какие они у меня будут?... Это да... Хэх... Интересно... ** Думал Рем, упираясь всё ещё острой скулой в мутноватое стекло детского автобуса, вёзшего его со всеми манатками прямо в приют. Ехать молча, не слушая музыку и не читая, было очень скучно. Отсутствие на протяжении более четырёх месяцев мобильного телефона, который, как вы помните, был вдребезги разбит Джессикой, определённо сказывалось на Ремингтоне. По поводу судов, допросов, экспертиз и всего прочего ему сообщали по стационарному телефону, пока он жил в больнице. Теперь же, даже когда Рем почти переехал, этой возможности не было, поэтому уже четыре месяца любая связь с друзьями была ему недоступна. (номер его больничного телефона они, ясное дело, не знали) И вот, подпирая рукой уже изрядно помятую щёку, Рем скучал и надеялся, что, когда он наконец-то приедет и заселится, сразу попросит кого-нибудь купить ему хотя бы самый простой телефон, чтобы поскорее списаться со своими друзьями. Спросите, откуда у него вдруг столько денег появилось, что аж на телефон хватает? Ответ довольно прост – как только Рем официально стал сиротой, ему сделали специальный счёт, на который отныне ему до совершеннолетия поступало пособие, которое он, с разрешения детдома и его воспитателей, мог потратить на любые личные вещи, в том числе и на телефон. Прошло ещё некоторое время, пока Рем предавался праздным раздумьям, и вот! Из окна уже видна подъездная дорожка, ведущая на задний двор приюта и парковку. Автобус остановился, и Рем вместе с ещё одним мальчиком вышел. Какую-то часть своих вещей Лейт взял сам, а какой-то занялась, видимо, одна из воспитателей, которая пришла встретить детей. – Здравствуйте.. Неуверенно произнёс Рем, теребя в руках лямку рюкзака. – привет! Я миссис Джилл, воспитательница. Давай помогу тебе вещи отнети. Дружелюбно ответила женщина, мягко улыбнувшись. Рем не стал сопротивляться (а зачем, собственно?) и пошёл хвостиком за миссис Джилл, сразу стараясь сканировать местность и само здание приюта. Внешняя часть его, как уже говорилось, и вправду была схожа с больницей своей невзрачностью и множеством ответвлений. Территория же напоминала территорию какой-нибудь школы – со своей площадкой под каток, футбольным полем, клумбами и узкими тропинками. В целом, выглядело это всё очень даже аккуратно и миленько, хоть и без излишеств. В любом случае, внутреннее "убранство" Ремингтона интересовало намного больше. Как только Рем переступил порог здания, его окружил... Да по большому счёту самый обычный интерьер. Опять же, напоминавший больницу, скрещенную со школой. Ремонт был хоть и явно не новый, но чистенький и тоже максимально скучный. Разве что иногда его разбавляли какие-то стенды с детскими рисунками, открытками и фотографиями. Несмотря на всё это, Ремингтон не переставая крутил головой во все стороны и осматривался. – эм.. А как тебя зовут? Спросила миссис Джилл. – Ремингтон – вот. Не отставай, Ремингтон. У тебя обязательно будет время осмотреть и здание, и территорию, а пока нам нужно заселить тебя, оформить все документы и отправить тебя на осмотр. Парень удивился. (да, пусть теперь он будет уже парнем, а не мальчиком. Всё-таки тринадцать лет, как никак.) – а... Что за осмотр? – обычный медосмотр. Почти как в школе. Только тут с тобой ещё обязательно беседует психолог и выясняет, не нужна ли тебе специализированная помощь. – а я... Уже проходил такой осмотр. До приезда сюда, пока велось судебное дело, я лежал в.. Психиатрической больнице.. Получается, мне не нужно заново посещать этого.. психолога? – хм.. А в больнице тебе ставили диагноз, назначали какие-нибудь лекарства? – да.. Мне сказали, что у меня какое-то... Не помню точно название.. Длиннющее.. Какая-то абривиатура ещё.. – эм.. Может, ПТСР? Не оно? – вот! Оно. Мне про него врач говорил. А потом выписал таблетки. – название, я так понимаю, ты тоже не помнишь? – да.. Но у меня это всё в медицинской карточке написано. – хорошо, я тогда помотрю... Миссис Джилл ненадолго замолчала. – так что, мне надо будет проходить?... Ремингтон не успел договорить. – думаю, да. Это обязательная процедура для всех. В твоём случае она нужна как минимум для того, чтобы мы были осведомлены о твоём ментальном здоровье, поняли, нужно ли тебе дальше проходить терапию и какие таблетки тебе выписывать. – вот как... Ясно.. Промямлил Рем, когда они с мисс Джилл дошли до середины длинного корридора на третьем этаже с кучей дверей. – так. Вот и твоя комната! Точнее, твоя с ещё двумя мальчишками. – то есть, тут по трое живут? – в средней и старшей группах да. Малышей, как правило, селят человек по пять или шесть в одну комнату. – ясно. А.. Почему сейчас тут никого нет? – все после завтрака в игровой сидят. Там фильм сегодня на проекторе показывают. Старшие гуляют. – ага. Я тогдаа.. Могу пока разложиться? – да, конечно. Попозже я к тебе подойду. После обеда, наверное, и пойдём на осмотр. Хорошо? – да, да. – ну всё тогда.. Располагайся) соседи у тебя, кстати, хорошие мальчишки, не бедокурщики.) Одному десять, другому двенадцать. – хм.. И правда, почти ровестники. Произнёс Рем, когда воспитательница уже закрывала дверь. И в следующую же секунду одёрнул её. – ой! Стойте, мисс Джилл! Женщина обернулась. – чего? – м.. Можно вам вопрос задать?.. – касательно чего? – покупки... Личных вещей. – а что тебе необходимо купить? – дэа.. У меня такая ситуация.. Я уже четыре месяца обхожусь без телефона, так как он разбился. Какое-то время выручал стационарный, но сейчас и его нет. Мне бы просто хотя бы самый простой купить, чтобы с друзьями и по школе переписываться... Я не для игр... Мисс Джилл сделала максимально доброе лицо. – ох! Да не оправдывайся ты! Нам не важно, для чего он тебе! Хоть целый день играй! Если нужен, то пожалуйста! У тебя же есть специальный счёт с пособием? – да, конечно. – ну, а что тогда! Без проблем мы купим тебе телефон, скажи только за какую стоимость. Рем назвал приблизительную стоимость, которая была в районе ста долларов. – хорошо. Я запомнила. В близжайшее время (до учебного года точно) он уже будет у тебя. – спасибо! – пожалуйста) теперь всё? – да – ну отлично, давай) И воспитательница, ещё раз улыбнувшись, покинула комнату. К слову о самой, собственно, комнате. Это было небольшое, вытянутое помещение. Хотя таковым оно, наверное, казалось за счёт обилия мебели, расставленной по периметру стен : три кровати, три тумбочки, столько же стульев и один длинный письменный стол, а так же один большой шкаф для всей одежды, не считая верхнюю (её Рема сразу попросили оставить в гардеробе на первом этаже). Как позже узнает Ремингтон от старшаков, такая обстановка комнаты была для некоторых приютов неслыханной роскошью. Чаще всего дети обходились духъярусными кроватями и крошечной тумбой. Ни письменного стола тебе, ни большого гардероба. Так что... Можно было смело сказать, что Ремингтону реально повезло с местом, в котором ему предстояло проживать следующие пять лет. Кажется, не спеша раскладывая свои монатки по ящичкам и полкам, он и сам начинал это понимать. ** хм.. Всего три человека в комнате... Да даже в общежитии студенческом и то по четверо живут, а иногда и по шесть человек в одной комнатушке. Ещё и чистенько тут так.. Воспитательница такая добрая и ласковая... Кажется, хотя бы с приютом мне повезло... Да, однозначно повезло)... ** Подумал Ремингтон, повернул голову к окну и приятно, меледленно улыбнулся, не стремясь поскорее опускать уголочки губ, так мило смотревшиеся в полуулыбке. Через несколько минут бездвижного созерцания вида из окна, парень ещё раз, более внимательно окинул взглядом кровати своих, пока что, незнакомых соседей. Они были идеально заправлены. На одной из них, той, что ближе к двери, (кровати стояли в один ряд вдоль стены) лежала поверх покрывала мягкая игрушка в виде мышки с вытянутыми верёвочными ногами и длинной, надутой мордой. ** как миленько, мышка... наверное, это место того, который помладше.. десятилетки.. Интересно, конечно, кто эти мальчишки.. Миссис Джилл говорит, славные, но кто знает.. Хотя, хочется, конечно, верить её словам... Ой. Ну ладно. Я ж их совсем скоро увижу. Чё драмматизировать? Нечего, правильно..** Быстро встряхнул себя Рем, откидывая пространные размышления и возвращаясь к умывальным пренодлежностям, которые он складывал в верхний ящик своей тумбочки. И только успел он захлопнуть его и финально осмотреть место на наличие неубранных предметов, как тонкая дверь в комнату, с висевшими на её внутренней стороне пёстрыми плакатами и распорядком дня, слегка заскрипела, впуская за собой двух мальчишек...